Самое дорогое

      – Как-то сегодня прохладно, – говорит Ран, откидывая назад волосы, которые распускает на ходу.       – Не знаю, мне все еще жарко, – Риндо хихикает и оглядывается на брата. Они возвращаются домой поздно вечером, и Ран поеживается, накидывая повыше черную легкую куртку, которая испачкана в грязи и порвана на плече. Он с досадой думает, что, похоже, ее придется выбросить. Ран смотрит на брата – Риндо идет чуть впереди, потягивая шеей влево – как всегда после драки. Прошло три года, как они стали управлять Роппонги и ни недели не проходит без того, как им приходится отстаивать свою территорию. Драться приходится много и часто, но оба Хайтани были к этому готовы, никто не ждал, что будет легко. Старший снова смотрит на брата – иногда ему кажется, что проще подчинить себе весь Токио, чем закрыть младшего дома и не пустить хотя бы на одну драку. Риндо как будто получает удовольствие от хруста чьих-то костей и криков, полностью растворяясь в драке, в то время как Ран старается следить за происходящим. Впрочем, сегодня получилось плохо – и старший Хайтани идет, потирая левое плечо – то ли растянул, то ли что, но рукой двигать больно.       – Рин, ты поэтому и простываешь, – младший Хайтани закатывает глаза, останавливается и подходит к брату. – Сначала ему жарко, потом «Ран, я болею». Что? Разве не так?       – Ра-а-н, – тянет Риндо, – ну давай хотя бы не сейчас.       Он смотрит на старшего снизу вверх и Ран сразу же тает, потому что не может устоять перед таким взглядом брата. Да он в принципе не может перед ним устоять! Особенно после того, как примерно полгода назад их отношения перешли черту братских. Ран здоровой рукой притягивает Риндо к себе и целует, чувствуя, как он сразу отзывается, льнет всем телом ближе. Они целуются, пока над ними разгораются огни ночного Токио. Город никогда не спит.       – Сильно больно? – Риндо чуть хмурится, кладет руку Рану на плечо и следит за реакцией брата.       – Нет, – старший Хайтани мягко улыбается. Риндо улыбается в ответ и у Рана замирает сердце, которое с детства было отдано младшему брату. Ирония жизни или нет, но их родственная связь делала любовь еще сильнее, и оба Хайтани не хотели считать неправильным то, что делало их счастливыми.       – Врешь, аники. Вижу, что больно. – Риндо хмурится.       – Придем домой, разберемся.       Младший кивает, отпуская его руку. Они идут дальше, проходя улицу за улицей и приближаются к недлинному тоннелю, через который часто сокращают дорогу домой, если не хотят гулять. В тоннеле еще прохладнее, он слабо освещен, несколько ламп мерцают, освещая какие-то коробки, разбросанные по сторонам. Риндо смотрит на брата и тянется, чтобы взять его за руку, как видит идущих к ним людей. Старший Хайтани чувствует что-то нехорошее, но молчит – мало ли народу тут ходит? Риндо же вообще не обращает внимания, переплетает их пальцы, и собирается что-то сказать, но замирает, видя настороженный взгляд брата. Ран оглядывается, и недовольно ведет плечом, – с другой стороны тоннеля к ним идет человек пять. И это явно не случайные прохожие.       – Риндо.       Брат понимает, двигаясь так, чтобы встать спиной к его спине. Оба настороженно смотрят на парней, которые к ним подходят, перекрывая выходы из туннеля. Шесть человек спереди и столько же сзади, и они старше них – Ран думает, лет 20-25. Он проигрывает им по комплекции, а уж невысокий изящный Риндо – тем более. Судя по тому, как Риндо двигается вперед, он уже готов нападать, и старший хватает его за руку – шансов мало, и если есть возможность, драки надо избежать.       – Ой, как неожиданно, – издевательски тянет парень с короткими темными волосами, оглядывая обоих Хайтани. Он выглядит еще взрослее остальных. – Я думал, короли Роппонги будут выглядеть постарше. Кенджи, ты точно тех нашел?       – Точно, – хмыкает блондин справа от него с зачесанными назад волосами и шрамом на левой брови. – Неделю за ними следили, Хиро. Я тебя хоть раз подводил?       – Нет, – Хиро усмехается, оглядывая блондина.       Ран, которому уже порядком надоело это слушать, вмешивается:       – Не думаю, что у нас есть желание тратить на вас время.       – А придется, Хайтани! – Хиро сделал шаг вперед, пробегаясь взглядом по Риндо. Ран увидел это и чуть двинулся в сторону, закрывая брата плечом.       – Это что, угроза? – Ран начинает злиться.       – Это предложение. – Круг возле них становится меньше, потому что к ним приближаются. – Мы группировка Инагава, из Акасаки. Слышали?       Естественно, Ран слышал. Акасака граничила с Роппонги, поэтому сталкиваться с бандами оттуда тоже иногда случалось. Они явно пришли не в полном составе, и с вполне понятными целями. Легче от понимания не становилось нисколько. Плечо противно ныло, напоминая, что если драка все-таки будет, Рану придется быть еще осторожнее.       – Вы слегка дорогу перепутали, – в голосе зазвучал холод. – Валите отсюда.       – Ты зря бесишься, Ран, – Канджи, убрав руки в карманы, хмыкнул. – Нас больше. Все, что мы хотим, – это Роппонги. Соглашайтесь, и мы вас не тронем.       – Все, что вы хотите, принадлежит здесь нам, – Хайтани чувствовал, как по крови начинала течь ярость вместо крови. – Мне и Риндо. Этот факт не изменится.       – Значит, ты не хочешь договариваться, да?       – Мой брат уже ясно сказал, – язвительно усмехнулся Риндо, – у тебя со слухом проблемы? Могу помочь, и с головой тоже начнутся.       – Вы тупее, чем я ожидал, Хайтани. Чем думал лидер группировки, который отдал вам Роппонги?       – Я бы посоветовал спросить у него самого, – Ран усмехнулся, поднимая голову. – Хотя подожди… Точно. Он же сдох.       – Значит, нужно организовать им встречу, Ран, – Риндо расплылся в улыбке.       – Давай, Риндо.       Старший Хайтани не видел больше смысла тянуть время. Их цели понятны, как и условия, которые для Рана были не новыми и слышал он это не впервые. Роппонги принадлежал ему и брату. Ему было все равно, сколько раз еще придется это доказывать. Он слегка сжал руку Риндо и тот с грацией дикой кошки бросился на того, кто стоял ближе к нему. Телескопка лежала в руке привычной тяжестью, и Ран размахнулся, опуская оружие на плечо невысокого парня и чувствуя мстительное удовлетворение. Риндо сбоку засмеялся в ответ на чей-то громкий крик, и старший Хайтани краем глаза посмотрел на него – брат разошелся, сбивая с ног уже третьего, пока первые двое выли на земле от боли, сжимая один сломанную руку, второй – ногу. Рана что-то кольнуло внутри – его окружили, не давая подойти к Риндо, а тот, чувствуя текущий по венам адреналин, не оглядывался по сторонам, концентрируясь только на одном противнике. Плечо отзывалось болью на каждое движение, так не вовремя распущенные волосы мешали, возле него тоже валялось в отключке трое – но половина человек из Инагавы в драку еще даже не вступала. Возле Риндо крутилось несколько человек с битой, выжидая момент, и Рана это заставляло нервничать. Хиро и Канджи наблюдали со стороны, блондин чуть хмурился, глядя на лидера и кивал в сторону младшего Хайтани.       Риндо не чувствовал рядом брата, но был спокоен, зная, что Рана трудно достать. В лицо брызнула чья-то кровь и он почти что вскрикнул от удовольствия – перелом получился открытым, парень под ним заорал от боли и младшего Хайтани это только еще больше завело – он перебросил через противника ногу, перекидываясь на другую сторону и вывернул ему вторую руку. Движения были отработанными до мелочей, и Риндо откинулся назад, выламывая руку, как вдруг услышал резкий свист, и сильный удар битой в голову откуда-то сверху свалил его на асфальт. Риндо почувствовал, как стремительно темнеет перед глазами, к горлу подступила тошнота, он отпустил парня, и прижал руку к виску, чувствуя в волосах что-то липкое. Он попробовал встать, но перед глазами все так плыло, что он с трудом различал силуэты людей. Риндо, шатаясь, привстал на вытянутые руки, пытаясь взглядом найти брата. Ему не дали, кто-то схватил его, вытягивая вверх, и заставив встать. От резкого движения в глазах снова потемнело.       Ран не понял, в какой момент оружие выбили из его рук – может, он сам выпустил в тот момент, когда увидел взлетевшую над братом биту. Крик застрял в горле – да это и не спасло бы, настолько быстро все произошло. Удар свалил Риндо на землю, Ран с ужасом смотрел, как младший пытается не терять сознание, мотает головой, разбрызгивая кровь с виска и одними губами что-то произносит.       «Ран».       Старший Хайтани рванулся к нему. Перед ним внезапно возник Канджи, сильным ударом отбросивший его к стене тоннеля. Ран тут же бросился вперед, и они вцепились друг в друга, сбивая все, что попадалось под руку. Хайтани, сходя с ума от страха за брата, бил хаотично, выплескивая всю злость, не обращая внимания на еле двигавшуюся левую руку, боль в которой он уже не чувствовал. Канджи вошел в азарт. Он любил сильных соперников, и мог бы драться с старшим Хайтани еще долго, не обращая ни на кого внимания, но Хиро махнул рукой своим парням и в их драку вмешались, сбивая Рана ударом биты на асфальт.       – Свяжите его, – Хиро раздраженно смотрел на то, как старший Хайтани яростно сопротивляется. – Да вломи ты ему еще пару раз, хватит с ним возиться!       Ран ненавидел проигрывать. Ненавидел чувство беспомощности и то, как кружится голова, не давая ясно соображать и искать выход из ситуации. Он обязан был защищать брата – а в итоге стоял на коленях со связанными за спиной руками. Растрепанные волосы лезли в глаза, плечо уже буквально горело огнем от боли, но хуже всего было видеть перепуганные глаза Риндо, который оставался на ногах только потому, что его прижимали к стене.       – Ран! – дрожащий голос брата прошелся холодной сталью по внутренностям, заставив Рана сжать зубы, чтобы не застонать.       – Стоило оно того, сука? – Хиро ударил в живот, заставив согнуться от боли, но Хайтани молчал. – За этих ты мне еще ответишь, – он указал рукой на своих парней, лежавших без сознания. Ран был уверен, что некоторые из них глаза уже и не откроют. Он не сводил взгляда с Риндо, мечтая оказаться рядом и прижать брата к себе, стереть текущую с виска кровь и больше никого не подпускать к нему.       – Драка закончена, – Хиро поднял его голову за волосы, заставляя смотреть себе в глаза. – Роппонги теперь наш.       – Нет.       Все обернулись на Риндо, который тяжело дышал, но твердо повторил снова:       – Нет. Тебе еще в начале сказали, что это наша территория.       Канджи хмыкнул, улыбаясь глядя на младшего Хайтани. Риндо едва мог самостоятельно стоять, но продолжал упрямо смотреть на лидера Инагавы.       – Драка не закончена, – в голосе Рана звучала такая же сталь, как и в голосе младшего Хайтани. Под слоем злости в фиолетовых глазах сквозила гордость.       – Ну так я ее сейчас закончу. – Хиро подошел к Риндо, хватая того за шею, и запрокидывая ему голову назад. Ран дернулся вперед. – У вас последний шанс согласиться, Хайтани.       Ран не понимал, к чему он ведет. Оружия в руках у мужчины не было, он медленно разворачивал голову младшего Хайтани то влево, то вправо, разглядывая ссадины и кровоподтеки. Хиро бегал взглядом по лицу парня, а потом оглянулся на Рана, злость которого ощущалась почти что тяжестью в воздухе. Старший Хайтани молчал, совершенно не зная, чего ожидать.       Хиро кивнул, и Риндо отпустили. Он медленно осел на пол, почти что съехав по стене. Последствия удара все еще давали о себе знать. Младший отстраненно подумал, что у него наверняка сотрясение, он держался одной рукой за стену, вторую прижал к ране на голове, и тихо застонал. Все в подсознании кричало, что надо вставать, драться и бежать к старшему брату, но перед глазами картинка плыла какими-то пятнами, Риндо казалось, он слышит только обрывки фраз, выпадая из реальности.       – Мы могли бы на этом закончить, Ран, – Хиро смотрит на старшего Хайтани. – Но вы были слишком упрямыми.       Ран с ужасом смотрел, как Риндо оттащили от стены. Он словно моментами терял сознание, абсолютно не сопротивляясь, пока его трогали. Старший Хайтани чувствовал, как паника захлестывает с головой. Во взглядах парней он не видел ничего хорошего, Канджи мерзко улыбался, подойдя к Хиро.       – Поделишься?       – Нет, у нас мало времени. И так тут задержались.       Ран рванулся вперед, на что рядом стоящий все с той же битой парень сразу же отреагировал. Хайтани закашлялся, сплевывая сгустки крови.       – Не смей его трогать!       – Поздно, Ран. Надо было соглашаться сразу. Куда легче было бы отдать район и мирно разойтись, верно? Вы сами все усложнили. А теперь уж извини, мне хочется и Роппонги и твоего очаровательного братика.       Хиро сел на Риндо сверху, прижав его собой к асфальту и ударил по щеке. Младший Хайтани вздрогнул, приходя в себя, его глаза расширились, он выгнулся, пытаясь сбросить с себя мужчину. Еще пара человек держала его за плечи, он отчаянно сопротивлялся, пока изнутри затапливала паника, – Хиро разорвал на нем футболку, обнажая остро выступающие ключицы и быстрыми движениями раздевал дальше – Риндо абсолютно ничего не мог сделать. Он перехватил взгляд буквально озверевшего от отчаяния брата, которого так же держали несколько человек. Прохладный воздух коснулся обнаженных ног, и мерзким холодом прошелся по груди, – стояла уже поздняя ночь и только фонари туннеля освещали жуткую картину. Риндо дергался, пока в голове волнами расходилась жуткая боль от резких движений и пытался оттолкнуть ногой Хиро. Тот еще раз ударил его по щеке и схватив под коленями, подтянул к себе, расцарапав Риндо спину об асфальт. Сам он раздеваться не стал, чуть спустив штаны и достав уже стоящий член, – младший Хайтани забился с новой силой, чувствуя, как тошнота подступает к горлу снова.       Ран мечтал, чтобы все происходящее оказалось ночным кошмаром, но боль и крики Риндо возвращали в реальность. Он вырывался как дикий, получив еще несколько ударов, на которые не обращал внимания и чувствовал, как его трясет – его младший брат, самый любимый человек в жизни и бесценное сокровище, которое он обязан был защищать – лежал под незнакомым ублюдком, насильно раздвигавшим ему ноги, а он не мог ничего сделать.       – Не трогай его! Я отдам Роппонги, обещаю! Ты станешь лидером, мы уедем из города, если ты скажешь, но не смей его трогать!!!       – Я уже говорил, Ран, – Хиро жестко прижал ногу Риндо к земле, – соглашаться надо было раньше. Твои предложения никому не интересны, поэтому заткнись и смотри.       Он толкнулся в парня под ним и восхищенно застонал. Этот звук перебил оглушительный крик Риндо, и Ран почувствовал, как по щеке катятся слезы злости и бессилия что-либо сделать. Он смотрел, как Хиро вбивается в тело младшего, явно не собираясь растягивать удовольствие, лишь намереваясь получить то, что он хочет, и чувствовал, как внутри все крошится в мелкие осколки. Риндо метался от боли, светлые с голубыми прядями волосы испачкались в грязи и крови, глаза были сильно зажмурены – он больше не мог смотреть в искаженное ужасом и болью лицо старшего брата. Ран кричал, то обещая убить каждого в группировке, то умолял отпустить Риндо, то рвался из рук с новой силой, но его никто не слушал.       – Черт, ты такой узкий, – Хиро наклонился над Риндо, кусая его в сгиб шеи. Младший Хайтани дернулся вперед, ударив его головой в нос. В глазах сразу потемнело и он запоздало подумал, что не стоило этого делать. Больше подумать ничего не успел – мужчину удар мало задел, но сам факт сопротивления вывел из себя настолько, что он, схватив Риндо за волосы, несколько раз ударил его затылком об асфальт. Риндо закричал, но крик оборвался от удара по щеке и он, повернув голову к стене, (на краю уплывающего сознания пролетела мысль отвернуться, чтобы брат этого не видел), вздрагивал всем телом от толчков, пока с разбитых губ текла кровь.       Рану казалось, прошла вечность до того момента, как лидер Инагавы, пару раз толкнувшись сильнее, замер над Риндо, сжав в руках его шею. Брат не двигался, то ли потеряв сознание, то ли не мог больше ни на что реагировать. Хиро встал, застегивая одежду, с удовлетворением глядя на тело парня.       – Надо будет как-нибудь повторить. Уходим, Канджи, не смотри на меня так, тебе еще достанется. Этого вырубить, не хочу проблем.       Блондин кивнул, подходя к Рану. Тот поднял на него горящий ненавистью взгляд – и наступила темнота.       Риндо сквозь шум в ушах слышал, как они уходили. На несколько минут он потерял сознание – а когда снова открыл глаза, вокруг была тишина. Лампа над головой гудела, он какое-то время смотрел на нее, пока глаза не заслезились от яркого света. Кровь начала засыхать, оставляя неприятное ощущение стянутости. Он перевернулся набок, мечтая снова отключиться, и желательно, навсегда, как вдруг плавающий взгляд выхватил фигуру брата у другой стены тоннеля.       Ран.       Риндо почувствовал, как что-то, казалось бы, разбитое внутри медленно начинает собираться по кускам. Он смотрел на темневшую на лице старшего кровь и сжал в кулаки дрожащие руки – он не видел, что с ним сделали, и почему он без сознания. Младший Хайтани оглянулся в поисках своей одежды – его трясло, и Риндо надеялся, что только от холода, а не от страха, что Рана напоследок убили. Он кусал губы, не сводя взгляда с брата и медленно одевался. Риндо не хотел признаваться себе в том, что тянет время – если он подойдет и поймет, что Ран мертв, младший Хайтани сбросится с первой же высотки.       Риндо едва не отключился снова, пока поднимался и шел к брату. Он сел рядом, прижал к холодной шее пальцы и рвано выдохнул – Ран дышал. Младший заторможенно смотрел на него, пока не подумал, что ему надо хоть бы развязать руки. Это вышло не сразу, потом что собственные дрожали так сильно, что Риндо несколько раз замирал, видя капающие на черную куртку брата слезы. Когда наконец получилось, он провел рукой по щеке старшего Хайтани и тихо позвал:       – Ран…       Ран вздрогнул, открыл глаза и несколько секунд смотрел на него, видимо, не веря в происходящее, пока молча не сел, откинувшись спиной на стену. Риндо смотрел в глаза брата и не узнавал их. В родном фиолетовом цвете одна эмоция сменяла другую, пока одна не затопила полностью лавандовую радужку – жгучее чувство вины. Ран себя ненавидел, и младший Хайтани четко видел это. Старший притянул его к себе, обнимая, и несмотря на ужас ситуации, в которой они оказались и все еще пульсирующую по каждой клеточке тела боль Риндо смог выдохнуть. Ран чуть отстранился, но так и не смог посмотреть в глаза – взгляд бегал по ссадинам и кровоподтекам, пока он, глядя куда-то в сторону, не произнес тихо:       – Пойдем домой.       Риндо кивнул, и они поднялись. Ран обнял младшего за талию, придерживая его и пошел медленно – болело буквально все, но он не думал об этом, видя, как Риндо закусывает губы, чтобы не стонать. Когда дверь квартиры закрылась за ними, младший, не в состоянии больше держаться, рухнул на пол прямо в прихожей, не говоря ничего Рану. Тот едва успел его поймать, подхватив второй рукой. Плечо взвыло от боли, и проигнорировав это, Ран поднял брата на руки и отнес на широкий диван на кухне. Рваную куртку он бросил там же. Старший Хайтани машинально ходил между шкафами, доставая бинты и обезболивающие, в голове не было абсолютно ничего. Тишину нарушало лишь хриплое дыхание Риндо. Ран повернулся, посмотрел на него и опустился на пол там же, где и стоял.       Они тронули Риндо. Его Риндо. То единственное, дорогое и любимое, что у старшего Хайтани в этой жизни было.       Ран запустил руку в волосы, с силой сжимая их. Внутри все сжигала ненависть, но не к ним, а к себе. Привыкший с детства защищать младшего брата, Ран и представить себе не мог то, что произошло пару часов назад. Он смотрел в покрытое кровью и синяками лицо младшего и чувствовал, как мир рушится, разделяя их жизнь на до и после. К чему была власть над Роппонги и уверенность в собственной силе, если в самый важный момент не помогло ни то, ни другое?       Старший Хайтани вспоминал, как однажды, сидя на крыше их высотки, он обещал Риндо, что однажды им будет подчиняться весь Токио, а они всегда будут вместе. Младший смеялся, тянулся за поцелуем и верил ему. Верил!       Верил в то, что Ран всегда будет рядом, всегда вместе, всегда будет защищать и еще много «всегда». Ран не справился буквально ни с чем! Он почти что физически чувствовал, как вина и злость сдавливают шею, перекрывая кислород. В голове снова и снова услужливое сознание прокручивало ужас и боль на лице младшего, а в ушах все еще стоял его крик.       Сжав зубы, Ран поднялся и подошел к Риндо. Тот не просыпался, но кровь с него надо было все равно смывать, а ее было слишком много, и, секунду подумав, Ран скрылся в ванной. Спустя минуту он вышел. Руки дрожали, пока он снимал с младшего брата одежду, с ненавистью глядя на синяки и укус на шее. Когда на Риндо не осталось ничего, он поднял его на руки и унес в ванную, осторожно опустив в воду. Ран был уверен, что он придет в себя, но тот все так же хрипло дышал, закрыв глаза. Старший скинул грязную футболку и принялся медленно отмывать с Риндо засохшую кровь. Вода мгновенно потемнела.       Риндо не пришел в себя ни тогда, ни потом, когда Ран опустил его на их кровать, закутывая, потому что кожа младшего брата, несмотря на теплую воду, оставалась такой же холодной. Ран нервничал, думая, стоит ли приводить его в себя или дать отдохнуть. Риндо дышал уже спокойнее, лицо как будто разгладилось, и Ран, укрыв его сверху еще одним одеялом, ушел в душ. Когда он вернулся, младший лежал в том же положении, но стоило Рану лечь рядом, тихо что-то простонал и открыл глаза.       – Мне холодно, Ран, – он пододвинулся ближе и уткнулся ему лицом в шею, вдыхая запах. Старший обнял его, оставляя невесомые поцелуи на светлых волосах, и успокаивающе гладил по спине.       – Аники, – голос звучал тихо, но уверенно. Риндо поднял голову, встречаясь с ним взглядом. – Я знаю, что ты себя ненавидишь. И догадываюсь, о чем ты думаешь. Это не твоя вина.       Ран хотел ему возразить, но Риндо быстро положил ему руку на шею и поцеловал. Разбитые губы болели, но он не чувствовал ничего, кроме того, как Ран уже смелее притягивал его к себе, языком переплетаясь с его и нежно лаская.       – Что мы теперь будем делать? – когда младший отстранился, в фиолетовых глазах появилось что-то другое, кроме ненависти.       – Я разберусь. Спи.       Риндо сидел дома уже около двух недель, сходя с ума от скуки. Он почти полностью восстановился, и пытался намекать старшему брату, что вечно дома сидеть не сможет. Ран слушать ничего не хотел, а сам часто пропадал из дома надолго, заставляя Риндо сходить с ума от страха и неопределенности. Он приходил нервный, испачканный то в своей, то чужой крови, и младший Хайтани иногда даже боялся что-то спрашивать – по виду Рана было понятно, что сейчас не лучшее время для вопросов. Ран видел, что тот недоволен, но пока не мог ничего ему объяснить. Его сильный мальчик, быстро вернувшийся в свое обычное состояние, не должен был знать, что старший Хайтани, собрав всех своих людей, методично уничтожал каждого, кто хоть каким-то образом относился к группировке Инагава. Ран чувствовал себя так, как будто готов был сжигать район за районом и убивать человека за человеком. В нем просыпалось что-то абсолютно дикое, заставлявшее старшего Хайтани издеваться над некоторыми жертвами, прежде чем убить. Один раз не сумевший защитить то, что принадлежало ему, Ран перестал контролировать себя – и вскоре верхушка Инагавы поняла, какое чудовище они разбудили.       Прижатые к стене жертвы кричали, что больше не претендуют ни на Роппонги, ни на самих Хайтани, ни на кого вообще – Рану было все равно. Он дрался как никогда грязно, если хотел, используя все, что попадет под руку, лишь бы убить. Крики приносили удовольствие, текущая кровь эйфорию, бессильные угрозы только забавляли. Люди, которые подчинялись им с братом не знали о том, что произошло, и Рана вскоре начали бояться даже свои.       – Ран, я так больше не могу!       Риндо скидывает с головы наушники, спрыгивает со стола и идет навстречу брату, который только что вернулся домой. Странно, не в крови. Он обнимает его, с удовольствием чувствуя вкус губ Рана на своих, и довольно стонет, пробегаясь рукой по его плечу.       – Я тут помру от скуки! Хватит оставлять меня дома, я абсолютно нормальный! Я так забуду, как драться вообще, ты этого хочешь?...       – Одевайся, – перебивает его Ран. – У меня для тебя подарок.       Риндо вопросительно смотрит на него, но уходит в комнату и накидывает толстовку. Они выходят из дома и направляются в сторону от Роппонги. Младшему очень хочется спросить, куда Ран его вдруг решил вывести, но он продолжает идти за ним, вдыхая воздух ночного Токио. Они подходят к недостроенному зданию в отдаленной части района, Ран идет вперед уверенно, явно зная дорогу. Риндо уже открывает рот, чтобы задать наконец вопрос, зачем Ран его сюда привел, как вдруг останавливается на месте и по телу бегут неприятные мурашки.       В пыльной комнате, куда брат его заводит, он видит знакомую фигуру, привязанную к широкой трубе, уходящей из пола в потолок.       Хиро.       Риндо чувствует, как внутри разгорается злость. Он догадывался, чем все это время занимался старший брат и чьей кровью были всегда залиты его толстовки, когда он приходил домой. Взгляд фиолетовых глаз Риндо нисколько не пугал – с ним Ран оставался таким же заботливым, нежно обнимал по утрам и лениво целовал в шею, когда приносил кофе. Младший Хайтани понимал, что, скорее всего, Ран начал мстить – и мстить за него, что лишний раз заставляло Риндо гордо и чуть издевательски улыбаться в пустоту комнаты.       – Он твой, малыш, – Ран сделал шаг назад. Он никогда бы не привел сюда брата, если бы знал, что Риндо это травмирует. Но сейчас, видя, как брат весь подбирается, как перед атакой, а в глазах разгорается такой же безумный огонь, какой горел теперь в глазах старшего Хайтани, он чувствовал, как внутри что-то начинает оживать снова. Наконец-то.       Риндо бросился вперед. Его не волновало, что мужчина был связан и смотрел на обоих Хайтани с бессильной злостью в глазах. Он так скучал по этому ощущению, что сейчас чувствовал в крови чистый адреналин, пока ломал этому ублюдку обе ноги и левую руку. Ран наблюдал за братом с улыбкой – держать Риндо дома не получится никогда. Ни с их образом жизни, ни с его характером. Младший любил драки – Ран не собирался его этого лишать.       – Аники, добей его! – смех Риндо выдернул из мыслей. Младший встал с пола, довольно улыбаясь и подошел к нему, впиваясь поцелуем в губы. Ран сразу же ответил, а потом, обнимая Риндо за талию, спросил:       – Наигрался, уверен? Он последний. Остальных я уже убил.       – Последний? Нет, тогда жди. Правая рука ему тоже больше не понадобится.       Ран проводил его взглядом и улыбнулся. Он обязательно свернет Хиро шею, когда его котенок этого захочет. А пока старший Хайтани сел на пустой подоконник, откинув голову на стену сбоку, чтобы ничего не мешало наслаждаться видом – Риндо разошелся, выдавая язвительные шуточки, по одному ломал Хиро пальцы, иногда оглядываясь на старшего брата: «Аники, видел?»       Ран видел. И чувствовал себя абсолютно счастливым.