Процент ненависти равен ста двум

— Родство ещё не делает нас семьёй.

(НАТАН) На его губах застыла зловещая ухмылка отца. Хоть тело уже и не дышало, но всё равно выглядело устрашающе. Люди Натана отвязали Нила и потащили его на выход. Кинули на дорогу, чтобы кто-то нашёл его бездыханное тело. Мясник прикурил и пошёл собирать своё орудие убийства. Осознал, что топор остался в сыне, но подумал, что так будет даже лучше. Можно было бы сказать, что он давно уже выжег свои отпечатки пальцев, но всё равно все будут знать, кто убил Натаниэля Веснински. Он не спеша пошёл наверх. Сигарета уже дотлела до фильтра, а Натан сделал всего три небольших затяжки. Он посмотрел на труп Джостена, который уже беззащитно лежал на дороге и, кивнув, дал знак своим людям сматываться как можно скорее. «Какой же ты жалкий, Натаниэль» — подумал Натан, в последний раз заглядывая в небесно-голубые глаза. (ЭНДРЮ) Боль в сердце не утихала. Из-за этого Миньярд не пошёл на тренировку. Кевин сильно беспокоился за него, хоть и требовал, чтобы тот попёрся на тренировку. После занятий к Эндрю зашёл Ники. Он принёс ему три банки мороженного и лекарства. — Как ты? — Хуёво. — пробормотал вратарь, пялясь в до тошноты белый потолок. — Понятно... Я тут таблетки для сердца принёс. Сладости в морозилке, если что. — Мг... — Ну... Тогда я пошёл? — МГ... Ники улыбнулся, легонько кивнув и ушёл, закрыв за собой дверь. Сил вставать не было. Мысли путались в нитях нервов. Тело подрагивало от необъяснимой боли. Но пришлось взять себя в руки. Надо искать, надо хотя бы пытаться искать Нила. А если он уже мёртв? Но если он жив, то тогда где он находится? Эндрю встал, нехотя выпил лекарства, сходил за мороженым и заварил чай, который помогал от боли в голове. Далее сел за стол и достал свой личный дневник. Решил нарисовать схему. От имени «Нил» провёл три кривых стрелочки. Под каждой из них написал возможное местонахождение рыжика. Миньярд и не заметил как пролетели часы, как сердце перестало так сильно болеть. Что мороженое уже давно закончилось, что чай уже остыл и был на дне. Как и он сам. Но громкий рингтон вырвал блондина из размышлений о том, куда мог пропасть его парень и всё ли с ним в порядке. Звонил Хэммик. Эндрю медленно поднял трубку и коротким «алло» поприветствовал Ники. — Привет? Как ты?... — тихо спросил паренёк. — Нормально. — Эндрю... У меня для тебя очень плохие новости... — Не томи, а иначе я тебе шею сверну. — Ты уверен, что хочешь это знать? — Да, Николас. Или говори или не мешай мне расследовать исчезновение Нила. — Ты можешь не продолжать его искать... — В каком смысле? Его нашли? — с яркой ноткой надежды спросил вратарь. Повисло томное молчание. Эндрю услышал какие-то всхлипы, но не придал этому особого значения. «Элисон часто плачет после смерти Гордона. Видимо, у неё опять истерика...» — Д-да, нашли. — ЧТО?! Где?! — Миньярд подскочил — С ним всё хорошо? — Эндрю, он... — Хэммик громко всхлипнул. — Что «он»? Говори, придурок! —голос блондина сорвался на крик. Эндрю уже обо всём догадался, как-никак он достаточно умный, чтобы понять, что если бы с Нилом-мать-твою-Джостеном было бы всё в порядке — Ники не плакал бы. Но вратарь отказывался в это верить. — Эндрю, он мёртв. Вратарь молчал. Он уставился в одну точку. — Эндрю?... — Ники всхлипнул. Рука сама потянулась сбросить вызов. По щеке медленно, мучительно медленно, стекла слеза. Он до боли сжал запястье, а после резко снял повязку. Ногти впились в кожу, оставляя глубокие отметины в виде полумесяца. Постепенно он водил сжатой рукой по предплечью. На бледной руке оставались кровавые полосы, которые моментально засыхали. Но он понял, что этой боли не достаточно, чтобы утешить внутреннюю бурю. Эндрю достал из повязки нож и неуверенно провёл по шрамам. Новые и новые порезы покрывали его руку. Эта боль ничего не значила. Она никогда не сравнится с той, что осталась в сердце липким ужасом и горьким вкусом. Миньярд громко засмеялся. Он прикрыл лицо ладонями. Лезвие нечаянно коснулось его виска и из ранки уже выступили первые бисеринки крови. Но вратарь не обратил на это внимания. Потом посмотрел на нож и не спеша провёл им по щеке. Он сделал четыре разреза сеткой и потом замер. — Почему я вообще тут сижу?... — тихо спросил он себя. Вратарь набрал Ники, спросил куда ехать и двинулся в путь. (ЭНДРЮ | БАЛТИМОР) Миньярда провели к трупу Нила Джостена. Эндрю всего трясло, хоть он и старался не показывать этого. Тело рыжика было изуродованно до неузнаваемости. Из груди торчал большой красный топор. Топор Натана Виснински. Блондин начал часто моргать, чтобы не выпустить слёзы наружу. Он видел много смертей, но Нил... Он был не готов терять Нила. Эндрю взял парня за окровавленную ладонь и заглянул в, ещё не закрытые, голубые, как небо, глаза. Хоть и в мёртвых глазах застыли страх и сожаление, страшная улыбка «отца Мясника» говорила об обратном. Эта улыбка клеймом осталась в памяти совсем молодого парнишки. Он не понимал за что ему все эти мучения. Хотелось просто лечь рядом с трупом и тоже умереть. Сердце стучало где-то в районе пяток. Эндрю всё же не выдержал. Из горла вырвался глухой, хриплый стон отчаяния. Миньярд прижался лбом к груди рыжего и тихо заплакал. Он бы разрыдался, забившись угол. Кричал бы и крушил всё вокруг. Но не мог. Слишком много свидетелей. Нервный срыв накрывал с головой. Он уже даже не скрывал сильной дрожи. почувствовал чьи-то руки на плечах и чьи-то на талии. Они тянули его назад, но Эндрю вцепился в мёртвое тело. — Эндрю, пойдём... — Аарон продолжал тянуть брата за талию, но тот резко его ударил и закричал: — Уходи! — Эндрю... — протянул отпрянувший от него Ники. — И ты тоже! Миньярд обратно развернулся к Нилу и двумя пальцами закрыл ему глаза. Наклонился и оставил на холодных губах холодный поцелуй. (ДОМА | ЭНДРЮ) Как только его — бушующего, кричащего и сонного, смогли каким-то чудом довезти домой, он сразу же заперся в своей комнате и никому не открывал. Забился в угол и не спал всю ночь.