darkness in the eyes.

Ноги не спеша куда-то шагают и заворачивают в знакомый ему ресторан, название которого, он успешно забыл, ибо не успел вновь посмотреть, ведь, кому это надо вообще? На место садится, к нему сразу официант подходит, протягивая обвитую тёмной кожей книжечку с меню, с идеальными золотыми буквами на ней. Теперь он вспоминает название заведения. Глаза не спеша пробегаются по надписям на листках, он чуть отодвигает меню и голову поднимает. Официант уже стоял готовый с блокнотиком и ручкой в руках, тихо постукивая пальцами. – Рёбрышки, борщ, — чуть медлит и добавляет. – Стейк говяжий и к гарниру рис - озвучивает свой обширный выбор Бао, а меню следом закрывает. Официант всё спокойно записывает, кивая, а потом губы поджимает так, будто чем-то разочаровывается. – Всё, хорошо, — добавляет мужчина того же возраста. – Вы..будете есть один? Вы очень голодны? - будто с неловкостью и сочувствием в голосе спрашивает блондин, постукивая нервно пальцами по блокнотику. У Аня эти вопросы в голову залетают, словно на иностранном языке. Что? Может ему показалось? Или это опять игра разума Стопбана, чтобы пощекотать лишний раз нервишки? Допустим... – Ээ..нет? - скорее как вопрос выдал азиат, ведь он его совсем не понял. Официант понимает, что тому стало неловко, от того быстро кивнув, ловко разворачивается и уходит на кухню, оставляя посетителя в собственных раздумьях. Вопросы в голове заели как заноза. Он губы поджимает, осматривается по сторонам. Люди вокруг употребляют в пищу разное, главное, по чуть-чуть. Кто-то заказал тост с авокадо и яйцом пашот. Кто-то ест порцию фетучини с грибами. Кто-то вообще не смог доесть филе запечённого минтая размеру, как с ладонь. Долго думая, Ань задаётся вопросом. Для чего он так много заказал? Что-то отпраздновать? Наградить себя вкусной едой? Или чисто в дополнительный раз убедиться, что он имеет не малую сумму денег при себе? Такое было не часто, лишь изредка. Бао ком в горле проглатывает, когда издалека видит, как официанты разносят подносы с едой. К нему подходит ранее обслуживший его мужчина, раскладывая сервировку на столе, искренне стараясь не цепляться за лицо азиата. Взгляд поднимается. – Хочу сделать отмену заказа. - неожиданно говорит брюнет, подняв голову на официанта, что в моменте остановился в раскладке. – Вы уверены? - спрашивает для дополнительного убеждения, выравнивая спину. Следом летит короткое и уверенное: – Да. Еда стала для него неким утешением. Интересующий его дофамин, который легче всего достать в любой момент. Он вспоминает об остальных. Сравнение себя с кем-то - ужасная вещь. Он не делал такого, просто смотрел издалека. Смотрел издалека на своих друзей, но не на себя. Многие из близкого круга общения были что-то по типу спортсменов. Каждый ходил в зал на регулярных щах. Он так же видел как Данон добивал норму белка за день, а Парадеевич придерживался здорового образа жизни, поэтому и постоянно энергичный, выигрывая во всех аспектах. А что делал Стопбан? Его никогда не интересовали подобные вещи как у остальных. Качалки и ЗОЖ - не его вайб. Пытался, однако быстро выгорел. Ну не может он. Он не считает своё тело храмом. Нет смысла следить за тем, что вскоре перестанет дышать и сгниёт под землёй. Самоирония на высшем уровне. А как быть иначе? Он не в первый раз забивает на себя, что уже вошло в некую "привычку". Обыденность в жизни. И думает - раньше не было таких проблем. Их перекрывали другие аспекты. Во время начала своей карьеры, ещё будучи тик токером, бедным студентам было намного легче. Меньше денег = меньше еды = простое питание. Разнообразие не такое обширное. Быстро заварные каши, фастфуд, варёный рис, омлет, лапша быстрого приготовления. Официант кивает и сервировку заново собирает, когда парень медленно отодвигая стул назад встаёт, разворачиваясь уходит. Внутри какое-то неприятное тянущее желудок чувство остаётся, словно всё изнутри сжимается и разжимается, вызывая у него раздражение и ощущение слипшихся стенок. Скорее не непривычно, а неудобно. Дома тихо так, как будто в нём никого и нет вовсе. Хотя жизнь в ней ощущалась последний раз где-то пол года назад. Но он знает, что у его сожителя сегодня не было никаких дел и весь день просидел, может быть отдыхал, а может сидел за идеями с кружкой кофе и запаренным видом на лице. Дверь с хлопком закрывается, оповещая всех в квартире, что кто-то пришёл. А вариация всего одна. Ноги плетутся в комнату, он даже не заглянет, не поздоровается, не покажется. Они привыкли жить в одной квартире и практически ни общаться, ни видеться, только лишь на кухне, если конечно их гибкое расписание позволит. Прикрыв дверь в комнату, с себя куртку спускает и на геймерское кресло кидает, а само тело сразу же падает на постель. В голове какая-то манная каша. Намешанные чувства и эмоции. Слегка поднявшись, Ань на встроенное в шкаф зеркало смотрит, рассматривая своё отражение. Одежда не висит на нём, но и не впритык к телу. Она на нём лежит ровно. Мысль о телосложении вышла так же, как и вошла, как только парень уснул. Ему ничего не снится. Лишь какой-то чёрный фон, где он не мог увидеть даже самого себя, погрузившись в бесконечную темноту. А просыпается медленно так, разлепив слипшиеся веки, глядя на белый потолок комнаты. В уши бьёт любой раздражающий его звук, начиная от звуков на улице, заканчивая мяукающей Ниты по квартире, которой, вероятнее всего, было просто скучно. Он знал, что второй проснётся раньше него и покормит кошку. Так что нет смысла беспокоиться о чём-то. Можно не спеша начать свой день. Приподнявшись на локтях, взгляд вновь задерживается на отражении в зеркале. В голову сразу же приходит воспоминание вчерашнего неловкого вечера в ресторане. Желудок сжимается и тихо урчит, оповещая, что тот ничего не ел с самого вечера вчерашнего дня. А как поступать сейчас? В голову конкретного решения "похудеть" ещё не приходило. Это были лишь маленькие шаги к которым он пришёл путём вечного размышления и мелких выборов. Но что-то некое внутри подсказывало остановиться, задуматься над новой язвочкой на нёбе, что выявилась совсем недавно. А может это было новым началом чего-то особенного? Чего-то такого, до куда сознание Стопбана ещё не доходило? Он себя "полным" или "жирным" никогда не считал. Да и никогда не был. По своей удачливой азиатской генетике, до подросткового возраста он всегда был в хорошей форме, даже ближе к юношеской стройности. Не сказать, что он так же занимался спортом и качался, но дряблым не был. Каждодневные игры в футбол с друзьями давали о себе знать время от времени, но за исключением Данона, Ань не стал продолжать так же активно заниматься своим телом и поддерживать его. В этом и теряется суть поддержки телосложения. Ведь, без спорта оно никак не подтянется. Особенно с таким то режимом. Поздний отбой, поздний подъем. Тяга к высококалорийной кухне. Нужно что-то менять, хотя другая сторона твердила о том, что ему это вовсе и не надо. Раз живём. Раз пробуем. В этом и проблема. Ань сам не замечает, что из мыслей его выводит настойчивый голос друга у дверного проема. Тот уже пару минут на него смотрел, как он зеркало взглядом прожигал, то ли дело сжимая ткань футболки у краёв. – Ты чего как сам не свой, — интересуется Данил, оперевшись плечом у двери, после видя как азиат отмахивается, шепча, мол, "проехали" – Ладно, — и вздохнув добавляет – В пятницу съёмки у Ярика, не забудь. Где-то в пять выйдем, к шести успеем. Геолокацию кинули. Брюнет слегка задумавшись, на рыжего смотрит, вскоре кивает. Если сбор в шесть + снимать будут не меньше четырех часов, а значит – прощай уютный вечер в теплой постели. Нужно будет как-то завозить. Хотя кому он должен? Только своим фанатам, которые и так схавают в каком бы состоянии тот не был, будь то мега завоз, которого и не было практически никогда по версии самого Аня, заканчивая картофельного мешка без чувств, умеющий только из себя лыбу давить, а за кадром утопать в собственных загонах. – Ты меня слышишь вообще, Ань? Что не так? - уже чуть громче и с ноткой раздражения в голосе цедит Лазарев. Бао взгляд поднимает на чужие глаза, что ожидали хоть какого-то ответа. – Похуй, основное сказал. - он отходя от двери, разворачивается, в последний раз взглянув на азиата, словно в чём-то разочаровался. А этот лишь глазами хлопает, провожая рыжего взглядом полного недоумения. Что это было? Почему-то день сегодня шел совершенно по-другому. Словно в голову ударило странное осознание, которое он и сам уже не понимал. К еде он не притронулся. Сигареты заменили ему завтрак, да и обед с ужином практически тоже. Он лишь нервно тряся ногой сидел за компом в ожидании чего-то. Чего? Того, что в голову придёт какое-либо вдохновение? Или может какая-то феечка Лиля пролетит через форточку в окне и волшебной палочкой ударит по бездумной башке Аня в надежде на написание строчек? Прямой курсор мыши на экране мигал, в мыслях ноль идей, чтобы что-то вписать. Комната пропахла приторным запахом Возвращаться к сигаретам было так же противно, но легко, как и начать их курить. А услышав знакомый запах приторности, второй хозяин явно разозлится, но ничего с этим не поделает. В няньки Аню никто не заделывался, да и особо не хотелось. Монитор выключается абсолютно так же, как и здравый разум. Ночью Стопбан просыпается от сухости в горле. Ну как ночью... Взглянув на экран телефона, там тусклым светлом, что даже так казался ярким для глаз, высвечивалось 5:27. Не единичный случай, но желание спать почему-то мигом улетело, а продолжать тухнуть на постели перехотелось. На улице всё так же темно, холодные пальцы цепляются за дверцу холодильника, словно на автомате, и так же мигом закрывается. Он решает поставить чайник. С утра не хотелось слышать абсолютно ничего. Ни звук машин за окном, ни гудящего холодильника, ни чьих-то разговоров сверху. От чего им вообще не спится, заняться нечем? Ну точно уж не пить чай в 5 утра, мы же единственные такие. Металлический чайник наполняется водой и ставится на верхнюю правую конфорку плиты, пару раз сопротивляясь, включилась. Тут Ань понимает, что лучше бы купить электрический, лишь бы не портить любимую идиллию тишины на кухне. Взгляд мечется в окно. Там необычайно красиво, снег хлопьями падает на мокрый асфальт, а небо разукрасилось в тёмно-бордовый цвет. Хороший пейзаж, спору нет. Но почувствовав привычный холод, даже, когда дома включено отопление, азиат мигом возвращается с ненавистью к зиме и отвращению к снегу на улице. Кружка наполняется кипятком, чуть ополяя ладонь и пальцы, на секунду согревая их. Сверху кладётся заварка с различными листьями, окрашивая воду в мутно-жёлтый цвет. В голову внезапно влетает рандомный факт из Тик Тока о зелёном чае. Как там говорилось? Ускоряет обмен веществ и сжигает жиры? Будь это правдой, он скорее всего пил бы его литрами в день. Абсурдно. И он делает глоток горячего чая, ощутив приятные нотки сушёных трав на кончике языка. Обычно вместе с чаем парень привык есть что-либо. И таких чаепитий было завались, как и времени. Но сейчас не хотелось даже заполнять желудок чем-то тяжёлым, лишь желание почувствовать мягкий вкус хваленого зелёного чая, что все почему-то так усердно рекламируют в соц сетях. Он снова вспоминает глупую ситуацию из ресторана. За этим сразу же летят вопросы именно не к самому официанту, а к мыслям. Настолько странно он выглядел со стороны? Стопбан никогда не сомневался в том, как выглядит в чужих глазах, но эти слова вьелись в голову, словно червяк, поедая мозги кусочком за кусочек. Аппетит как ни странно пропадает. Взгляд уставлен в совершенно непонятную точку в пространстве, кажется словно он смотрел вовсе не на вещь, а на атомы, летающие вокруг него, а то и частицы воздуха. Замечая пар исходящий из кружки, его он почему-то забавляет, но улыбка на лице не выходит. Вместо этого, руки свои поднимает, что успели к холоду привыкнуть, покрывшись мраморным цветом на тыльной стороне ладони, и сверху кружки расположиться, пусть даже слегка обжигая кожу горячим паром. Становится тепло. По телу бегут мурашки и хочется просидеть так часами. Схватившись леденящими пальцами за ручку кружки, ко рту преподносит, и вместо того, чтобы просто подождать, выпить слегка тёплый напиток, он глотки делает, явно обжигая язык и глотку. Ощущая привычную боль в горле, глаза закрывает на мгновение, лишь бы почувствовать вновь умиротворение и спокойствие, а не вспоминать ту странную по его мнению ситуацию. Но почему-то среди всего предложения, два слова оттуда необъяснимо вылетают, оставаясь в голове с «Вы будете есть один?» преобразовавшись в «Вы один.»