Тот человек

Пролог — Пообещай мне, что мы еще встретимся, — умоляюще просил мальчик с длинными волосами цвета вороньего крыла, размазывая по бледным щекам слезы. — Обещаю, — твердо сказал второй ребенок с копной пшеничных дредлоков. — Ведь то, что меня усыновляют, не разрывает нашу дружбу? — между всхлипами спросил первый. — Нет, — все так же твердо, словно заранее зная вопрос, ответил второй. — Я найду тебя и, тогда нас сложно будет разлучить. — Билл! За тобой приехали! Спускайся! — раздался на первом этаже голос мисс Тайлер. — Пока, — прошептал Билл, как можно крепче обнимая друга. — Пока, — на выдохе произнес мальчик с дредами, обнимая в ответ.       Он следил за тем, как его друг берет свой старенький чемоданчик и спускается по лестнице вниз, пытаясь держать себя в руках. Через окно он видел, как к Биллу подходят двое: женщина и мужчина — его новые родители, и обнимают своего новоявленного сына. Он дал себе обещание быть сильным, как бы тяжело ни было, но без Билла его будущее казалось туманным, словно без него его и нет.       Жизнь в детдоме и так была не сказочной, а теперь она будет еще тяжелее, ведь мальчик с дредами потерял единственного друга. Зато он был рад за Билла: теперь у него появилась настоящая семья, и он будет надежно защищен от вечных издевательств, которые были одной из составляющей жизни в детдоме.       Они познакомились, когда мальчику с дредами было 10, а Биллу 8. Худой, бледный ребенок с волосами цвета вороньего крыла не мог постоять за себя и поэтому был постоянно объектом насмешек более старших ребят, которым были не указ даже воспитатели детдома. А что до самих воспитателей, то они спускали все на самотек, а иногда бывает иной раз и сами позволяли себе унижение над ребенком.       Воспитатели любили использовать наказание раздеванием в качестве грозного предостережения для детей. Воспитатель приводил всех в класс, потом заставлял провинившихся раздеваться и стоять перед открытым окном, а зимой не очень-то приятно стоять, в чем мать родила, когда холод пробирает тебя от мозга до костей. Некоторых детей раздевали и заставляли так стоять, а другие должны были смотреть на стоящих перед окном, чтобы понять, что и с ними может такое случится.       Многие «обычные» административные меры, применяемые в данном учреждении, где по логике должны заботиться о детях, которые остались без родителей, равносильны жестокому, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. А бывали даже случаи, что они для профилактики раз в неделю выбирали несколько из воспитанников и пороли розгами, толщиной с запястье худосочного мальчишки.       Издевательства над Биллом со стороны воспитателей и со стороны детей продолжались до тех пор, пока в детдом не попал мальчик с дредами, побывавший до этого уже в трех похожих учреждениях. А виной его частой смены домов были агрессия и злоба, которая бешенным фонтаном выплескивалась на его обидчиков. Воспитатели устали, а может просто не хотели бороться с мальчиком, который отказывался подчиняться их правилам, проявляя характер. Но все изменилось, стоило ему оказаться в детдоме с Биллом.       Сначала он наблюдал за расправами со стороны, а затем жалость к Биллу, словно пелена, окутала его, и он впервые вступился за кого-то. С тех пор он стал защитником маленького мальчика, а затем со временем его щит перерос в крепкую, насколько это возможно между детьми, дружбу. И вот сейчас, спустя три года у него отобрали друга, оставив при этом горечь и пустоту, оставив его совершенно одного в детдоме, в котором даже государство не вставало на защиту детей. — Томас! — окликнула мальчика с дредами мисс Тайлер.       Мисс Тайлер была единственным воспитателем, которой было не наплевать на детей. Тридцать пять лет женщина отдала работе в детдоме, но даже она со своим авторитетом не могла повлиять на других взрослых, справиться с творящимся здесь беспределом. — Почему ты сидишь здесь, когда на улице такая солнечная погода? — удивилась она, застав Томаса в комнате. — Билл уехал, — вздохнув, печально проговорил он. — Знаю, мальчик мой, — ответила женщина, обнимая Томаса за плечи. — Ты должен радоваться, потому что теперь у него будет семья. — Но я был его семьей! — воскликнул он, вырываясь из ее объятий.       Женщина посмотрела на воспитанника, но ничего не сказала. Она знала, что Том тяжело перенесет утрату друга, но со временем эти чувства померкнут, а на смену им придут другие, которые окрасят его мир новыми красками.       Дни без Билла шли тягуче-медленно. Томас больше не реагировал на окружающих, снова занимая пост стороннего наблюдателя. Со временем и остальные дети перестали на него обращать внимания, оставляя его одного предаваться тоске по Биллу. 15 лет спустя — Марджори! — раздался по селектору звонкий голос директора филиала.       Взрослая женщина с копной рыжих волос, уложенных в аккуратную прическу, за стойкой секретаря вздрогнула, проводя губной помадой дорожку от губ до щеки. Так и не убрав красный след, она, выбежав из-за стойки, вбежала в кабинет директора. — Да, мистер Миллер? — обратилась она к сидящему за столом мужчине.       Директор поднял голову, несколько раз моргнул, а затем спокойным голосом произнес: — Марджори, я, конечно, придерживаюсь того мнения, что красота спасет мир, но не надо злоупотреблять данным выражением, — провел пальцем по своей щеке и кивнул женщине.       Марджори проследила за движением руки мистера Миллера, затем перевела взгляд на зеркальную поверхность двери шкафа и, ужаснувшись увиденному, с испугом посмотрела на директора. — Я подожду пару минут, — кивнул мистер Миллер, прикрыв глаза.       Женщина, не заставив себя долго ждать, тут же выбежала за дверь и, достав карманное зеркальце, начала стирать со щеки дорожку губной помады. Смыв остатки, она еще раз глянула в зеркало, дабы удостовериться, что следов не осталось, и вновь зашла к директору. — Извините меня, мистер Мил… — начала она, но он тут же прервал ее, подав ей знак помолчать. — Итак, я вызвал вас для того, чтобы вы помогли мне решить ситуацию, которая творится у нас в отделе по подбору персонала. — Но я… — начала она, но вновь замолчала, поймав на себе строгий взгляд карих глаз. — Я знаю, что это выходит за рамки ваших обязанностей, — кивнул он, — но я хочу, чтобы вы нашли мне архитектора, потому что те, которых одобряет отдел по подбору персонала просто никчемные куски говна, — устало протер ладонями лицо, а затем продолжил, — и я лично буду проводить у них собеседование.       Секретарь понимающе посмотрела на директора, а затем черкнула что-то в планшет. — И, Марджори, это нужно сделать в ближайшее время. Я хочу, чтобы завтра утром у меня на столе лежали папки с личными делами предполагаемых кандидатов на эту должность. — Но, мистер Миллер! — наконец удалось возразить секретарю. — Я знаю, что вы сможете, — подбадривающе сказал молодой мужчина, пристально смотря на секретаря.       Женщине ничего не оставалось, как согласиться. Уже не в первый раз директор филиала просит ее выполнить работу других отделов, зная, что с ее опытом работы в компании, она может подобрать архитектора, соответствующего всем условиям шефа. Такие поручения, как покупка билетов для командировки, бронь отеля для саммита или запись к мэру, — уже стали для женщины рутинной работой. А ведь хороший секретарь это тот, кто может выполнить любые поручения директора, не смотря на то, какими бы нелепыми они ни были: будь то достать неопубликованную рукопись; застраховать самолет компании; найти таксидермиста или организовать сафари в Африке. Руководители ждут от секретаря настоящих чудес, но вместо волшебной палочки им на помощь приходит терпение, фантазия, коммуникабельность и другое множество профессиональных секретов. — Хорошо, — согласилась она, и снова черканув в планшете, вышла из кабинета.       После ухода секретаря, мистер Миллер откинулся на спинку кожаного кресла за дубовым столом из красного дерева, и устало прикрыл глаза. Когда он занял место директора филиала, а это случилось пару лет назад, то он полностью потерял спокойствие.       Раньше место директора филиала занимал Скотт Донован, но это продлилось недолго, потому что с того момента как он занял пост директора и как бонус к нему получил мягкое кресло, то его голова превратилась в задницу, неспособную трезво мыслить и оценивать ситуации, быстро сменяющие друг друга на строительном рынке.       Отец мистера Миллера, будучи одним из акционеров маленькой компании, которая, заручившись поддержкой влиятельных людей, со временем разрослась в огромную корпорацию, открыв множество филиалов не только в Соединенных Штатах Америки, но и за ее пределами, планирует сделать сына своим приемником, переведя его в город, где находится головной офис компании, а именно в Нью-Йорк. А пока молодой мужчина довольствуется местом директора одним из филиалов в Лос-Анджелесе. Он даже не хочет представлять, что будет с ним, когда отец отойдет от дел и его место займет единственный сын — Томас Миллер. Нет, он не боится ответственности, которая ляжет на его плечи, с одной стороны на него давят отец с матерью, уже который год мечтающие о внуках, которых Томас из расчета того, что не готов к продолжению рода, пока заводить не планирует, отсрочивая этот момент; а с другой стороны от его действий и решений зависят жизни не одной сотни человек, работающих на него. О женитьбе, так же, как и о детях, молодой мужчина не задумывается. Может именно поэтому один из престижных глянцевых журналов Америки не раз называл Томаса одним из самых завидных холостяков десятилетия Америки. Но эти самые холостяки не задумываются о браке, всецело отдавая себя работе и развлечениям, последствия которых успешно публикуются в желтой прессе, делая не малую кассу людям, пишущих компрометирующие статьи. Молодого мужчину пока что минует слава, постигшая большинство знаменитых холостяков, но газетчики все еще лелеют надежду поймать его за чем-то из ряда вон выходящим.       Телефонный звонок вырвал Томаса из оков задумчивости и вернул его в обыденную реальность. Посмотрев на дисплей телефона и про себя ухмыльнувшись звонившему, молодой мужчина принял вызов. — Что у тебя стряслось на этот раз? — минуя приветствие, перешел шатен сразу к делу. — Том, старина, я уже, грешным делом, подумал, что ты не ответишь, — трубка заговорила голосом друга. — Наверное, так и стоило сделать. — Стой! — воскликнул Георг, а Миллер улыбнулся, последовавшей после его слов реакции. — Я что тебе, собственно, звоню то… — Вот именно, — перебил звонившего молодой мужчина, — зачем ты мне звонишь, да еще и в разгар рабочего дня? — Ну, То-ом! — протянул Георг в трубку. — У меня к тебе есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Поверь мне, я могу отказаться от любого предложения, но мне все же интересно, что же такое ты хочешь мне предложить? — поставил локти на стол, подперев кулаком подбородок.       Георг был из тех людей, которым если что-то взбрело в их непоседливую голову, то нужно было это немедленно претворять в жизнь. Может благодаря ему Томас не погряз до сих пор в работе с головой? Ведь именно Георг вытаскивает среди ночи сонную тушку Тома в какой-нибудь только что открывшейся клуб, несмотря на то, что сегодня вторник и завтра надо быть утром на совещании с акционерами. Может еще годы не те, а может Миллер не окунается полностью в мир разврата и алкоголя, что дает ему преимущество не выглядеть убитым после бессонной ночи и не святить помятым лицом перед руководителями корпорации и не ставить грязное пятно на фамилии своей семьи.       Отец Георга является владельцем рекламного агентства в Лос-Анджелесе, к услугам которого прибегают, чуть ли не добрая половина селебрити, поэтому едва ли не с младенческих лет его друг был окружен пафосом, роскошью, показухой и прочей мишурой, сопровождающие звезд Голливудских Холмов. Может поэтому его друг настолько легко относился к жизни, что готов был бросить все, не заморачиваясь мнением окружающих. — Как ты смотришь на то, чтобы открыть свой клуб? — заискивающим голосом спросил звонивший. — Ты рехнулся? — взревел Том. — У меня и так забот хватает, еще и отсутствие одного архитектора усложняет работу над проектом, у которого дедлайн в конце месяца! — Чего ты переживаешь? Сейчас только третье число, успеешь еще, — невозмутимо ответил друг. Миллер был уверен, что тот для убедительности своей речи еще и рукой махнул.       Шатен накрыл глаза рукой, поняв, что спорить с Георгом бесполезно. А правда, чего Томас переживает? Сколько было уже таких случаев, когда макеты были не готовы, а срок сдачи уже поджимал. Их можно по пальцам пересчитать. Но если бы не директор филиала, который сутками напролет в окружении вырезок, органического стекла и шарнирных набросок не вылезал из офиса и пытался доделать проект того или иного здания, когда на следующий день заказчик ждал уже результата, то отправился бы в вольное плавание филиал в Лос-Анджелесе, да и потонул бы в скором времени. — Ну, так как ты на это смотришь? — не унимался мужчина на том конце провода. — Ты хочешь, чтобы я инвестировал в этот клуб? — предположил Том, боясь услышать так и вертевшийся у него в голове ответ. — На кой черт мне сдались твои деньги? — огрызнулся Георг. — Я, конечно, понимаю, что ты управляешь бизнесом, оборот которого в десять раз больше любого клуба, но я хочу, чтобы ты стал всего лишь партнером. Все организационные моменты я возьму на себя, от тебя требуется только радоваться предоставленной возможности открыть клуб вместе со мной, — засмеялся звонивший.       Томас всеми фибрами души чувствовал, насколько возбужден его друг. Естественно, такая абсурдная в своей простоте идея еще ни разу не посещала его голову, и теперь он готов был выложиться на полную, чтобы ее осуществить.       Директора филиала уже начал порядком бесить этот прерывистый смех, переходящий в громкий хохот в трубке. Если бы он недостаточно хорошо знал друга, то решил бы, что тот лечит стресс при помощи смехотерапии, когда неважно есть ли причина смеха или нет, то все равно необходимо намеренно смеяться определенный промежуток времени. Хотя какой стресс может быть у Георга? Только, если Кендра Уилкинсон — бывшая из трех подружек Хью Хефнера, живших в его «гареме», и звездаPlaybоурешит вернуться на экраны, что естественно только подстегнет мужскую половину Земли избавиться от комплексов и выпустить наружу внутренних демонов, лелеющих мечты о прекрасном, но при этом разрушит семейный очаг и жизнь двух очаровательных деток. — Ты закончил? — дав другу вдоволь насмеяться, наконец спросил он. — Закончил что? — Ржать как истеричка, страдающая нервно-психическим перевозбуждением, — спокойно пояснил Томас, крутя ручку между пальцами. — Я так и не понял… — Не мудрено, — пробурчал Миллер, перебив друга. — Что ты говоришь? — переспросил тот. — Помехи, — отозвался его собеседник. — Ладно, — Георг сделал вид, что поверил. — Я уже поговорил с отцом о рекламе, в которой он, кстати, не отказался помочь, осталось решить вопрос с оформлением, но с этим обещала помочь Бриджит. Ты же помнишь Бриджит? — Блондинка с серыми глазами, очаровательной улыбкой и ужасным характером? — попытался вспомнить девушку Том. — Бинго! У ее парня есть сестра и вот знакомый подруги этой сестры согласился нам помочь. — Уже нам? — усмехнулся директор филиала. — Слушай, я сегодня пропустил ланч, ты был бы не против встретится через час в кафе напротив моего офиса? — Не может быть! Сам Томас-Джо Миллер сваливает с работы, чтобы услышать мою, бредовую на его взгляд, идею о нашем совместном бизнесе? — послышались иронические нотки в голосе друга. — Нет, — покачал головой молодой мужчина. — Просто если не дать тебе выговориться, то ты не дай бог припрешься ко мне в офис, забаррикадируешь дверь и будешь морить меня голодом, только чтобы я выслушал твою сумасбродную идею, которую необходимо прямо сейчас воплощать в жизнь. — Может и так, — задумчиво проговорил тот. — Через час буду в кафе, — и в трубке раздались гудки, оповещающие о законченном разговоре.       Томас с трудом представлял себе их совместное сотрудничество, потому что, каким бы хорошим другом не был Георг, но как партнера его сложно было представить. Единственное, о чем переживал Миллер — это то, что его друг сольется в самый не подходящий момент и все рухнет на плечи директора филиала, у которого помимо клуба, в который он ввязался принудительно, есть еще добровольная работа, которую не очень-то хочется потерять. Все же Том решил, что стоит хотя бы в этот раз поверить Георгу, учитывая то, с каким энтузиазмом он рассказывал о поразившей его идее. Не беда, что почти все предыдущие авантюры проваливались с треском, почему-то именно в осуществлении данной задумки Миллер был уверен на 75%.       Выйдя из кабинета, предварительно взяв с собой портмоне, Томас предупредил Марджори о неожиданно появившейся встрече, которой нет в графике и, сказав, что уладит все самостоятельно, направился в сторону лифтов.       Выйдя из здания, Миллер перешел через дорогу и направился в обозначенное в разговоре с другом кафе. Зайдя в него и оглядевшись, он заметил Георга, сидевшего за столиком, огороженного от посторонних ушей стеклянной перегородкой. — Ты рано, — сказал Том, присаживаясь напротив друга. — Я был не далеко отсюда и решил не терять времени, направился сразу к тебе. — А я так рассчитывал, что ты опоздаешь, и я смогу поесть в одиночестве, — мечтательно произнес Миллер. — Но сегодня видно все делается не по моему плану. — Давай сначала сделаем заказ, а потом поговорим о делах, — сказал Георг, переводя взгляд на подошедшего официанта. — Я даже не верю, что ты это говоришь мне, — отложив меню, проговорил Том и следом за другом продиктовал свой заказ. Томасу до сих пор не верилось, что он заставил себя хоть каплю поверить в предложенную Георгом идею, что пришел сюда и сейчас хочет обсудить все подводные камни, которые могут возникнуть при открытии клуба. — А теперь серьезно, Георг, — выпрямился на стуле и закинул ногу на ногу молодой мужчина. — Ты не хуже меня знаешь, что ночной клуб — это бизнес достаточно конкурентный, даже наши с тобой компании не идут с ним ни в какое сравнение, — подметил он, а затем продолжил, — и, в связи с этим часть клубов закрывается, не проработав и год, или продается другим хозяевам. Ты будешь проводить маркетинговые исследования или анкетирование фокус-групп прежде, чем открывать клуб? — Том, забудь обо всех исследованиях, — отмахнулся напротив сидящий парень. — Статистика, вот что нам поможет. — И что она говорит? — А то, что примерно 80% прибыли заведению приносят постоянные клиенты. — Ну, так, а для того, чтобы появились эти постоянные клиенты изначально нужно определиться с тем, на какую аудиторию будет рассчитан клуб, а потом уже исходя из этого, подбирать музыку, интерьер, — начал загибать пальцы Том, — цену напитков и даже уровень обслуживания. — Это мы с тобой все решим еще. Сейчас надо разобраться с помещением. — А что с ним? — кивком поблагодарил официанта, а затем снова обратил внимание на Георга. — Его нет, — отозвался мужчина, но словив на себе грозный взгляд, пояснил, — точнее, или мы его будем строить или искать уже готовое подходящее помещение. В идеале было бы неплохо возвести здание самостоятельно под разработанный тобой проект. — Допустим, но чисто гипотетически, что я разработаю для тебя этот проект, — ничуть не удивился желаниям Георга Миллер. — Правда? — едва не запрыгнул на стол друг. — Гипотетически, — повторил Том, осаждая взглядом, готового расцеловать его парня. — Что мы делаем дальше? — Всю разрешительную документацию и поиск места для строительства я беру на себя. — Бери, — кивнул Миллер. — У тебя есть знакомый промоутер? — встрепенулся Том, пристально смотря на Георга. — Промоутер? — округлив глаза, переспросил тот. — Это тот человек, который будет направлять деятельность клуба в русло обозначенной концепции — начиная от музыкального направления и заканчивая организацией разнообразных вечеринок, — увидев удивленный взгляд друга, решил повременить с дальнейшим разговором. — Хорошо, это лучше мы с тобой обсудим в другой раз, когда определимся с местом или хотя бы самой концепцией клуба. — Договорились, — облегченно вздохнул тот. — Что еще надо? — поинтересовался, поджав губы. — Назначай на завтра встречу знакомому подруги сестры парня Бриджит. Будем надеяться, что, хотя бы он знает, что делать. — Так ты согласен? — А у меня есть выбор? — подняв бровь, спросил директор филиала. — Ты упустил свое право выбора, когда мы с тобой познакомились, — Георг сделал глоток остывшего зеленого чая. — И я каждый миг своей жизни жалею об этом, — покачав головой, сказал Том, принимаясь за ланч.       После кафе Томас больше не мог сосредоточиться на работе, потому что за что бы он не взялся, ему везде мерещилась неоновая вывеска нового клуба. Отбросив работу, поняв, что сегодня он ничего больше сделать не сможет, он, достав блокнот и ручку, решил бегло составить бизнес-план, написав все этапы становления и работы бизнеса в деталях и с конкретными цифрами. Если они все-таки решат арендовать площадь под клуб, то нужно будет учесть стоимость аренды, оборудования, ремонта, рекламы, размер ежемесячной заработной платы персоналу, оплату коммунальных платежей и, судя по всему все то, за что еще придется отдавать деньги.       Казалось бы, что у такого директора, как Томас уже должен быть налажен процесс составления бизнес-планов, но есть одно «но». В компании этим занимаются специально обученные бизнес-планированию люди, а здесь у него самого вряд ли что получится. Конечно, если посидеть несколько ночей и попытаться сделать набросок приблизительно того, чего хотят друзья, то самостоятельная перспектива бизнес-планирования уже не кажется такой туманной.       Засидевшись и сегодня на работе допоздна, Томас взглядом руководителя оценил выполненную работу по концепции будущего ночного клуба. Решив не оставлять на рабочем месте ничего, что не касается работы, а именно черновики с расчетами приблизительной стоимости затрат на первоначальный этап функционирования будущего заведения, Миллер собрал их в стопку и закинув в сумку, покинул кабинет.       Спустившись на парковку и отыскав свой автомобиль, мужчина занял место водителя, а рядом на пассажирское сиденье положил сумку, из бокового кармана которой достал пачку сигарет и, прикурив одну, глубоко затянулся и откинулся на спинку кресла.       Не спеша курив сигарету, он позволил себе расслабиться и с удивлением обнаружил, что прошло уже ровно 15 лет с того момента, как у него забрали Билла. Конечно, не было и дня, чтобы он не вспоминал мальчишку с волосами цвета вороньего крыла. Интересно, как сложилась его жизнь и где он сейчас? Томас так же помнил об обещании, которое он дал мальчику, но выполнить его у него пока нет возможности.       Целый год он пробыл в детдоме, но ровно до того момента пока чета Миллеров не пришла к ним за грудным малышом, а ушла с четырнадцатилетним ребенком, который мог говорить, мыслить, а также постоять за себя. Однажды они с матерью завели разговор о том, почему их выбор пал именно на Тома. Она сказала, что, увидев его глубокие карие глаза, просто влюбилась в них и больше не могла ни о чем думать. Рассказав о мальчике с дредами своему мужу, женщина и не надеялась на то, что он согласиться, хотя бы рассмотреть вариант об усыновлении не младенца, а уже почти сформировавшейся личности, но мужчина удивил ее и уже через несколько дней они готовили документы на усыновление Томаса Райна.       Вот так мальчик с копной пшеничных дредов спустя столько лет скитаний из детдома в детдом, обрел любящую семью. Конечно, на смену дредов сначала пришли черные брейды; а потом брейды были распущены, волосам возвращен их натуральных цвет, длина укорочена до чуть выше уровня плеч, а в губе появилось колечко пирсинга, которое ничуть не смущало его обладателя. Акционеры не просили мужчину убрать кольцо в губе, аргументируя между собой это тем, что сейчас молодежь куда больше подкована в вопросах межличностных отношений и самовыражение способствует покорению новых горизонтов.       Взглянув на часы, Томас достал из кармана мобильный телефон и через быстрый набор позвонил Георгу. Прошла уже половина дня, а друг так и не соизволил сообщить, о чем он договорился со знакомым подруги сестры парня Бриджит. — Неужели ты по мне соскучился, — проговорил Георг, заставляя Миллера от услышанного сжать руль до побелевших костяшек. — Никогда, — отозвался Том, смотря в зеркало заднего вида. — Ты назначил встречу? — Не будь таким официальным, — протянул собеседник. — А ты не уходи от ответа, — протерев глаза, констатировал директор филиала. — Будь завтра в своем любимом кафе в центре города во время ланча. — Хорошо. Но знаешь, Георг, у меня предчувствие, что вся наша авантюра с клубом может иметь странные последствия для нас обоих, — поделился с другом своими переживаниями.       И это правда. Пусть Томас оставшуюся половину дня после разговора с Георгом и посвятил набросками бизнес-плана, но в его голову закрадывались сомнения относительно данной авантюры. Он пока еще не понял, стоит ли переживать по этому поводу, но будущему совладельцу решил рассказать о своих сомнениях. — Не переживай ты так, — попытался разуверить его друг. — Ты просто устал на работе, и твой мозг отказывается думать о чем-то постороннем. Вот даже сейчас в двенадцатом часу ночи бьюсь об заклад, что ты еще сидишь в своем кабинете. — Я на подземной парковке офиса, сижу в машине и болтаю с тобой вместо того, чтобы ехать домой. — Между прочим, ты мне сам позвонил, — напомнил ему Георг. — Это потому что ты не соизволил мне набрать и сообщить о назначенной встрече. Ты же знаешь, что у меня плотный график… — Но у тебя всегда свободно место ланча, поэтому больше не переживай, если я и буду неожиданно вклиниваться в твое расписание, то это будет только в твое свободное время. — Я это окно оставил, чтобы передохнуть, а не видеть твою рожу в середине рабочего дня. — А я уж думал, что и не услышу сегодня от тебя комплимент в свою сторону, — хохотнул Георг. — Иди в задницу, — хмыкнул Том. — До завтра, — отключил телефон и, кинув его в карман сумки, завел машину и выехал с парковки.       До дома по ночному Лос-Анджелесу, ловко лавируя между одинокими машинами, Миллер добрался достаточно быстро. Припарковавшись на подземной парковке многоквартирного дома, он, взяв сумку, вышел из машины, насвистывая мелодию какой-то незатейливой песенки.       После разговора с Георгом его настроение поднялось чуть выше обычного, и теперь он готов был просидеть целую ночь, обдумывая концепцию клуба. Но стоило ему только переступить порог квартиры, выполненной в теплых бежевых тонах с коричневыми и бордовыми акцентами, как он тут же почувствовал усталость и захотел только одного: поскорее добраться до подушки и, приняв горизонтальное положение, погрузиться в сон.       Лелея эту мысль до последнего, Томас после горячего душа, который разморил его еще больше, отправился прямиком в спальню, даже не обращая внимания на зазывающий в голодном экстазе желудок.