О взгляде Мнестии

Song: «Luminary — Joel Sunny»

На одном из празднеств Фаенон, потягивая амброзию, обратился к Мидею с вопросом: — А тебя когда-нибудь одаривала вниманием Мнестия? Он помрачнел, не желая ворошить прошлое. Даже его бессмертие не могло залечить душевные раны. Как и его родители, он встретил её на поле боя. Тот день Мидею запомнился особенно ярко. Её движения были точными и лёгкими, словно она была ветром, который играючи крушил чёрное течение. Враги падали на землю, оставляя за собой кровавый след. Этот взгляд был настолько прекрасен, что невозможно было отвести от неё глаза. Однажды под луной, она произнесла: — Мой маленький лев, куда вы ни пошли, я последую за вами.

***

«Отчего же вы так расстроены? Вы не плачете, на вашем лице нет ни слёз, ни печали. Вы просто хотите, чтобы кто-то обратил на вас внимание. Но кто же этот человек?» — Мне больно. «Вы разве не скучаете по дому? Не хотели ещё раз обнять своих родных?» Голоса звучали в голове. Они появлялись и затихали, словно вода билась о каменистый берег. Эти звуки заполняли все уголки и клеточки мозга, разливаясь по телу, как море. Они причиняли боль. Она тонула, не доставая дна. Она не могла пошевелиться, но вдыхала поток воды, который наполнял её лёгкие. Её руки тянулись к свету, который, как ей казалось, был совсем рядом. — Посмотри на меня. — кто-то окликнул её. Услышав чарующий голос, она обернулась и увидела его. Кровавые глаза, на теле красовались узоры, а доспехи сияли золотом. Это сияние было настолько ярким, что слепило глаза. Она смотрела на него не отрываясь, погружённая в свои мысли. Однако внезапно, словно камень, брошенный в море, в её голове промелькнула неожиданная мысль. И в этот миг женщина улыбнулась ему, эта улыбка была всё такой же искренней и нежной. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно, просто смотря на её счастливое лицо. В Охеме они ощущали лишь иллюзию безопасности. Уверены, чёрное течение разрушит и эту землю. Но они хотели провести время вместе, хотя бы сейчас, когда вокруг не было криков о помощи, лязга мечей и жестоких смертей. Хотя бы сейчас. — Мидеймос, — ласковый голос раздался в тиши деревьев и мраморных статуй, — Почему ты здесь? Мужчина заметно нахмурился. — Что за дурацкий вопрос. Тебя не было в своей комнате, вот я и пришёл. А ты опять забиваешь себе голову всяким бредом. — И это было не вопросом, а утверждением. — Я не могу перестать думать о каструм Кремносе. О той жестокой войне, что отобрала столько жизней. Я… — голос стал совсем слабым. В тишине ослепительного света она была в полной темноте. Девушка словно погрузилась в непроницаемую бездну, в самое сердце разрушенного прошлого города. Там, где они когда-то потерпели поражение, приняли свою судьбу, но поклялись отомстить. — Не стоит зацикливаться на прошлом. Мы продолжаем поиски златиусов и ядер пламени. Даже если не удастся предотвратить катастрофу и пророчество не сбудется, мы должны хотя бы отсрочить её. Нужно верить в лучшее будущее. Мы должны бороться вместе ради этого мира. Каждое слово отдавалось в сердце гулкими ударами. Да, они должны верить в златиусов, верить, что этот мир не падёт. Что когда-нибудь эта война закончится. — Этот свет всё никак не погаснет, — грустно сказала женщина, — Но даже в этом свете я нахожусь во тьме. Мидей замер. — «Тот яркий свет мы прольём в этот мир и падёт тьма в наши ноги, увядая в объятиях Танатос», — строка из одного писания о тех, кто погиб в борьбе с чёрным течением, — Мидей… Его имя звучало в её устах с такой болью, что сама готова была разбиться, словно хрупкий хрусталь. Обняв свои ноги, она положила голову на колени. Ей хотелось спрятаться от этого яркого света. Эти лучи, тёплые и ослепительные, были похожи на нити судьбы — тонкие и непрочные, готовые в любой момент исчезнуть. — Я хочу вернуться домой, — она сильнее сжала колени, — Я хочу вновь оказаться в том месте, где я была отважной воительницей, в том самом саду, где цветёт сирень. Я хочу снова взять в руки меч и поклясться в верности вам. Мужчина медленно подошёл ближе, его взгляд был полон печали и незримой боли. Уже давно он не испытывал столь тяжёлых переживаний, но каждый день это бремя напоминало о себе. Этот человек был одним из самых близких, единственным, кому он мог доверить свою жизнь и судьбу. Великая Мнестия сплела между ними невидимую нить, которая вела их через все испытания и битвы, а также через бурю чувств. — Посмотри на меня. — попросил мужчина. Женщина приподняла голову и ощутила рядом с собой горячее дыхание. Мидей нежно притянул чужую голову и коснулся губами её волос. — Мидей… — она смущённо улыбнулась и потянула руку к месту поцелуя, — Что на тебя нашло? Он лишь молча притянул её к себе, крепко обнимая. — Ты тянешь всё на себе. Думаешь, что я не обращу даже внимания на твои страдания? Ты так сильно не доверяешь мне? Она виновато сжала губы. — Я никогда не сомневалась в тебе. Просто… — женщина даже не могла подобрать слов, — Мои чувства ничего не значат. Да и… — Это не так! — Мидей резко прервал её, чем вызвал удивление. Она вздрогнула, и Мидеймос, почувствовав это, обнял её ещё крепче. — Мы справимся. Вместе.

***

Они вернулись в Охему, продолжая защищаться от отпрысков Раздора. Их презирали и унижали. Всё было направлено на то, чтобы стереть с лица земли людей из каструма Кремноса, потому что они были детьми Раздора. В Охеме царила лишь видимость терпимости, которую все соблюдали, чтобы не вызвать гнева подпирающего камень Кефала — главного защитника этого полиса. В одном из дней Сенат приговорил воительницу к смертной казни. И главным её преступлением было предательство. Она открыла ворота города для отпрысков Раздора, что привело к гибели нескольких жизней. Веря, что это было дело рук этой самой женщины. Они обвинили ту, кто несколько лет боролся за их никчёмные жизни: жизни тех, кто только и делает, что наблюдает за всеми ожесточёнными битвами. Тех, кто видят постоянные смерти и голод, но они совершенно беззащитны. Тех, кто наслаждается жизнью не прячась в разрушенных руинах и не знающих, что такое последний ломтик хлеба. Белые одеяния развивались на площади, где собралось не мало людей, скандирующих: «Убейте предателя!», «Убейте отпрыска Раздора!». В этом священном городе жили люди, которые были слишком далеки от святости. Она склонила голову, ожидая неминуемого конца. — Госпожа, вам есть, что сказать на последок? — спросил судья. Она храбро подняла голову и ласково улыбнулась. Улыбнулась тем, кого когда-то оберегала, тем, кто обвинил её в том, чего не делала и всегда была искренней с ними. — Я хочу ещё раз посмотреть на ясное небо. На лазурь, каким оно было когда-то над этой священной землёй. Ваши грехи совсем затмили Аквилу, на что она закрыла глаза, — вымолвила женщина. Подобные высказывания были не совсем в её характере, но странное чувство хотело оттянуть время до наступления часа Танатос, — Мой истинный лев, я всегда была и буду верна вам, даже если мне придётся пройти по реке душ. — многие не могли понять, о ком она ведёт речь, но некоторые, вероятно, догадались и осознали, что поступили верно, разлучив их, — Я пройду через всех детей Раздора и уничтожу каждого, кто осмелится причинить вам вред. Но теперь мои слова теряют всякий смысл, ведь я почти в объятиях Танатос. Даже если я не совершила никакого преступления, прошу прощения за причинённую боль. Пусть прекрасная Мнестия не разорвёт нашу связь. О, благословенная Мнестия! Не дай ему увидеть мою смерть, покажи ему во сне сад сирени и верный меч! Громкие слова срывались с губ, заставляя ветер подхватить их и унести в далёкие земли. Звон колокола прорезал ясное небо, возвещая о наступлении часа расплаты. Её, безоружную и босую, втолкнули в клетку со львами. Она улыбалась до последнего вздоха, даже когда тело безжалостно терзали оголодавшие звери. Все вокруг с восторгом наблюдали за её страданиями. Аглая и Мидей вернулись из похода в Охему через несколько дней. Судьба словно играла с ним, и Мидей не смог найти женщину, хотя отчего-то был уверен, что она просто ненадолго ушла на мраморный рынок. Золотой ткач закрыла глаза, и её нити оплакивали несправедливость. Это событие стало ключевым в истории правления Охемы. Хотя златиусы не имели права управлять полисом, они всё же были уважаемы среди граждан. Мидей был потрясён, узнав о том, что случилось. Он был в ужасе и праведном гневе от того, что произошло с его беззащитной женщиной. Воин был готов жестоко отомстить всем жителям Охемы за это преступление, но Аглая смогла успокоить его, окутав душу нежными узами умиротворения, пытаясь хоть как-то успокоить бушующий раздор внутри разгорячённого тела. Спустя некоторое время ситуация повторилась, и все осознали, насколько ошибочно было решение Сената, когда он обвинил преступницу. Мидей раскрыл личность истинного виновника и жестоко с ним расправился. Того, кто отнял у него спутницу жизни, и лишил его взора Мнестии — не должен существовать и ходить по земле Геориоса. Как кричали перепуганные горожане, когда Мидей нёс голову преступника по центральной площади Охемы! Он знал, что это позволит поставить на место выскочек из Сената и сохранит то, что когда-то чуть не разрушилось. Отныне Мидей мог лишь наслаждаться видом цветущей сирени, слушать пение птиц и звонкий смех Мнестии в саду.

***

— Мидей, ты так и не ответил на мой вопрос. — Фаенон щёлкнул пальцами перед лицом мужчины. Воин лишь прикрыл глаза. — Я пошёл. — грубо ответил мужчина и встал из-за стола, явно не намериваясь слушать пьяные бредни «храброго» и «благородного» златиуса. Фаенон удивлённо уставился на спину уходящего. Поняв, что тот точно не вернётся он продолжил пить. И в один момент, словно в приступе паники, схватился за голову. — Ну и глупость я спросил… Прости меня, Мидей. Я знал про эту женщину и позволил себе сказать такое, — Фаенон закрыл лицо рукой, скрывая свои слёзы. — Мне жаль.