Запретная форма имени

Выйдя на улицу после готического зала Ангелина шумно вдохнула свежий воздух. Её щёки пылали из за возникшего на съемках напряжения. Чертов Башаров. Колдовка понимала, что его неуместные шутки про их с Максимом взаимоотношения, это рейтинги, не более. Но когда на всеобщее обозрение кто то пытается тебя задеть или смутить, трогая личные темы, становится неловко даже ей. Изосимова всё обновляла приложение для вызова такси, и каждый раз на экране всё высвечивалось "Нет свободных машин". - Сука. - прошептала женщина, потирая замёрзшие от холода ладони. - Уехать не можешь? - его насмешливый голос раздался прямо над самым ухом. От неожиданности брюнетка вздрогнула, но не отошла. - Чего тебе? - с ним её голос теперь всегда был холоден, натянут. Как и их отношения. После громкого скандала на финале, они никогда не разговаривали наедине избегая друг друга. Точнее бегала как раз таки Ангелина, а мужчина на диалоге и не настаивал. - Покурить вышел. Словно в подтверждение своих слов Левин достал пачку и закурил рядом, не отойдя ни на шаг. - Сдурел совсем? Женщина отошла на несколько шагов вперёд, снова обновляя приложение. - Не приедет. - сказал колдун делая очередную затяжку. - Могу подвести, по старой дружбе. Брюнетка усмехнулась от абсурдности его предложения. - Ещё чего, я тебя на съёмках еле перевариваю, ещё в машине терпеть. - Окей. - ответил он с невозмутимым выражением лица. - Если сочтёшь моё общество более приятным, чем гипотермия, номер тот же. Максим бросил окурок на землю и направился к машине. Взгляд Ангелины вновь упал на экран телефона, а после вернулся к мужчине. Тихо сматерившись себе под нос и сжав руки в кулаки она всё же его окликнула: - Ладно, стой! Левин остановился мгновенно, а на его устах заиграла победная усмешка. - Просто поездка, не более. - словно самой себе сказала Изосимова. - Естественно. Колдун вежливо открыл ей дверь пассажирского сиденья, на что брюнетка лишь закатила глаза. Первые несколько минут поездки ощущались ещё более напряжённо чем обычно. Ангелина глядела в окно, не желая смотреть на мужчину. Максим сжимал руль всё сильнее. - Почему ты не написала мне? - его голос в гробовой тишине, было невозможно игнорировать.

***

Будь бы это шумный готический зал, наполненный дискуссиями коллег, она бы сделала вид, что не услышала, что его голос потерялся в этом шуме. Как тогда. Когда впервые за столько лет с его губ сорвалась запретная форма имени. «Геля». Он называл её так тогда, когда между ними не было этих стен ненависти и недомолвок, когда они были просто счастливы. Своё собственное имя резануло слуг, конечно она его слышала. И конечно, Геля надеялась, что заметила это лишь она. Чертов Марат. - Я не хочу об этом, Макс. Это прошлое, а я слишком устала для этой ругани. Левин сжал челюсти. Колдовка знала его слишком хорошо, чтобы не понять, он в обиде. Его это слишком задело. - Так сильно ждал моего письма? - Только твоего. Где то в груди кольнуло, брюнетка открыла рот, чтобы сказать лишь одно, короткое, но такое значимое для него «прости». Но в последний момент сдержалась. - Спасибо за десятку. - спустя несколько минут, вновь нарушил тишину колдун. - Я оценивала тебя как практика, а не как личность, не обольщайся. Максим вновь улыбнулся, в этот раз без насмешки по - настоящему. Ангелина заметила выражение его лица, и от чего то внутри разлилось приятное чувство ностальгии. - Почему с тобой всегда так тяжело? - Раньше тебе это нравилось. - брюнетка ответила быстро, на автомате, удивляясь самой себе. Женщина прикусила губу и резко отвернулась, услышав смешок со стороны водителя. - Почему ты думаешь, что сейчас мне это не нравится? Щёки вновь запылали с большей силой, а ладони мгновенно вспотели. - " С каких пор я так на него реагирую?" - пронеслось у неё в голове. Левин повернул голову в её сторону, в который раз, изучая знакомый профиль. Смутилась. - Ну, так что? - его голос прозвучал мягко, но с привычной долей подначки. - Что? - она не повернулась. - Ты так и не ответила. Ангелина закатила глаза, но Максим продолжил: - Почему ты думаешь, что сейчас мне это не нравится? - Быть может потому, что мы уже давно не те, кем были раньше. И между нами... Тоже всё слишком давно поменялось. - она говорила, уверенно, без дрожи в голосе, но мужчина чувствовал как тяжело даются ей эти слова. - Есть, вещи в этом мире, что остаются неизменными. Брюнетка нахмурилась, но спорить не стала, отчасти его слова всё же были правдой. Колдовка не хотела себе в этом признаваться, но что то в нём, всё ещё заставляло её сердце биться быстрее. Вдруг машина резко дёрнулась - Максим притормозил перед светофором. Ангелина, не ожидавшая остановки, качнулась вперёд, и прежде чем успела ухватиться за ремень, сильная рука сжала её запястье. - Осторожней, Геля. Женщина замерла. Это ласковое прозвище вырвалось из его уст так просто и буднично, словно совершенно ничего не значило. Её имя было произнесено так естественно, будто он никогда не переставал её так называть. Будто между ними не было тех лет отчуждения, той боли. - Ты... - её голос задрожал, и она тут же отвернулась, стараясь не показать слабости. - Что? - он заглянул ей прямо в глаза всё ещё держа за руку. Колдовка сглотнула, выдернула ладонь и развернулась к окну. - Никогда больше меня так не зови. Максим взглянул на неё отчуждённо, можно было даже сказать разочарованно. Но чего ещё стоило ожидать от той, которая без зазрения совести ударила его прямо на финале, не стесняясь ни камер, ни съёмочной группы, ни его коллег? - Не буду, Ангелина Юрьевна.