Цветнушки под прикрытием или Паш, хочешь хохму?

      — Паш, хочешь хохму?       С этими словами и лучезарной улыбкой Леонов влетел в кабинет к Беляеву, не стучась. Павел, не дописав полслова, оторвал голову от отчёта, над которым корпел с самого утра, и подпёр щёку рукой, с едва заметной ухмылкой взглянув на того.       — Угу.       Когда Лёша врывался к нему в хорошем настроении, это всегда радовало и Павла, а без стука в кабинет заходить мог только он. Беляев в принципе был рад Лёше в любое время и в любом настроении, но когда Леонов появлялся на пороге именно с такими словами, это значило, что покоя Павлу сейчас не будет, и тот не отстанет, пока начальник отдела и его командир не будет в слезах от смеха.       — Пошли пообедаем? — Лёша резво опустился на стул напротив Беляева.       — Так время уже не обед, — Павел отложил ручку в сторону и посмотрел на часы. — Ты голодный?       — Не совсем, но можно сказать, что да.       — Это как так? — удивился Беляев, а затем усмехнулся: — Помнится, ты меня так ещё в шестидесятом купил обедом, когда на мой вопрос по Востоку ответить не мог. Давай колись, что ты не сделал. Ругаться не буду.       — Ну раз не будешь, — Леонов, едва спрятав смущённую улыбку, на секунду отвёл взгляд, — пошли в кафе. Вон в пельменную через улицу.       — Зачем же в пельменную? — спросил Павел. — У нас столовая внизу.       — Нет, ты не понял, Паш, — Алексею не терпелось рассказать ему свой план. Он придвинулся к нему ближе, подавшись корпусом вперёд и сбавив голос: — Мы пойдём поедим цветнушек под прикрытием.       Цветнушками «под прикрытием» Павел обзывал обычную тушёную цветную капусту под шапкой из майонеза и сыра. Полюбил ещё в детстве — настоящий деликатес, потом научил делать их жену, а потом и Алексей познакомился с любимым блюдом Беляева.       — А-а, ты цветнушек захотел, — Павел улыбнулся. — Так давай Тане закажу?       — Не, Паш, ты снова не понял, — Лёша едва сдерживал смех. — Мы цветнушек закажем в пельменной.       — Их же там нет, — Беляев вновь удивился.       — Вот именно что нет! — радостно воскликнул Леонов. — Давай, закругляйся, пошли на обед, — он стащил отчёт из-под носа Беляева, попутно из любопытства на секунду заглянув в его рукописи. — По пути тебе всё объясню.       — Ну пошли, раз так, — Павел заинтригованно качнул головой и со вздохом встал с кресла, поправляя галстук и застёгивая китель. — Что такое ты придумал?       Всю дорогу Леонов вдохновлённо объяснял Павлу свою идею, размахивая руками и смеясь. Павел слушал внимательно, задавал вопросы, но понял наконец Лёшин замысел и тихо хихикал ему в ответ.       — Вот такая хохма получится! — восклицал Леонов.       Он угомонился только у самой пельменной, остановился и повернулся к Беляеву:       — Ты только не смейся, у нас серьёзная и ответственная миссия.       Беляев, подавив смешок, кивнул, а сам всё думал, что тот, как пить дать, взорвётся первый.       — Хорошо, Лёш.       Натянув на лица серьёзные выражения, они плечом к плечу и в ногу зашли в кафе, едва разом протиснувшись в двери. Сразу нашли взглядом дальний столик в углу и, не сговариваясь, ушли туда. А в кафе при виде космонавтов в форме сразу засуетились: официанты перешёптывались, выясняя, кто пойдёт принимать заказ, а посетители всё оглядывались в их сторону. Беляев и Леонов с одинаковым выражением лица молча сели рядом за стол, достали по блокноту и карандашу. Алексей наклонился к уху напарника:       — Нарисуй морской бой, — тихо шепнул он, — Создадим вид активной деятельности.       Беляев кивнул и стал сосредоточенно выводить клеточки на поле и рисовать кораблики. Когда закончили, взяли меню в руки, бегло прошлись по нему взглядом и отложили, снова взявшись за блокноты. Леонов на секунду поймал взгляд Павла.       — Готов?       — Да.       — Б-три.       — Мимо…       — Добрый день, — тут к ним подоспел молодой официант. Он улыбался, а глаза бегали, видно волновался. — Очень рады вас видеть. Что будете заказывать?       Оба подняли головы, захлопнув блокноты. Переглянулись и едва заметно кивнули друг другу.       — Нам, пожалуйста, цветнушки, — вполголоса отчеканил Беляев.       — Под прикрытием, — неоднозначно посмотрев на молодого человека, подхватил второй.       Официант, ожидаемо, непонятливо взглянул на них, удивлённо помолчав пару секунд.       — Извините, но у нас нет такой позиции в меню, — с неловкой улыбкой ответил он. — Могу предложить… Э…       Алексей и Павел ещё раз переглянулись, не дослушав его. Лёша вновь наклоняется к уху Беляева и, прикрывшись ладонью, шепчет:       — Е-пять.       Беляев задумчиво заглядывает в блокнот и закрашивает клеточку. После чего так же отвечает Лёше на ухо:       — Ранил.       — Ага, а вам что, — Леонов, записав свои успехи в блокнот, возвращает взгляд к официанту, — не доложили?       — А… что должны были… доложить? — растерянно спрашивает тот.       Леонов продолжительно смеряет его взглядом, а потом снова наклоняется к Павлу:       — Е-шесть?       — Убил.       — Странно! — сказал Алексей, шаркая карандашом по бумаге. — Странно… А вы спросите у своих, может просто вы не в курсе?       Почти побледневший молодой человек кивнул и убежал на кухню. А Павел тихо кашлянул в попытке подавить смешок.       — Лёш, пожалей человека, — процедил сквозь зубы он, упорно глядя в блокнот. — Наверное недавно только работать начал.       — Ничего, ничего, — ответил тот. — Учебная тревога полезна. Всё-таки не в кафе «Солнышко» в Останкине работает, а в пельменной военного городка. Ж-один?       — Мимо. Ох, Лёша, чувствую Каманин нам рёбра пересчитает.       — Если что вдруг, вали всё на меня.       — Ни за что. А-девять.       — Убил.       Пока велись их морские баталии, они могли только догадываться, какие страсти происходили на кухне. Тем временем молодой официант прибежал к своему старшему товарищу, беседовавшему с поварихой.       — Ты что, не в себе, Сень? — переспросил он, когда официант судорожно рассказал ему про какое-то прикрытие. — Какие ещё цветнушки? Тебе космонавтов доверили обслужить! А ты…       — Да я серьёзно говорю! — восклицал тот. — Они попросили цветнушки под прикрытием, что-то пишут в блокнот, а ещё спросили, мол, вам что, не доложили? Лариса Игоревна, что делать?       — Да уж, плохи дела, — вздохнула повариха. — Знали, куда работать идём. Военные, что уж! Мы ничего не знаем, ничего не видели. Вячеслав Николаевич нам ничего не передавал. Иди и скажи так.       Алексей к тому времени захватил четыре корабля Беляева, а тот — пять. Наконец официант на ватных ногах снова пришёл к ним.       — Прошу прощения, — тихо говорит он, кашлянув. Оба поднимают головы и захлопывают блокноты. — Нам ничего не докладывали, я не знаю про… цветнушки, — последнее слово он сказал почти шёпотом.       — Ну всё, блин! — Алексей уже не мог остановиться с ролью, в которую вжился. — Тогда позовите своего начальника.       — Нет начальника, он в отпуске, — чуть ли не жалобно выдавил официант.       — Ясно… — Леонов вздохнул и для виду нарисовал в блокноте каракулю. — Ну тогда нам суп.       — Какой?       — Любой!       Испуганный официант уже собрался бежать на кухню, но напоследок решил предложить:       — Может, вам ещё кофе?       Беляев наклонился к уху Алексея.       — Б-десять. Горячий или холодный?       Тот уже едва держался.       — Ладно, давайте кофе, — ответил Леонов. — Только холодный. И с молоком.       — И просто чай, — следом добавил Павел. — С сахаром.       — Две ложки! — подхватил Лёша.       Официант кивнул и убежал. Леонов облокотился на стол, сцепив руки в замок, и спрятал за ними лицо. Беззвучно засмеялся, лишь слегка подрагивая плечами. Павел опустил голову, пряча улыбку.       — Безобразие, — прокомментировал он.       — Убил.       Через пятнадцать минут у них на столе стояли две тарелки борща со сметаной, большая тарелка пельменей от заведения, стакан чая и чашка кофе, который они неизвестно как умудрились остудить. Пока дорогие гости-космонавты с удовольствием налегали на суп, повариха, старший и младший официанты стояли у входа на кухню и издалека за ними наблюдали, тихо перешёптываясь.       — Надо же, пришли сюда на задание, а всё равно едят так, словно их там в части не кормят совсем, — тихо вздыхала повариха. — Ну хоть поглядим на них, какие они.       — Ваш борщ, Лариса Игоревна, это беспроигрышный вариант, — ответил старший официант. — При виде него даже сытый снова оголодает.       Беляев допивал чай и терпел поражение своего морского флота с отставанием всего в один корабль — он так и не смог найти последнюю маленькую шлюпку Лёши. И он не расстроился — наоборот, был очень рад Лёшиной победе. Тот же довольно дожёвывал пельмени, запивал кофе и, видно, радовался жизни.       — Что-нибудь ещё? — к ним вновь подоспел взволнованный официант.       — Счёт, пожалуйста, — попросил Алексей.       — Не беспокойтесь, вам за счёт заведения, — официант в ответ неловко улыбается.       — Ну уж нет, несите счёт, — требовательно сказал Леонов.       С виноватым лицом официант принёс счёт, Лёша с деловым видом начал шарить по карманам. Беляев вдруг мягко перехватил его руку за запястье и опустил вниз, на секунду встретившись с ним взглядом. После чего достал бумажник из нагрудного кармана, отсчитал сумму за обед и щедро сверху на чай. На озадаченный и смущённый Лёшин взгляд он шёпотом ответил:       — Проигравший угощает.       И тут же оба встали из-за стола и засобирались уходить.       — Спасибо большое, — поблагодарил Павел. — Всё было вкусно.       — Спасибо, — подхватил Алексей и подмигнул: — И привет начальнику!       Официант стоял, не шелохнувшись, глядя, как Беляев хватает Леонова под локоть, легонько направляет к выходу и что-то опять шепчет на ухо:       — Ну всё, Лёш, пойдём. Хватит их мучить.       Только они оказались за порогом пельменной и вне поля зрения персонала, то обоих разобрал смех, копившийся всё это время.       — Ты видел их лица, Паш? — заливался Леонов. — Вот так анекдот получится!       — Ну ты даёшь, Лёша, — Павел качает в ответ головой, от души смеясь вместе с ним. — Заставил парня попотеть.       — Ничего, пусть не расслабляются. А вот цветнушек так и не поели, — вздохнул Алексей.       — Конечно, они бы и не догадались, что это такое! — Беляев усмехнулся.       — Надо им написать в книгу жалоб и предложений, чтобы обзавелись такой позицией в меню, — задумчиво произнёс Леонов.       — Да ладно. Пойдём лучше вечером ко мне ужинать, я тебе цветнушек сам сделаю, — предложил Беляев. — Таня в Москве, скорее всего поздно вернётся.       — Давай, — радостно согласился Лёша. — Раз так, может что и перепадёт? — спросил он, приставив два пальца к шее.       — Ну это смотря когда Таня вернётся. И когда тебя Света хватится. Пойдём, мне ещё отчёт дописывать. А у твоих, между прочим, тренировка по расписанию, — напомнил Павел, вновь подхватывая Лёшу под локоть, пока тот всё ещё улыбался и при любом случае заходился смехом. А Беляев, помимо тепла в душе от этого смеха, предчувствовал, как сильно потом влетит от Каманина. Влетит, правда, ему, потому что на эту беседу он Лёшу не возьмёт. Передаст потом его слова сам, наедине и в другой форме, нежели Николай Петрович скажет лично. Лёша в самом деле плохого никогда не делает. И боялся Павел, что порой чрезмерная суровость руководства загубит в нём весёлую искорку. Потому что без «Паш, хочешь хохму?» в случайный момент в тишине кабинета, думается Беляеву, порой было бы очень скучно жить.