Громадная махина

             Взгляд концентрируется на покрасневшей гладкой головке, обильно покрытой слюной. Слюной покрыта не только она, но и ствол, и руки Виктора, которыми он по очереди помогал себе, пока неоднократно пытался протолкнуть головку в горло.              Член Джейса крепко стоит, прямой, красивый и большой. Под туго натянутой тонкой кожицей переплетаются линии венок, которые мягко проминаются, если надавить на них пальцами. Приятно, если легонько, как пёрышком, проводить по ним кончиком языка, прослеживая направления, перепутья и распутья и ощущать шёлк нежной кожи. Джейс трепетно вздыхает над ним, когда Виктор осуществляет эти незатейливые манипуляции языком.              Наверное, Джейс мог бы кончить, даже если бы Виктор просто достаточно долго смотрел на его член: как он постепенно наливается и встаёт, реагируя на пристальное к себе внимание. С Джейса станется. Но Виктору-то этого мало.              Так уж сложилось, что сразу, только познакомившись с Джейсом, он для себя определил, что у такого-то парня точно должно быть всё в порядке с размером. Виктора мало заботил член Джейса Талиса, да и специально он о нём не думал, но если бы кто-то вдруг спросил его мнения, он бы не задумываясь ответил, что абсолютно очевидно, что его напарник прячет в штанах приличное достоинство.              Потом уже, позднее, когда Виктора покорили мозги Джейса, его равное отношение и забота не из жалости, а просто так, из искренней симпатии, и когда рабочее партнёрство приобрело более личные и интимные завихрения, дело дошло и до менее невинных заинтересованностей. Ну ещё бы. Когда они впервые целовались настолько мокро, страстно и бесстыдно, что и дураку стало бы понятно, что сейчас у них будет секс, Виктора ох как озаботил член Джейса.              Джейс был у Виктора первым. И, он надеется, останется единственным. Именно поэтому, когда стало уместно опустить руку, расстегнуть его брюки и пробраться внутрь, он волновался, что по незнанию сделает что-нибудь неправильно. Однако же больше Виктору было любопытно впервые ощутить в руке чужую тяжесть и твёрдость, сжать пальцами тёплую плоть, погладить её и посмотреть, как эти движения отразятся на лице великолепного молодого учёного Джейса Талиса. Только его Джейса Талиса. Любопытно было узнать, какое же всё-таки на самом деле у него достоинство — такое, как Виктор воображал, или иное? Меньше, больше, иной формы, иной толщины? Хотелось поскорее оценить, с чем ему придётся иметь дело в тот вечер и вообще в будущем.              Ожидания оказались более, чем оправданы, потому что в Джейсе Виктор не сумел отыскать ни единого недостатка.              Ласкать член Джейса тоже оказалось лучше, чем Виктор ожидал. За каждое сжатие и поглаживание кулаком вдоль всей длины Джейс награждал его сдавленными сладкими стонами и поцелуями в шею, а ещё просил не останавливаться, подбадривал. Чтоб подкормить ощущение эйфорического счастья от того, что он способен доставить Джейсу столько удовольствия, Виктор готов был ласкать его хоть до тех пор, пока рука не отвалится, а то и дольше, ведь у него есть ещё одна рука.              Но потом Джейс настоял на перемещении в постель и сам всё закончил, обхватив ладонью оба их члена сразу. Виктору показалось очень красивым и правильным то, как выглядят их члены рядом друг с другом. У него никогда не было проблем с этой частью своего тела, поэтому его никогда бы не смутило, что он на фоне Джейса выглядит меньше. Он выглядит нормально, достаточно симпатично. Да и вообще, это совсем не важно. Просто очевидную разницу невозможно было не заметить и не подумать о ней хотя бы пару секунд. Член Джейса больше, чем у Виктора, в добрых раза полтора или даже чуть больше. Это ничего не значит, но всё же лёгкий трепет Виктора охватил.              Позже Джейс разместился между его бёдер, сказал много приятных слов о том, какой Виктор красивый и как красиво его тело, а потом самозабвенно доставил ему удовольствие ртом. Это было великолепно, ничего лучше Виктор не испытывал за всю свою жизнь. Влажный жар чужого рта, непристойные чавкающие звуки, язык, ласкающий его везде-везде, тёплые ладони, оглаживающие бёдра, бока и живот… А вид губ Джейса, растянутых вокруг его, Виктора, члена? Что тут говорить, наивысшая точка наслаждения.              Понемногу они начали осваивать секс с проникновением. Со временем член Джейса вошёл в него — полностью, очень тесно, глубоко. Он невыносимо медленно скользил по чувствительным стенкам, растягивал вход, тёрся головкой о простату. Виктор сомневался, что сможет принять его, но когда смог, был очень доволен собой и тем, в какое состояние узость его тела привела Джейса. Несмотря на сильное возбуждение, Джейс старался быть очень внимательным и осторожным. Он стойко держался, наблюдал за лицом Виктора, слегка улыбался ему и целовал в губы, щёки, подбородок, шею. Дожидался, пока он привыкнет и разрешит двигаться быстрее и реще.              Виктор не мог не влюбиться снова: во всего Джейса и отдельно в его прекрасный член, способный доставить столько удовольствия и приятных ощущений, что душа во время секса как будто выворачивается наизнанку и сворачивается обратно по несколько раз.              В общем и целом, если бы кто-то спросил Виктора, он бы сказал, что любит член Джейса. Однако никто его не спрашивает, но то и к лучшему.              Прямо сейчас же этот самый член является его злейшим врагом. Виктор сердится на него и воспринимает эту горделивую крепкую стойку, прижатую к поджарому животу, как личное оскорбление. Почему этот чёртов проклятый огромный член никак не хочет умещаться у него во рту?!              Губы по ощущениям полыхают, а на горле всё крепче смыкаются лапы страха. Неужели у него так ничего и не получится? Какой удар по самолюбию.              Виктор недовольно пыхтит, настойчиво сверля взглядом капельку предэякулята, появившуюся из щёлочки уретры. Она как будто издевается. Манит к себе, просит слизнуть её, прижаться мягким поцелуем к верхушке и позволить всей головке целиком проскользнуть в кольцо губ, а затем дальше и дальше, глубже, принять всю длину целиком и уткнуться носом в густые тёмные волосы, вдохнуть терпкий мужской аромат и бессильно захныкать от возбуждения. Приманивает, только чтобы поглумиться и снова показать Виктору, что он не справляется и с половиной этого и чего он лишён.              — Виктор, прости, что вмешиваюсь, но, может, лучше не нужно? — заботливо пытается убедить его Джейс, погладив по плечу. — Мне кажется, ты…              — Сиди молча, Джейс, и получай удовольствие, — твёрдо отвечает Виктор и без промедления подносит распахнутые — и распухшие — губы к головке члена.              — Я не могу получать удовольствие, пока ты давишься моим членом, — жалуется Джейс, но тут же прерывается на тихий стон.              Головка ложится на язык, как влитая. И тут же заполняет собой весь рот. Посасывать её Виктор уже научился, оглаживать языком тугую плоть и толкаться в чувствительное отверстие тоже, втягивать щёки и причмокивать получается и вовсе на уровне рефлекса. Джейс рвано выдыхает и откидывается на кровати на локти, великодушно давая шанс попробовать ещё раз.              Джейс ведёт себя так, будто Виктор занимается какими-то глупостями, а он терпит эту блажь из вежливости. Будто бы они не любовники, чёрт побери, которые наслаждаются каждым мигом рядом друг с другом.              Особенно большой головка ощущается, когда Виктор сглатывает, настраиваясь. У него и правда совсем нет места во рту, и как только люди делают это? Он поудобнее обхватывает рукой скользкий от потёков слюны ствол, а другой впивается в бедро Джейса, и медленно подаётся вперёд, насаживаясь ртом.              Сердце колотится от волнения и трепета. Но это ничего, у него обязательно всё получится. Осиливал в жизни вещи и пострашнее, чем минет. Тем более сейчас это уже становится делом принципа: хочет Джейс того или нет, но Виктор заставит этот член кончить ему в рот.              К тому же, Джейс определённо заслужил это. Он был таким ласковым и заботливым всё время с их знакомства, а после вступления в отношения стал ещё заботливее и внимательнее. Он такой во всём: на работе, дома, в постели, везде. Если и стоит перед кем опускаться на колени, чтобы поработать ртом, так только перед Джейсом Талисом.              Кстати, на том, что под колени эти стоит подложить подушку, настоял именно он, Виктор о таком и не задумывается — болеть будет в любом случае, хоть пять подушек подложи. Но это лишний раз доказывает правильность суждений Виктора.              Разумеется, он не взялся бы за столь щекотливое дело без подготовки. Самое простое, что он мог сделать — это наблюдать. За Джейсом. Он пристально, впитывая каждую деталь, наблюдал за тем, что Джейс делает с ним, и соотносил со своими ощущениями, чтобы понять, что из этого приятнее всего. Способ оказался неплохим, но мало полезным, потому что Виктору приятно абсолютно всё, ведь это же Джейс. Сбор информации таким образом показался ему в некотором роде субъективным.              Потом Виктор раздобыл книгу о сексе. Конечно же, он всегда знал, что в огромной городской библиотеке, где он часто бывает, есть отдел с различной литературой для совершеннолетних. Любому понятно, что чтиво оттуда и литературой назвать сложно, но. Оно там есть, значит, это литература. И она призвана приносить пользу. Поэтому Виктор решил, что нужно эту пользу извлекать. Стоило больших трудов в тайне от Джейса изучить нужный ему раздел, учитывая, что они стали жить вместе. Виктор вычитал про несколько техник, которые в теории показались ему простыми, если чётко следовать инструкциям, и приготовился, образно говоря, к бою. Дело оставалось за малым — привести незатейливый план в действие.              Виктор никогда не боялся от теории переходить к практике, наоборот, это всегда самый приятный момент в работе: наконец-то можно увидеть результат своих трудов и оценить, насколько хорошо он справился.              Когда сегодня дело дошло до минета, Виктор чувствовал себя всесильным: он начал с мягких облизываний члена и поцелуев на головке — ладно, поцелуи это было не по инструкции, а его личное желание и решение, — подержал в ладони мошонку, приласкал ствол кулаком, взял член в рот и вращал головой, скользя языком по гладкой плоти. Вкус, запах, текстура — всё это оказалось невероятно возбуждающим, лучше, чем он представлял. Он мог бы долго вот так сидеть перед Джейсом, нежно посасывать крупную налитую головку и наслаждаться тем, как Джейс стонет, тяжело дышит и тихо хвалит его. Чуть погодя, совсем осмелев, Виктор решил попробовать пропустить член глубже, в горло. Зажмурил глаза и подался вперёд, ощущая, как головка проходится по нёбу и дальше, туда, где присутствие чего-то столь широкого в обхвате сразу же вызвало непроизвольный страх. Но он подумал, что это ничего, на самом же деле ничего не случится, страх — это лишь игра воображения. Поэтому не остановился.              Не остановился, пока член не надавил на корень языка — дольше рвотный рефлекс игнорировать оказалось невозможно. Виктор тут же начал сглатывать, снова и снова, но это только больше обострило чувство давления в горле, ведь член никуда не делся. Подступила паника, из глаз потекли слёзы и захотелось то ли прокашляться, то ли исторгнуть наружу весь свой желудок.              Джейс вовремя среагировал и оттолкнул Виктора в плечо. Он закашлялся в кулак, борясь с позывом тошноты, вытер тыльной стороной ладони под глазами и увидел, как ошалело смотрит на него Джейс. Виктор тут же пресёк любые разговоры и жалость и снова принялся водить языком и губами по стволу и головке члена, неосознанно мыча от того, как приятно на языке раскрывается слегка терпкий вкус предэякулята, с усердием вылизанного из уретры. Его не могло испортить ничего, включая разочарование от неудачи.              Он попробовал снова — провёл открытым ртом от основания члена до головки, обильно смачивая слюной, обвёл языком уздечку и впадинку, головку по кругу. Взял в рот, подержал, затем снова скользнул губами вниз, чтобы пройтись языком по шву мошонки. Джейс тихонько всхлипнул и замычал, прижав ко рту руку. Виктору показалось, что он всё делает правильно. Джейсу хорошо, и от этого всегда хорошо становится и Виктору. Достаточно расслабившись, он решил попробовать всё же взять глубже. В конце концов, именно ради этого он всё и затеял, не так ли? Он стал потихоньку насаживаться на член, пытаясь протолкнуть его в горло, но ему слишком очевидно помешали внезапно нахлынувшие панические мысли о том, что даже если он сумеет затолкнуть член в глотку, то триумф его не будет долог, ведь он обязательно тут же задохнётся. В общем, Виктор снова начал давиться, снова заставил Джейса переживать и снова кое-как убедил его, что это всё одна большая случайность и сейчас он точно соберётся.              Конечно же, в третий раз всё повторилось абсолютно аналогично.              Из плюсов оказалось только то, что после этого стыд отступил окончательно, остались только обида и злость. Ну вот что он делает неправильно?! Рано или поздно должно же получиться! У всех же получается! И у него должно!              Он уверен в этом, потому и решился на ещё одну попытку.              Пальцы крепко держат ствол, контролируя угол наклона, язык расслаблен, челюсть открыта настолько широко, что грозит заклинить в таком положении, дыхание ровное. Всё должно быть хорошо, в этот раз Виктор наверняка пересилит рвотный рефлекс и панику. Он же наблюдал за Джейсом, он же иногда слышал краем уха, что говорят другие люди, он же читал, как делать это правильно! У него не может не получиться. Делать минет — это даже не магию изобрести, но с этим же он справился! Неужели не справится с минетом?              Головка свободно проскальзывает до мягкого нёба. Виктор сглатывает. Пока что всё хорошо. Отодвигается назад, сжав губы вокруг ствола, поглаживает кулаком. Затем снова подаётся вперёд до упора, настолько, насколько может, пока не начнётся кашель. Когда он пытается продвигаться вперёд медленно, он очень явственно ощущает, как давления в преддверии горла становится слишком много, чтобы ему хватило духу двинуться дальше. Может быть, ему стоит сделать это быстрее? Насадиться резко, не давая себе времени на сомнения.              Он так и делает. Одним рывком подаётся вперёд, не обращая внимания на то, как его горло сопротивляется — головка члена словно что-то разрывает, проталкивается так трудно, как будто это не гладкая скользкая плоть, а кусок кирпича. Страх сковывает тело, не давая отстраниться, а пальцы впиваются в напрягшиеся бёдра Джейса, царапают кожу. Виктор чувствует, что ему не хватает воздуха, будто он совсем не может вдохнуть, пытается сглатывать и просто в панике мычит и хнычет, не понимая, что сделать, чтобы не задохнуться. Слюна стекает вниз по подбородку и шее, так тепло и липко, что Виктор ощущает себя очень грязным. Из глотки выходят пошлые хлюпающие звуки, и в другой ситуации он нашёл бы их и наполненность горла весьма возбуждающими, но не сейчас, пока его сердце выпрыгивает из груди от паники, а лёгкие горят. Может, если он переждёт ещё пару секунд, то привыкнет, и всё будет хорошо…              — Виктор! Да что ж такое!              Шипя, Джейс хватает его за волосы и резко — и немного больно — оттягивает голову назад. Член выскакивает изо рта с громким мокрым хлопком и ударяется о пресс Джейса. Виктор, жадно вдохнув, сгибается над полом, уперевшись в него ладонями. Он почти что уверен, что сейчас вырвет, но, к счастью, этого не происходит. Виктор ничего не ел с самого обеда, поэтому всё обходится сильным хриплым кашлем и подступившей к горлу горькой желчью.              — Виктор, ты в порядке? — беспокойно спрашивает Джейс, поднимая его с пола и усаживая на кровать. — Я принесу тебе воды.              Виктор всё ещё покашливает в кулак, пытаясь избавиться от неприятных ощущений в горле, и только кивает. Даже не потрудившись одеться, Джейс выскакивает из спальни.              Перед глазами мутно от слёз, и Виктор жмурится, позволяя им течь вниз по уже и без того мокрым щекам. Теперь точно всё кончено и их вечер испорчен. А ведь он ещё рассчитывал на полноценный проникающий секс.              — Вот, выпей, — Джейс суёт в руки стакан с водой, и Виктор осторожно делает несколько глотков на пробу, затем пьёт смелее; большая тёплая ладонь поглаживает его по спине. — Лучше?              Виктор угукает. Вода немного прохладная и как будто успокаивает натруженное и горящее горло.              Убедившись, что Виктор в порядке, Джейс резкими, рваными движениями натягивает на себя трусы, лишний раз доказывая, что на сегодня Виктор испортил всё, включая настроение Джейса. Он смотрит на свои руки, сжимающие стакан. Какой позор.              — Что на тебя нашло?! — вдруг вспыхивает Джейс, пройдясь перед ним туда и обратно, уперев руки в боки. — Ты хотел умереть от удушья с моим членом во рту?              От такого вопроса и прямого взгляда Виктор ощущает, как обдаёт жаром щёки.              — Это не входило в мои планы, — обиженно отвечает он, не глядя на Джейса. — Я просто хотел доставить тебе удовольствие. А ты…              — А что я, Виктор? — взвинченно перебивает тот. — Это я, что ли, заставляю тебя давиться?              — А ты отрастил себе этот громадный… этот… Я даже не знаю, как его назвать… Эту громадную махину! — чуть ли не рычит Виктор, весь вскинувшись от негодования и взмахом руки указав на пах Джейса. — Просто какое-то оружие массового поражения!              Джейс смотрит на него широко распахнутыми глазами, словно не может поверить в то, что слышит. Виктор недовольно пыхтит и отворачивается от него, разглядывая смятые подушки, которые стали такими, пока они целовались. Рядом лежит комок из одеяла и покрывала, а домашние штаны Джейса валяются на полу, где были ещё минуту назад и трусы, которые Виктор лично стянул с него.              — Я думал, тебе нравится мой… мой член, — произносит Джейс уязвлённо. — Ты ведь сам говорил… что тебе нравится, когда… ну, когда я внутри тебя.              Виктор, насупленный, сжимает челюсти. Он всё ещё зол и обижен. Не столько на Джейса, сколько на всю ситуацию в целом.              — Да, нравится, — тихо соглашается он, — мне правда это нравится. Очень. Но я хотел… Хотел сделать для тебя что-то особенное.              — Ты уже делал минет раньше? — спрашивает его вдруг Джейс, так мягко и участливо, что Виктор тут же ощущает себя расстроенной до слёз развалиной.              — Нет, — он качает головой, не поднимая глаз, — конечно нет. Ты первый, с кем я… Кого я…              Голос вот-вот готов сорваться, потому что на языке вертится: «Ты первый, кого я полюбил, и первый, кто полюбил меня, а без этого я бы никогда не стал делать нечто подобное».              — Помню, ты говорил, что это твои первые отношения, — замечает Джейс и присаживается рядом, приобняв за плечи. Виктор сдаётся и приваливается головой к его плечу. — Но когда сегодня ты сказал, что хочешь сделать мне минет, я подумал, может, у тебя был опыт вне отношений. Это нормально, Виктор, так бывает, я понимаю.              — Я знаю, что это нормально, — хрипло отвечает он; в горле ком, но теперь от подступивших горьких слёз. — Но у меня не было такого опыта.              — Если бы я знал наверняка, что ты ещё никогда… Я бы не позволил тебе пытаться взять так глубоко, — Джейс гладит его по плечу; это успокаивает. Значит, Джейс не злится на него по-настоящему. Просто волнуется. — Я думал, ты знаешь, что делаешь.              — У меня, знаешь ли, не было времени искать случайные сексуальные связи, — хмыкает Виктор, — я пытался выжить и успеть оставить после себя хотя бы парочку полезных изобретений. А потом появился ты. Вот и всё. Не могу представить, чтобы мне хотелось делать всё это с кем-то, кроме тебя. С другими это кажется мерзким.              Джейс прижимает его голову к себе и целует волосы. От этого жеста внутри Виктора что-то расцветает, а в животе порхают бабочки.              Он прикрывает глаза и кладёт руку на бедро Джейса. Тихонько говорит:              — Твой член идеален, Джейс. Как и всё в тебе. Я люблю каждый твой чёртов сантиметр. Но это не значит, что я знаю, что должен делать с ними. Прости, что не могу доставить тебе удовольствие так, как вообразил это себе.              — Ну какие же глупости ты говоришь, — сокрушается Джейс, крепче прижимая Виктора к себе. — Ты ничего мне не должен, никогда, особенно в сексе.              — Я понимаю, что не должен. Но я хочу. Но не знаю, как это должно быть.              — Уж точно не так, что ты давишься… громадными махинами, — фыркает Джейс, передразнивая его.              — Дже-ейс, — протягивает Виктор, желая прямо сейчас провалиться сквозь землю. Джейс тихо смеётся и снова целует, но теперь в щёку. Виктор ещё сильнее разваливается на кусочки где-то внутри. — Почему у тебя всё так хорошо получается? Что я делаю не так?              Джейс находит его руку и ласково прижимается губами к тыльной стороне ладони. Виновато предполагает:              — Может быть, потому что у меня чуть-чуть больше практики?              Виктор хмурится, с сомнением уточняет:              — О чём ты? У тебя всё блестяще получилось с первого раза.              — Правда? — переспрашивает Джейс, явно польщённый этим комплиментом. — Спасибо. Я рад, что ты так думаешь. Но я… Понимаешь, я же делал такое и раньше. Ещё до встречи с тобой. Я бывал и с девушками, и с парнями пару раз, так что кое-чему научился.              Щёки вспыхивают, а Виктор столбенеет. И единственное, что произносит, это:              — О.              Ну конечно. Он был уверен, что у Джейса кто-то был до него — у такого, как Джейс, не могло не быть. Но слышать об этом прямым текстом не то же самое, что молча подразумевать. Их ещё и много было. Прекрасно.              Джейс, как всегда, чутко реагирует на любое изменение настроения Виктора, и сейчас тоже замечает, как он напрягается.              — Ты ревнуешь? — раздаётся шёпотом у самого уха, а мокрый язык проходится по ушной раковине.              — Фу, Джейс! — Виктор смеётся от щекотки и прижимает ухо к плечу, спасаясь от этой слюнявой атаки. — Делать мне больше нечего, как ревновать тебя. Других дел по горло, знаешь ли.              Джейс прыскает со смеху и говорит:              — Знаю, каких дел у тебя по самое горло. Я бы даже так сказал: по самые гланды.              — Джейс! — выкрикивает Виктор, не зная, возмущаться ему или смеяться.              Губы Джейса прижимаются к его губам, а следом язык проникает в рот. Поцелуй сводит Виктора с ума, а когда они отстраняются, прислоняются лбами друг к другу.              — Я хочу попробовать ещё раз, — признаётся он.              Джейс отодвигается, чтобы заключить его лицо в ладони. Смотрит спокойно, внимательно, как смотрит всегда в повседневной жизни. Словно он видит Виктора всего, даже то, что спрятано за маской отстранённого учёного. Смотрит в глаза, гладит большими пальцами щёки, одним проводит по нижней губе, и Виктор рефлекторно целует немного шероховатую подушечку.              — Как ты себя чувствуешь?              — Я в порядке, — Виктор закатывает глаза.              — Уверен, что сможешь ещё раз попробовать? Горло не болит?              Немного першит, но Виктор не собирается в этом признаваться, иначе Джейс ничего ему не разрешит.              — Ничего не болит. Я уверен, что могу.              — Давай только ты не будешь сейчас снова пытаться взять глубоко, ладно? — мягко просит тот.              — Ты считаешь меня… — запальчиво начинает Виктор, вырвавшись из его рук, потому что ему не нравится тон Джейса. Будто Виктор несмышлённый ребёнок!              — Пожалуйста, я переживаю за тебя, — перебивает тот настойчиво и находит руки Виктора, нежно сжав их своими. — Не нужно, чтобы ты доставлял мне удовольствие и вредил этим себе, пойми, Виктор.              — Но…              — Я знаю, — убеждает Джейс, — я всё знаю, правда. Ты хотел как лучше, искренне хотел порадовать меня, я понимаю и правда ценю это. Но подобные вещи редко получаются вот так сходу. Мы начнём с малого и со временем… Я сказал что-то смешное?              Виктор приваливается лбом к плечу Джейса и, посмеиваясь, произносит:              — Ты собираешься научить меня делать тебе минет. Это… занимательно.              Теперь смеётся и Джейс, поглаживая его по спине. Приятно.              — Кто, если не я, поможет тебе с этим?              — Ладно, и что ты хочешь, чтобы я сейчас делал? — Виктор улыбается уголком губ, а рукой опускается вниз по мускулистой груди и животу Джейса, пока не достигает резинки белья, под которым прячется всё ещё достаточно напряжённый член.              Ладонь уже выученным движением проникает под ткань, проходится по горячей длине вниз и обхватывает тяжёлые яички. Джейс вздрагивает и издаёт тихий стон. Виктор целует его в губы. Сколько же власти он может получить сейчас над этим человеком всего лишь благодаря ласковому сжатию ладони.              Губы Виктора смещаются в сторону, проходятся по колючей челюсти к уху.              — Скажи, что мне сделать, чтобы порадовать тебя, Джейс, — тихо настаивает он.              Джейс шумно дышит, прикрыв глаза и крепко сжав талию Виктора.              Пара яичек хорошо ощутима в ладони, они перекатываются, напоминая два шарика самоцвета хекстека. Пальцы нежно гладят их, массируют, сминая в складки чувствительную кожицу. Джейс издаёт нечто, похожее на слабый стон или, наверное, правильнее сказать скулёж?              — Виктор… Просто возьми его в рот… Этого будет достаточно на сегодня.              Виктор разочарованно хмыкает. Он мог бы сделать больше, чем просто подержать член во рту. По крайней мере, ему хочется верить, что он и правда может это сделать.              Виктор снова размещается на полу, поудобнее поправив подушку под коленями, и с помощью Джейса стягивает с его бёдер бельё. Член всё ещё крепко стоит. Только теперь он не кажется таким горделивым и самодовольным. Головка тёмно-красная, сочная, так и просится, чтобы её поскорее заключили в жар рта, обласкали, вылизали и пососали.              Ладно, он не будет сегодня больше усердствовать. Просто доставит Джейсу удовольствие, без попыток поразить его. И без попыток задушить самого себя или выблевать собственные внутренности.              Обхватив пальцами ствол, Виктор направляет головку к распахнутому рту. Прижимается к ней и обводит языком, затем тычется кончиком в уретру, желая перебить вкус собственной слюны, сохранившийся на коже, вкусом Джейса. Он проводит кулаком по стволу, словно подгоняя хоть пару капель предэякулята выкатиться наружу для него. Ну же, Виктору так сильно хочется ощутить на языке терпковатый и солёно-сладкий вкус удовольствия Джейса.              Плоть во рту горячая и гладкая, пульсирует под касаниями языка. Он обводит кончиком края головки, прикрыв глаза, и присасывается, пропустив её в рот. Щёки старательно втягиваются, Виктор причмокивает, подаётся головой навстречу и тихонько мычит от удовольствия. Когда устаёт, выпускает её изо рта и снова вылизывает головку широкими мазками. На языке наконец-то расцветает пряный вкус, и Виктор расслабленно выдыхает, обдавая член горячим воздухом.              Джейс, громко дыша над ним, проводит рукой по его волосам, и Виктор считывает это как просьбу обратить внимание. Придерживая член пальцами и продолжая скользить языком по нему, поднимает глаза вверх.              То, что он видит, заставляет что-то внутри него урчать от удовольствия, облизываться и потягиваться, как кот на солнышке. Джейс выглядит прекрасно: губы распахнуты, грудь вздымается, на висках испарина, а всегда прилежно уложенные волосы растрёпаны и падают на лоб. Глаза прикрытые, ленные, будто его вот-вот захватит расслабляющая нега. И… влажные. В них стоят слёзы. Не те, которые появляются, когда плачешь, а те, которые возникают непроизвольно, сами по себе. С Виктором тоже такое случается — когда Джейс особенно хорошо доставляет ему удовольствие, глаза всегда на мокром месте.              Значит, Джейсу сейчас тоже очень хорошо. Наверное, Виктор может немного гордиться собой.              — Хочу поцеловать тебя, — хрипло говорит Джейс, когда они устанавливают зрительный контакт. Его большая тёплая ладонь ложится Виктору на щёку. — Ты такой… И твои губы… Хочу поцеловать тебя.              Виктор перекатывает во рту головку и упирается ею в щёку, давая Джейсу возможность почувствовать её ладонью. Джейс хмурится, облизывает губы. Виктор двигает головой, позволяя члену толкаться ему за щеку.              Беззвучно выругнувшись и сдавшись, Джейс касается щеки пальцами, давит, кружит ими по выпуклости. Виктор прикрывает глаза. Ощущает, как из-за движения во рту избыток слюны вытекает и ползёт вниз по подбородку. Щекотно, мокро, грязно. Возбуждающе.              Джейс тоже видит это и проводит другой рукой под подбородком, стирая слюну. Заботливый. Губы Виктора трогает довольная улыбка.              — Ты невозможный, — хрипло говорит Джейс, не отрывая от него глаз.              Виктор урчит вслух и жмётся щекой к бедру Джейса, трётся о него. Пальцы, неспешно обводящие бугорок на его щеке, вдруг скользят вверх и вплетаются в волосы, распутывают их и крепко ложатся на затылок, будто снова желая привлечь внимание. Продолжая легонько посасывать головку, Виктор поднимает глаза. Без слов спрашивает: «Что такое? Что-то не так? Ты что-то задумал?».              — Устал? — произносит заботливый Джейс. Кончиками пальцев поглаживает кожу головы.              Виктор отрицательно мычит и качает головой. Он не устал, совсем нет. Сейчас ему стало по-настоящему хорошо. Когда он не спешит, не волнуется и не пытается прыгнуть выше головы, то всё получается гораздо лучше и приятнее.              Член Джейса так хорошо ощущается у него во рту, горячий, подрагивающий. Виктор чувствует языком, как пульсируют вены на стволе под головкой. Наверное, он мог бы провести так несколько часов кряду — сидя у ног Джейса и держа его член у себя во рту. Неторопливо ласкать, облизывать, смаковать терпковатый вкус возбуждения, наслаждаться шелковистой кожей. Рука на затылке дарит успокоение. Служит напоминанием, что его ценят, поддерживают, оберегают. Что его направят, если будет нужно. Не заставят, не надавят, наоборот — вовремя отстранят, напомнят, что о себе нужно заботиться.              Пока Джейс страхует его, Виктор даже готов попытаться снова взять глубже, но теперь размеренно, очень осторожно. И зачем только он так торопился в самом начале? Глупец. Но оно не так уж и удивительно — переволновался, вот так и получилось.              Подняв голову, Виктор выпускает член и сглатывает, ласкает головку кулаком, изгибая запястье. Пытается немного отдышаться.              — Хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — сообщает он Джейсу.              Тот выдыхает сквозь губы и смотрит в ответ повлажневшими насыщенно-медовыми глазами так, будто Виктор не удовольствие ему доставляет, а мучает его изощрёнными пытками.              — Ладно, — кивает наконец в ответ.              — А потом, чтобы взял меня. Осилим?              — Я да, а ты?              — Меня уже трясёт от возбуждения, Джейс, — жалуется Виктор. Он осилит этот секс, даже если после него не сможет встать три дня.              — Виктор, без должной подготовки — никак, — серьёзно говорит Джейс. — Вытерпишь?              У Виктора жаром покалывают щёки и кончики ушей.              — Вообще-то… — начинает он и, всё ещё не в силах говорить такое Джейсу в глаза, опускает взгляд вниз, на свои колени, и сдерживается от глупой смущённой улыбки. — Я… Джейс, я подготовился заранее… Так что сейчас не понадобится много времени.              — Ну и ну, Виктор… — Джейс, посмеиваясь, качает головой. — Раз так, то я сделаю для тебя всё, что ты захочешь.              Он в Джейсе не сомневался ни на миг.              Виктор накрывает головку члена губами и водит по ней, позволяя слюне течь вниз по стволу и размазывая её пальцами. Где-то над ним Джейс издаёт дрожащий вздох, а потом на макушку снова ложится ладонь, пальцы вплетаются в волосы, и Виктор прикрывает глаза. Осторожно пропускает член дальше, пытаясь нащупать грань, за которую лучше не переступать, если он не хочет снова всё испортить. Он двигает головой, позволяя члену скользить по языку, и старается держать губы туго сомкнутыми вокруг ствола. По тому, как усиливается хватка в волосах и звуки, издаваемые Джейсом, превращаются в нечто хриплое, откровенное и бессвязное, Виктор догадывается, что приближается финал.              Одна его часть хочет часами ласкать Джейса вот так, удовлетворять его, мучить и изводить. Другая же часть — это тянущая боль в колене и собственное ноющее возбуждение. Виктор уже жаждет ощутить, как Джейс сжимает его бёдра, как наполняет собой, как толкается внутри него…              От этой фантазии ещё сильнее сводит низ живота, а глаза закатываются. В горле рождается что-то похожее на всхлип нетерпения.              Джейс уже настолько на взводе, что хватает ещё нескольких сильных втягиваний головки в рот, давящих движений языка и ритмичных ласк ладонью, и он неконтролируемо сильно сжимает в кулаке волосы Виктора, издаёт хриплый стон и наконец изливается.              Виктор проглатывает всё, что бьёт ему в нёбо, затем тщательно вылизывает головку и щёлочку уретры. Пытается как следует распробовать вкус Джейса на языке — мягкий, слегка солоноватый, даже как будто с небольшой сладостью. Не неприятно, и не горько, и ничего такого. Вкус гораздо лучше, чем Виктор представлял себе. К нему возможно привыкнуть. К нему можно пристраститься.              И почему Виктор не додумался раньше хотя бы ради интереса попробовать сперму Джейса? Ведь было столько подходящих случаев. Вот бы увидеть лицо Джейса, возьмись Виктор у него на глазах облизывать свои пальцы после того, как заставил кончить ему в руку. Надо обязательно сделать это как-нибудь.              Всё это время, пока Виктор старается ухаживать за Джейсом, сам Джейс наблюдает за ним мутными глазами и держит ладонь на его шее, поглаживая большим пальцем кожу. И, растянув губы в блаженной улыбке, говорит:              — Вик, ты блестяще справился. Почти с первого раза.              Ох, он ещё и издевается. Передразнивает слова самого Виктора. Если бы Виктор не любил его так сильно, мог бы запросто сейчас прикусить ему член в отместку.              Хотя секундочку…              Выпустив головку изо рта, Виктор прижимается к паховой складке и прихватывает губами чувствительную кожу, а потом открывает рот пошире и кусает. Джейс, разнеженный, от такого резкого перепада дёргается и шипит, зажав Виктора коленями между ног.              — Чего кусаешься?              — А ты чего смеёшься надо мной? Знаешь же, что я не люблю этого в постели.              Джейс улыбается и примирительно поднимает руки.              — Знаю, извини. Но я же не со зла.              — Знаю, — в тон отзывается Виктор и, держась за его ноги, осторожно встаёт, — поэтому и укусил всего лишь здесь. А не что-то другое.              Обиженно-изумлённая реакция Джейса на последнюю фразу невольно вызывает у Виктора усмешку.              Выпрямившись, оглядывает его, встречается с ним взглядом, и усмешка сменяется нежной улыбкой. К нему тянутся руки Джейса, и Виктор подходит, чтобы обнять, позволив прижаться лицом к животу. Он перебирает немного растрепавшиеся короткие волосы и запрокидывает голову, глядя в потолок. После оргазма Джейс всегда такой ласковый, так и норовит прижаться, обняться, помурчать что-нибудь до ужаса милое и банальное. Виктор уже привык и ничего не имеет против. Как правило. Но не когда у него самого выскакивает сердце из груди, а в глазах темнеет от неудовлетворённого возбуждения.              Ладно, его персональный ластящийся кот слишком нежничает, поэтому Виктор даёт ему ещё чуть-чуть времени.              — Джейс… Скажи честно: тебе понравилось или было не очень?              — Ты ещё спрашиваешь? — Джейс поднимает лицо, и Виктор гладит его по щеке.              — Знаю, что я неумел в… — Виктор вздыхает, признавая печальную правду. — Ну, во всём, что касается… физической близости. Да и вообще отношений. Но я правда хочу научиться. Поэтому и спрашиваю.              — Мне очень, очень, очень понравилось, — отвечает Джейс, смотря Виктору прямо в глаза. — Я даже не смел мечтать, что однажды ты сделаешь что-то подобное для меня, а тут такой сюрприз. Да мне не просто понравилось, я в восторге!              Слова Джейса ощутимо ослабляют натянутую пружину напряжения внутри Виктора. Он даже не знал, что так сильно беспокоится, пока не почувствовал, как тревога и смущение окончательно отступают. Не смел мечтать — значит, Джейс всё-таки хотел, чтобы Виктор доставил ему удовольствие ртом? И молчал столько времени.              — Почему ты раньше не попросил меня сделать тебе минет, раз явно хотел этого?              — Как я мог? — Джейс глядит на него преданно и нежно. — Я не хотел, чтобы ты делал для меня такое, думая, что обязан, потому что я этого захотел. Да и к тому же… — Уголки его губ приподнимаются в робкой улыбке. — Прежде мои партнёры не особенно стремились брать у меня в рот из-за… Ну, знаешь, из-за того, что мой член не маленький, и…              — Он громадный, — вставляет Виктор ровно, погладив Джейса по затылку.              — Ты преувеличиваешь, — мягко не соглашается тот, — он просто немного… крупнее среднего. И всё. — Одна бровь Виктора вопрошающе изгибается. Ты сам-то веришь в свои слова, Талис? — В общем, как бы то ни было, обычно мой размер только отпугивал моих партнёров. Я просто не хотел отпугнуть и тебя. Ты для меня гораздо важнее, чем минет.              — Джейс, я разрешил тебе засунуть в меня твою громадину, — размеренно говорит Виктор, надеясь донести до Джейса абсурдность его суждений, — а там гораздо уже, чем во рту. Что ещё я должен был сделать, чтобы ты знал, что ничем не способен отпугнуть меня?              По правде говоря, у него всё ещё саднит и першит в горле из-за первых неудачных попыток, после которых он испугался и решил, что всё безнадёжно. А ещё болит челюсть, горят губы и ноет язык. И во рту стоит удивительный сладко-солёный вкус. Эй, что Джейс ел и пил сегодня, что сперма приобрела такой вкус? В любом случае, как же удачно всё сложилось для Виктора.              — Ну хорошо, — хмыкает Джейс, отодвинувшись от него, — раз ты так хотел отсосать мне, почему сам не сказал об этом раньше? Когда я хочу сделать тебе минет, всегда просто делаю и всё.              Уши тут же вспыхивают. Попался. Довредничал.              — Потому что… Потому что не знал, как к этому подступиться. Боялся, что всё сделаю неправильно, и ты будешь недоволен и расстроен, и что всё выйдет глупо и неловко. Поэтому решил, что сначала стоит собрать побольше теоретической информации. А этот процесс не из быстрых.              — Угу, — наигранно кивает Джейс, а его руки в это время крепко сцепляются за спиной Виктора, — это замечательно, но твой сбор информации не сильно-то помог тебе, потому что ты с самого начала всё сделал неправильно — когда сразу попытался заглатывать глубоко, так что можно было не тратить время зря, а просто сказать мне. Мы бы вместе обязательно провели время с куда большей пользой, и ты не был бы таким нетерпеливым и напуганным.              Виктор поджимает губы и хмурится.              — Ты говоришь сейчас очень несексуальные вещи, Джейс, — недовольно замечает он. — У меня может отпасть любое желание впредь заниматься с тобой сексом.              — Не кипятись, — Джейс тепло и так светло смеётся и прижимается поцелуем к солнечному сплетению Виктора прямо через футболку. — Ты же сам попросил сказать честно.              — Да, но можно было бы сказать это менее…              — Менее честно?              — Менее по-идиотски, — цокнув языком, Виктор пытается расцепить руки Джейса, держащие его в объятиях.              А лучше бы просто сказал, что всё было идеально, пускай и не было так на самом деле; сказал бы, какой Виктор молодец и как хорошо он справился. Если Виктор просит сказать честно, это определённо не значит, что Джейс должен говорить всю правду, особенно ту, которая заставляет Виктора краснеть со стыда.              Джейс не даёт ему выбраться из кольца рук, не отпускает, только ближе притягивает к себе и, задрав вверх футболку, покрывает поцелуями голую кожу живота и повыше него.              — Я и правда идиот, прости меня, — говорит он между поцелуями. — Ты лучше всех, и я тебя очень ценю и люблю. Позволь теперь мне сделать тебе хорошо.              Руки Джейса соскальзывают со спины и опускаются на ягодицы, слегка сжимают их. Ох. Умеет уговаривать. Ладно, пускай. Виктор не против. В конце концов, он всё ещё желает заполучить член Джейса и свой заслуженный оргазм, несмотря на вспышку обиды. Он уверен, что Джейс тщательно загладит каждое своё неправильное слово.              Уже через минуту Виктор, голый, лежит на спине. Под поясницей у него удобная подушка, приобретённая специально для этих целей. Одну ногу — больную — Виктор держит прямо и вытянутой немного в сторону, а другую прижимает к себе, подхватив под коленом. С завидной ритмичностью Джейс трахает его двумя пальцами, которые вошли сразу и без проблем, а ртом насаживается на член. Он тоже не берёт глубоко, больше кружит языком по головке и вращает головой. Всё так замечательно, просто идеально, совершенно.              Виктор даже не пытается сдерживать стоны и жалобные вздохи, когда пальцы касаются простаты. Джейс уже всё слышал, всё видел, всё знает и так. Его прикосновения и ласки всегда такие безжалостные в стремлении доставить Виктору как можно больше удовольствия. Пальцы исчезают, а через миг толкаются обратно, но теперь глубже, до костяшек, сгибаются внутри, гладят, расходятся в стороны, снова находят простату и начинают настойчиво массировать.              Виктор так хочет, чтобы это никогда, никогда не заканчивалось. Он может просто откинуться на подушку, прикрыть глаза и раствориться в моменте. Член охватывает влажный жар, пальцы растягивают его, а стимуляция простаты заставляет подрагивать, изнывать. Горло сжимается, всё ещё болит и ноет, хочется прокашляться и смазать его, чтобы перестало тревожить, но сейчас Виктор только хрипло стонет, надрывая этим горло и связки ещё больше. Наверное, завтра он не сможет разговаривать.              В него протискивается уже три пальца, и вместе с этим Джейс берёт член ещё немного глубже. Виктор ощущает, как одновременно головку члена сковывает тугим обхватом горла и как пальцы двигаются внутри. В один миг всего становится слишком много, и он ощущает, как подступает оргазм, но в последний момент решает, что для этого рано, и потому тормошит Джейса за плечо.              — Полегче, — хрипит он, — я пока не хочу кончить. Хочу потом вместе с тобой.              Джейс тут же прекращает ласки, отодвигается и даёт Виктору минутку, чтобы остыть. А пока гладит его бёдра и целует больное колено. Насколько Виктор не любит жалость к себе, настолько не любит и повышенное внимание к своим дефектным частям тела. Но Джейс… Он умеет уделять внимание так, что Виктору оно не кажется чем-то неуместным. Джейс уделяет внимание каждому участку тела, ничего не избегая и не превознося. Ну, ладно, может, к некоторым областям он и питает особую слабость, но это не неприятно.              Джейс мнёт в ладонях ягодицы Виктора и покрывает поцелуями внутреннюю сторону бёдер. Приятно. И щекотно! Знает, что нужно сделать, чтобы Виктор совсем потерял голову.              — Джейс, иди ко мне, — зовёт он, протянув руки к нему и поманив пальцами.              — Иду, дорогой, — отзывается Джейс и, потратив минутку, чтобы надеть презерватив и нанести смазку на член и вход Виктора, прижимается головкой к растянутому отверстию. — Готов?              Виктор в ответ только кивает и согласно мычит. Всё идёт гладко — намного более гладко, чем проходил минет Виктора. Стоит только чуть-чуть надавить, как анус податливо пропускает головку внутрь. С каждым разом проникновение даётся всё легче, как будто просто оттого, что Виктор перестал его опасаться и совершенно спокойно к нему относится. Член Джейса всё ещё будоражит, но теперь не из-за сомнений и подсознательного страха, а из-за знания, что стоит ему оказаться внутри, как тут же придут чудесное чувство полноты и эйфория.              Возможно, однажды нечто похожее Виктор будет испытывать и по отношению к минету. По крайней мере, он на это надеется. Было бы славно, если бы мысль о том, чтобы взять член Джейса в рот сопровождалась томительным ощущением предвкушения, а не сковывающим горло страхом. Что ж, после сегодняшнего показатель шкалы значительно переместился в сторону предвкушения. Оказывается, он может столько всего сделать, практически не напрягаясь, и это всё тоже принесёт Джейсу удовольствие. А Виктор чуть-чуть улучшит мнение о своей сексуальности и, соответственно, привлекательности и самооценке. Приятное открытие.              Джейс наваливается на него, целуя шею, и Виктор довольно жмурится. Толчки плавные, приятные, дыхание на шее горячее и ласковое, а мышцы на спине Джейса такие тугие и крепкие. Они перекатываются под пальцами Виктора при каждом движении, и его это сводит с ума. Как и ощущение веса на своём теле. Джейс тяжёлый, массивный, укрывает Виктора собой, владеет им, шепчет на ухо, какой Виктор прекрасный, и это замечательно. На второй план отходит всё, кроме жажды принадлежать Джейсу и не менее сильной жажды присвоить его себе навсегда, скрепиться с ним железобетонно. Это простое желание, физическое, естественное, в каком-то смысле дикое и необузданное, дарит освобождение. Словно бы ничего больше Виктору и не надо в жизни, лишь бы Джейс был рядом, а остальное приладится.              Виктор кончает первым, а Джейс следует за ним, ускорившись до такой степени, что от чрезмерной стимуляции Виктор сжимается под ним, вцепившись в его плечи со всей силы. Джейс кончает внутри него, низко и чувственно выдохнув у самого уха, и только тогда Виктор постепенно расслабляется.              Потом уже, после лёгкого душа, лёжа в постели, пока Виктор гладит пальцами затылок Джейса, примостившегося у него на груди, тот, зевнув, зовёт:              — Вик?              — Мм? — отзывается он.              — Мне сегодня всё правда понравилось. Просто чтобы ты знал.              — Кроме той части, где я пытался умереть от удушья с твоим членом во рту, — поправляет Виктор.              — Да, кроме той части, где ты пытался умереть от удушья с моим членом во рту, — рассмеявшись, соглашается Джейс.