Воспоминания не убить.

«Свети, свети же, Луна хоть зрителей — один;

И перспектива одна — открытый магазин.»

Ночной ларёк, Монеточка

*** Небо было чистое, особенно для города, особенно для такого города как Красноярск. Огромная луна наблюдала за человеческим муравейником, подсвеченным фонарями и рекламными баннерами. С неба хлопьями падали в своём нежном танце снежинки, разворачивая сказочные хороводы. Вечный городской шум стих вместе с пятничной суматохой. Но, как говорят – город засыпает. Просыпаются звезды, а вслед за ними и одиночество. Одиночество бывает разное, бывает приятным, когда ты наблюдаешь за скоплениями небесных тел и пытаешься осознать свое место во вселенной. А бывает наоборот. Это давящее чувство, понимание того, что никому в этом безграничном пространстве нет дела до тебя. Руслан не относил себя ни к одному, ни к другому. Это ощущение было уже чем то обыденным. Поначалу может оно играло какими то красками, бывало он находил в этом и плюсы, бывало минусы. Но со временем просто привыкаешь, принимаешь. Одиночество становится чем-то неотъемлемым и ты перестаешь от него прятаться. Тушенцов прятаться не перестал, просто начал закапывать одиночество музыкой. Одна из немногих вещей, которая по-прежнему приносила ему удовольствие. Все дружеские отношения как-то сошли на нет, начались непонятные конфликты, недопонимания, дороги расходились. С романтикой было все еще хуже. «Что было, то прошло», — Руслан пожалел, что вообще вспомнил об этом. Как и случалось последний год на регулярной основе, засидевшись за работой, брюнет понял, что не потреблял в пищу за день ничего кроме завтрака, только когда встал и почувствовал, что еле держится на ногах, а живот скручивает так, будто в его желудке поселилась ебучая змея. В холодильнике, как оказалось, мышь повесилась, и с обреченным вздохом по пути к коридору послышалось ”–Да блять…”. Именно поэтому сейчас он бредет по темноте до ближайшего супермаркета. Сначала была идея заказать продукты, а вместе с ними и готовую еду на дом, но решил, что выходить на улицу стоит хотя бы раз за 4 дня. Он шёл по аллее один, казалось, что он и вовсе единственный в этом мире. Не было даже никаких зевак, спешивших домой, подростков, так-же бегущих домой, чтобы не получить нагоняй от мамки. Звуки будто отключили, он чувствовал себя как во сне. Неожиданно, сказка оборвалась, и около магазина он увидел мужчину, покуривающего сигарету. Лицо он разглядеть не мог, да и не особо хотелось, но силуэт показался до боли знакомым. Вдруг, кроссовок безжалостно проскользил по замерзшему асфальту. -Твою мать… — успело вырваться из уст Руслана, после чего тот рухнул на землю. Упал он удачно, как-то извернулся и приземлился прямо в снег. Вставать не хотелось, приятный холод обволакивал его со всех сторон, а звездное небо гипнотизировало. Так он лежал какое-то время, вслушиваясь в окружавшие его звуки, наблюдая за миллионами огоньков. ”-А если я и останусь так лежать… Меня через несколько часов найдет дай бог пьяный бомжара или с утра учащийся шестидневку школьник, идущий на уроки. Будет что одноклассникам рассказать потом”— шатен хмыкнул немного с грустью. Новый поток мыслей был прерван звуками судя по-всему приближающихся шагов. — Эй, с вами все в порядке? — задал невинный вопрос подходивший, а Руслана как током ударило. Слишком давно он не слышал этот голос, и слишком родным он был когда-то. — Вы просто давно так лежите…– продолжал обеспокоенно "незнакомец", но вдруг прервался. — Руслан?.. — оцепенело произнес парень, замерев в метре от лежавшего. В его голосе находили свои отголоски шок, грусть, беспокойство, подавленная радость колыхалась где-то на самом дне. Он наконец-то подошел достаточно близко, чтобы опознать личность брюнета. Тишина вернулась. Оба думали о том, что делать и стоит-ли делать вообще. Руслану становилась холодно, в следствии чего, он не мог лежать и дальше без движения. Послышалось шуршания куртки, в тот же момент шаги продолжились. — Вставай давай, — робко протянул руку Даня. Помощь, к его удивлению, приняли. — Спасибо, — кратко бросил поднимаясь шатен, но так и остался стоять на месте. В глубине души хотелось начать диалог, поговорить спустя столько времени. — Не знал, что ты все еще здесь живешь, — неловко подал слово рыжий, но Руслан был готов зацепиться даже за эту ниточку. — Да, я тоже как-то и не ожидал тебя встретить, — с грустной ухмылкой ответил Тушенцов. Оба не знали как продолжить беседу, о чем говорить, после того, как они прекратили общение так, как-они-его-прекратили? У обоих быстрыми склейками мелькали одни и те-же сцены в одних и тех-же декорациях. Квартира общего знакомого. Алкоголь. Разноцветные огни. Громкая музыка. Много алкоголя. Непонятные никому, кроме них самих взгляды. Балкон. Одна сигарета на двоих. Поцелуй. А на следующий день: блокировка во всех социальных сетях от Кашина и прекращения каких-либо взаимодействий со стороны друг-друга. — Ты же в магаз шел? — старался непринужденно спросить Даня. Последовал кивок. — Ну лады, бывай тогда… Последняя фраза была произнесена слишком нерешительно, чтобы разойтись. Это поняли оба, но не подали виду. А что еще им оставалось? Что было, то прошло. Руслан без какой-либо уверенности развернулся и поплелся в сторону горящей вывески «Пятерочки». Взяв все, что ему требовалось, парень расплатился и вышел из помещения, вновь вдыхая морозный воздух. Разогретая булка грела ему руку, но это не сильно радовало его. Шёл обратно он еще более озадаченный, чем до этого. Внезапно его окликнули: — Подожди! — крикнул Кашин, быстро приближающийся к нему. Руслан застыл в недоумении, характерно подняв бровь. ”Какого хуя Даня все еще здесь?”. — Я решил, что стоит тебя подождать, — сконфуженно начал тот. — Думаю, нам есть что обсудить? Руслан был в ступоре. — Ты еблан, ты же сам меня везде заблокировал, — совершенно без агрессии, ничего не понимая, напомнил он рыжему. — Бля ну…– ненаход, Даня давно уже понял, что в это ситуации нет оправдания его поступков. Он замолчал. — Ладно, блять, короче я понял все, –отмахнулся шатен, и уже хотел развернуться, но чужая рука схватило его за запястье. — Русь, пожалуйста, послушай. И после этого Руслан готов был слушать все, особенно, если это "всё" — Даня. Кашин сверлил его молящим взглядом. Тушенцов всегда находил его глаза чем-то нереальными. Они были словно два глубочайших озера, чуть оступишься и пойдешь ко дну. — Пошли, по дороге расскажешь, — тихо произнес шатен. — Куда? — Ко мне. Больше ничего говорить не надо было. У Дани как гора с плеч свалилась. Они двинулись. В тишине, которая казалось комфортным хотя-бы потому что не возникало никаких новых вопросов, они прошли минут 5, после чего Руслан остановился. — Ты чего это? — сказал Кашин, чуть не врезавшийся в него. — Будешь? — спросил Тушенцов, протягивая другу сигарету. — Давай, — забирая сигарету из пальцев шатена, кивнул рыжий. На мгновение их пальцы соприкоснулись, после чего обоих пробило током, но в данный момент никто из них об этом думал не хотел (или хотел в глубине души, но не давал признаться самому себе). — Так что ты там обсудить хотел? — вернулся к теме Руслан, выдыхая дым. — Можешь просто послушать не перебивая? — нервно начал он, крутя в пальцах никотиновую палочку. — Это единственное, что я сейчас прошу. Брюнет кивнул, в ожидании всматриваясь в глаза собеседника. Парни вновь начали движение, вместе с исповеданием Кашина. — Начну с того, что я давно уже понял, что просто как мразь последняя поступил с тобой, — он извинялся искренне, это чувствовалось и по голосу, и по бегающим глазам, Руслан знал его целиком и полностью. — Так главное, в том случае виноват не ты, а я. Я сам к тебе полез. Я перебрал тогда знатно, все вообще как во сне. Потом на утро просыпаюсь, и вспоминаю эту хуйню, и то, что инициатором был я блять, — было ощущение что еще чуть-чуть и он перейдет на крик, Даня видимо и сам это понял, поэтому усмирил пыл. — Я в таких ахуях тогда был, я не представлял как это случилось, пытался в своем сознании сделать тебя виноватым. У меня вообще не было понимания че с этим делать дальше, какие мы дальше друзья, если засосались? Даже если по пьяне. Руслан, ну ты сам себе такое представляешь? Поэтому я заблокировал тебя везде, мне было слишком страшно, что ты возненавидишь меня, — с каждым каждой фразой голос становился все тише, в конце он вовсе перешел на шепот. И если бы на улице не стояла могильная тишина, Руслан бы вряд-ли услышал эти откровения. Кашин на какое-то время замолчал. — Блять, Дань, — начал мягко Руслан, подумав, что на этом монолог закончен, — что было, то прошло. Но я не пойму, ты тогда зачем вот это все начал? — Погоди, я не договорил, — оборвал его на полуслове рыжий. — Я тоже так думал сначала. Пытался оставить тебя в прошлом вместе с этим случаем. Но ты у меня вообще из головы не выходил. А потом я понял, что ты вообще никогда и не выходил. Руслан остановился, не понимая что имеет в виду его бывший друг. — Блять, — стыдливо и раздраженно прыснул Кашин. — Ну не с ровного места я тогда к тебе приставать начал. Я так подумал, повспоминал, ты для меня всегда был особенным. Я ни к кому не чувствовал такого, как к тебе, никогда. Но я просто не мог поверить в то, что пидорас. После поцелуя я испугался еще больше, поэтому прекратил общение. А около месяца назад до меня дошло до идиота наконец-то, что я тебя любил. И по-прежнему люблю. Понимаешь, Русь? Воспоминания не убить. Я специально приехал на твой район, в надежде встретить тебя. Даня замолчал, выжидая реакции. Руслан, оторопевший от такого поворота событий, замер на месте ни сказав ни слова. Снег все еще кружил, луна сияла все так-же ярко, подсвечивая двух молодых людей, стоящих в полной тишине, понятной наверное лишь ей, звезды загадочно мерцали, на улице по-прежнему не было ни души. — Русь, — беспокоясь начал мягко Даня, — я прекрасно пойму, если ты просто пошлешь меня. Я вообще удивлён тому, что ты сразу так не сделал, дав мне шанс объясниться… — в ответ все так-же тишина. Вдруг Руслан сократил расстояние между ними и Кашин почувствовал как его сжали в крепкие объятия, утыкаясь в плечо. — Пиздец, Дань, какой-же ты еблан, — Тушенцов поднял голову, и рыжий увидел две мокрые дорожки на его лице, — Тогда я вообще первый полез, что ты несешь. Я думал, что наоборот это ты меня возненавидел. — Никогда и ни за что, — говорил Кашин куда то в темную макушку, вдыхая знакомый запах шампуня, мужского одеколона и сигарет. И снова: взгляд, искра, и они опять тянуться к друг-другу, сминают губы, даря нежный поцелуй. Бабочки в животе, которые казались умерли навсегда, порхали все так-же, как и в тот раз, но теперь никто из них не боялся и не бежал. И может в масштабах вселенной это меньше пылинки, но их маленькие человеческие миры, пожирающие ранее сами-себя, перевернулись с ног на голову, обрели спасение. ***

«А у меня секретов много, а слушатель — один.

А мы с ним пахнем кошачьей мятой и листвой;

«Алиэкспрессом» и барахолкой «Всё по сто».

Свети, свети нам, фонарь, истрать весь керосин.

Включи нам фары, трамвай, сожги нас блеск витрин.»

Ночной ларёк, Монеточка