неужели ты забыл, как улыбаться?

      

1993

      — как ты себя чувствуешь? — нежно спросил Михаил, машинально наматывая черный телефонный провод на свой указательный палец. в кабинете, помимо него самого, молча и понуро сидела молодая помощница, ожидая, когда детектив вернется к их незамысловатому разговору.       — ну, меня напичкали витаминами, но, кажется, я чувствую себя чуть лучше, чем до госпитализации. скажи, когда ты сможешь приехать? я понимаю, что ты занят, но.. — голос Лилит, раздающийся из телефонной трубки, дрожал и прерывался от наплыва эмоций: последние недели беременности похожи на американские горки, на которых Михаила изрядно катали изо дня в день, но он и не против.       — милая, этот вечер я точно проведу с тобой. мне нужно только быстро разобраться с какими-то фанатиками, на которых приходят жалобы от местных жителей. я думаю, это дело не займет много времени.       — хорошо, я жду тебя... — с наигранной печалью в голосе ответила Лилит. — ты придумал имя для ребенка?       — тебе не понравится, — со смехом сказал Михаил, чувствуя, как боль медленно пульсирует в груди: даже в невинной шутке выливалась наружу вся его скорбь, особенно в этот день, когда, помимо монастыря, его ждала ещё одна непримечательная точка на карте... кладбище. с белоснежной могильной плитой, которую он посещал раз в два месяца. Лилит на другом конце провода громко вздохнула.       — у него ведь сегодня день рождения, ты поедешь?       — да, я.. — мужчина чувствовал, как всё чешется изнутри от желания оправдать свою глупую привязанность к человеку, о котором не было никаких вестей все эти два года. что-то в глубине души не давало ему поверить в то, что их с детективом разлучила смерть, но все имеющиеся подтверждения (вернее, их отсутствие) диктовали об обратном.       — Михаил, я знаю, как это тяжело признать, но.. Люцифер не вернется.       услышав эти слова, которые непрерывно прокручивались у него в голове, Михаил поджал губы и уронил отрешенный взгляд на фоторамку: там, озорные и веселые, на него смотрели два призрака из прошлого — он сам, молодой и ещё не вступивший в свою новую должность, и Люцифер, на чьем бледном лице застыла безмятежная улыбка. кто бы что ни говорил, но ведь он — его единственный учитель, авторитет... и даже тяжесть совершенных им ошибок не смогла перечеркнуть эту привязанность и безмерное уважение.       — Лилит, я люблю тебя, — тихо проговорил Михаил и, дождавшись её ответного признания, попрощался. телефонная трубка с неприятным треском вернулась на место, и тогда мужчина громко выдохнул.       только через пару секунд к нему пришло осознание, что всё это время он находился не один: стыдливо Михаил посмотрел в сторону девушки — её большие серые глаза пылали сожалением и печалью. от этого взгляда детективу стало неуютно вдвойне, отчего он поспешно обогнул письменный стол и зашагал по кабинету. разговор, который должен был принести ему успокоение, лишь сильнее разжег в нем тоску: Лилит была далеко, в белых стенах больницы, и он не мог сорваться к ней, потому что долг всегда перевешивал личное, не профессиональное, — это старая не проговоренная договоренность, скрепившая их брак прочными узами понимания и поддержки.       — детектив? — тонкий голосок вырвал Михаила из размышлений, заставив его быстро заморгать. помощница нервно поправила свои пепельные волосы и протянула тонкую папку.       — прости, Вегги, я что-то сегодня не в духе, — виновато проговорил Михаил, нахмурившись, и принялся бегло изучать скудные записи. — как, ты говоришь, их называют?       — обожженные. мы успели немного изучить их иерархию: в центре всего безумства стоит проводник..       — личность? — Михаил перебил её, продолжая рассматривать материалы дела.       — скрыта. только приближенный круг лиц имеет к нему доступ. их называют "шёпоты" или "шепчущие". человека два-три относят себя к этому уровню.       — а остальные? говорят, что это движение стремительно набирает обороты, вербуя молодых людей в свои сети.       — так и есть. за последний год около сотни последователей перебрались в их общину. все новички проходят обряд инициации, после чего их нарекают "пламенными", те, кто прошел так называемое испепеление. следующая ступень — "безымянные", отрекшиеся от собственного имени и земного прошлого. основная идея, как мы выяснили, в очищении через боль, страдание и признание тьмы.       — и чего им спокойно не сиделось за своими безумными обрядами и молитвами? — раздраженно спросил Михаил, прекрасно зная ответ на вырвавшийся наружу вопрос.       — один из обрядов пошел не по плану и повлек за собой смерть человека. но.. проблема в том, что юридически они чисты. есть все документы, соглашения, расписки и уставы. формально, конечно, их подставное лицо ссылается на несчастный случай..       — почему ты зовешь его подставным лицом?       — потому что по документам он заведует всем, что там происходит, но в своих словах он всегда говорит о ком-то другом, должно быть, о том самом неизвестном проводнике. и мне это очень не нравится.       — в таком случае, моя милая экзорцистка, отправляемся в путь, — услышав новообретенное прозвище, Вегги недовольно скривила губы и быстро направилась к выходу.       Михаил бросил папку на заставленный бумагами стол, и его взгляд снова зацепился за фотографию: улыбка Люцифера пробуждала болезненный укол ностальгии. ему нередко хотелось вернуться в те времена, когда всё ещё было таким.. простым и лёгким: идя по длинному коридору, можно было наткнуться на вечно задумчивого детектива, на перерывах раскуривающего свои едкие сигареты, от которых Михаила и по сей день тошнит; подойти к нему и увидеть, как Люцифер решает свои шахматные задачки и сбрасывает серый пепел в картонный стаканчик из-под кофе. и неизменно, чувствуя на себе изучающий взгляд своего протеже, Люцифер со слабой улыбкой на бледных губах спрашивал: "чего тебе, Михаил?" — в те времена это могло прозвучать грубо и неприветливо, но сейчас.. Михаил тихо усмехнулся, вспоминая моменты их взаимодействия, и потянулся к фотографии.       — я надеюсь, что ты обрел покой, где бы ты ни был, — с грустью прошептал он и спрятал фотографию в выдвижном ящике.       как бы тяжело ни было, нужно принять один простой факт: Люцифера больше нет — жив он или мертв, в любом случае это уже не тот человек, к которому Михаил безраздельно привязан. исчезновение — вполне в его духе. возможно, он обдумывал план побега на пороге каждой бессонной ночи, проведенной в психиатрической клинике. и то, что за прошедшие два года Люцифер так и не объявился — ни короткой запиской, ни смазанным символом, наталкивало на мысль о том, что давно пора отпустить его дух. тысячи раз Михаил приходил к этому выводу, но так и не смог его признать.       чувство вины — это то, что не давало забыть. может, если бы он закрыл глаза на его признание и поступился своими принципами, этого бы не произошло? что, если Люцифер закончил свою жизнь с мыслью о том, что его предали? Лилит не знала о том, в каких темных водах утопал Михаил, когда прокручивал в голове отголоски недавнего прошлого. она не могла даже измерить тот груз, который неприятно лежал на его плечах. никто не мог, кроме самого детектива.       остановившись в дверях, Михаил обвел беглым взглядом свой кабинет и вспомнил про подготовленный подарок — тонкая серебряная цепь с незамысловатым кулоном в виде пистолета. по-детски наивный подарок, от которого Люцифер точно бы поморщился и посмеялся, так ни разу не натянув его на свою шею. но тем не менее Михаил сжал его в руках и двинулся к выходу: сразу после посещения общины он был намерен навестить то, что осталось от его учителя.. могильная плита, под которой не было ни гроба, ни останков. лишь яркие воспоминания и непроходимая боль.