Для особо симпатичных клиентов

«В услугу пирсинга входит секс с горячим мастером?» Хонджун уже битый час пялился на этот комментарий под постом и не мог понять одной вещи: какого хрена? Да, у него рабочий аккаунт совмещённый с личным. Да, друзья порой могли написать под его фотографиями что-то из разряда: «я б вдул». Да, это было нормальным. Но, во-первых, никаких starhwa у Хонджуна в друзьях не было. А во-вторых, достаточно и во-первых. Среди девушек он популярностью не пользовался, да и среди парней тоже. Если кто-то и интересовался им не как мастером, то обычно это были боты с глупой рассылкой. Так что написавший ему аккаунт заинтересовал. Судя по профилю, владелец — симпатичный парень, лет двадцати на вид, с отличными параметрами по скромному мнению Джуна. Но он все ещё не его друг и на бота глупой рассылки тоже не похож. Поэтому Ким всё-таки ответил прямо под тем же постом:

«Для особо симпатичных клиентов действует акция "пирсинг + знакомство с мастером"»

Ответный комментарий прилетел уже в личные сообщения вместе с файловым вложением. «А я могу рассчитывать на статус особо симпатичного клиента?» И фотография. Самая ужасная и самая лучшая в скучной жизни Хонджуна. На ней парень сидит на подоконнике, чуть склонив голову набок. Пухлые губы приоткрыты, а кончик языка касается верхнего ряда зубов — небрежно, но точно намеренно. Хонджун напрягся. В хорошем смысле напрягся. Это заводило. Как минимум потому, что такого рода вещей в его жизни обычно не происходило, а флирта и адреналина все равно хотелось. — Черт, — пробормотал Хонджун, прикусывая губу. Он ещё раз посмотрел на фото и уже машинально потянулся к штанге в ухе, чтобы прокрутить ту меж пальцев. Может, стоило бы просто проигнорировать, или упасть на дурачка и отшутиться — в конце концов, Джун понятия не имел кто такой starhwa и какие у того намерения. Но Ким Хонджун не был бы Ким Хонджуном, если бы отказался от возможности разбавить серые будни чем-то интересным. Тем более, парень не выглядел, как кто-то потенциально опасный, и уж точно не был похож на маньяка. Маньяки такими красивыми не бывают.

«Особо симпатичные клиенты приглашаются для личной консультации в студию. Завтра в полдень. Адрес найдешь на странице.»

Хонджун, отправляя сообщение, не возлагал больших надежд. Но в расписании всё-таки выкроил окошко — какая-то его часть надеялась, что парень всё-таки придет.

***

Coнхва, конечно, шутил. Hy, почти. Ha Macтepa он наткнулся случайно: кто-то из знакомых репостнул его фото к себе в стори, а внимание Хва тут же зацепилось зa серебряные штанги на сосках, поблескивающие под сетчатой майкой парня. Сонхва никогда не думал o пирсинге, не интересовался этой темой и вообще считал, что всякие модификации типа тату и проколов — странная хрень. Но в тот момент он поймал себя на мысли, что ему нравится, как выглядят украшения на чужом теле. Ещё интереснее стало, когда он нашёл профиль этого самого мастера — Ким Хонджуна. Тот выглядел как персонаж из чужих фантазий. Чужих — потому что Сонхва не думал, что его могут привлекать парни, обвешанные металлом, со взглядом, полным ленивого превосходства. И уж точно не думал, что ему когда-нибудь захочется проверить на практике, какие украшения у таких скрыты под одеждой. Но, чёрт возьми, Хонджун был хорош. Поэтому на следующий день, ровно в без пяти двенадцать, Сонхва стоял у двери салона и изучал неоновую вывеску, мысленно задаваясь вопросом, какого все-таки хрена он тут делает. Но отступать было не в его стиле. — Starhwa? Голос раздался почти сразу, как только Сонхва переступил порог студии. Он обернулся и, черт возьми, в жизни мастер выглядел ещё лучше, чем на фото в Инстаграме. Шатенистые волосы, чуть растрёпанные; Тёмные глаза с оценивающим взглядом, скользящим по нему медленно, с ленивым интересом. Но самое главное, яркое, — пирсинг. Уши, бровь, губы, нос, обтянутые безрукавкой соски — и это только то, что Сонхва мог увидеть. — Пак Сонхва, да, — выдал он, складывая руки на груди. — Вы мастер? — Ким Хонджун, — представился тот, облокачиваясь на стойку. — Особо симпатичные клиенты пришли просто поглазеть на меня вживую или всё-таки хотят что-то проколоть? Сонхва улыбнулся. Ему удивительно нравилась эта игра. — Пока думаю, — признался он. — Это правильно. — Хонджун кивнул и махнул рукой в сторону кабинета. — Проходи, расскажу, какие варианты есть. Сонхва прошёл за ним в кабинет. Всё чисто, стерильно, профессионально, но довольно уютно. На светлом подоконнике даже стоял кактус, украшенный наклеенными глазками и штангами над ними. Миленько. Кресло было холодным. Это, наверное, единственное, что было холодным в данной ситуации. От Хонджуна, например, будто вообще пар шел — настолько он был горяч. У Сонхва стремительно развивался новый кинк. Он чувствовал себя металлоискателем. — А как вы проходите через магнитные рамки? Глупый вопрос. Но лучше так, чем никак. — Ногами, — Хонджун усмехнулся, натягивая черные перчатки на руки. — Украшения титановые, на них такое не реагирует. Сонхва уже начал задумываться над тем, чтобы просто поболтать и уйти, но взгляд зацепился за блеснувший шарик на языке мастера, пока тот облизывал губы. — Язык, — выдал Сонхва прежде, чем успел передумать. Да какое передумать, он даже толком подумать не успел. Хонджун чуть насмешливо поднял бровь. — Что? — Я хочу проколоть язык. Говоря это, Сонхва сам не верил своим словам. Оно ему реально надо? Или просто хотелось увидеть, как Хонджун снова по привычке играет этим блестящим шариком, обводя им контур губ? Хонджун задумчиво оглядел его, а затем кивнул: — Ну что ж, хороший выбор. Садись. Посмотрим возможности твоего языка. Сонхва не мог сказать, что волновался. Скорее, он был... в предвкушении. Он сидел в кресле, наблюдая за тем, как Хонджун готовит инструменты, и нетерпеливо облизывал губы. Перчатки, стерильные пакеты, антисептик, зажимы — всё было до болезненного профессионально и грёбаный Хонджун в таком амплуа выглядел ещё сексуальнее. — Когда в последний раз ел? — Часа три назад. — Хорошо. После прокола придётся потерпеть — первое время очень... беспощадная диета. Сонхва хмыкнул. Диеты ему не страшны, если по итогу он будет выглядеть так же классно, как мастер Ким. Хотя, чтобы быть таким же горячим, как Хонджун, ему нужно иметь явно больше одного прокола. — Даже поцелуи под запретом? Хонджун резко взглянул на него, но усмехнулся. — Поцелуи — в первую очередь. Да и думаешь, найдёшь кого-то, кто захочет целоваться с тобой с опухшим языком? — Кто знает, — ухмыльнулся Сонхва. Хонджун покачал головой и наконец-то подошёл к парню. — Открывай рот. Посмотрим что там у тебя. Сонхва подчинился — послушно открыл рот и вытянул язык, позволяя Хонджуну осмотреть его. Мастер коснулся нежной кожи едва ощутимо, но тут же почувствовал, как кончик подвернулся и коснулся его пальцев более настойчиво. Ким, кажется, вспыхнул, но попытался не подавать виду, что чужой длинный язык и наивная мордашка интересует его чуть глубже, чем в профессиональном плане. Но Сонхва, будто специально, фактически облизывал его пальцы, оленьими глазками поглядывая на его реакцию снизу вверх. — Расслабься. И не двигай языком. Легко сказать. Как Хва мог расслабиться в такой ситуации вообще? Особенно когда к нему наклонялся горячий мастер, одной рукой удерживая подбородок, а другой осторожно приподнимая язык. — Хорошая форма, — прокомментировал Хонджун, получив возможность спокойно сделать свою работу. — Отличная, я бы сказал. Не больно, если вот тут нажму? Сонхва чуть вздрогнул, когда холодный металл прижался к центру его языка. Он отрицательно помотал головой и опустил взгляд с глаз мастера на его грудь. Грёбаные проколотые соски и обтягивающая штанги майка. Он засмотрелся. Сложно было не засмотреться на такого рода красоту. — Отлично. Тогда поехали. Прокол оказался быстрее и проще, чем Сонхва ожидал. Колющая боль ощущалась всего пару секунд, после чего её сменило странное ощущение инородного предмета во рту. Не особо-то приятно, но терпимо. Зато теперь Сонхва чувствовал себя удивительно чокнутым. Он проколол язык просто потому что захотел мастера. Абсурдно, но зато как интересно! — Как ощущения? — поинтересовался Хонджун, стягивая с рук перчатки. — В норме? Сознание не теряешь? Сонхва сглотнул, пробуя пошевелить языком. Ощущение было странным, но в голову ударил адреналин, дофамин и все тому прочее, поэтому Пак глупо улыбался и болтал ногами. — Чувствую себя о-ху-ен-но, — Сонхва сам удивился своей новообретенной шепелявости. Хонджун фыркнул, ещё раз оглядывая клиента, и бросил взгляд на часы. До следующей записи ещё пятнадцать минут. — Шепелявишь секси. Сонхва ухмыльнулся, облизнул губы и чуть высунул язык, демонстрируя блестящий шарик. — Теперь мы похожи? Хонджун покрутил штангу в своём языке, будто оценивая ситуацию. — Не совсем. Мой уже давно зажил, так что я могу использовать его по прямому и непрямому назначению. А ты скоро даже говорить не сможешь. Сонхва наклонил голову набок и чуть сузил глаза. Хонджун вроде говорил обычно, но все это ощущалось как флирт — горячий, но ненавязчивый. — И какое у него непрямое назначение? Хонджун не ответил, лишь ухмыльнулся. Но Пак собирался выяснить. Сонхва ещё раз прокрутил штангу языком, прислушиваясь к новым ощущениям. Всё-таки странная штука — пирсинг. И ситуация эта странная. Но ему нравилось. Он наблюдал за Хонджуном — тот снова привычно играл своей серьгой, едва заметно проводя ею по внутренней стороне зубов. Сонхва почему-то был уверен, что делает он это намеренно. — Что? Чего-то ещё ждёшь? — Хонджун поймал его взгляд. — Ты не ответил. — Сонхва надул губы, словно обиженный ребёнок, оставшийся без десерта. — На что? — На вопрос про непрямое назначение. Хонджун усмехнулся, скинул перчатки и использованные салфетки в мусорку и лениво оперся одной рукой в подлокотник кресла, в котором сидел Хва. — А ты как думаешь? — Он усмехнулся и показательно блядски толкнулся языком за щеку. Сука. — Есть пара догадок. — Ну вот, значит, расскажешь мне их на замене через месяц. Сонхва вышел из студии с лёгким онемением во рту и глупой ухмылкой. Это должно было быть просто баловством. Шутка, флирт, немного смелости и всё. Но теперь он шел домой, перекатывая титановый шарик языком по нёбу, и понимал, что хочет большего. Проколоть язык — одно. Узнать, как пирсинг чувствуется во время поцелуя — совсем другое. Он снова открыл диалог с Хонджуном. «Ставлю четыре звезды. Мастер профи, но слишком сексуально светил проколотыми сосками всю процедуру, делал неоднозначные намеки, но даже не чмокнул на прощание. Как собираетесь исправляться?» Ответа не следовало ближайшие пятнадцать минут, что Сонхва шагал от студии до дома, и он уже успел было подумать, что переборщил, и собирался извиниться, но Хонджун написал, когда он был уже на пороге собственной квартиры.

«Заживет — приходи. Посмотрим, чем я могу исправить положение.»

***

Сонхва терпел неделю. Терпел вторую. Первое время язык болел, потом зудел, потом будто вообще мешал ему нормально жить. А ещё ему постоянно хотелось написать Хонджуну, но он каждый раз одергивал себя от этой мысли. Чтобы зайти дальше, нужно заживить прокол. Но на пятнадцатый день после процедуры Пак не выдержал, поэтому стоял теперь на пороге уже знакомой студии. Хонджун увидеть его так рано явно не ожидал. — Сроки заживления знаешь? — Три-четыре недели. — Так какого хрена ты тут? Сонхва пожал плечами и бесцеремонно прошел внутрь, останавливаясь слишком близко к мастеру. Хонджун, оказывается, был невысоким, ниже его самого, но это не отнимало у Кима ни капли обаяния. Его все ещё хотелось до умопомрачения. — Официально — проверить все ли в порядке. Неофициально... — Сонхва медленно облизнул губы, нарочито сверкая шариком почти зажившего пирсинга. — Думаю, ты знаешь. — А ты настойчивый, — оскалился Хонджун, касаясь пальцами чужого подбородка. — Покажи. Хва не растерялся — широко открыл рот, вытянул язык фактически до пальцев мастера, демонстрируя серебристую штангу, и, насколько мог в таком положении, усмехнулся. Хонджун скользнул взглядом по украшению и снисходительно хмыкнул. — Хорошо смотрится. — Поглубже не хочешь проверить? Ответом послужило внезапное тепло чужих губ. Хонджун целовал его жадно, резко, нетерпеливо, будто сам ждал этого не меньше. Сонхва тут же ответил, толкаясь сережкой навстречу, позволяя исследовать ту вдоль и поперек. Ким зарылся ладонью в его смоляные волосы и слегка оттягивал время от времени, чтобы поиграться со штангой чуть спокойнее. Но он все ещё был аккуратен, потому что заживление прокола — дело трепетное, не хотелось что-то повредить. Сонхва то мурлыкал, то неразборчиво мычал в поцелуй, сжимая в руках ткань плотного худи. Украшения сталкивались друг с другом, штанга Хва то и дело цеплялась за зубы из-за своей длины, но они не обращали на это никакого внимания, занятые исследованием новых горизонтов. — Если бы я знал, что это так круто, — оторвавшись, шептал Сонхва, всё ещё дыша в горячие влажные губы напротив, — пришел бы к вам намного раньше. Хонджун лишь слегка улыбнулся, соприкасаясь лбами с Паком. Оба загнанно дышали, будто пробежали марафон, но выглядели довольными, как наевшиеся сметаны коты. Удивительное стечение обстоятельств однако. — Если подождёшь ещё полчаса и дашь мне отпустить последнего клиента, я покажу тебе кое-что гораздо более крутое, бэйб. У Сонхва не было никакого права отказаться.

***

Хонджун привез его к себе домой — в холостяцкую берлогу, обставленную разве что такими же глупо украшенными кактусами и минимумом мебели. У Сонхва не было возможности сильно разглядывать, но в квартире было относительно чисто, что полетело плюсиком к рейтингу качеств Ким Хонджуна в его голове. Красивый, горячий, работающий и приемлимо чистоплотный. Что ещё нужно для счастья? — «Гораздо более крутое» — это твоя квартира? — Сонхва пытался шутить, пока Хонджун складывал их обувь на полочку. — Неплохо. Но я ждал чего-то другого. Хонджун усмехнулся, оборачиваясь к нему и как-то хитро окинул его хищным взглядом. — Терпение, Стархва. Удовольствие надо уметь растягивать, знаешь? Он провёл рукой по волосам, небрежно растрёпывая их, а затем спокойно потянулся к краю собственного худи, стягивая его через голову. Под ним оказалась простая чёрная майка, облегающая рельефный торс и грёбаные-мать-вашу проколотые соски. Сонхва сглотнул, сам не замечая, как нетерпеливо облизывает губы. Сонхва хотел что-то сказать, но вместо слов из его рта вырвался короткий вздох — Хонджун скользнул ладонями под его свитер, пальцами касаясь горячей кожи. Его руки были немного шершавыми, но от этого прикосновения были только приятнее, будто крепче, чем есть на самом деле. — Мы же не будем трахаться? Ну.. то есть я не готовился для полноценного секса, —пробормотал Сонхва, пока Ким стягивал с него мягкий свитер. Вся былая уверенность будто улетучилась, стоило им оказаться вне безопасной территории пирсинг-студии. — Полноценного секса сегодня не будет, бэйб, — заверил его Хонджун, оставляя аккуратный поцелуй на плече. Колечко пирсинга на нижней губе приятно холодило кожу. — Свежая татушка не позволяет мне такой роскоши. Но это не значит, что я не могу тебя развлечь. Он не стал тянуть — завёл руку за затылок Пака и снова поцеловал, на этот раз сразу очерчивая языком ряд зубов и припухшие губы. Его серьга столкнулась с чужой, и Сонхва вздрогнул, машинально схватившись за плечи — довольно широкие и мускулистые. Было... странно. Странно, но чертовски приятно. Хва не успел ничего осознать, как уже лежал на мягком диване, подмятый телом Хонджуна, пока тот прижимался ближе, не прерывая поцелуя. Тёплые ладони сжимали его талию, одна затем скользнула выше, погладила ребра, затем грубо обхватила шею, чуть сдавливая на пробу. — Бля-я-я, — простонал Сонхва, когда его наконец отпустили, чтобы перевести дух. — Нравится? — мурлыкнул где-то у его уха Ким. — Ты просто охренительно целуешься, — признался Пак, зарываясь руками в чужие мягкие волосы, явно не страдающие от частых осветлений и покрасок. — Ты тоже. — Это всё пирсинг. — Не думаю. Они снова слились в поцелуе. Сонхва чувствовал, как Хонджун прижимается крепче, как массивные бёдра врезаются меж его ног, как мастеру становится тесно в собственных джинсах. Да и ему самому уже ширинка неприятно давила на пах. Пак сдался первым, потянувшись к краям майки Джуна. Он капризно захныкал, пытаясь стянуть ее, на что получил слабый укус за губу и тихий смешок. Но Хонджун, отстранившись, майку всё-таки снял, оголяя себя в той же мере, что и Хва. Брюнет опустил взгляд сначала на накаченную грудь, чтобы морально приготовиться, а после и на соски, в которых гордо блестели штанги. Блядство. Самое что ни на есть настоящее блядство. — Охренеть можно... Сонхва невольно облизнулся и потянулся к пирсингу. Этот вид казался ему нереальным, нужно было срочно проверить подлинность происходящего. Он подцепил затвердевшие соски и пару раз прокрутил те меж пальцев, играясь с украшениями. Хонджун выронил приглушенный стон, но останавливать Пака не стал. Его ждали ещё потрясения сегодня. — Классно смотрится, да? — Ещё бы, — Сонхва приподнялся и как заворожённый провёл короткими ноготками по ореолам. — Больно наверное.. — Первые полгода — довольно-таки неприятно. Сейчас даже не чувствую. Хонджун прикусил губу, наблюдая за восхищением Сонхва. Тот был теперь больше милым и заинтересованным, не дразнился намеренно и не нарывался. Будто совершенно другой человек. — А так? Хонджун рано сделал выводы. Это все ещё Сонхва — провел широким мазком языка по его соску, цокнув серьгами друг о друга. — Черт, Хва... — Ким резко втянул носом воздух, сжимая ладонь на чужой талии. Приятно. Головокружительно просто. — Нарываешься? — Возможно. Сонхва не понял, как снова оказался прижатым к дивану, но особо и не сопротивлялся. Мастер, нависая над ним, медленно провёл языком вдоль его шеи, периодически прикусывая чувствительную кожу. Металлический шарик приятно холодил, оставляя после себя тянущее ощущение, от которого у Сонхва по спине побежали мурашки. — Охренеть... — выдохнул он, запрокидывая голову назад. Хонджун довольно усмехнулся. — Это только начало, бэйб. Он медленно проделал тот же трюк, но уже опускаясь ниже к ключицам, к груди, вырисовывая вдоль контуров чужого тела влажные узоры. Когда он языком обвёл сосок, случайно задевая его своим пирсингом, Сонхва дёрнулся. — Блять...! — сорвалось с губ. Хонджун поднял голову и с интересом наблюдал за ним, лениво перекатывая шарик своего украшения. — Чувствительный? Сонхва едва успел кивнуть, как Хонджун уже зажал его запястья в одной руке, а второй легко провёл кончиком пальцев по покрывшейся мурашками коже. Затем снова наклонился, чуть прихватывая сосок зубами и потянув его, одновременно толкаясь украшением на языке. — Ч-черт, — пролепетал Сонхва, выгибаясь навстречу. — Ох, тебе нравится, да? — довольно протянул Хонджун, продолжая свою игру. — Ну-ка... Он ещё раз провёл языком по тому же месту, намеренно нажимая штангой, и наблюдал за реакцией. Сонхва даже застонать не успел, слишком погружённый в новые ощущения. — М-м-м! — вырвалось у него сдавленно. — Вот так, — пробормотал Хонджун. —Хороший мальчик. Голова Сонхва уже шла кругом. Кажется, он открыл в себе парочку новых кинков. — Хонджун... — прохрипел он, сжав голые плечи мастера в кулаках. — Ты просто... — Просто охренителен? Это я уже слышал. Ким подмигнул, отстраняясь ровно на столько, чтобы Сонхва мог увидеть его ухмылку. — Просто... сука, да, — простонал тот, не видя смысла спорить. Хонджун действительно охренителен. Хонджун довольно усмехнулся и провёл языком по собственным губам, специально задержавшись штангой на нижней. Он решил закончить с издевательствами на сегодня, поэтому медленно спустился поцелуями по впалому животу к кромке джинс и прихватил зубами замочек молнии. Сонхва, будто только этого и ждал, лёгким движением расстегнул пуговицу и приподнял бедра, чтобы дать стянуть с себя лишнее. Сейчас любая одежда казалась лишней. Хонджун неторопливо потянул собачку вниз и аккуратно, неспешно стянул джинсы вместе с нижним бельем. Стройные ноги тут же обвились вокруг его талии, а член влажно ударился о низ живота, пачкая тот блестящим предэякулятом. — Особо симпатичным клиентам полагается минет лично от мастера. — О-о-очень щедро с вашей стороны, Ким Хонджун, — пробормотал Сонхва, облизывая пересохшие губы. — Всё ради пяти звёзд в отзыве? Хонджун коротко хохотнул, но отвечать не стал — вместо этого он неспешно оглядел растянувшегося на диване Пака, наслаждаясь видом. Разгорячённый, с вздымающейся грудью, с блестящими от слюны сосками, которые он только что так вкусно дразнил. На животе дрожали капли предэякулята, лицо пылало, губы были аппетитно искусаны. Хонджун резко втянул воздух, когда Сонхва чуть сжал его талию ногами, подталкивая ближе к себе. — Торопишься? — мурлыкнул он, пробегаясь руками по округлым бёдрам. — Планировал кончить до полуночи, — ухмыльнулся Сонхва, снова потянувшись к его пирсингу на груди. Он пальцами сжал металлическую штангу, чуть прокручивая её, и Хонджун сжалился над его ожиданием. Ровно настолько, чтобы обхватить его член ладонью. Блять... Словарный запас Хва сузился до трёх слов: Охринеть, блять, Хонджун. Сонхва захрипел, а его пальцы дрогнули, теряя хватку. Хонджун довольно улыбнулся и провёл большим пальцем по чувствительной головке, размазывая влажность. — Будь хорошим мальчиком, Сонхва, — выдохнул он, наблюдая, как Пак чуть выгибается навстречу. Сонхва правда хороший мальчик. Тепло его кожи, влажный румянец, капризный прищур глаз — всё это только сильнее подстёгивало Хонджуна. Он медленно сжал ладонь, задавая ритм, и Сонхва, кажется, понял, что сопротивляться бесполезно. Он лишь закусил губу, наблюдая, как Ким сначала растягивает удовольствие, поглаживая в размеренном темпе, а затем наклоняется ближе, касаясь языком самого кончика. Тотчас бёдра Пака несдержанно дёрнулись. — Джун, — чуть ли не вскрикнул он, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. А Хонджун только ухмыльнулся и, не теряя зрительного контакта, облизал член от основания до головки, нарочно проводя по ней штангой языка и толкаясь металлическим шариком в уретру. Сонхва захрипел и откинул голову назад, не в силах выдержать ни плотоядного взгляда, ни крышесносных ощущений. Хонджун не отрывался, наблюдая, как Пак извивается под ним. Он не торопился — просто водил языком по чувствительной плоти, поддразнивая штангой, и крепко удерживал Сонхва за бёдра, не позволяя ему двигаться. — Блять... — снова простонал тот, срываясь на глухой писк, когда Хонджун, наконец, обхватил ствол губами. Ким чуть втянул воздух, легко посасывая головку, а затем расслабил горло, постепенно заглатывая глубже. Сонхва резко всхлипнул и дёрнулся вперёд, но Хонджун удержал его на месте, с силой сжимая бедро. — Охренеть... — выдохнул Хва, едва в силах сфокусировать взгляд. Губы Хонджуна плотно обхватывали его член, язык играл на самой чувствительной точке, а металлический шарик холодил кожу. Пак даже не понял, как его пальцы зарылись в мягкие тёмные волосы, сжимая их, как единственное, что держало его в этой чертовой реальности. — Хонджун! — голос сорвался на жалобный стон. А тот только сильнее насадился горлом, задавая ровный ритм. Сильная рука сжимала основание, помогая движению, а губы скользили плавно, без малейшей суеты. Блядь. Да, точно. Хонджун выглядел как блядь. Он делал это чертовски хорошо. Сонхва не помнил, когда в последний раз ощущал себя настолько потерянным и разбитым только от минета. Голова кружилась, всё тело дрожало, предательски поддавалось, само вырываясь вперёд, навстречу умелому рту. — Д-да... — снова подал голос Пак, не в силах сдерживать никакие процессы в своем организме, в том числе и беспорядочные стоны, смешанные с хныканьем. Хонджун только довольно хмыкнул, отстраняясь ровно на секунду, чтобы провести языком по всей длине. — Да? — зачем-то переспросил он, облизывая губы, прежде чем снова заглотить член. Сонхва простонал, зарываясь пальцами крепче в его волосы. — Д-да, блять... Ритм ускорился. Хонджун сильнее сжимал ладонь, интенсивнее втягивал щеки и раз за разом проходился металлическим шариком пирсинга по пульсирующим венкам. Сонхва чувствовал, что теряет последние остатки самоконтроля. — Б-блять... Хонджун... я... Джун! Ким понял всё без лишних слов. Он чуть послабил хватку и снова вобрал длину глубже, нарочно проводя языком по чувствительной коже. И этого оказалось достаточно. Сонхва особо громко всхлипнул, выгибаясь в спине, и его пальцы сжались в волосах Кима, удерживая его на месте. Изо рта вырвалось подобие стона-мольбы. Оргазм накрыл резко и без предупреждения, оставляя его абсолютно разрушенным. Он чувствовал, как дрожат его мышцы, как Ким не отстраняется, принимая всё до последней капли, как жадно обхватывает губами, слизывая устроенный беспорядок. Пак судорожно выдохнул, чувствуя, как всё его тело наконец расслабляется, и пальцы ослабили хватку в чужих волосах. Хонджун с улыбкой поднял на него взгляд, провёл языком по нижней губе и демонстративно проглотил — блять — его семя. Абсолютно все. — Вкусный, — хрипло произнёс он, ухмыляясь. Сонхва едва смог заставить себя открыть глаза. Хонджун усмехнулся и поднялся, нависая над ним, и, прежде чем Пак успел что-то сказать, накрыл его губы поцелуем. — Я помогу тебе. Только дай мне две минуты, — честно говоря, Сонхва фактически спал, у него не было сил уже ни на что, но оставлять Хонджуна ни с чем было бы некрасиво. — У меня член больше, серьга под головкой и свежая татуировка на лобке. Думаю, хватит с тебя на сегодня потрясений. Сонхва аж глаза открыл. Сна больше — ни в одном глазу. — Покажи.