Месть — это блюдо...

Я думал, ты чудо. А ты иуда

Я не злопамятный – держу для этого блокнот

Я не забуду, месть – это блюдо

Которое едят горячим, обжигая рот

Первое правило студенческой попойки — никогда не засыпай на студенческой попойке. Эта фраза должна быть выбита на внутренней стороне черепной коробки каждого уважающего себя студента. «А что такого?» — спросите вы. — «Мы все тут друзья-одногруппнички, собрались выпить и потусить на свободной хате. Если человек перепил, разве нельзя лечь поспать в свободной комнате?» Ну как сказать… Можно конечно, но как в одном анекдоте: «есть нюанс» Рассмотрим данное правило на конкретном примере. Наш подопытный: Шастун Антон Андреевич, студент третьего курса. Бывалый тусер, заводила и вообще парень на опыте. Но и на старуху бывает проруха. Наш Антошка знатно потусил накануне. Парень праздновал со всеми то ли день гранёного стакана, то ли день защиты хомячков от детей младше восьми лет, то ли просто пятницу-развратницу и в какой-то момент решил, что game over, батарейка села, пора закругляться. И лёг спать. Прям в той же квартире, на которой тусил. А лучше бы уехал домой. Если вы тоже когда-нибудь окажетесь на месте Антошки, я вам от всего сердца советую брать такси и ехать прямиком в сладкие, пушистые объятья своего родного постельного белья. Но если вы всё-таки мамкины бунтари и решились улечься спать на месте, то хотя бы позаботьтесь о некоторых моментах: Во-первых, спать лучше ложиться вместе со всеми. Понятно, что на кухне останется пара забулдыг, чтобы в четыре часа утра пофилосовствовать о несовершенстве социальной структуры, законах природы и высшей справедливости. Или о конструкции мировоздания, человеческих отношений и прочей вселенской сущности. Но мы не о них говорим. Тут важно не оказаться беспомощно спящим, когда все твои не в меру креативные, ловкие и умелые сокурсники напились и думают чем бы ещё себя развлечь. Нарушение этого совета может грозить вам разукрашенным перманентным маркером личиком, заменой вашей одежды на женскую и фотосессией в итоговом образе. Этот пункт Антошкой сегодня не был нарушен, едем дальше. Во-вторых, стоит позаботиться о том, как вы проснётесь. Будильник на восемь утра вряд ли кто-то заводит, а вот подумать о том чтобы кто-то вас утром (но не раньше обеда, конечно) разбудил, не помешает. Вообще, в идеале, на хате должен ночевать как минимум один чел, который без вас с неё не уйдёт, и будет переживать о том, чтобы вы в итоге оказались дома. С этим вышел прокол. На вечеринке Шаст общался и можно даже сказать дружил со многими. Но пришёл он сюда с Серёжей и переживал за него только он. Матвиенко как хороший друг, предлагал часа в два ночи уехать с ним, тем более тот не пил и был за рулём, но Антон, разумеется, отказался, аргументировав это тем, что без короля вечеринок тут всё затухнет. Ну что ж хозяин-барин. Ну и третий самый главный нюанс — узнавайте точно в чьей квартире вы собираетесь лечь спать. Тут и крылся самый главный факап Антона Шастуна. Он не просто пришёл в эту шикарную четырёхкомнатную квартиру с Серёжей — его сюда привели. Матвиенко сказал, только, что это хата какого-то его друга, но не уточнил какого именно. Шастун рассудил так: раз это друг Серёжи и там и без него будет много людей, то и не важно чья она. Тем более он наверняка познакомится с хозяином в процессе тусовки. Что ж, не познакомился. Что мы имеем в итоге: Антон просыпается всё в той же квартире и в той же полутороспальной кровати — это плюс. Голова слегка побаливает, а во рту неприятный привкус после сна. Это минус, но могло быть и хуже. Он вчера не особо много выпил, поэтому блевать не тянет — это плюс. В квартире стоит абсолютная тишина, значит все ещё спят и можно ещё чуток поваляться. Это плюс. На нём из одежды, только трусы, за то сверху он укрыт тёпленьким пледиком. Ком его одежды валяется рядом на полу, а трусы на нём не женские, а его собственные, так, что с натяжкой ставим плюс. На лице, кроме вмятины от подушки на щеке, нет никаких лишних следов — это тоже плюс. Руки закинуты за голову, связаны вместе жёсткой бечёвкой и привязаны к металлическому изголовью кровати, а каждая нога такой же верёвкой привязана к нижним столбикам кровати по углам. Это мину… Стоп, что? Антон ещё раз дёргает конечностями и понимает, что это не сон, не глюк, не сонный паралич, а он действительно привязан к кровати. — Ну, что, проснулся, наконец-то, Антошка? О нет! Это мерзкое «Антошка» он узнает из тысячи. Веревки не сильно натянуты и Антон лежит немного завалившись на бок. С мученическим вздохом он переваливается на спину, поворачивает голову в сторону источника звука и видит сидящего в кресле мелкого засранца. Ну ладно, может и не мелкого, тот его на месяц старше, но зато точно на семь сантиметров ниже. — Что ты тут делаешь? — этот вопрос хриплым голосом вырывается у Антона первым, хоть и волнует чуть меньше, чем почему он связан. — Что Я тут делаю? — Арсений строит удивлённое лицо, но даже Антон понимает, что этот змеёныш просто придуривается. — Вообще-то это моя комната. — Чего, блять? Шастун косплеит девушку из рекламы школы иностранных языков в Балашихе, хотя Арсений говорит с ним даже не по-французски. — Того. Ты в моей квартире. Осознание бьёт Антона поддых. Вот почему Серёжа сразу не сказал какого друга эта квартира. Если бы Антон знал, что его ведут к Попову на хату, он бы сразу отказался и никаким тёмным нефильтрованным его бы сюда не заманили. А Серёга тоже хорош, друг называется. — Развяжи меня, — парень в порыве возмущения, хочет встать, но вспоминает, что привязан. — Зачем? — Арсений тупой или прикидывается? — Чтобы я, блять, мог, нахуй, свалить отсюда! Попов кривится от мата. — Свалить нахуй — это конечно интересное предложение, но я тебя связывал не для того, чтобы так быстро отпускать. — Пиздец. Ты чё, больной? — Нет, Шастун, конечно, всегда знал, что Арс припизднутый, но не до такой же степени? — Я щас орать начну, все проснутся, и тебе придётся объяснять перед всем потоком, что тут происходит. Лучше сразу меня развяжи. — А никого нет. — В смысле? — По телу пробегается неприятный холодок. — В коромысле. Все уже давно встали, почистили зубки и свалили домой, — Попов сидит и улыбается своей самой ехидной улыбочкой, — некоторые даже позавтракать успели. Ты бы ещё спал подольше, я бы и пообедать успел. Бляяя. Этого же не может быть? Его же не могли оставить в этом пидорском логове, да? Да могли конечно. Но верить Попову на слово, это последнее дело. — Эй! — Кричит, Шаст, — есть кто? Помогите! От громкого крика, Арсений кривится как от зубной боли, но злорадная улыбка не сходит с его лица. В квартире по прежнему тишина и значит они действительно одни. Надо же, не спиздел. — Убедился? — отвечать совсем не хочется, и Шастун лишь недовольно пыхтит. Арсений больше ничего не спрашивает и не говорит, поэтому они только, недовольно буравят друг друга глазами. — Ну и нахуя ты меня связал? — вопрос, как говорится, на миллион долларов. — Знаешь ли, Антон, есть поговорка: месть — это блюдо, которое подают холодным. Но мне больше нравится: Месть — это блюдо которое едят горячим, обжигая рот. — Арсений встаёт и подходит к кровати, осматривая Антона, как будто сейчас его звёздный час. — Так вот, моя месть будет очень горячей, — он приседает на корточки и вытягивает что-то из-под кровати, по звуку похоже на коробку, и достаёт из неё ни что иное как огромный розовый дилдак! ___ Стоит, наверно, немного поведать об истории взаимоотношений этих двоих. Как можно догадаться, они учатся в одном институте. Их даже, совершенно точно, можно назвать одногруппниками. Но хоть они и числятся в одной группе, стиль учёбы у них абсолютно разный. Антон учится… нормально. Посещаемость у него в пределах нормы, есть пропуски, но не критично. Конспекты по лекциям имеются, процентов на семьдесят. Практические сдаются почти вовремя, а сессиии закрывается хоть и не всегда на «хор» и «отл», но зато без пересдач в сентябре. Ну а что вы хотели, от заядлого тусера и квнщика? Он не на грани отчисления и это уже говорит о многом. С Поповым же ситуация немного другая. Активной внеучебной деятельностью он совсем не блещет и после окончания пар сразу сваливает домой. Зато в учебной у него твёрдая пятёрка. Сдать сессию на отлично? Есть! Получить все автоматы, которые только возможно? Есть! Поучаствовать в студенческой игре по английскому языку, без подготовки, потому что одногруппница заболела и даже умудриться войти в пятёрку лучших? Тоже есть! Вел — ик — оле — пие! И казалось бы, Арсений усердно учится, Антон усердно занимается студенческой жизнью, в чем проблема? А проблема в том, что Арсений совершенно не может оставить в покое Антона на парах, а Антон абсолютно не в состоянии оставить без внимания Арсения в перерывах между парами. Всё началось ещё на первом курсе, когда на паре по истории Антон на вопрос как звали Мономаха, сказал Пётр, а Арсений с закатанными глазами поправил его, что Владимир. Но Антон хотя бы имя назвал, Серёжа вообще шептал ему «Шапка». По итогам пары: Арсений получил плюсик в глазах препода, а Шаст получил задание написать реферат на стопитсот страниц о династии Рюриковичей. На этом конфликт не закончился. После пары обиженный Антон при всей группе отметил внешний вид Арсения, указав что его футболка имеет настолько розовый цвет и широкий ворот, что парень сейчас всех тут гейством заразит. Арс в долгу не остался и выпад парировал. — Если цвет моей одежды может пошатнуть твою сексуальную ориентацию, то у меня для тебя плохие новости, Шастун: она у тебя не очень устойчива, — от общего гогота в аудитории стены затряслись, но к одежде Арса стали присматриваться. С тех пор и повелось: Арсений старался указать Антону на парах, что он тупой, а Шастун намекал всем, что Попов — гей. Теперь вернёмся к нашей ситуэйшен. ____ У Антона глаза становятся по пять копеек, он начинает барахтаться на кровати, пытаясь вырваться из дьявольских силков. — Отпусти меня! — Попов помахивает розовым изделием сатаны и смеётся. — Я сказал отпусти, — руки крепко держит прочная верёвка завязаная в хитро-выдуманный узел и как бы Антон не силился, он не может ни порвать её, ни ослабить узел. — Я скязяль отпути! — передразнивают его мерзким голосом, — не рыпайся так Шастун, а то кровать мне ещё сломаешь. — Да ебал я в рот твою кровать! — Фу, как грубо, — Попов присаживается на край рядом с пленником и подгибает под себя стройные ноги в домашних шортах, — а знаешь, ты сейчас очень удобно лежишь, чтобы выебать в рот тебя. От этой фразы в глазах к злости примешивается страх. — Попов, блять, это не смешно! — Я не блядь, я полюбила и дала. Нет, с ним разговаривать не возможно. Становится понятно, что добровольно Антона отсюда не выпустят, так что пора генерировать в голове план побега. 1. Отвлечь охранника. 2. Перегрызть веревки. 3. Дать по съёбам. — Я хочу в туалет, — начинаем операцию «Отвлечение». — Нет. — Что, нет? Попов, я только проснулся, мне нужно отлить, не то я зассу твою кровать, — вообще-то это логично, но Шастун прислушивается к своему организму и понимает, что ему почему-то не хочется. — Я об этом позаботился и заставил твой мочевой пузырь опорожниться, пока ты спал. Буквально, — он смотрит на настенные часы, — двадцать три минуты назад. А теперь, — Арсений заползает на кровать и удобно устраивается у Антона прямо между ног, — пришло время для возмездия! Антон не знает, что кринжовее: то что Попов продумал его похищение до таких мелочей, или то что он заставил его организм пописать во сне в баночку? Но сейчас на раздумия нет времени, потому что Арсений тычет в его сторону этой розовой елдой и опасно приближает её к лицу. — Убери от меня эту штуку! Теперь Антон жалеет, что не уехал с Матвиенко. Да, он от души повеселился, хорошо выспался, даже немного протрезвел и пришёл в себя, но эти часы сна стоили ему слишком дорого. — Что Антошка, уже не такой грозный? Сейчас будем лечить тебя от гомофобии. Может окажется, что ты вообще латентный гей и тебе понравится. Попов цепляет резинку трусов и тянет их на себя. — Больной пидарас, не трогай меня! — Антон брыкается, пытается не дать стянуть с себя трусы, прижимая задницу к матрасу. Это помогает и его член не является миру, но Арсений всё равно оттягивает резинку и заглядывает внутрь, явно не впервые за этот час. Утро сегодня не даёт о себе знать и дружок у Антона вял и не активен. — Что Шастун, мужское бессилие? — Эта зараза ещё и издевается. — Мы вообще-то вчера бухали! — Да что он вообще оправдывается? — И вообще, меня твои гейские штуки не возбуждают! С чего бы у меня стояло?! Я гетеро, а не ёбаный гомик! Арсений осматривает его хозяйство с интересом. Ну точно гомосек, не зря Антон на него гнал. Очень хочется оттолкнуть его и прикрыться от этого пытливого взгляда, но руки надёжно зафиксированны над головой. Слава богу тот и сам отпускает трусы, больно шлёпая резинкой по низу живота. — Ага, зрителям это объяснять будешь. — Каким ещё зрителям? — Ну нашим одногруппникам, которые получат твоё очень интересное видео, — Арсений тянется к тумбочке и берёт свой телефон, установленый в держатель штатива. — Ты же не думал, что я просто забуду о том что ты сделал? Антон так не думал, но и такую месть он не мог себе представить, он то просто скинул одногруппниками фото Попова. Рассказываю по порядку. Неделю назад Шастун опоздал на пару, и преподаватель любезно предложил ему (заставил) сесть на указанную им парту. Антону пришлось повиноваться и занять место за второй партой в среднем ряду, а не как обычно ближе к галёрке рядом Серёжей. И по совпадению Шастун оказался прямо за Арсением. Больше рядом с ними никого не было, так как первые три ряда перед преподавателем по традиции были мертвой зоной. Ранняя пара для Антона проходила довольно скучно. Он лениво записывал нудную лекцию и задавался вопросом, зачем он вообще на неё пришёл, раз он всё равно проспал. Записи наверняка можно было у кого-нибудь попросить. Время тянулось ужасно медленно и взгляд совершенно не за что не цеплялся, пока… пока Арсений не приподнялся со стула и не перекинулся через свою парту, чтобы взять с преподавательского стола листы с информацией, которые его попросили раздать. Попов наклонился и потянулся вперёд, от чего футболка на нём задралась и оголила поясницу, а узкие джинсы с низкой посадкой натянулись на подкаченой заднице и сползли вниз, открыв Шасту вид на верёвочки белья. Антон готов был рот на район поставить, что на Арсении сейчас стринги! В руках у него как раз был телефон и он успел сделать фото, до того как Арс снова не шлёпнулся на сидение. Вот это шок контент! Конечно же такое нужно было поведать миру и Шастун сразу же отправил фото в общий чат группы, сделав «грязное» бельё Арсения достоянием общественности. После этого все предыдущие предположения об ориентации парня сразу стали более весомыми, статус гея сразу же закрепился за Поповым, а вместе с ним потянулись и другие неприятные для Арсения последствия. И вот теперь настал час расплаты! Попов крепит телефон на держатель прямо перед Антоном и что-то нажимает. — Аарсений! Арс, погоди, не глупи! Ты же сам пришёл в универ в этих блядских женских стрингах! Я ни в чём не виноват! — Запомни, я не ношу женское бельё. Это были обычные блядские мужские стринги. И даже это не значило, что надо фоткать меня и выкладывать на всеобщее обозрение! И вообще, Шастун, будь мужчиной — прими своё наказание с гордо поднятой головой! Этого то Антон и боится, что с дилдо в жопе он уже не будет так чтобы прям мужчиной. — Я только сфоткал тебя, а ты хочешь меня изнасиловать! — Голос у парня даёт петуха, пока он пытается возвать к чужой адекватности. Арсений, не обращая ни какого внимания на чужие мольбы, прихватывает из той же коробки на полу свою любимую смазку и снова устраивается на кровати между длинных привязанных ног. И наслаждается! На самом деле он не собирается пихать в одногруппника дилдак, тем более такой большой. Для девственного ануса Шастуна, это было бы весьма травматично. Он скорее хочет напугать его, ну и сделать пару компрометирующих фото. — Да ладно тебе, Антон, смотри какой он розовый, совсем девчачий. Тебе же нравятся девушки? Антон мотает головой. Девочки с хуями ему совсем не нравятся. Арса забавляет этот ужас в чужих глазах. Так тебе и надо, будешь знать как чужие фотки куда не надо отправлять. У Антона такое лицо, что Попов решает подлить ещё масла в огонь, а точнее смазки. Щелчок крышечки и на розовое безобразие льётся густая жижа с лёгким клубничным ароматом. Рука уверенно начинает двигаться вверх-вниз, размазывая по искусственному стволу щедрую порцию лубриканта. Арсений на шоу не скупится. — Как тебе, Шастун, нравится? Чувствуешь как вкусно пахнет? Чем более влажным и блестящим становится резиновый член, тем смешнее становится лицо у Шастуна. Помучить его хочется подольше. — Идёт коза рогатая за малыми ребятами! Фалос медленно приближается к лицу пленника, покачиваясь из стороны в сторону, под детскую присказку и отдаляется, только когда Шастун начинает вопить. — Убери от меня эту пидорскую штуку!!! Арсений не может сдержать смеха. — Да ладно тебе, Шастун, испугался что ли? Этого безобидного дилдака? — по смазке всё так приятно скользит. Арсений бы сейчас с удовольствием вставил это в себя. Можно ещё немного подразнить этого гомофоба, — смотри какой он гладкий. Парень плотно сжимает ствол в кулаке и проводит по нему несколько раз от основания к головке. Не смотря на не естественный цвет, анатомия передана не плохо: есть рельеф вен, очертание головки и уретры, а в основании расширение с мошонкой. Арсений любуется движением своей руки и краем глаза следит за реакцией Антона, но эмоции на чужом лице не совсем те, что он ожидал. Шастун глядит заворожённо и одновременно напуганно. Знакомый предмет в руках уже смазанный и готовый, запах любимого средства и голый парень в его кровати заставляют Арса привычно возбудиться. А возбудить надо Антона! Видео он включать не будет, только сфоткает в нужный момент, но Антону об этом знать не обязательно. По его задумке на фото должен быть Шастун со стоящим членом и дилдаком рядом. Такая картинка удовлетворит оскорбленного парня. Может быть Арсений и гей, но это не значит, что он нежный мальчик, которого любой может обидеть. Он способен за себя постоять и проучить своего обидчика. Да так что мало не покажется. Попов снова кидает взгляд на чужой хуй в трусах (довольно крупный и привлекательный кстати) и решает, что это унылое состояние его не устраивает. — Шастун, ты видел порно, где один парень отсасывает у другого? Девчонки в жизни совсем не умеют делать минет, а вот парни… У них же тоже есть член, они знаю как сделать максимально приятно. Антон смотрел. Но это было так, в порядке бреда, для общего сексуального развития. А ещё он в курсе как в жизни сосут девчонки. Им приходится это делать, если они хотят переспать с самым высоким и прикольным парнем с третьего курса. И сейчас Антон смотрит, но очень настороженно, пока не понимая, что этот ебанутый собирается делать. — Шастун, а Шастун, а тебе нравится, когда тебе сосут? Не дожидаясь ответа, Попов приближает резиновый фалос к своему лицу и облизывает. Он предпочитает съедобные смазки, потому что долгими одинокими вечерами тренируется делать минет на таких вот игрушках. Арс высовывает язык и ведёт фалосом по нему, затем бьёт головкой по языку и сам лижет по стволу. Потом ещё. И ещё. Парень входит во вкус. Антон смотрит на него с раскрытым ртом и не может оторвать взгляд от этого блядства. А Арсений входит в раж. Он просовывает дилдо себе в рот и начинает натурально сосать, демонстрируя чудеса глубокой глотки. — Еебаать, — другого слова Антон подобрать не может. Арсений смотрит ему точно в глаза и у него фантомное ощущение мокрого языка на своём члене. Это смотрится так, словно Арсений сосёт ему. Тонкие очерченые губы плотно обхватывают ствол и гипнотизируют Антона, не позволяя отвести взгляд. Тот смотрит, облизывает сухие губы и по распахнутому взгляду понятно, что в голове у него сейчас звенящая пустота. Это мерзко — думает Антон. Это не по моей части — убеждает себя Антон. Это самое горячее, что я видел в жизни — признаётся себе Антон. Член у парня наконец-то оживает, и словно змея под звуки дудочки заклинателя медленно начинает подниматься. Попов не отвлекается от своего дела и старается держать зрительный контакт, но в какой-то момент замечает явное напряжение в чужих трусах и это чертовски воодушевляет. Значит Арс на верном пути, но пока, кажется, не стоит как надо, значит надо повысить уровень накала. В Попове всё больше нарастает азарт. Он намерен довести этот член до состояния железа, он готов зайти ради этого дальше. — Слушай может он у тебя мерзнет? Давай я его согрею, — и не давая опомниться брюнет проводит рукой по паху прямо через бельё. Внутри становится твёрже на глазах. Через тонкую ткань трусов уже различаются очертания члена и брюнет добивает его, наклоняется и ртом горячо дышит на головку. Антон давится воздухом от этого жеста и глупо открывает и закрывает рот, как рыба на суше. Теперь он не в силах сопротивляться и чужие руки снова цепляют резинку его трусов и тянут к себе. Щелка влажная от сочащейся смазки, головка набухла и весь орган прилично увеличился в размерах. Арсений непроизвольно облизывается. Но это просто сладкая смазка на губах осталась, не поймите не правильно. Не теряя времени, он кладёт рядом фалоимитатор и делает пару снимков. Антон молча закрывает глаза, не в силах что-либо сказать. Обычно, чтобы у Антона встало с девчонками, ему нужна хорошая стимуляция. Поцелуи, объятия, поглаживания. А уж чтобы достичь по-настоящему рабочего состояния, желательно было подрочить или вообще небольшой отсос. Сейчас же он просто увидел как Арсений принимает в рот резиновую игрушку, а потом чуть не кончил от того что тот подышал рядом с его хуем. — Что, я так смачно сосу, что даже у гетеро встаёт? — откладывая телефон, Арсений неловко смеётся, но под конец фразы смех стихает. Шастун смотрит на него таким испуганным взглядом, что сразу понятно — Арсений ошибся в одном слове. А у Антона похоже проблемы не столько с геями в общем и с Арсением в частности, сколько с самим собой. Арсений хотел отомстить, но возможно он сможет сделать большее. Насильно выводить человека из шкафа он не будет, но вот открыть глаза на правду, можно попробовать. Он свой кризис пережил ещё в школе и похоже собирается спровоцировать чужой. — А знаешь, эту штучку можно засунуть и куда-нибудь поинтереснее. Что движет Поповым не ясно, но он уже как будто и себя не контролирует. Желание продемонстрировать Антону все свои навыки загорается в голове как гирлянда. Он разворачивается к зрителю спиной стягивает с себя шорты и седлает чужие бёдра, нависая голой задницей в опасной близости от паха. — Но для этого нужно хорошо подготовится, — он ласкает собственные ягодицы одной рукой, не выпуская дилдо из второй. — Ты же хочешь посмотреть? — Из него вырывается судорожный вздох, потому что взгляд Антона он чувствует физически. Попов стягивает с себя футболку, отбрасывает игрушку и принимается гладить себя повсюду, расслабляя и подразнивая. Он ощущает как чужой взгляд плывёт вслед за его ладонями от длинной шеи, к родинкам на плечах, по бледной коже на сведённых лопатках, по позвоночнику, выгнутой пояснице с милыми ямочками прямо к подкаченной заднице. Никакого ответа не следует, но Арсений его и не ждал. Его тело чуть отклоняется вперёд, выставляя напоказ свои особо интимные части тела. Сзади громко сглатывают. Шастун только сейчас кажется осознаёт, что это была не шутка. Кажется он слегка выпал из реальности, потому что вздрагивает от щелчка тюбика, а потом видит как одна рука оттягивает ягодицу, а вторая блестящими от смазки пальцами проводит по самому входу. Они трут сначала вертикально по ложбинке, а потом начинают кружить вокруг самого ануса. Красиво вывернутая кисть с длинными пальцами, ритмично двигающимися внутри раскаленного нутра. Арсений совсем не жалеет смазки, поэтому ягодицы у него притягательно влажные, на каждом толчке из ануса вытекает прозрачная субстанция, вязкими каплями оставаясь на дрожащих в удовольствии бёдрах. Он поворачивает голову, чтобы бросить взгляд на Антона и тот встречает его. Чёлка прилипла к влажному лбу, кончик языка постоянно проходится по пересохшим губам, взгляд с поволокой скользит по Антону и тот не выдерживает. Шастун отворачивает голову, закрывает глаза и пытается отвлечься. Ни одна девчонка так его не возбуждала, а сейчас у Шаста стоит железно, можно орехи колоть. — Смотри не отворачивайся. Глаза зажмуриваются сильнее, но уши заткнуть не получается. Если Антон во время секса стонать не привык, только пыхтит и дышит тяжело через нос, то вот Арсений не стесняется выстынывать своим ртом самые эротичные звуки на свете. Шаст слышит как хлюпает смазка, как блядушно стонет Арс, и как скрипит под ними кровать. Попов пружинит вверх-вниз на коленях и создаёт ассоциацию с половым актом. С закрытыми глазами ещё хуже и он решает смотреть. Смотреть как измазанные в смазке узловатые пальцы погружаются в эту невероятную задницу, усыпанную родинками, и стараться не кончить от этого вида. Арсений не может заставить его смотреть. Антон может снова отвернуться или закрыть глаза в конце концов. Но в том то и дело что не может. Это какое-то 5Д порно. Шикарный вид, стоны, звуки, запах ягодной смазки и ощущение веса на бёдрах. Если бы он мог привстать и протянуть руку, он бы смог заменить пальцы Арсения своими. Они у него тоже достаточно длинные. Он бы налил на них смазки и медленно погружал бы внутрь, стараясь нащупать комок нервов, от которого у Арсения дергается таз и дрожат его невероятно сексуальные бёдра. А лучше сжать в ладонях упругие ягодицы, развести их в стороны и языком… Уф, Антон сглатывает слюну скопившуюся у него во рту. За что он так с ним? Ну да, Антон часто задевал Арса на переменах, да распустил о нём слух, что тот гей (и не ошибся ведь), ну да случайно отправил фотку не в тот чат… Ладно Антон заслужил. То злосчастное фото Шаст на самом деле распростронять не хотел. Он собирался отправить его себе в Избранное, чтобы повнимательнее разглядеть дома на компе, как и все фото Арсения, которые он делал порой исподтишка. Но палец дрогнул и картинка улетела не туда, а заднюю давать было поздно. Член уже настолько напряжён, что если Арс качнётся чуть ниже то заденет его, и не ясно чего бы Шастуну хотелось больше, чтобы тот не заметил этого и не понял, как ему нравится вид или, чтобы заметил и пошёл дальше. Арсений прикусывает нижнюю губу, вытаскивает из себя пальцы и задевает чужую возбуждёную плоть, но не останавливается на этом. Тормозить на пол пути он не намерен. Наощупь он находит чертов дилдак, ещё раз смазывает его и медленно, поступательными движениями вставляет в себя. Антон шумно дышит, запрокидывает голову и раскрывает рот в немом стоне. Это невозможно. — Пожалуйста, хватит, — шепчет он, — я сдаюсь. В первые Шастун понимает, что что-то не так, когда ради прикола открыл гей порно и залип. На долго. До конца видимо. Пошлое видео не вызвало ни смеха, ни желания блевать. Оно вызвало стояк. «Я нормальный воронежский пацан. Это ничего не значит,» — сказал себе Шастун. Так никто со статусом нормального и не спорил, только одно другое не исключало. Он был нормальным, и у него стояло на парней. Арсений слышит жалобные мольбы и всё же отвлекается от того как приятно растягивает стенки ануса игрушка. Он вынимает её, разворачивается и видит как член покраснел от напряжения. — Мне остановиться? Кажется он переборщил. — Ты… — они сейчас уже на таком уровне, что останавливаться не хочется, Антон собирается с духом и только и просит, — только не говори никому. Видео Арс так и не включал, а сделанные фото думает придержать пока и никуда не скидывать. — Я не скажу, но ты ведь понимаешь, что ты… Договорить он не успевает, потому что Шастун снова жмурится, мычит и бьётся головой о подушку. — Сука! Сука! Какая же ты сука, Арс! — он дёргается на кровати как припадочный, — как же ты меня заебал! Чего?! Это Арс заебал? — Ты охуел, Шастун? Это Я тебя заебал? Разве я доставал тебя на каждой перемене? Разве я приводил доводы, что каждый твой наряд пидорский? Разве я называл тебя при всех гомиком? Я, блять, пальцем тебя не тронул! — Да?! А ты себя блять видел вообще?! Мистер всезнайка! «Не левиОсса, а левиоссА» Ходишь в этих своих очёчках пижонских, колготках драных, которые кто-то по ошибке принял за джинсы. Ещё и с Русланом Викторовичем заигрываешь как последняя шлюха! По лицу прилетает звонкая пощёчина, но Шастуна она не охлаждает. — Нет, раз уж ты меня тут связал, так теперь слушай, я всё тебе выскажу! Мне твои ноги блядские спать не дают по ночам, ты своими гомосяцкими штучками, мне весь мозг вытрахал, я не хочу этого всего! Это всё из-за тебя! Только из-за тебя! Арсений возмущён. — Не надо тут перекладывать ответственность за свои чувства на других, и ещё раз назовёшь меня гомиком, я тебя засосу и посмотрим, кто тут ещё гомик! — Гомик, гомик, гомик! Ну он сам напросился. Арс наклоняется, фиксирует чужой подбородок рукой и впивается в искусанные губы так резко, что даже немного ранится о зубы и чувствует металический привкус крови. Шастун мычит, но губы сомкнуть не успевает, а через пару мгновений Попов и вовсе чувствует, что ему отвечают. Его язык подключается к поцелую и сразу же встречается с другим таким же влажным и ласкающим. Он сверху, он может решить: вжаться сильнее или отпрянуть и прервать всё это безумие. Потому что поцелуй с Шастуном — это явно не из разряда чего-то нормального. Но ему не хочется останавливаться. Арс обхватывает чужое лицо ладонями, гладит большим пальцем по щеке и поцелуй из яростного и остервенелого перерастает во что-то чуть более нежное и чувственное. Он отстраняется. — Развяжи меня. Верёвки поддаются неохотно, собственные руки Арса не слушаются и запутываются в знакомых узлах, дёргают сначала не за тот конец (хотя тут у них ещё два нужных конца), но потом всё же находят тот что надо. Освободившись, Антон сразу кладёт руки на голые ягодицы, но тут же отдёргивает и начинает ими трясти. — Бляя, у меня всё затекло. — Помочь? — Надо кровь разогнать. — Щас разгоним. Он кладёт руки на бицепсы и проводит от них по длине вниз. Сначала не сильно, а потом чуть больше надавливая. В какой-то момент его руки перехватывают за запястья и стягивают за спину, притягивая этим к себе вниз. Арсений буквально падает в чужие объятия. Шастун напористый, он целует жадно глубоко и держит теперь за талию, не отпуская от себя. Арсению не удобно и он выпрямляет согнутые ноги в коленях и наваливается теперь всем своим весом. Члены прижимаются друг к другу и они в унисон стонут в поцелуй. — Ты хочешь? Арсений не уточняет, но Антон, кажется, понимает и без этого. — Хочу, но боюсь. — Давай быстро? Как пластырь сорвать. Антон сначала в ужасе качает головой, но когда Арсений снова седлает его и покачивая бедрами, насаживается на его член, не может сдержать громкого стона. Руки сами крепче сжимаются на бёдрах и инстинктивно тянут на себя. Арсений сам дышит глубоко, одной рукой опирается о его грудь, а второй придерживает член, когда чуть поднимается. Его ноги разъезжаются чуть в стороны, когда он позволяет себе опустится, на этот раз чуть ниже. Парень двигается плавно и привыкая, начинает водить бёдрами вперёд-назад, в поисках нужного угла. Его собственный член возбуждённо покачивается, привлекая к себе внимание. «Горит сарай — гори и хата» — решает Антон и тянется рукой к нему. Чужой ствол ощущается в руках необычно, но приятно. Он размазывает выступившую каплю по головке и ему даже не нужно особо двигать рукой, потому что Арсений сам со всем справляется. Поднимаясь с члена, он толкается в кулак Антона и похоже кайфует от этого не меньше. А Шастун всё смотрит. Смотрит как его член пропадает в анусе, как кожа на растянутых складочках блестит от смазки, как чужая головка то появляется, то исчезает в его кулаке. Привыкнув окончательно к размеру, Арсений насаживается на член активнее и глубже. Он набирает такой темп, что это уже откровенно напоминает скачки, он его прямо оседлал и руками упёрся в грудь и живот. Терпеть это не возможно, глаза закатываются от удовольствия. Колени уже побаливают, но он не останавливается, потому что чувствует, что уже близко. — Поцелуй меня, — Антон смотрит на него с мольбой и руками за бока тянет к себе вниз, — поцелуй. Попов решает смилостивиться и поддаётся к нему, но у самых губ тормозит, руку с груди поднимает к шее. Не душит, но держит крепко и шепчет. — Я с гетеро не целуюсь, — а сам не прекращает двигать тазом, трахая член Шастуна своей задницей, — признаешься мне? Чёрт! Блядский Попов! Даже в такой ситуации выводит из себя! Доводит до оргазма, но бесит нереально. Пока Антон тормозит с ответом, жопа на его члене тормозит просто. — Сука! М-м-м, — Шастун мычит, потому что кончить хочется больше, чем жить, а поцеловать эту заразу больше, чем кончить. А для этого, похоже, придётся признать очевидное в слух. — Я не гетеро. — А кто же ты? — шепчет искуситель. — Я ёбаный гомик, блять. Ну поцелуй же меня! И только тогда Попов растягивается в улыбке, отпускает шею и впивается в его губы, при этом насаживается так резко, что Шаст под ним, просто не может не кончить. Как кончает сам Арс, Антон не понимает, только чувствует, как на его живот льётся что-то тёплое, пока он лежит в безсознанке от оргазма. Спустя какое-то время ноги, кажется, освобождают, а живот, кажется, вытирают влажными салфетками. Попов укладывается на постель рядом, чешет его макушку и даже позволяет закинуть на себя руку. — Но в следующий раз я тебя трахну, Шастун. — Это мы ещё посмотрим.