Сквозь паутину

      Нам Гю бежит вперед, попеременно оглядываясь, в надежде оторваться. Дыхание сбилось с привычного ритма, руки слабо подрагивали от волнения, пока пот липкими каплями стекал по шее прямо под черную, явно на несколько размеров больше, футболку. Отсутствие ветра ни капли не улучшало ситуацию, но позволить себе остановиться было никак нельзя. Точно не сейчас, пока у него на прямо на хвосте трое громил, которые уж явно не по головке его погладить собирались.              — Блять, — выругался он себе под нос, запнувшись об неровность в асфальте, но вместо того, чтобы проехаться лицом по земле, он практически навалился на какую-то мимо проходящую женщину. Незнакомка испуганно вскрикнула, тут же пытаясь спихнуть с себя парня. — Простите, простите, — залепетал он, вновь пускаясь в бег. Из-за, пусть и недолгой, но все же заминки, его преследователи оказались еще ближе.              — Сука, чтоб я еще хоть раз задержался на работе хоть на пару минут!              Адреналин продолжал кипеть в крови, подгоняя бежать дальше, лавируя между проходящими мимо людьми. Заприметив знакомый поворот, Нам Гю еще раз оглянулся назад, замечая, что его от мужчин отделяли лишь несколько людей и пара десятков метров. Времени на обдумывание больше не было. Вынырнув из человеческого потока, он забежал в подворотню, не сбавляя темпа, но уже через секунду с ужасом осознал, какую ошибку совершил.              «Твою мать», — пронеслось почти истерически у него в голове.              Тупик. Чертов тупик. Он перепутал проулок. Он перепутал блядский проулок на чертовой улице, которую знает как свои пять пальцев. Видимо, сегодня удача решила отыграться на нем за все годы своего расположения, и забрать с него должок. Пиздец как не вовремя.              За спиной послышались тяжелые грузные шаги, и для Нам Гю в данную секунду они звучали сродни гвоздям, что прямо сейчас забивались в его метафорическую крышку гроба. Хотя, возможно, через пару минут и крышка, и сам гроб, будут не такими уж и метафорическими, а самыми что ни на есть реальными.              Руки были мокрыми от страха, скопившегося нервозным комом где-то внизу живота, а глаза судорожно бегали вокруг в попытке найти способ улизнуть из саморучно устроенной западни, но все без толку. Глухая стена. Даже хоть какой-то гнилой пожарной лестницы или выступа в гладкой стене, чтобы взобраться наверх. Значит путь на свободу у него только один, и прямо сейчас его перекрыли трое мужчин.              «Значит, будем импровизировать».              Сделав глубокий вдох Нам Гю, спрятав руки за спину, развернулся на пятках своих уже побитых временем и пылью кроссовок, подаренных ему на позапрошлый день рождения, расплываясь в заискивающей лыбе.              — Хэ-э-эй, парни, давно не виделись, — протянул он, глазами внимательно оглядывая мужчин. Преследуй его лишь один из них, для Нам Гю не стало бы большой проблемой дать противнику в морду и слинять с места до того, как амбал бы оклемался. Но ситуация была явно не в его пользу, и сам он был куда меньше троих дилеров, которым он, пусть и не совсем напрямую, но все же немного насолил.              Ладно, очень сильно насолил.              — Не пытайся увиливать, Нам Гю, — оборвал его мужчина с короткой стрижкой, чья шея была увита узорами татуировок, определенно уходящими ниже по телу. Парень готов был поставить все свои деньги на то, что у этого чувака как минимум две трети от всего тела забиты наколками. Ну прямо-таки типичный образ криминального авторитета, будто ничего оригинальнее не мог придумать. Но из всей троицы в лицо Нам Гю знал лишь его, поскольку напрямую контактировал с ним. И именно от него же и узнал всю информацию, которую позже слил. Он прекрасно понимал, что даже самый тупоголовый идиот без труда сложит два и два, и придет к выводу о том, что крысой был Нам Гю, но жить все еще хочется, а потому нужно продолжать строить из себя дурачка.              — Увиливать? — состроив удивленное выражение лица спросил Нам Гю. Еще бы рот рукой для артистичности прикрыл, ну ей богу, соберись, тряпка. — О чем ты?              — Не строй из себя идиота, я прекрасно знаю, что это ты слил ментам время и место сделки! — проорал мужчина, делая еще один шаг в направлении парня, заставляя его попятиться назад. Двое его прихвостней начали заходить с боков, отрезая возможность удрать. Дело плохо. — Ты хоть понимаешь, какие убытки я из-за тебя понес, блядь?!              Сумка на плече начала ощущаться тяжелым грузом, а металлическая цепочка, словно удавка, перекрывала воздух. Паника начинала застилать разум.              «Нельзя. Нельзя-нельзя-нельзя, думай-думай-думай», — судорожно кричал внутренний голос в его голове, пока язык почти на автопилоте продолжал пытаться ублажить чужие уши, и, по возможности, спасти тело от тяжких телесных. Что, судя по настрою мужчин перед ним, не представлялось возможным. Рука медленно потянулась к карману штанов, где у него на всякий случай лежал складной нож, специально для подобных ситуаций. Правда, до этого дня пользоваться им так ни разу и не приходилось. Госпожа удача и вправду решила взыскать с него за все годы, ха?              — Ну, что ты, я уверен, что это лишь маленькое недоразумение, — аккуратным движением перехватив нож в заднем кармане и зажав его в руке так, чтобы лезвия не было видно, он отступил еще на шаг, в конце концов упираясь в бетонную стену. Отступать больше некуда. Тупик. И у него есть лишь один шанс.              Все произошло за долю секунды. Нам Гю резко рванул вперед, заставив мужчину посередине испуганно дернуться, чем он и воспользовался, резко вильнув влево чтобы всадить нож одному из прихвостней в ногу, разрывая мышечные ткани и тут же выдирая оружие обратно. Вокруг разнесся болезненный вопль, что казался лишь громче отбиваясь эхом от стен.              «Бежать, нужно бежать, нужно…», — мысли проносились в голове нестройным хором, скандируя лишь о том, что нужно спасать свою шкуру, а потому Нам Гю в тот же миг рванул мимо двух опешивших мужчин, но план провалился с треском.              — Не дай ему уйти! — Нам Гю чувствует, как его грубо хватает чужая ладонь, сдавливая шею, оттаскивая назад, прямо к стене, о которую его грубо приложили головой, словно душу пытаясь вытрясти. Чужое лицо, перекошенное в гримасе гнева, приблизилось к нему, обдавая тяжелым дыханием и заставляя волоски на затылке встать от промелькнувшего в голове ужаса.              Где-то в сторонке тихо постанывал от боли мужчина, с длинными черными волосами завязанными в крысиный хвостик. Но товарищам, очевидно, не было до бедолаги никакого дела, впрочем, как и самому Нам Гю. Если бы ему дали возможность изменить прошлое, он бы не просто решил поступить точно так же, а скорее бы всадил нож в чужую глазницу.              «Один вне игры, уже легче».              — Сука, ты хоть осознаешь, что из-за тебя, крыса помойная, кучу моих людей загребли копы, — переходя почти на животный рык, проговорил мужчина, усиливая хватку, отчего со стороны парня послышалось жалобное кряхтение в попытке вдохнуть. Глаза начали слезиться, не давая возможности нормально оглядеться. С трудом подогнув ногу под себя и собрав все оставшиеся силы, он ударил громилу в колено, ибо выше просто не смог бы дотянуться в такой позиции. И, видимо, фортуна всё же решила над ним сжалиться. Или же сработал эффект неожиданности – мужчина явно не ожидал сопротивления, и его рука на мгновение разжалась, позволяя сделать вдох и проскользнуть вниз.              — Тварь! — проорал мужчина, хватая отползающего в сторону Нам Гю, еще не до конца пришедшего в себя после асфиксии, за ногу, подтягивая обратно и, схватив за ворот футболки, со всей силы ударил его по лицу. В ушах противно зазвенело, но времени опомниться ему давать явно не собирались, с силой прикладывая головой обратно об землю, а поперек шеи поставив ногу, надавливая с каждой секундой все сильнее, перекрывая воздух. — Я блять тебя убью!              Кровь стекала с разбитого носа и головы, пачкая одежду и волосы, то и дело попадая в рот, отчего при каждой попытке вдохнуть складывалось ощущение, что он сейчас задохнется, и так же мешая обзору, попадая в глаза. Вцепившись пальцами в чужой ботинок, и словно потеряв последние остатки здравомыслия, Нам Гю усмехнулся сквозь боль, показывая окровавленные зубы, внутренне содрогаясь от ужаса и того, что он делает.              — Ч-черт... — с хрипом проговорил он, судорожно вдыхая воздух, пытаясь сглотнуть скопившуюся кровь, что смешалась со слюной. — Обидно, да?.. Что помойная крыса вроде меня... тебя нагрела?              Глаза мужчины сверху загораются гневом, давая понять Нам Гю, что стоило бы все же прикусить язык. Но уже поздно, а слово не воробей, вылетело не поймаешь.              «Пизда мне».              Давление на шею стало невыносимым, сдавливая горло до хруста, вызывая кашель и жалкие попытки ослабить хватку. Нам Гю судорожно дергал ослабевшими руками, но пальцы больше не слушались, лишь скользили по грубой ткани брюк мучителя. Глаза жгло от нехватки воздуха, а реальность расплывалась темными пятнами.              Где-то сверху донесся глухой смешок — низкий, издевательский, пробирающий до костей.              — Ты мне выплатишь все. До последней копейки.              Голос был ровным, почти ленивым, но в каждом слове сквозила хищная жестокость. Нам Гю хотел что-то сказать, хоть выдавить звук, но лишь захрипел, вонзая ногти в ботинок, прижимающий его к земле.              — А сейчас… — мужчина сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, прежде чем закончить: — Отдашь аванс натурой.              И тут же раздался гогот. Грубый, рваный, как ржавый нож по стеклу. Хотелось бы заткнуть уши, чтобы этого не слышать, но он лишь бессильно цеплялся руками за чужую ногу, головой понимая, что это бесполезно. Мир окончательно погружается в темноту.              Пока он снова не делает резкий вдох, распахивая глаза и хватаясь руками за собственное горло, словно пытаясь убрать фантомную тяжесть, сцарапывая кожу ногтями и размазывая следы собственной крови и грязи, отчего потом на коже останутся красные полосы.              Дышит. Он снова может дышать.              Вдыхая такой желанный сейчас кислород, краем уха Нам Гю слышит удивленные вскрики, очевидно принадлежащие тем троим, сопровождающиеся звуками глухих ударов и… Чего-то еще, что пока что до сих пор воспаленный мозг обработать не в состоянии. Но вскоре все затихает, и он чувствует, как над ним кто-то навис, рассматривая.              С трудом проморгавшись и пытаясь ладонью убрать кровь, попавшую в глаза, Нам Гю старается сфокусировать зрение на человеке перед собой, но может разглядеть лишь фиолетовое пятно, как бы ни пытался щуриться. Напряжение сковало все кости. Он успел нажить себе еще какого-то врага за последнее время и забыл об этом? Но все волнения отступили, как только «пятно» заговорило.              — Hey, kitty. Are you alright? — в своей обычной манере спросил до боли знакомый голос, и как всегда на своем чертовом английском, который Нам Гю с трудом понимал. Опустившись вниз, ему помогли сесть прямо, передавая в руки очки с черной оправой, которые слетели в момент, когда он вырвался из хватки чужой руки, а также помогая утереть кровь над губой и подбородке.              «Даже не заметил», — мысленно укорил он сам себя, стараясь не сильно испачкать стекло кровавыми отпечатками и грязью.              Вернув очки на их законное место он снова взглянул на своего спасителя, чье лицо было скрыто за фиолетовой маской, увитой сетью линий, что складывались в узор паутины, будто отливая серебром. Костюм, переходящий в капюшон, накинутый поверх головы, лишь придавал образу вальяжности. Человек-паук – весьма сомнительная личность в этом городе. Некоторые его обожают, считая героем, некоторые презирают, считая вандалом. Нам Гю же считал его просто придурком.              — И как давно ты там маячил? — недовольно спросил он, вставая с земли, не без чужой помощи, придирчиво отряхивая одежду от грязи и пыли, насколько это было сейчас возможно. Без стирки не обойдется, увы, следы крови так легко не убрать. Голос все еще дрожал, срываясь на хрип, но отступившая паника все же помогала ситуации. И вновь взглянув на человека рядом, обвинительно ткнул рукой в чужую грудь. — Ждал пока меня тут точно грохнут?              — Эй, эй, эй, и это твоя благодарность? — перехватив чужое запястье, уже на родном корейском залепетал парень, чье лицо было все еще скрыто. — А как же поцелуй от моей принцессы за спасение? И, чтобы ты знал, я появился здесь лишь в последний момент, — в голос просочились обиженные нотки, но Нам Гю слишком хорошо его знал, чтобы поверить, будто этого человека вправду можно задеть подобным.              — Ублюдок… я еще доберусь до тебя… — послышался хрип где-то со стороны стены, чем привлек к себе внимание Нам Гю, который уже собирался разразиться тирадой о том, насколько же из Таноса хреновый лжец. Но, похоже, все нравоучения откладываются в дальний ящик. Обернувшись, Нам Гю презрительно оглядел мужчину, что сейчас был скован по рукам и ногам паутиной, без малейшей возможности пошевелиться. Так вот, что это был за звук, который он не смог никак определить. Выстрел шутеров.              — Ой, да закрой пасть, — огрызнулся он, больше не выглядя таким напуганным, как это было всего лишь несколько минут назад. Как бы он ни ругался на своего парня и ни материл его на чем свет стоит, было бы глупо отрицать, что в его обществе он чувствовал себя куда более безнаказанным, позволяя нарываться на неприятности.              Нам Гю все еще слегка потряхивало, то и дело заставляя тело содрогаться, словно от холода, а ноги так и норовили подкоситься в любую секунду. От позорного падения в грязь его спасал лишь все так же придерживающий его за руку Танос. Даже сквозь маску он мог ощутить его веселье и пытливый взгляд, пусть и смешанный с толикой беспокойства.              — Ну и рожа у тебя, — выдал Су Бонг, но голос был мягче, чем обычно.              — Спасибо, у тебя тоже, — огрызнулся он, но пальцы сжались на его руке чуть сильнее, чем требовалось.              «Идиота кусок», — почти беззлобно пронеслось в голове.              — Так что насчет поцелуя? — снова встрял Танос.              «Ну точно идиот», — прозвучало уже скорее обреченно.              — Су Б- Не сейчас, короче! — чуть не проговорив чужое имя прикрикнул Нам Гю. Выдавать тайну личности человека-паука в его планы не входило.              — Так ты у нас подстилка паука? — послышался презрительный голос уже из другого угла, где так же замотанный в кокон из паутины висел третий мужчина, на удивление самый мелкий из их компашки, пусть и крупнее самого Нам Гю. — Ну ты и шл-              Договорить ему не позволила паутина, в ту же секунду склеившая рот, позволяя лишь невнятным мычаниям вместо слов доноситься наружу. Нам Гю готов был поклясться, что Танос сейчас чертовски доволен собой. Затыкать рот подобным индивидам было его любимым развлечением каждый раз, как только представлялась возможность.              Где-то рядом послышался вой полицейских сирен, привлекая к себе внимание всех находящихся в переулке. Похоже, кто-то из прохожих услышал шум потасовки и вызвал ментов. Нам Гю в ту же секунду почувствовал на своей руке чужую хватку, переводя взгляд на парня.              — Hey, babe, думаю, нам пора драпать отсюда, — обхватывая чужую талию произнес Су Бонг, прижимая парня ближе к себе, совсем не обращая внимания на грязь и кровь. Чужое тело источало тепло, заставляя Нам Гю буквально таять под прикосновениями, хоть он все еще немного злился, и тщательно делал вид, будто вовсе не плывет от этих рук.              Но он все же выпутывается из объятий под непонимающий звук со стороны Таноса, на что он показывает ему указательный палец, говоря, мол «одну минутку, я быстро».              Подбежав к главарю банды, он изобразил на лице самую миловидную улыбку, на которую только был способен, сразу после этого смачно плюнув в лицо опешившему от такой наглости мужику и, под заливистый хохот Су Бонга, который для верности наметнул поверх еще парочку слоев паутины, отбежал в сторону, снова устраиваясь под чужим боком и крепче хватаясь за шею парня, напоследок показывая мужчине фак.              — Отсоси мой член, уеба!              Подхватив парня рядом поудобнее, Танос взмыл вверх, скрываясь меж домов.              

***

      

      — Okay, princess, don't move, — произнес Танос, поднося к чужому лицу смоченный антисептиком кусочек ваты, нахмурив брови. Его выражение лица говорило о полной концентрации на своем деле.              — Чт- Ай, блять! Су Бонг, сука! — заверещал Нам Гю, как только вата коснулась кожи под разбитым носом, попытавшись отстраниться, но чужая рука на затылке не позволила. На самом деле было не так и больно, но эффект неожиданности сыграл свою роль, заставив пальцы нервно сжаться на чужом плече, впиваясь ногтями сквозь ткань костюма. Танос сидящий на коленях перед ним, казалось, даже не обратил внимания на дискомфорт, продолжая тщательно обрабатывать раны на чужом подбородке. — Предупреждать надо, ублюдок.              — Ой да ладно, разнылся тут, — закатил в ответ глаза парень, перехватывая Нам Гю за подбородок при очередной попытке вырваться. Иногда Су Бонгу казалось, что он живет не с взрослым человеком, а с очень вредным котом. Черным таким, с гладкой шерстью и вечно прищуренными глазами, которые так и смотрят на тебя, словно осуждая. И никогда не знаешь, когда тебя укусят, а когда придут под бок получить свою порцию ласки. — Посиди смирно пять минут, Kitty.              Нам Гю недовольно фыркнул, но больше попыток вырвать лицо из чужой хватки не предпринимал, скосив взгляд в сторону, стараясь отвлечься на что-то.              Рабочий стол завален кучей хлама, включая в себя целые стопки исписанных и изрисованных очередными эскизами листы бумаги. Следовало бы убрать весь это бардак и привести место в божеский вид, но случится это точно не сегодня. Одна только сортировка его рисунков и текстов Су Бонга во всем этом хаосе займет не меньше часа. И разбираться с этим в одиночку он не согласен, поэтому увильнуть парню от работы не позволит.              Следом взгляд зацепился за лавовый ночник, который до сих пор был воткнут в розетку, гоняя меж стеклянных стенок зеленые сгустки. Нам Гю всегда расслабляло наблюдение за тем, как странная жижа плавает в этом вакууме. Да и ночник этот покупался специально для него, один из многочисленных подарков от Таноса. Когда последний обнаружил, что его, на тот момент еще всего лишь друг, боится засыпать в темноте, на следующий же день в их квартире появилась эта вещица. Со временем к ней же добавилась светодиодная лента по периметру потолка, а также многочисленные неоновые подсветки по всей квартире.              На лице Нам Гю застыла еле заметная улыбка. Парень снизу, конечно, это заметил, но решил никак не комментировать, продолжая обрабатывать мелкие ссадины.              Взгляд проскользил чуть левее, натыкаясь на акустическую гитару, на которой Су Бонг любил иногда поиграть. Правда, обычно все сводилось лишь к их пьяным посиделкам и списку базовых песен. Но что-то в этом определенно было. Чуть выше, на полках, стояли книги самого Нам Гю, купленные скорее для коллекции, чем для чтения, а на стене рядом красовались разноцветные постеры. Сколько бы он не возмущался, что они совершенно не вписываются в их интерьер и только портят общую картину, Танос был непреклонен, приклеивая очередной плакат на суперклей, ведь, цитата: «Тебе будет жалко отдирать их, потому что испортятся обои».              Это было нечестно, мерзко и подло. В стиле Су Бонга.              — Слушай, а если ты умрешь от заражения крови, это мне нового дизайнера получается искать? — голос Таноса вырвал его из воспоминаний, заставив нахмуриться в недоумении, пока мозг обрабатывал услышанное. Не прошло и пары секунд как Нам Гю широко раскрыл глаза, глядя на еле сдерживающего ржач парня между своих ног.              — А ты не прихуел ли часом? — скептически выгнув бровь произнес Нам Гю, слабо пиная ногой парня по спине. Вот тут Су Бонг окончательно сорвался, заржав во весь голос. Подобный юмор между ними не был чем-то необычным. Скорее даже создавал некое подобие рутины. Не выдержав вида заливающегося парня перед собой, он тоже сорвался на смех, прикрывая рот ладонью.              — Не, ну а че, кто-то же должен мне новые костюмы делать, — не унимался Танос, уперевшись руками в мягкий ковер у себя за спиной.              — Какая прелесть, а я уж было начал думать, что ты беспокоишься обо мне, — Закинув ноги на чужие плечи с сарказмом и неприкрытым весельем в голосе подхватил Нам Гю. Руки в фиолетовом спандексе тут же легли поверх, придерживая, аккуратно поглаживая, вместе с тем задирая штанины вверх, бегло осматривая на наличие повреждений. — Ты чего в костюме до сих пор?              — Да вот всяких принцесс тут лечу, не до переодеваний было, — усмехнулся парень, с тихим кряхтением поднимаясь с пола. Взяв чужое лицо в руки, оглядев в последний раз, громко чмокнул Нам Гю в нос, отстраняясь, — I can't resist when you're so cute.              — Не знаю, что ты сказал, но это точно что-то слащавое. Ведешь себя как мамочка, — легкий румянец залил щеки, переходя вниз, на шею. Такие проявления чувств заставляли смущаться даже спустя несколько лет отношений.              — Давно мечтаю тебя удочерить, — поддразнил Танос, уворачиваясь от летевшей прямо в голову подушки лишь благодаря паучьему чутью. — Промазал, — произнес он, высунув язык, тут же скрываясь в ванной, пока в него не кинули чем-то потяжелее.              Нам Гю закатил глаза, цокнув языком, но почти сразу тихо хихикнул. Настоящего раздражения он не испытывал. Скорее вредничал по привычке.              Стянув грязную от пыли и крови футболку, он откинул ее на пол. Потом уберет. Сейчас хотелось только завалиться на кровать и полежать с закрытыми глазами хотя бы пару минут. Перевести наконец дыхание. Откинувшись назад на подушки, он нащупал в кармане штанов телефон. По-хорошему, джинсы тоже стоило бы снять, чтобы не вымазывать кровать, но сил на это больше не было. Плевать, достанет чистый комплект. Потом.              Брови недовольно нахмурились. Дисплей телефона покрывала сеть трещин. Похоже, досталось не только его лицу, но и ни в чем не повинному гаджету.              — Тц, только месяц назад купили, — просипел Нам Гю себе под нос. Настроение катилось ниже плинтуса.              Разблокировав телефон, благо тот все еще работал, на глаза тут же попались несколько пропущенных звонков и не менее десятка сообщений. Все от одного контакта.              Фиолетовая хуйня💜:              18:40 — Hey princess are you done? Я тут крч рядом, могу залететь за тобой       18:41 — Кста, тут рядом охуенную шаурму делают, тебе взять?       18:46 — Are u ignoring me??7       18:48 — Если я успел где-то накосячить I’m sorry boooooy!1!!       18:50 — *плачущий стикер*       18:51 — Нам Гю       18:51 — Нам Гю       18:51 — Нам Гю       18:51 — Нам Гю       18:51 — Нам Гю       18:51 — Нам Гю       18:52 — Нам Гю       18:52 — Нам Гюююююююююююю       18:55 — I guess u are into troubles. Again       18:57 — Сдохнеш домой не приходи              Он тихо выдохнул, рукой убирая волосы со лба. Перевернувшись набок, лениво водил пальцем по дисплею, снова и снова перечитывая ряд многочисленных сообщений от Таноса, слегка усмехаясь.              Но чем больше он смотрел, тем сильнее внутри поднималась неприятная, липкая тяжесть.              Осознание того, что в тот момент в подворотне он не поверил. Подозревал. Искал подвох. Думал, что Танос просто ждал удобного момента, чтобы сыграть спасителя. И ведь все еще червячок сомнения продолжал копошиться в его больной голове, воспаляя все сильнее и сильнее.              — Блять… — он зажмурился, сжимая телефон в руке.       Ощущение резкого холода на обнаженных плечах заставило его испуганно подскочить с визгом, а кожу покрыться мурашками. Телефон выпал из рук и знакомый смех ударил по ушам. Понимание пришло через секунду. Су Бонг, скотина последняя, специально подкрался сзади, прижавшись мокрыми после душа руками. И теперь вовсю упивался собственной шалостью.              Нам Гю тихо фыркнул, завалившись обратно спиной к парню. Телефон больше не интересовал. Вина тяжелым грузом легла на плечи вперемешку со стыдом. Посмотреть Су Бонгу в глаза после своей реакции ощущалось непосильной задачей, даже зная, что тот, скорее всего, уже все забыл или и вовсе не придал особого значения.              — Не хочешь рассказать, во что это ты влип сегодня? — он почувствовал, как к нему прижались со спины, обвивая рукой за плечо, а ногу перекинув через бок. Краем глаза Нам Гю увидел мелькнувшую ткань футболки вырвиглазно желтого цвета. Переоделся в домашнее все-таки. Опустившись лицом на чужое плечо Су Бонг прижался к щеке парня, молча поглаживая руку. Нам Гю накрыл кисть парня своей, сжимая, словно пытаясь извиниться за все без слов. Лежать вот так, в тишине и тепле после тяжелого для обоих дня было, безусловно, очень приятно. Даже грязная одежда уже не казалась такой раздражающей.              — Ничего необычного, немного не сошлись с ребятами… в интересах, — неосознанно прижимаясь ближе к телу за спиной пробормотал Нам Гю. Он тихо выдохнул, чувствуя, как чужое тепло размазывает остатки напряжения по телу.              Су Бонг понятливо молчал, не требовал объяснений, просто был здесь. Иногда ему казалось, что если остаться в этом моменте достаточно долго, то все остальное просто исчезнет. Не будет драк, не будет страха, не будет всех ненужных мыслей. Только тепло, ленивые касания и тихий голос за спиной.       Он бы заснул, но окончательно расслабиться никак не позволяло что-то твердое, неприятно колющее спину. Судя по ощущениям металл. На уровне лопаток…              «Крест», — понял Нам Гю поразмыслив пару секунд. Украшение-тайник, никогда не покидавшее шею Таноса. Пришлось даже заморочиться с костюмом, чтобы при перелетах и резких кувырках в воздухе крест ненароком не слетел. Просто снимать его на время своей геройской деятельности парень наотрез отказывался.              Недовольно поерзав, но так и не избавившись от неприятного ощущения от побрякушки, перевернулся на другой бок, чем заставил Су Бонга протестующе застонать. Иногда создавалось ощущение, что он живет не с парнем, а с псом, золотистым ретривером каким-нибудь. Такой же вечно взбалмошный и гиперактивный, как прицепится так уже и не избавишься. Да и не то, чтобы хотелось.              — Вечно он у тебя путается. Как ты еще себя не задушил во сне? — проворчал Нам Гю обхватывая украшение пальцами, слегка приподнимая. Су Бонг открыл глаза услышав чужие слова, но более никак не отреагировал, просто позволяя парню рядом проходится подушечками пальцев по гравировке потасканного временем креста. Задержавшись на пару секунд на гравировке «С.Б.», Нам Гю сжал крест ладонью, наслаждаясь ощущением холодящего металла, слегка натягивая цепочку.              — Тебе антистресс купить? Как их дети на улице называют то…? Pop it, yeah, — ликующим голосом произнес Су Бонг как только смог вспомнить название этой дурацкой безделушки чтобы занять руки. — Ну, что ты его мнешь?              — А ты сдохнешь от этого что ли? Если да, то тем более продолжу, — по привычке огрызнулся Нам Гю, но в голосе слышалась только усталость. Мять и крутить что-то в руках было чем-то вроде его личного способа заткнуть роящиеся в голове мысли и успокоить кипящий разум. Глаза напротив все так же внимательно следили за руками на украшении, никак не препятствуя, лишь сжимая пальцы на чужом плече, слегка разминая.              Щелкнул механизм. У этого действия не было какой-либо цели. Открыть. Закрыть. Просто механика. Но Нам Гю с удивлением обнаружил, что украшение не было пустым, как последние пару лет.              В металлическом углублении лежала крошечная свертка — слегка помятый кусочек бумаги с раздробленными листьями внутри. Запах почти не чувствовался, но Нам Гю и без того знал, что это.              — Объяснишься? — вопросительно выгнув бровь спросил Нам Гю, заглядывая Су Бонгу в глаза. Чужое лицо удивленно вытянулось, словно он и сам забыл о содержимом у себя на шее.              — А… Отобрал у барыг, — потупив взгляд ответил он.              Нам Гю прищурился, снова глядя на сверток.              Крошечная порция. Совсем немного. Для кого-то, может, и пыль. Но для них…              Он тихо выдохнул.              — Давно от ломки не страдал? Острых ощущений захотелось, или что? — закипая спросил Нам Гю, сильнее сжимая металлическую крышку в руке.              Су Бонг вздернул голову, глаза сверкнули злостью, но больше всего в них читалась обида.              — Извини, конечно, но ты совсем ебанулся? — не повышая голоса, скорее даже с неверием, спросил Танос. Будто до конца не мог поверить, что этот разговор вообще происходит.              — Я то? — Нам Гю щелкнул крышкой креста, резко закрывая его. Металл холодно стукнул о пальцы. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит?              — Да я забыл о нем нахер! — рявкнул Су Бонг, вырывая крест из чужих рук. Нам Гю нахмурился, — Если бы хотел накуриться, давно бы это сделал!              Нам Гю отстранился, вставая с кровати и отходя к окну, оставленному на проветривание. Стоило только начать думать, что он в очередной раз себя накручивает, как этот идиот, не прошло и пол часа, снова дает поводы для сомнений. Несмотря на прохладный воздух, идущий с улицы, в комнате становилось душно.              — Какого черта тогда не выкинул сразу? Зачем вообще взял? — все еще стоя к нему спиной сказал Нам Гю, впиваясь в собственную ладонь короткими ногтями. Следы точно останутся. — Это ты решил так смешно пошутить и проверить мою выдержку, раз ты у нас такой крутой и так легко можешь устоять?              — The fuck are you talking about?! — окончательно вышел из себя Су Бонг вскакивая с кровати. Быстрым шагом подойдя к парню у окна, рывком развернул его к себе лицом. Брови были сведены к переносице, в глазах плескалась смесь из раздражения и обиды. — Что ты опять себе придумал?!              Отмахнувшись от чужой руки, что крепко сжимала его запястье, Нам Гю отшатнулся. Но уйти Танос ему не позволил, сделав шаг вперед, преграждая путь. Не сними он ранее веб шутеры, то наверняка бы обездвижил его паутиной, не давая сдвинуться с места.              — А что я блять должен думать? Тебе ведь такое удовольствие доставляет издеваться надо мной, разве я не прав?! — с каждым словом повышая голос говорит Нам Гю, задирая голову чуть вверх, чтобы посмотреть на чужое лицо. Пусть разница в росте была не слишком критичной, но вот так, стоя впритык, становилась очевидной.              — Тебе так нравится закатывать истерики по поводу и без?! — не отставал Су Бонг. Руки так и чесались врезать по чужому лицу, привести в чувства. Но он держался. Как бы Нам Гю не перегибал, позволить себе поднять на него руку означало бы полный провал.              Нам Гю раздраженно сжал челюсть, поскрипывая зубами.              — Ну, раз тебя это так заебало, так брось меня! Чего терпишь то?!              Тишина тяжело повисла в воздухе, прерываемая только тихим дыханием и тиканьем часов на стене. Танос замер. Глаза раскрылись шире в неверии от услышанного.              Он сказал ему сделать что?!              Сердце в груди Нам Гю колотилось как сумасшедшее. Казалось, все в радиусе километра могут слышать его сердцебиение, отдающее в ушах громкой пульсацией. Руки слабо подрагивали, выдавая его волнение. Холодный пот покрыл спину.              Было невыносимо страшно находиться здесь, в этом молчании. Су Бонг продолжал стоять перед ним и молча смотреть. Прочитать что-то в чужом взгляде казалось невозможным, собственные эмоции не давали возможности сосредоточиться.              «А что, если и вправду бросит? И что ты тогда будешь делать, идиот?» — насмешливо прошептал собственный голос в голове. Хотелось заткнуть его или вырвать с корнем из своего сознания. Как не хотелось признавать тот факт, что он чертовски этого боялся.              Боялся, что однажды Танос действительно уйдет.              Оставит его гнить заживо в этой квартире. Уйдет, забрав с собой все те частички хорошего, что были в его жизни. Заберет с собой боль, все волнения. Заберет все, не оставив ничего, кроме пустоты, которая только и ждет удобного случая, чтобы пожрать его заживо.              Нам Гю дернулся как от удара, почувствовав на своем лице прикосновение. Руки Су Бонга дрожали не меньше его собственных, мягко обхватывая лицо. Будто боится сжать слишком сильно, малейшее касание и человек перед ним исчезнет. Глаза Нам Гю бегают из стороны в сторону в немом беспокойстве.              — Hey, hey kitty… Не надо так… — голос дрожит, пока руки все же сильнее прижимаются к чужой коже. Глаза у Таноса на мокром месте, как у щенка, выкинутого в дождливый день на улицу. Он тянет его ближе к себе, заглядывая в темные омуты напротив. — Ты же это не всерьез, правда?              Казалось, еще немного, и Су Бонг впадет в истерику если не получит ответа прямо сейчас. И Нам Гю ловит себя на мысли о том, что наблюдает за этим почти что с садистским удовольствием. Наслаждается дрожащим голосом, который вот-вот сорвется на мольбы. Тонкие пальцы все сильнее впиваются в его светлую кожу, пытаясь удержать.              Он ликует.              Он знал, что так будет.              Знал, что Су Бонг не уйдет.              Знал, что он будет умолять, сжимать его в своей хватке, срывающимся голосом пытаться заговорить с ним, лишь бы не услышать еще раз эти слова.              Знал, что им обоим это нужно.              Су Бонг хватался за него, как за спасательный круг. Но ведь и сам Нам Гю был точно таким же.              Просто он знал, что тот сломается первым.              — Tell me you're not serious, — опустившись чуть ниже, чтобы быть на одном уровне, почти шепотом повторил Танос. Щемящее, болезненное удовольствие от того, что Су Бонг не может без него, приятным теплом течет по венам вместе с кровью. Нам Гю вглядывается в чужое лицо, с трудом сохраняя самообладание.              — Скажи это, — почти что ласково шепчет в чужие губы Нам Гю. Пальцы на щеках едва заметно дернулись. Чужой страх заставлял табун из мурашек то и дело пробегать по телу, вызывая дрожь. Это чувство пьянило.              А от осознания, что Су Бонг боится его потерять не меньше, чем он сам боится потерять парня, больной, воспаленный на эмоциях мозг конкретно вело.              Потому что, если он нужен Су Бонгу так же, как Су Бонг нужен ему…              Значит, ничего не изменилось.              Значит, никто никуда не уйдет.              Значит, они по-прежнему будут тонуть в этом водовороте. Вместе.              — Ты знаешь, что мне без тебя пиздец, Нам Гю, — тихо, напряженно, почти надрывно говорит Танос.              Нам Гю закрыл глаза.              — Я знаю, — прозвучало словно сигнальный выстрел. Су Бонг в ту же секунду притянул его ближе, вжимаясь всем телом, руками цепляясь за худощавую спину. В ответ Нам Гю обвил шею Таноса, уткнувшись носом где-то под чужим подбородком.              Что-то саднит в груди, как царапина, на которую случайно попала соль. Все произошло ровно так, как он и ожидал. Но почему тогда внутри так хреново? Почему его руки тоже дрожат? Почему, когда Су Бонг вжимается в него так сильно, что им становится тесно в этом пространстве, он чувствует не триумф, а тупую, сжимающую ребра усталость?              Мысли, чувства и желания смешались в один неясный ком, словно сплавившись между собой, не давая разобраться во всем. Говорить что-то еще не хотелось от слова совсем. Хотелось только забыться.              Взгляд скользнул в сторону. На краю кровати, словно насмехаясь, лежал тот самый сверток. Бумага смялась, уголок порван — будто его тысячу раз сжимали в кулаке, прежде чем выбросить. Нам Гю знал, что внутри: сухие листья, которые когда-то были его спасением, а позже — проклятием. Но, возможно, сейчас это их единственный вариант.              Он разжимает пальцы, медленно отстраняясь. Су Бонг не сопротивляется, но глаза все еще блестят, все еще полны страха.              — Пойдем, — голос Нам Гю звучит хрипло, словно горло обожгло холодным воздухом. Су Бонг ничего не ответил, лишь медленно кивнул, выходя из прострации и наконец отстранился первым. Краем глаза Нам Гю заметил, что руки у него все еще дрожат, провожая взглядом парня в направлении выхода на балкон.              Он поворачивается обратно к кровати, выцепив взглядом клочок бумажки, что выделялся ярким белым пятном на фоне темного одеяла. Постояв в тишине еще пару секунд, он тихо фыркнул.              Холодный вечерний воздух приятно ударил в лицо. В руке он сжимал сверток.              Руки двигались на автомате, не вынуждая напрягать мозг. Легко и знакомо. Аккуратно разложить сложенный вдвое лист бумаги, привычными движениями разровнять на поверхности. Приятная легкая шершавость ощущалась будто каждым нервным окончанием на пальцах. Су Бонг стоял в стороне, облокотившись руками о перила. Разглядывал город с высоты. Наблюдал за копошением людишек внизу.              Достав из кармана пачку, что всегда была при нем в кармане штанов, он вытряхнул оттуда немного табака на заготовку. Разорвал сверток, который оставил рядом минутой ранее, вытряхивая содержимое поверх, перемешивая с черными волокнами.              Знакомый запах ударил в нос. Резкий, теплый, почти тянущийся к нему нитями воспоминаний.              Нам Гю медленно провел пальцами по смеси, втирая ее в бумагу. Крошки листьев царапнули подушечки пальцев, впитавшись в кожу запахом, который он когда-то не мог забыть. Табак был рассыпчатым, легким, трава — чуть липкой, цепляющейся за кожу. Он склонился чуть ниже, взглядом выравнивая линию.              Ровно. Без заломов. Ничего лишнего.              Су Бонг все так же безотрывно наблюдал за мерцающим вдалеке огнями. Словно мотылек, что был заворожен далеким светом. Если задуматься, его всегда манило куда-то далеко. Дальше, выше всех остальных, в небо. Стать одной из тех далеких звезд на небосводе. Возможно, именно поэтому ему так нравилась его роль супергероя. Обожание сотен тысяч людей кружило голову. Пьянило, подпитывая его непомерную потребность в чужом внимании.              Нам Гю прекрасно понимал, что он чувствует. Сам ведь когда-то и подтолкнул Су Бонга к этому. Потому что знал, что ему это нужно. И, похоже, сам моментами об этом жалел. Не понимал, зачем Су Бонгу нужен он. Ничего не представляющий из себя, и лишь неизбежно тянущий его назад, к земле.              — Ты так громко думаешь, — проговорил оказавшийся совсем рядом Танос, вырывая Нам Гю из вороха собственных мыслей. Он мелко вздрогнул, переводя взгляд на парня рядом. Руки застыли над листом бумаги, будто забыли, как двигаться. — Ты не тянешь меня к земле, и не мечтай.              Глаза Нам Гю удивленно округлились. Кажется, последние свои мысли он проговорил вслух, даже этого не заметив. Выразительный взгляд напротив говорил об этом ярче любых слов.              — I will lift you higher than you allow yourself to be. Do you understand that?              Ответа так и не последовало. Никто из присутствовавших здесь в нем и не нуждался.              Су Бонг перехватил чужие руки, отводя их в сторону, самолично сворачивая, наконец, бумагу. Плотно. Четко. Аккуратно. Наблюдать за этим было не менее приятно, чем делать самому.              Огонек зажигалки прошелся по краю, впитываясь в бумагу. Первый вдох — тепло разливается по легким, потяжелевшая голова будто бы плавится в мягкой волне. Напряжение в плечах ощутимо отпустило, а голову заполнила приятная пустота. Он протянул самокрутку Нам Гю, давая тому тоже затянуться.              Им обоим это нужно.              Сразу же как взгляд темных глаз заволокло знакомой дымкой, он потянул Нам Гю в сторону мягких мешков. Они появились тут почти с самого начала, по их совместной прихоти. Сидеть на открытом воздухе было приятно всегда. Часто они вдвоем могли расположиться здесь, занимаясь каждый своим делом. Нам Гю разбирался с документацией с работы, пока Танос пытался подобрать очередную рифму для своего нового «в этот раз это точно хита» текста. Или же рэпер просто наблюдал, пристроившись под боком у Нам Гю, как тот пытается набросать новый эскиз, когда выдавалось свободное время.              Су Бонг, удобно устроившись, потянул вниз и парня, усаживая его между своих ног. Нам Гю, чуть заторможенно, откинулся назад, устроив голову где-то под чужим подбородком, правой рукой все еще сжимая медленно тлеющую самокрутку. Татуированная рука мягко накрыла его собственную, расслабленно лежащую в районе живота.              Еще одна затяжка. Мягкое тепло приятно растеклось по телу. Выдохнув дым, он без особого сопротивления передал косяк в хватку длинных, почти костлявых, пальцев, спиной чувствуя, как вздымается чужая грудь.              Никто не решался нарушить повисшую в воздухе тишину. Они оба знали, что о произошедшем больше не будет сказано ни слова. В очередной раз просто забудут обо всем, словно ничего и не было. Как и всегда. Пускай неправильно, но по-другому не получалось.              Су Бонг лениво прокрутил косяк между пальцев, прежде чем снова поднести к губам. Огонек молчаливо тлел, осыпаясь мелкой крошкой пепла вниз. Запах травы смешался с городским ветром, приятно щекоча рецепторы, заставляя сознание плыть. Пальцы чуть сильнее сжались на Нам Гю, и тот непроизвольно подался ближе.              Все ощущалось невероятно естественным. Тепло тела позади. Тяжесть чужой руки поверх своей. Тихое дыхание прямо рядом с ухом. В следующий миг к его мочке прижались чуть влажные губы, оставляя легкий, даже невесомый поцелуй.              Время утекало сквозь пальцы вместе с дымом. Казалось, что все здесь и сейчас просто застыло. Или же просто хотелось так думать. Нам Гю не знал, сколько прошло минут, когда косяк снова оказался в его руке.              Он вдохнул глубже, чем собирался. Дым пропитал легкие, зацепился за каждую клетку, растекаясь теплом, которое размягчало кости, мысли, воспоминания. Голова стала чуть тяжелее, движения ленивее. Мысли размывались, не оставляя ничего, кроме ощущений.              Тонкие пальцы лениво прошлись по его руке, подушечки скользнули выше, к плечу, едва касаясь, словно исследуя. Тактильность стала ярче, глубже. Как будто мозг уцепился за нее как за единственное, что сейчас реально.              Нам Гю закрыл глаза. Думать не хотелось. Только не сейчас. Он просто позволил телу погрузиться в это ощущение. В чужое дыхание у виска. Медленные, ленивые касания. Тишину, которая заглушала все остальное.              И пусть утром все вернется на круги своя.              Сейчас это не имело значения.