I'm a fucking psycho | Я ебучий псих

А я обычный мальчик. Я ничего не стою. Но я обезображен Твоею красотою.

AsperX — План

════𒐤꧁♟꧂𒐤════

Тик-так, тик-так… Клацанье ручек, скрип стержня по бумаге. Гарри судорожно облизнул губы и оторвал взгляд от бланка контрольной работы — всё равно он не мог сосредоточиться на какой-то там идиотской химии, когда в нескольких футах от него, за партой, размещённой по диагонали, сидел староста класса — невообразимо умный красавчик. А то, как Риддл, сосредоточившись, нахмурил свои правильной формы брови и обратной стороной карандаша водил по своим блядским губам, — просто сводило с ума. Гарри невероятно завидовал карандашу, желая оказаться на его месте. Громкий и раздражающий звонок прозвучал, ознаменовав, что рабы школьной системы могут быть свободны. Гарри скривился и зажмурил глаза, пытаясь абстрагироваться от шума, ударившего по напряженным нервам, казалось, сильнее обычного. — Сдаём работы. Громкий голос великого ума, по совместительству носатого ублюдка, заставил Гарри заскрежетать зубами от бессильной ярости. Он подхватил свой бланк, на котором была написана только фамилия и больше ничего, и поспешил вручить сие доказательство его непроходимой тупости самому любимому профессору. Стоит ли упоминать, каким взглядом Снейп одарил подростка, когда он протянул ему свой лист? Верно, этот ублюдок посмотрел на него словно на протухшее дерьмо. Но Гарри было абсолютно похуй на этот взгляд. Ещё больше — на то, что ублюдок расскажет всё его матери, и та опять начнёт его воспитывать. Гарри на всё похуй, лишь бы не упустить из поля зрения Тома-блядь-Риддла. Он даже не знает, когда началось это помешательство. Ему казалось, что с самых начальных классов Гарри наблюдает за Риддлом, восхищается им и обожает, но последние два года старшей школы превратились для Гарри в абсолютный ад. Началось с одного сна, но с какого — Поттер был не уверен: то ли того, где блядские губы плотным кольцом обхватили его стоящий член, а сам Гарри сжимает мягкие, идеальные кудри и имеет остроумный рот; то ли того, где Риддл заламывает ему руки за спиной, трётся о его ягодицы вставшим членом, а потом прокусывает шею до крови. В любом случае, после каждого подобного сна Гарри просыпался с ощущением липкости в боксерах и сбитым дыханием. Гарри выбежал из класса, оглядываясь и пытаясь найти, в каком направлении скрылся Риддл, который сдал контрольную раньше всех. Но Поттеру слишком часто везло (хотя у вселённой своеобразное чувство юмора и понятие о везении мальчишки у неё не менее своеобразное), и он услышал писклявый и громкий голос Малфоя из дальнего конца коридора, где находился туалет для мальчиков. — Как справился, Том? В этот раз Снейп дал ещё более сложные задания! Ведь ничего такого, что Гарри решил сходить в туалет? Он ни разу не сталкерит своего старосту. — Драко, профессор Снейп, — поправил Риддл Хорька своим бархатным — блядь-блядь-блядь — голосом, от которого в форменных брюках становится теснее. Что ж, теперь Гарри действительно нужно было в туалет. И очень срочно. — Это нормально, что задания с каждым разом усложняются, ведь у нас скоро выпускные экзамены, — продолжал разглагольствовать своим прекрасным голосом староста. С таким, блядь, голосом Риддлу прямая дорога в работники секс-по-телефону. Гарри уверен, что Риддл и в этом деле достигнет небывалых высот, хотя он хотел бы, чтобы этот красивый говнюк только ему на ушко шептал всякие непотребности. Но кто хотя бы раз волновался о том, что хочет сам Гарри? Никто и никогда, поэтому он молчит, не лезет, только огрызается, когда к нему не по делу лезут. — Эй, Потти! — насмешливо произнёс Малфой. — Пошёл нахуй, Хорёк, — бросил Гарри и, кинув взбешённый взгляд на прилизанного блондинчика, обошёл его по дуге с лицом полного отвращения к этой сиятельной персоне. В сторону Риддла он и не смотрит, боясь быть застуканным на больной зависимости. — Как грубо, Потти, — не унимался богатый уёбок, — с одноклассниками нужно быть повежливее, иначе… — он драматично замолчал и поиграл бровями. — Похуй, — ответил Гарри и, слегка обернувшись, продемонстрировал многоговорящий жест среди всех рас и народов — средний палец. Поттер ускорился, засунув руки в карманы и ссутулив плечи. Ему кажется, или он действительно ощущает, как его прожигает взгляд объекта его больной зависимости? «Мне похуй!» — говорит он сам себе, но ему, блядь, не похуй, что думает о нём этот обаятельный сукин сын. Гарри забегает в туалет и закрывается в ближайшей кабинке. Он сжимает вставший член сквозь ткань форменных брюк, прикусив нижнюю губу. От перепалки с белобрысым уёбком его член не опал ни на йоту. А жаль, так хотелось хотя бы сегодня в школе не дрочить на блядского Риддла, но, как всегда, вселенная хотела класть хуй на его желания. Дверь туалета снова открылась и в помещение зашли те, кого не так давно Гарри обогнал. Поттер мысленно выругался и сильнее сжал свой предательский орган, когда услышал голос Риддла. — Хватит, Драко, не веди себя как ребёнок. Белая моль что-то пробормотала и заткнулась. Гарри усмехнулся и, сжав губы, расстегнул брюки и приспустил бельё, достав свой налитый кровью член. Он с удовольствием оттянул кожицу, оголяя багровую головку. Дрочить в общественном месте, в нескольких футах от объекта своего вожделения, через тонкую металлическую перегородку? Конечно, получите и распишетесь — одно из самых идиотских решений Гарри Джеймса Поттера. Но, как говорится, нет предела совершенству. На мгновение ему стало страшно — до чего он может дойти в будущем, чтобы облегчить своё состояние. Лишь на мгновение. Сейчас его больше волновал жаждущий разрядки член, которого не волновали никакие моральные дилеммы своего хозяина. Гарри выдохнул, крепче пережимая у основания — иначе не сдержится и спустит моментально, и главное — не сможет проконтролировать свой голос, когда совсем рядышком блядский Риддл, который, собственно, справляет нужду. Гарри отдал бы всё, лишь бы одним глазком посмотреть на его член — хоть и в спокойном состоянии, хоть и в тот момент, когда староста встряхнёт его после мочеиспускания. «Господи, какой же я ёбнутый…» Кукуха едет не спеша, тихо шифером шурша. Гарри прикусил губу, прислушиваясь к звуку закрывающегося крана (который когда-то видал лучшие времена, но сейчас уже не выдерживал тяжести бытия и каждому ублюдку, так не осторожно решившему использовать его, показывал свой характер отвратительным скрежетом). Поттер скривился, когда кран наконец закрыли, а дверь в сортир открылась и закрылась с характерным скрипом несмазанных петель. Юноша выдохнул и, приоткрыв пересохшие губы, судорожно облизал их. Он двинул рукой и зашипел от нахлынувшего острого удовольствия. Гарри откинул голову на металлическую дверцу, ударившись о неё с глухим стуком. — Алло. «Блядь-блядь-блядь!» — в голове бил набатом разогнавшийся пульс до первой космической. — Конечно, Белла, я обязательно буду, — продолжал Риддл говорить своим порнушным голосом. Гарри судорожно хватал ртом воздух и, не совсем отдавая отчёт своим действиям, продолжил двигать рукой по своему члену, вслушиваясь в бархатный голос, от которого его сердце заходилось в предсмертных конвульсиях. — Да что ты говоришь? — в голосе ублюдка слышалась усмешка, что заводила ещё больше. Он вкрай ёбнулся и ему похуй на это, лишь бы Риддл не вздумал заткнуться. — Не ожидал, что Тони будет. Я думал, что у него домашний арест. «Да-да-да… твой блядский голос…» Послышался бархатный смех, и Гарри, прикусив щёку, дёрнулся в сладких конвульсиях. Кажется, он ударился головой о дверь — похуй. Ему даже было похуй на то, заподозрил ли что-то этот обаятельный говнюк или просто решил, что кто-то переживает очередной кризис личности. Поттер жадно глотал воздух, размазывая сперму по своему члену, продлевая остатки больного удовольствия. — Ну что ж, — Риддл хмыкнул, — тогда до встречи. Напомни, сегодня в семь вечера, «Кабанья голова»? Гарри моргнул, в его голове сразу отпечатались эти слова. Сегодня Риддл будет в дешёвом пабе, и разве Поттер мог удержаться, чтобы, как бы «случайно», увидеть его вне школы — на вполне законных основаниях? Староста снова рассмеялся. — Мне очень приятно, что ты готова петь оды моей идеальности. Ладно, пока. Передай Тони, чтобы он не перегибал. Послышались шаги, а следом звук умирающего животного — дверь. Тишина резко упала на подростка, и Гарри затуманенным взглядом посмотрел на испачканную руку и член. Он покачал головой, давно смирившись с тем, что его крыша давно помахала ему ручкой на прощанье, улетев в свой ментальный рай (или всё-таки ад?). Его рука потянулась к туалетной бумаге. Ему нужно привести себя в порядок — через пару минут звонок, а старая девственница терпеть не может опозданий, если только Гарри не спешит остаться после уроков и выполнять поручения блюстительницы всего праведного. «В публичном месте, когда в этот момент любая недоразвитая амёба может сидеть на толчке и упорно греть уши. Схуяли тогда Риддл здесь говорит о столь неоднозначном заведении, упоминание которого рядом с именем Том Марволо Риддл может разрушить амплуа его идеального мальчика?» Эта умная мысль возникла в его голове быстро, но Гарри был быстрее, подпитываемый неудержимыми гормонами.

𒐤

Кто бы сомневался, что оставшиеся уроки для Гарри пройдут словно в тумане? Вот и он не сомневался. Всё время он нервно ёрзал на стуле, поглядывая то на время, то на идеального — блядского — старосту. Его метания были, к сожалению, замечены, но он как-то отбрехался от Макгонагалл, и та оставила его в покое. По окончании всех уроков Гарри даже не стал под видом прогулки идти в сторону риддловского дома и для разнообразия сразу отправился домой. К его полному разочарованию в этой жизни, на пороге его встретила драгоценная матушка, которой, наверняка, Снейп успел нажаловаться на его непроходимую тупость и отсутствие каких-либо зачатков интеллекта. — Гарри, как ты можешь?! — со всей души начала она, прижимая руки к груди. Поттер нахмурился, но не мог не восхититься — хорошо начала, вжилась в роль тревожащейся матушки, которая переживает за своё нерадивое дитя. Но Гарри не собирался играть в этом драматическом кружке. — Всё могу, — безразлично бросил юноша, обходя мать стороной. Его мать захлопала глазами. Он, вероятно, пошёл не по тому сценарию, который она заранее придумала в своей голове. Ах, так печально, что аж похуй. — Гарри! — раздался возмущённый крик матери ему вслед, но юноша поспешил на второй этаж, в свою комнату, закрыв за собой дверь на замок. Дверь сотрясалась под настойчивыми стуками и не менее трогательными осуждающими речами, а спустя минут десять, когда матери надоело продолжать этот цирк, она бросила: — Ты под домашним арестом! Только школа и дом! Ага, как же! У Гарри слишком много планов, чтобы слушать женщину, которая по своей глупости родила его и не смогла удержать папашу-повесу, удравшего от неё, как только узнал, что та залетела после их бурного школьного романа. Он распахнул шкаф, вытащил из него свои излюбленные потёртые джинсы и растянутую кофту, не сильно заботясь о том, в чём конкретно он покажется в этом питомнике наркотиков и разврата. Хотя в его больных мозгах всё-таки возник вопрос: «Что в таком месте забыл Риддл с его репутацией идеального мальчика?» Гарри, бросив вещи на кровать, замер, пытаясь понять причину. Но как бы он ни хмурился и ни строил догадки, ничего в голову адекватного не приходило. Ну, предположить, что Риддл — любитель закинуться экстези за компанию с какой-то шлюхой, — полная хуйня. Риддл скорее возглавит это место порока и разврата с его-то характером и властной натурой, чем опустится на дно человеческой тупости. На губах юноши мелькнула улыбка, хотя это тоже полнейшая и нереалистичная хуйня. Но от воображения того, как Риддл мог поставить кого-то на колени, у Гарри самого дрогнули коленки. Он перевёл взгляд на часы — оставалось не так уж и много времени, если учитывать, что ему нужно сбегать из дома, а не со спокойной и чистой душой выходить через дверь, никого не таясь. Хотя он мог бы попытаться, но мать напоследок вынесет ему мозги и снова нажалуется своему недодругу-недоёбыру Снейпу, что он, Гарри, такой плохой и непослушный. А этот уёбок потом весь мозг вынесет в школе — на всех законных основаниях. Блядский ублюдок. Юноша скривился и, быстро переодевшись в приготовленные вещи, уселся на постель, принявшись думать, как ему незаметно съебаться, ну, или хотя бы не попасться в первые же секунды. Сигануть со второго этажа — как в сопливых мелодрамах, которые периодически смотрит мать? Как-то не сильно хочется чуть уебаться о коротко стриженный газон. «Что, блядь, за манера размещать спальни на втором этаже?!» — Гарри скрипнул зубами и злым взглядом уставился на часы: до так называемой встречи остался лишь час. — Пу-пу-пу… Он вскочил и тихо приоткрыл дверь, прислушиваясь: с первого этажа доносились какие-то звуки — то ли звон посуды, то ли ещё какой-то хуйни. Дражайшая матушка решила чем-то себя занять — за компанию попробовав себя в роли надзирателя. Чтобы, не дай Бог, нерадивое дитятко не проскользнуло на свободу. Гарри скривился и закрыл дверь, защёлкнув замок. «Ну что ж, — взгляд юноши уставился на окно, — придется эпично и с риском переломать ноги.» Жаль, что он — не человек-паук. Поттер медленно подошёл к окну и, прищурившись, открыл его. Он посмотрел вниз — на коротко стриженый газон и клумбу с красными розами — и быстро закрыл окно пробормотав: — Да ну нахуй. Он понял, что придется идти на риск. Гарри, конечно, — не Эндрю и сбегает он не из Шоушенка, но всё-таки… Оставив телефон на постели, подросток снова приоткрыл дверь и на цыпочках выскользнул из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Присев на корточки, он приблизился к перилам и внимательно осмотрел первый этаж, который словно у них в доме стадо гостей — освещен не хуже главной площади в рождественский вечер. Гостиная пустая, но его мать периодически мелькала в поле зрения — это нервировало. Гарри был честен с собой и со своей самооценкой: его мозгов не хватало на то, чтобы в данный момент придумать, как незаметно съебаться и не получить психологическую лоботомию. Придётся идти напролом и похуй на всех и вся. Поттер тихо начал спускаться, не сводя взгляда с маячившего женского силуэта на кухни. Но только он вступил на первый этаж, как ебанутая половица — предательница — громко скрипнула. Мать резко обернулась. Гарри уже не думал, он просто рванул к выходу, не слушая никаких причитаний и ругательств. Быстро впрыгнув в свои кроссовки, не заботясь о шнурках, ломанулся на улицу и покинул двор, завернув в подворотню, спрятавшись за мусорными баками. Там же он, наконец, перевёл дыхание и завязал шнурки — как он не ёбнулся и не распластался на асфальте (или траве) в позиции аки солнышко — тот ещё вопрос. До него ещё доносились крики матери, которая, скорее всего, остановилась на пороге и на публику плакалась, что её ненаглядный сыночек съебался. На его губах расползлась довольная улыбка. Путь к «Кабаньей голове» прошёл для Гарри незаметно, что, собственно, и стоило ожидать, когда он полностью пропал в своих мыслях о Риддле. На входе в потрепанное жизнью (и не самым благонадёжным обществом) здание Гарри встретил какой-то амбал под два метра ростом, с длинной бородой и грозными тёмными глазами. Юноша в который раз ощутил себя ущербным со своими скромными метр семьдесят. Он сжал зубы и исподлобья уставился на великана, который с недюжинным осуждением смотрел на подростка. — Сколько лет? — пробасил он. — Восемнадцать, — выдавил из себя Поттер, сжимая кулаки. — Врёшь, — безразлично ответил громила. — Проваливай. — Да блядь! — выругался Гарри, и последующие слова он выплюнул с непомерным раздражением: — Мне в июле будет восемнадцать! — Вот тогда и придёшь, — невозмутимо ответил мужик, не оценив подростковую вспыльчивость. — Да оно нахуй тогда мне не сдалось! Мне нужно сейчас! — продолжал гнуть свою линию Поттер. Раз не вышвырнули и не вмазали — шансы есть. — Зачем? — Блядь! — Гарри взъерошил свои волосы и злобно уставился на этого огромного хуесоса. — Нюхать кокс и трахаться! Зачем же я ещё здесь?! — Если ты тут не за этим, то зачем так настойчиво пытаешься попасть во внутрь? — недоумённо спросил мужик. — Увидеть кое-кого хочу, — пробормотал Гарри, уже сто раз пожалев, что ввязался в эту хуйню. — Кого? — не унимался великан. — Того, кому точно есть восемнадцать! — воскликнул подросток, в бессилии сжав кулаки. — Не терроризируй пацана, Рубеус, — раздался сзади чей-то голос. Гарри обернулся и встретился с подозрительно знакомым юношей. Он посмотрел в смеющиеся голубые глаза и нахмурился. — Кто ты? — угрюмо спросил Поттер, не сводя прямого взгляда со знакомого незнакомца. — Ая-яй, Гарри, — усмехнулся тот, — как нехорошо знать тех, с кем учишься на одной параллели, — и перевёл взгляд на охранника. — Я отвечаю за него. — Под твою ответственность, Антонин, — пробасил Рубеус. Руби… Рубу… — да похуй! — Этот хрен отступил в сторону, освобождая вход для юношей. Знакомый-незнакомый и подозрительный пацан последовал вперёд, сцепив руки за спиной. Но быстро остановился, заметив, что Поттер за ним не последовал. Он, хмыкнув, слегка повернул кудрявую голову и, криво улыбнувшись, спросил: — Разве ты не хотел кое-кого увидеть, Га-а-арри? — довольно протянул он, откровенно наслаждаясь раздражённым подростком. Гарри сощурил глаза, раздражённо подумав: «Еблан, самый обыкновенный, из рода высокомерных ублюдков», — и пошёл за этим самодовольным хреном. Помещение встретило отвратительным запахом табака, громкими разговорами и тихой музыкой — пока что тихой. Гарри скривился и принялся оглядываться, ища того, ради кого он сюда сунулся. Его взгляд быстро зацепился за развязно развалившеюся фигуру на диванчике в дальнем углу. Этот, блядь, идеальный староста — пример для подражания, которым успели заебать поголовно все учителя — сидел, закинув одну ногу на вторую, в окружении разных девок (шлюх — поправил себя Гарри) и парней, смотревших с восхищением на Тома, который неспешно и крайне сексуально потягивал кальян. Риддл действительно оказался не менее блядским, каким был в мыслях Поттера. Юноша залип на то, как Том складывал свои блядские пухлые губы в трубочку и затягивался, а потом, со всем присущим ему пафосом, выпускал из себя дым, сексуально закинув голову назад и обнажив беззащитное горло из-под расстёгнутой на пару пуговиц рубашки. Гарри сглотнул и судорожно облизал пересохшие губы, краем последней своей извилины понимая, что у него встал. Снова. Блядский Риддл. — Нашёл нужного человечка? Гарри дёрнулся и резко отшатнулся от наклонившегося к нему типа-однокашника-которого-он-блядь-не-знает. — Прости, не хотел тебя напугать, — улыбнулся этот еблан, в искренность извинений которого верить не стоило, особенно, смотря на хитрую и довольную рожу. — Не против выпить? Как раз и познакомимся поближе. — У меня нет с собой денег, — угрюмо ответил подросток, упрямо борясь с желанием послать куда подальше еблана и снова уставиться на блядского Риддла. — Ничего, я угощаю. Чуть выпьешь, расслабишься и пойдёшь искать своего знакомого совершеннолетнего. — Не говори так, — Гарри скривился, но кивнул, понимая, что ещё пожалеет об этом, но ему определенно нужен повод, чтобы зацепиться в этом месте, не вызвав подозрения, и при этом продолжить глазеть на свою мечту. — Веди к бару, но я тебе ничего должен не буду и это всё только твоя инициатива, — ощетинился он. — Конечно! — с видом оскорбленной невинности произнёс этот еблан, направившись к скудно обставленному бару, и уже обычным тоном продолжил: — А как мне назвать того, кого ты ищешь? Ты же не назвал имени. Гарри показалось, или в этих голубых глазах мелькнула насмешка? Подросток в кои-то веки решил промолчать. Еблан уселся за барную стойку, подзывая старого бармена, который родился, вероятно, в палеозойскую эру и заказал две стопки водки. Гарри сел на соседний барный стул и с недоверием покосился на поставленную перед ним стопку с прозрачной, но хуёво пахнувшей жидкостью. — Ты меня отравить собрался? — Гарри взял рюмку и поднёс к носу, скривившись. Его пробрало желанием вылить эту бурду еблану за шиворот и для полного комплекта — врезать по смазливой и наглой роже. — Как можно, — хмыкнул еблан и, выдохнув в сторону, опустошил рюмку в одно мгновение. В следующее мгновение он взял соленый огурец с тарелки, которую престарелый бармен только успел поставить на поверхность, бурча что-то про охуевшую молодежь. А Гарри с охуеванием уставился на довольную рожу, с наслаждением жевавшую хрустящий огурец. Этот еблан даже глаза зажмурил от удовольствия. — Охуеть… — крайне красноречиво и красочно описал Поттер всю ситуацию, недоверчиво смотря на рюмку перед своими глазами. — Ага, попробуй-попробуй, — закивал довольный еблан, не закончив даже жевать и мычать от непонятного Гарри удовольствия. Поттер посмотрел на отвратно пахнувшую жижу и уже собирался поставить рюмку на стойку, напрочь отказавшись пить эту бурду, но ощущение, что меж лопаток что-то свербит, словно что-то пытается ввинтиться во внутрь, прорвать кожу, мышцы и добраться к сердцу. Зачем? Вырвать дражайший и неимоверно слабый, предательский орган? Гарри вздрогнул и обернулся, пытаясь понять кто мог так на него смотреть. К его счастью или сожалению, никто не обращал на него внимание, тем более тот, чьё внимание было бы в радость. Риддл посмеивался и вообще не смотрел в его, Гарри, сторону. Пиздец — Поттер сходит с ума. Кому звонить, чтобы забронировать палату в люксовом заведении — лечебницы Аркхем? Подросток покачал головой и, криво усмехнувшись, осушил рюмку. Он зажмурился от того, как его горло обожгла гремучая смесь, моментально согревая всё его тело. — Закусывай, идиот! — услышал он и в этот момент, невзирая на его сопротивление, ему в рот запихнули солёный огурец. Гарри скривился, жуя огурец. Он с трудом открыл глаза и понял, что мир перед глазами слегка поплыл. Почему-то на душе стало так спокойно и легко, а то, что всегда было с ним — грузное чувство, никогда не оставляющего его в покое — отошло на задний план, на некоторое время спрятав свои острые и ядовитые коготки. — Охуеть… — пробормотал Гарри, улыбнувшись, и вцепился ослабевшими пальцами в край поверхности. — Ты в порядке, Гарри? — раздался рядом встревоженный голос и обладатель этого голоса обхватил его плечо. «Нахуя?» — Гарри нахмурился и отмахнулся от ненужной заботы. — Отвали, еблан. — Эй, я понимаю, что моё имя долгое, но обзываться-то зачем? — обиженно рядом прозвучало. — Можешь звать меня Тони, это короче, чем еблан. Поттер нахмурился и перевёл свой мутный взгляд на юношу. — Тони? — тот кивнул и расплылся в улыбке Чеширского кота. Это имя такое знакомое, что-то заскреблось на закромах памяти, но вылезать, отнюдь, не собиралась. — Похуй… — пробормотал Гарри и, сложив руки на барной стойке, опустил голову на них, продолжая ощущать, как мир продолжает кружиться под закрытыми веками. Ему определенно было хуёво. — Что ты ему налил? — прозвучал сзади подозрительно знакомый голос, который Гарри всегда ловил одним ухом, который всегда снится ему. Нет-нет-нет. Это просто его бред, это глюки. — Да ничего, Том, клянусь! Это всего лишь водка! Я же не знал, что он такой хлипкий и его понесет от одной несчастной рюмки! — Заткнись, я потом с тобой поговорю. Гарри начал посмеиваться, понимая, что его мозг наконец решил отправиться вслед за кукухой. Только он выбрал самый отвратительный способ, чтобы попрощаться, — глюки о блядском Риддле, беспокоившемся о нём. Серьёзно? Даже его больное подсознание никогда таких вертелей не выдавало! — Какой же ты проблемный, — снова этот голос и какое-то слишком реальное, как для фантомного, ощущение прикосновения к своим волосам. — Поднимайся, ты не можешь здесь лежать, — кто-то помог ему подняться — или Гарри просто наделил фантомный образ реальностью, который, не удивительно, приобрёл черты Риддла. — Ты нереален… — пробормотал Поттер, кое-как встав с табуретки, и уже был готов поцеловать заплеванный и грязный пол, но вместо этого ощутил, что он находится всё ещё на своих двух, и его окутывает тепло. Его ноги ватные, готовы в любой момент подогнуться — или уже подогнулись. Но как тогда он до сих пор находится в вертикальном положении? — Нереален, говоришь? — прозвучало сверху, и Гарри неосознанно поднял голову, мутным взглядом встречаясь с расплывшимся лицом Риддла. — А если я сделаю вот так? — Гарри по-птичьи склонил голову, ничего не понимая, но о чём-то задуматься ему не позволили чьи-то теплые, мягкие губы на его собственных. «Что?.. Кто, блядь, посмел?!» — билось в голове набатом, пока Гарри вяло пытался сопротивляться. Или он, наоборот, притягивал к себе ближе этого человека, цепляясь дрожащими пальцами за рубашку? Нет-нет, он планировал сдохнуть никем не целованным. Если это будет не Риддл. Чужие губы были слишком мягкими, слишком горячими, слишком настоящими. Было слишком много «слишком», и бедное напряженное сознание не прошло испытание алкоголем и больных фантазий — Гарри ощутил, как всё в мгновение ока померкло, отрезая его от жестокой реальности.

𒐤

Гарри со всех сил боролся, чтобы остаться в неясных сновидениях и не выныривать в уёбскую реальность. Хуй там. Чье-то беспокойное дыхание и периодическое, монотонное постукивание о пол сильно капали ему на мозг. Гарри, скривившись, приоткрыл тяжелые веки и, к своему неудовольствию, увидел мать с осуждающее встревоженным лицом — это полбеды, но рожу Снейпа видеть с утра пораньше не хотелось. «Что?!» — Поттер подскочил на постели, распахнув глаза, и сразу пожалел о поспешном решении — голову пронзило невероятной болью и он с обреченным стоном упал обратно на постель. Юноша не мог понять, что произошло. Он вроде был в пабе, рюмка водки, а дальше… Щёки юноши покрылись алым румянцем стыда и злости на самого себя — ещё никогда его подсознание не играло так с ним в реальности. Как же тошно, как же невыносимо. — Проснулся, Поттер. Зачем пить, тем более крепкий алкоголь, если не умеешь? Я, конечно, знал, что у мозгов у тебя нет как таковых, но у меня оставались надежды на твою одну извилину. — Северус… — негромко обратилась мать к ублюдку. Гарри приоткрыл глаза, и перед ним развернулась прекрасная картина: его мать, кусая губы, удерживала Снейпа за плечо, пока тот с какой-то затаённой нежностью смотрел на неё — какая идиллия, что аж тошно. — Выбирайте выражения, молодой человек, — огрызнулся Снейп, снова переводя взгляд на Поттер. Гарри нахмурился. Он что, свои последние слова сказал вслух? Да похуй. — Гарри… — начала было мать, но подросток, не обращая на неё внимание спросил: — Как я очутился тут? — Вашу бессознательную тушку принёс мистер Риддл, вам бы стоило поучиться у него манерам и поведению, мистер Поттер. Дальше подросток не слушал, зацепившись за фамилию Риддл. Что он, блядь, вчера натворил?! — Том был очень мил и заботлив, — проронила мать, и Гарри в этот раз посмотрел на неё, ожидая, что она скажет. — Только он упомянул, что для него стало неожиданностью, когда ты, Гарри, выпьешь, то становишься чересчур тактильным, — мать отвела взгляд. «Я вчера действительно целовался с ним?! Блядь-блядь! Что он теперь думает обо мне?! Риддл хотел помочь мне, а я полез на него с поцелуями!» Мысли юноши скакали с одного на другое, и его не заботило, что все его представления о вчерашнем вечере слегка не совпадают со всеми его воспоминаниями. Но он ни за что не рассмотрит вариант, где Риддл самолично мог его сам поцеловать! Ведь где Риддл, а где Гарри… Гарри потупил взгляд, судорожно сжимая кулаки. — Выпейте, Поттер, — юноша поднял взгляд и уставился на стакан с водой, в которой кружились песчинки лекарства, постепенно растворяясь. — Полегчает. Первым побуждением подростка было демонстративно выбить стакан из рук носатого ублюдка, но, блядь, ему слишком хуёво, чтобы отказываться от предложенного лекарства. При матери Снейп хуйню творить не будет, несмотря на их взаимную неприязнь. Да и Снейп имеет полное медицинское образование. Только, конечно, непонятно хули он забыл в школе, а не работает каким-то там фармацевтом или ещё каким-то уважаемым хуем. На это Гарри плевать хотел со своей колокольни и лучше не видеть, как Снейп строит глазки его матери. Поттер, как порядочная блядь со стажем, выпил лекарство залпом и прикрыл глаза, пытаясь понять, что ему нужно делать. Ну, кроме желания уебаться головой об стену — авось мозги на место станут? — Приходите в себя, Поттер, — произнёс Снейп и, наклонившись к недовольному подростку, шепотом добавил: — Хватит губить свою жизнь, мальчишка. Гарри с трудом удержался от желания показать средний палец своему учителю. Лишь хмуро посмотрел на него. Тот недовольно поджал губы, прекрасно понимая, что Гарри думает о нём и куда стоит ему пойти со своими советами. Вроде терпеть друг друга не могут, а такое взаимопонимание — красота. — Пошли, Лили. Пусть твой сын отдохнёт, — Снейп, вставая, подал руку женщине и та, встав, последовала за рукой носатого ублюдка. «Я, надеюсь, что съебусь быстрее, чем они съедутся», — недовольно подумал Гарри, пристальным взглядом провожая парочку за дверь. Когда дверь закрылась, оставляя Гарри одного со своими мыслями, от нахлынувшей резко тишины тот чуть не взвыл, даже стихающая головная боль отошла на задний план. Теперь-то его мысли никто не сдерживал, и он может полностью углубиться в пучину собственной ненависти. «Риддл-Риддл-Риддл… — заело в голове. — Он теперь что-то знает, если не всю правду, то уже часть. Где часть, там и вся моя повернутость на нём! Блядь.» Поттер сжал одеяло до побелевших костяшек, не понимая, что ему нужно делать. Что?! Что нужно сделать, чтобы Риддл не вспомнил?! Что сделать, чтобы этот эталон красоты даже не заикнулся о том, какой Поттер никчёмный, раз выбрал объектом своих желаний не просто парня, а самого Тома Риддла?! Чтобы не сказал, что Гарри пытается прыгнуть выше своей головы?! Да, блядь, Гарри всё это прекрасно знает! Знает, что это не его уровень! Но до полной пизды его сердцу и телу, которые на почве солидарности и нелюбви к Гарри создали свой культ поклонения Тому-блядскому-Риддлу. Ааааа. Гарри Джеймс Поттер сошёл с ума — официальное и неопровержимое объявление. Больше в этом факте он сомневаться не будет. Он вздохнул и, взлохматив свои волосы, скривился, ощутив как от него пахнет. Отвратительный запах. Кажется, Снейп утаил от него, что Риддл, как доблестный рыцарь, удерживал Гарри, пока тот извергал скудное содержимое из своего желудка. Пожалел, что ли? Да блядь, это же Снейп — носатый ублюдок, и жалость — вещи не совместимые. Но предположение, что Риддл мог его удерживать, когда Гарри мог добавить неоднозначного блеска рвоты риддловским вечно отполированным туфлям, заставляло то ли ощутить стыд, то ли странный прилив радости. Быть так близко к объекту своего вожделения — это нечто волнующее. Гарри передёрнуло от своих мыслей. И он не мог сказать точно, от чего конкретно: от отвращения или от предвкушения. Как же это омерзительно. Более омерзительно — это, наверное, подстроить парное самоубийство. Поттер чуть не запнулся о собственные ноги, когда вставал с кровати. Он пошёл в направлении ванной, но в голове так и заела эта больная во всей своей сути мысль. «А вообще, гениальная идея. Можно ещё оставить записку: ❝не выдержали сексуально-экзистенциального кризиса❞. Браво, Поттер. Осталось придумать, как заставить блядского Риддла отыграть свою роль в этом идиотском спектакле под названием ❝Больная фантазия одного недоумка❞!» — думал Гарри, раздеваясь. Он забрался в душевую кабинку и включил воду. Гарри чуть не простонал от удовольствия, когда горячая вода коснулась его кожи, вызывая табун мурашек. «А может… — Гарри потянулся за шампунем, выдавил себе на руки прозрачную жижу, вспенил её и нанёс на волосы, — прирезать Риддла и следом укокошить себя для завершения общей картины?» — философски раздумывал юноша, смывая шампунь с волос. Однако его похуизм дал сбой: «Что, блядь, я обдумываю?! — Поттер вздохнул и, подставляясь горячей воде, зажмурил глаза. — Я уже не знаю, что хуже: ты понимаешь, что ёбнулся, или то, что тебе это нравится?..» «Интересно, если бы я попал в лечебницу Аркхем, то в какую камеру — прошу прощения, палату — посадили бы меня? И кем были бы мои соседи? Я хотел бы познакомиться с Харли, она бы точно поняла меня… Что за бред? — отдёрнул себя подросток. — Том — не Джокер и вообще на него не похож.» Дальше Гарри не думал, просто залип на капельках воды, стекающих по дверцам душевой кабины. Он спокойно закончил водные процедуры, но пришедшая отвратительная мысль гаденько нашёптывала о том, как будет замечательно воплотить это в реальность. Так он и одевался, разрываясь между остатками здравого смысла и ебанутой вкрай фантазии, где по его рукам стекает алая кровь красавчика Риддла. Гарри сможет спокойно к нему прикоснуться, без переживаний, что тот о нём подумает — это некое ублюдское наслаждение. Гарри поморщился. Это не должно казаться таким… привлекательным. Но казалось. Блядь. Это переходило все границы, но с каждым вздохом идея пустить кровь Риддлу казалась всё более оптимальным исходом. Казалось, если он это сделает, то ему полегчает — исчезнет объект неудержимой страсти. Он вздохнет спокойнее, на некоторое время ощутит то, что не испытывал очень давно — свободу. «Я — больной ублюдок», — отрешённо подумал Гарри, косясь на ножницы на своем столе. Нет-нет, так не должно быть. Он выше этого. Но надежда ощутить то предполагаемое мимолётное наслаждение освобождения от оков зависимости упорно пускает корни. — Я просто возьму их, я ничего делать не буду… — бормотал Гарри, беря ножницы. Он пристальным взглядом смотрел на ножницы — новые, острые. Гарри сглотнул и впихнул их в передний карман джинсов. Поттер прошёлся по комнате, ощущая, как ножницы оттягивают карман свободных штанов. Его передёрнуло. «Я — не псих, не псих, я — не…» — Блядь! — воскликнул он, зарываясь пальцами в свои волосы. — Я ничего не сделаю, я просто… Блядь! Резкий стук в дверь прервал метания Поттера, и он перевёл взгляд на своеобразную преграду, что отдаляла его от внешнего мира и возмутителя спокойствия, хотя мгновение назад спокойствием здесь не то, что не пахло, а просто можно было задохнуться от паники. — Кто?.. — хриплым голосом спросил Гарри. — Поттер, откройте дверь. Юноша нахмурился, ведь он спросил о личности стучавшего просто так — просто, чтобы спросить, чтобы успеть переключить своё внимание на что-то другое, чтобы убежать от своих навязчивых мыслей. Но голос Снейпа Гарри услышать никак не ожидал. Поттер, поджав губы, не желал вести доброжелательную беседу с этим хуесосом. Но, опять-таки, кто спрашивал, чего хочет он сам? — Что? — насупившись, спросил подросток, открыв дверь. — Зачем вы здесь? — Поттер, впустите? — спокойным, что было чересчур непривычно, голосом спросил Снейп. — Нет, — ощетинился подросток. — А вообще, я ухожу! — Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь с собой? Ты даже не пытаешься притворяться, Поттер! — Что?! Я семнадцать лет Поттер! И что?! Я просто хочу прогуляться! И вы не имеете никакого права что-то мне указывать! Вы ничего не знаете! Профе-ессор, — зло выплюнул Гарри, уставший, что все знают лучше, как именно ему жить. Оттолкнув Снейпа, он сбежал по лестнице, снова напрочь игнорируя собственную мать с её притворно-обеспокоенным: — Гарри. Его никто не мог понять. Он выбежал на улицу и, запихнув руки в карманы, вздрогнул. Пальцы нащупали ножницы и в нерешительности сжали их, словно в поисках чего-то материального, реального. Единственное, что Гарри знал, что ему делать — это идти к дому Риддла. А там… Тогда уже решит, что ему делать. Дорога к дому Риддла заняла слишком мало времени. Преступно мало времени. Раньше Гарри казалось, что Том живёт намного дальше. Или это было из-за того, что он постоянно испытывал нетерпение и желание побыстрее увидеть объект своей больной зависимости? Гарри вздохнул и уселся на давно облюбованную скамейку, аккурат напротив окна спальни Риддла. Сколько раз он сидел здесь и пялился на то, как староста переодевается, делает уроки, читает? Дохулион раз. Всегда его переполняло нетерпение, а сейчас — наоборот: надежда, что Риддла он сегодня не увидит. В душе было пусто — хуёвое ощущение. Гарри даже не уверен, что хуже: вездесущие эмоции или холодная пустота. «Всё хуйня», — на его губах мелькнула уничижительная улыбка, но моментально испарилась — стоило пальцам провести по выпирающим сквозь ткань ножницам. — Я уже заждался. Поттер вздрогнул и перевёл испуганный взгляд на владельца голоса — на Риддла. Его сердце достигло первой космической — ему впервые приходится смотреть на объект своего вожделения прямо, смотреть в персиковые глаза. Это так страшно и жутко… и так волнительно. Гарри ощутил, как его горло пересохло от волнения, а руки задрожали. — Что… — подросток судорожно облизал губы, замечая, как Риддл проследил за движением его языка. — Что ты здесь делаешь?.. Тонкая, идеальная бровь приподнялась в удивлении, в темных глазах плясали смешинки, а на губах играла ленивая улыбка. — Здесь это где? — Том склонил голову набок, засунув руки в карманы. — Возле своего дома? Действительно, важный вопрос, — оскалился он. Гарри сглотнул и чуть не ударил себя по лбу. Охуительная импровизация — ничего не скажешь. — Знаешь, Гарри, — Риддл уселся возле Поттера, их бёдра слегка соприкоснулись. — Отличный вид всё-таки на моё окно, — прокомментировал он. Гарри пытался выровнять своё сбившееся дыхание. Он не мог понять, что ему делать. Руки так и чешутся достать ножницы, и… и прекратить этот балаган под названием «Риддл всё, блядь, знает и скорее всего давно, поэтому он тебя помаринует перед тем, как облить помоями и назвать тебя второсортной хуйнёй». — Тихо-тихо, — сладкий шепот прекрасного голоса защекотал ухо Гарри, а когда чужие длинные тонкие пальцы легли на его бедро, тот замер словно бабочка, попавшая в паутину. Барахтайся сколько хочешь, но придёт время, и паук превратит тебя в свой обед. Гарри не отказался бы, если бы его съел блядский Риддл. В фигуральном смысле. Опять его мысли свернули не туда… Риддл ненавязчиво скользил пальцами по бедру юноши, невесомо касался губами завитка уха, отчего Гарри вздрагивал, словно каждое движение, дыхание Риддла было разрядом тока, встряхивающим его измождённое тело. — Ты так дрожишь, — комментировал блядский Риддл, — я даже не представлял, что мне это так понравится, — с непонятной интонацией прошептал он эти слова. — Зачем?.. — тихо спросил Гарри, ещё больше теряясь и мысленно цепляясь за единственную стабильную мысль — в его кармане ножницы, острые ножницы, которые помогут ему избавиться от этого давящего ощущения. Хриплый смех был ему ответом. — Тихо, сладкий, — промурлыкал Риддл. — Я тебя приглашаю в гости, — сказал он и резко встал, подавая руку Гарри. — Мои родители уехали на все выходные, — словно невзначай добавил он, ухмыляясь. Поттер осоловело уставился на протянутую руку, перевёл взгляд на красивое хищное лицо и снова посмотрел на чужую руку. Он прикрыл глаза, прекрасно понимая, что ещё пожалеет об этом, и несмело обхватил чужую руку. Его резко дёрнули, и Гарри моментально оказался прижат к твёрдому телу. Он не успел осознать своего положение и лишь краем глаза заметить довольную ухмылку Риддла, как тот потащил его за собой. Поттер уставился на обтянутую спиной рубашку и узкие бёдра, в его крутилось: «Что, блядь, происходит?!». Жар руки Риддла ощущался, как нечто инородное и одновременно как… как-то, что было нужно его израненной душе?.. Гарри было похуй на то, куда Риддл тащит его. Поттер не мог отвести взгляда от того, как перекатываются мышцы под рубашкой: «Блядь! Он что, качается?! Вау…» Гарри настолько залип на идеальной фигуре, напрочь забыв обо всем, что даже не заметил, как Риддл протащил его в дом, на второй этаж, а потом в спальню. Очнулся подросток только в тот момент, когда Риддл прижал его к двери, сцепив одной рукой его тонкие и худые запястья над головой, а второй обхватил шею. Гарри моргнул и с непередаваемым горячим взглядом уставился на хищно нависающего Тома-блядь-нихуя-не-правильного-мальчика-Ридддла. — Знаешь, Гарри, — староста аккуратно сжал горло, отчего Поттер задержал дыхание и больным взглядом уставился на Риддла, начиная дрожать от переполнявших его чувств и ощущений, — я как-то не ожидал, что в нужное время, бросив один взгляд, сделав «невинный» и «случайный» жест, ты спустя некоторое время будешь реагировать на меня так… — Риддл прищурился и, коленом разведя костлявые ноги Поттера, вклинился бедром в пах юноши, отчего тот замычал от удовольствия, закатив глаза. — Дааа, вот так, мой сладкий Гарри, — промурлыкал он. Глаза Гарри шире распахнулись от шока, он с трудом себя удерживал от желания потереться о чужое бедро своим бескомпромиссным возбуждением. Он разрывался между желанием отдаться во власть этого ублюдка и соблазном зарядить ему по яйцам. В его глазах вспыхнул гнев, и Гарри забрыкался, пытаясь вырваться из чужой стальной хватки, хотя по-честному ему хотелось совсем иного. — Ты! Блядский ублюдок! — выплюнул Гарри, и в следующее мгновение рука на горле сжалась, отчего подросток начал хватать ртом воздух. — Это… т-ты… — несмотря на крепкую хватку, Гарри продолжал высказывать своё наболевшее, — во всем… виноват… Хриплый смех разрезал давящую тишину, и Гарри резко отпустили. Риддл сделал два шага назад, хитро смотря на Поттера, который одной рукой вцепился в дверь, стремясь удержать равновесие, а второй схватился за горло, кашляя. — Как характерно для человека — скидывать свои проблемы на других, — проговорил Риддл, в его голосе слышалась улыбка. — Какой же ты уёбок… — прохрипел Гарри, не желая смотреть на наглую рожу. Перестав кашлять, хотя горло всё ещё горело, он потянулся к карману джинсов и достал ножницы. Что он собирается делать? Хуй знает! Но ему так спокойнее: сжимать металлический предмет, ощущать, что это всё реально, а не очередной бред его воспалённого воображения. — Ух ты, неожиданно. Гарри поднял взгляд и уставился на Риддла, который определенно не выглядел ни напуганным (хотя, блядь, судя по сегодняшнему общению, Гарри стоило бы пересмотреть своё понимание этого уёбка), ни разочарованным. На прекрасном лице не было ни пренебрежения, ни отвращения. Нет. Всё намного хуёвее — на лице блядского Риддла было не менее блядское выражение: его вампирская голодная морда, приобрела какие-то безумные и довольные черты. Будь Гарри проклят, переломан или вообще сослан на Марс, но ему такое лицо вечно серьезного старосты понравилось ещё больше, чем хищная лисья ухмылка. — И что ты собираешься делать, Гар-р-ри? От этого бархатного голоса на теле встали дыбом волоски (да и не только они: член вообще падать не думал, хотя ситуация — полный пиздец). Риддл сделал шаг вперёд, сверкая своими тёмными глазищами, отчего Гарри напрягся и сильнее сжал ножницы. Его руки дрожали. — Стой! — воскликнул Поттер, с ужасом и растерянностью смотря довольного-хуй-пойми-чем-Риддла. — Иначе, я… — Иначе что, Гарри? — промурлыкал Риддл, снова сокращая дистанцию. Теперь ножницы были в дюйме от плеча старосты. — Проткнешь меня? — он склонил голову набок, смотря сверху-вниз на растерянного Поттера. — Нет, я так не думаю. Хотя в своей милой головушке ты это уже проделал, не так ли, мой милый Гарри? Поттер сглотнул и вжался в дверь, загнанно дыша. Он покосился на ножницы в своих руках и, блядь, понял, что блядский Риддл абсолютно прав: он нихуя сделать не сможет, как бы не хотелось! Ножницы упали на пол с громким стуком, отдающимся болью в ушах. — Я не понимаю… — пробормотал Гарри, задрав голову. Он не желал отводить взгляда от этих манящих шоколадных глаз. — Кто ты?.. Изящная бровь в удивлении приподнялась. — Как можно, Гарри, я же староста твоего класса, — проговорил Риддл тоном, словно Гарри ничего непонимающий псих (хотя против истины не попрёшь). Тонкие пальцы обхватили юношеское лицо, нежно поглаживая его. — Что ты делаешь?.. — недоуменно спросил Гарри, наслаждаясь незамысловатой лаской. Хотя он всё ещё сомневался в реальности происходящего. — Делаю то, что хочу. — Но… Я не понимаю… — Гарри нахмурился, смотря на безумную улыбку. — Что именно ты не понимаешь? — спросил Риддл, наклоняясь к юноше, отчего у того ещё больше сбилось дыхание, а колени подогнулись. Гарри неосознанно схватился за предплечья Тома — с каких пор блядский Риддл стал Томом?! — Ты всегда вёл себя по-другому, не замечал меня… Я думал, что тебе похуй на меня… — пробормотал Гарри, прикрыв глаза от нарастающего стыда. Он не мог отделаться от ощущения, что жалуется. — Знаешь, Гарри, люди видят лишь то, что хотят, — шептал Том ему в губы. — Я всегда смотрел на тебя, даже тогда, когда ты не сводил с меня своего жадного взгляда. От твоих взглядов мне хотелось разложить тебя на любой горизонтальной плоскости или прижать к вертикальной. — Ох… Гарри выдохнул и судорожно облизал свои губы, на мгновение задев чужие. Он прикусил губу, сдерживая своё желание. Том говорил то, о чём Поттер и мечтать не смел. — Не может быть… — бормотал он, не в силах открыть глаза, боясь, что это очередная больная фантазия. — Может, ты знал, что в классе стали нас обсуждать, м? — Но я не слышал ничего подобного… — Значит просто не успел, ведь я заткнул всех сплетников. Нечего лезть в дела, которые их не касаются, ведь так, сладкий? — Том на мгновение прикоснулся губами к Гарри, отчего того знатно повело. — Да-да, — прошептал Гарри, его руки поползли выше, остановившись на шее. — Поцелуешь меня, Том?.. — не дожидаясь ответа, он прильнул к чужим губам, наслаждаясь их мягкостью. Но Том, определенно, не собирался ни отдавать бразды правления Гарри, ни оставлять их поцелуй на таком уровне невинности. Поттер застонал, когда его губы разомкнули, и в его рот вторгся очень наглый и умелый язык. В этот момент Гарри потерял себя. Уже было все равно на то, что Риддл вжимает его в идиотскую дверь, что его раздевают, а вещи летят в разные стороны (да и он сам отличился: порвал пуговицы на рубашке Риддла). Ему было похуй на всё, лишь бы ближе, кожа к коже. Хотелось раствориться в любовнике, в его касаниях. Гарри горел от того, что Том творил с ним. Он знал, где нужно прикоснуться, где сильнее сжать, чтобы Гарри поплыл и отдался полностью своей страсти, напрочь забыв обо всем. Подросток не задумывался, что его первый — хотя по правде, он думал, что этого никогда не будет — сексуальный опыт будет с Томом-блядским-Риддлом у двери и что в этот момент, собственный член будет прижат к другому в крепкой хватки того самого Риддла. Что ж, ему стоило пересмотреть многие вещи и свои мысли.

𒐤

Том с нескрываемым удовлетворением смотрел на сопящего в своих объятиях Поттера. Он даже не надеялся на лучший исход. — Теперь ты полностью принадлежишь мне, Гарри Поттер: душой, — Том ухмыльнулся, проводя пальцем по его лбу, будто чего-то там не хватало, — и телом. Гарри заворочался, что-то невнятно пробормотав, но быстро затих, когда длинные пальцы зарылись в непослушные волосы. — Как забавно видеть тебя вот таким…

Конец.