Контрасты

Знаете, что бесит Бакуго больше всего на свете? Нет, не орущие дети или тупые журналисты, не девушки, мечтающие взять у него автограф, и даже не тупой половинчатый ублюдок.  Больше всего Бакуго бесит то, что все вокруг считают его парня ангелом во плоти. «Ах, какой вы добрый человек, Деку-сенсей! Какой вы нежный и чуткий!»  Ага, поверил. От подобных заявлений у Бакуго внутри поднимается какая-то агрессия и начинают скрипеть зубы. Если бы только все эти тупые мамаши знали, чем занимается их любимый Деку-сенсей за закрытыми дверьми…  ***  В замке щелкает ключ. Бакуго только успевает высунуть голову в коридор, как в него буквально впечатывается Деку. От него пахнет мелом и солью. Запах густой и тяжелый, так что Бакуго сразу понимает, чем это кончится.  Деку толкает его на кровать и усаживается сверху, на ходу развязывая галстук. Он тяжело и часто дышит, крепкая грудь под рубашкой ходит ходуном. От этой картины рот Бакуго в миг наполняется слюной, а мозг распирает желанием сорвать лишнюю ткань.  — Что это с тобой, Деку-сенсей? — посмеивается Бакуго, укладывая ладони на чужие ягодицы.  Ощущение крепких мышц под пальцами отдается ноющим желанием в паху.  В глазах Деку вспыхивают опасные искорки. Он почти срывает с себя пиджак, чертыхаясь, а затем впечатывается в его губы.  Поцелуй выходит резким и рваным. Деку кусается и елозит на его бедрах. Бакуго чувствует дрожь его тела, и это безумно заводит. Такой Деку просто не может не заводить. Пьяный от возбуждения, с огромными зрачками, всклокоченными волосами и болтающимся на шее галстуком — он — воплощение слова страсть.  — Каччан, — скулит Деку в его губы, параллельно щелкая пряжкой ремня.  Он сейчас совсем ничего не соображает. Мягкий, податливый, словно масло. В руках Бакуго такой Деку становится глиной, из которой можно вылепить, что пожелаешь.  — Да ты совсем плох, Деку-сенсей, — Бакуго перехватывает его ладони, заставляя остановиться.  — Каччан, — голос Деку тяжелеет, а взгляд прожигает насквозь.  Это не просьба и не приглашение. Это чистой воды приказ. И Бакуго пока что слишком слаб, чтобы противостоять ему.  Он послушно опускает запястья, позволяя Деку стянуть штаны и вновь забраться на него.  Только сейчас Бакуго осознает, насколько Деку горячий. Его тело буквально пышет жаром, мышцы дрожат. Он трется задом о его член и покусывает шею, оставляя на коже крохотные звездочки засосов.  Воздух вокруг сгущается плотным маревом, и Бакуго тонет в нём, теряя остатки сдержанности. Деку хочет его. Хочет так сильно, что даже слова не нужны.  Шею прожигает острой болью. Бакуго рефлекторно вздрагивает, ловя пьяный взгляд зеленоватых глаз. Укусив его, Деку ухмыляется, а затем сползает вниз, в одно движение расправляясь с завязками шорт.  Трется носом о тазовую косточку, языком проводит по чувствительной коже внизу живота, с каким-то животным удовлетворением впитывая несдержанный стон, и оттягивает резинку трусов.  Никаких прелюдий. Губы Деку смыкаются на члене в одно мгновение. Бакуго прошивает острой волной удовольствия до поджимающихся пальцев ног. Он рвано выдыхает и поддается вперед, глубже погружаясь в горячее горло. Деку вздрагивает, из его рта вырывается булькающий звук, и Бакуго уже хочет отстраниться, но Деку берет глубже, посматривая на него из-под длинных ресниц.  Черт.  От этой картины у Бакуго перехватывает дыхание. Деку, мудрый добрый Деку сейчас стонет с его членом во рту.  Бакуго любит контрасты. И в Деку эти контрасты проявляются особенно ярко. Сдержанный, собранный и ответственный в обычной жизни, с ним он становится совершенно другим. Импульсивный, нетерпеливый и резкий. Такой он только с ним. И это осознание дарит особое удовольствие.  Член с хлюпаньем покидает глотку. Деку довольно ухмыляется и утирает губы, размазывая слюну вперемешку с предэякулятом. Галстук все еще болтается на его шее, добавляя развязности, и Бакуго ужасно хочется ухватиться за него, чтобы притянуть гаденыша к себе.  Он протягивает руку и берется за галстук, на пробу дергая Деку вперед. И тот, на удивление, поддается. Следует за его движением, но по огонькам в глазах Бакуго понимает, что не все так просто.  Сминая чужие губы Бакуго вдруг ощущает острый укол боли, а затем железный привкус во рту.  Деку кусается до крови. Наверное, именно это и становится спусковым крючком, за которым нет места рациональности. Бакуго в одно мгновение подминает Деку под себя и трется членом о бедра сзади. Тот скулит и извивается, подставляя крепкую задницу, и это просто невозможно. Бакуго не способен бороться с этим.  Он шарит руками по кровати, пытаясь найти смазку, но Деку находит ее первым и протягивает ему, почти умоляюще глядя в глаза.  Руки Бакуго дрожат, как у гребаного наркомана, хотя почему «как». Он и есть наркоман. Самый настоящий. От возбуждения и накопившегося напряжения Бакуго выдавливает на ладони чуть ли не пол пузырька смазки.  Плевать.  Он на пробу проникает внутрь Деку одним пальцем, и тот мгновенно отвечает, поводя бедрами.  Сдавленные утробные стоны сводят с ума. Бакуго не хочет торопиться, но Деку… Чертов Деку не дает ему ни единой лишней секунды.  Он хочет все и сразу. Здесь и сейчас. И Бакуго не может, просто не может сопротивляться.  Когда он погружает внутрь Деку сразу два пальца и на пробу разводит их, тот почти кричит. Этот отчаянный стон отпечатывается на подкорке острой необходимостью, и Бакуго сдается.  Входит в него быстро, резко, сразу на всю длину, вышибая весь воздух из легких. Деку рвано выдыхает, подаваясь к нему тазом, прижимается ещё крепче, так, что между ними почти не остается свободного пространства.  Этот тупой галстук все еще болтается на его шее, и Бакуго находит ему применение. Хватается как за поводок и тянет на себя, заставляя Деку запрокинуть голову. Из его горла вырывается утробный стон, а по щекам расползается румянец, и этого достаточно, чтобы Бакуго ускорился.  Он вдалбливается внутрь разгоряченного нутра рваными смазанными движениями. Комната заполняется звуками сталкивающихся тел и стонами Деку. Бакуго чувствует, как его тело каменеет, как мышцы наливаются кровью, затвердевая. Деку на пределе, и трахать его в таком состоянии особенно приятно.  Бакуго обхватывает член Деку у основания, на пробу проводя по стволу. С его губ срывается протяжное «ах», стенки плотнее обхватывают член, а затем тело Деку вдруг вздрагивает в почти болезненной судороге. Ладонь окропляет горячими каплями спермы.  — Блять, Деку, — выдавливает Бакуго.  Он доводит себя до оргазма в несколько движений, кончая Деку на спину, и валится на диван.  Некоторое время они лежат в полной тишине, пока Деку не подползает ближе, чтобы уткнуться носом в его грудь.  — Люблю тебя, — довольно мурчит он.  А Бакуго снова думает о том, что было бы, узнай кто-нибудь о том, что творит святой Деку-сенсей за закрытыми дверьми.