Тот человек

      Ничто в жизни не бывает вечным, осень сменяется зимой, день ночью, уикенды буднями и данные смены проходят с завидным постоянством. В жизни Тома с Биллом тоже должны были произойти изменения виновником которых становился Миллер. — Как ты смотришь на дом с четырьмя спальнями? — Никак, — раздраженно буркнул блондин. — Не хочешь с четырьмя, тогда посмотри на этот, — Миллер воодушевленно ткнул пальцем в глянцевый журнал, совершенно не обращая внимание на безучастность Джонсона. — Не хочу я ничего смотреть, — оттолкнул руку молодого мужчины от себя. — Что случилось? — Мне это все надоело, Том, — взмахнул руками тот. — Уже который день ты смотришь эти журналы, катаешься с риелтором по домам, выбирая, по твоим словам, наш новый дом мечты. — Ты сам отказался со мной ездить, — осторожно напомнил шатен, предчувствуя очередной конфликт. — Я знаю, но я не думал, что ты с таким воодушевлением возьмешься за эту затею. — Свое свободное время я провожу как мне того хочется. — Так и в рабочее время этим занимаешься! — возмутился блондин, скидывая ногой с дивана стопку уже надоевших журналов.       После уикенда в Хэмптонсе, молодые люди были приглашены на выставку, которую организовывал один из друзей отца Билла и там парни были застигнуты врасплох журналистами, успевшими сделали снимок, который умудрился побывать на развороте журналов весьма популярных изданий. Вот оно то, зачем журналисты гонялись уже не один год: Томас Миллер проявил чувства на публике, что естественно не скрылось от яростных взоров вездесущих папараций.       Казалось, что может быть странного, если один мужчина, приобнимая другого за талию, нежно убирает с лица того, выбившуюся из идеально уложенной прически прядь волос? Такое действие кого-то другого может и осталось бы незамеченным, но не Томаса Миллера.       Таким образом, было оглашено, что один из завидных холостяков Лос-Анджелеса больше не является одиноким и что его сердце занято Биллом Джонсоном, сына хорошо известного всем Джеймса Джонсона.       В компании живо обсуждали отношения директора, но на рабочую атмосферу данная новость не повлияла. Миллер-младший как был отличным руководителем, к чьему мнению прислушивались, за чьим советом обращались и которого уважали, так и остался. Акционеры сочли не обращать внимание на вскрывшийся факт гомосексуальности директора одного из филиалов, считая, что от этого он не становится худшим руководителем. А может и потому, что основным пакетом акций владел как раз-таки отец этого руководителя и перечить ему, основываясь лишь на ориентации его сына, а не на результатах его деятельности, которая принесла компании удачные плоды, а в их карманы не одну сотню тысяч долларов, посчитали себе дороже.       Блондин кинул на притихшего Миллера обеспокоенный взгляд. Томас молча сидел на другом краю дивана и смотрел расфокусированным взглядом на разбросанные по ковру журналы.       Несколько дней назад директор филиала предложил Джонсону обзавестись совместным жильем, на что тот, не раздумывая и опрометчиво быстро согласился. Уже который день он слушал разговоры шатена о том или ином доме, который обязательно должен понравится Биллу.       Мысли же самого дизайнера были далеки от выбора будущего места жительства: бывший его заказчик предложил ему работу над своим рестораном, который тот собирается реконструировать на Коста-Рике. Блондин всей душой хотел согласиться, но согласие влекло за собой ряд других проблем, самой важной из которых было, как рассказать Миллеру, что его парень переезжает на неопределенный срок в Северную Америку. — Прости, Том, — наконец проговорил Билл и соскользнув с дивана, принялся собирать журналы. — Просто это все не вовремя. У меня появился один заказ, за который я очень хочу взяться, но боюсь твоего осуждения, — поднял глаза на молодого мужчину, который смотрел словно сквозь него. — То-ом, — протянул блондин, опираясь локтями на диван рядом с директором филиала.       Миллер пару раз моргнул и рассеяно посмотрел на любовника. — Почему я должен тебя осуждать за твое желание поехать на Коста-Рику? — Так ты знаешь.       Билл почему-то даже не был удивлен осведомленности Тома о его планах, но ему чертовски было интересно, как долго он собирался молчать. — Мне вчера звонила твоя мать, — будничным тоном произнес Миллер, — и зачем-то просила телефон моей, а после упомянула, как я отношусь к твоему переезду на Коста-Рику. Ты понимаешь, каким я себя идиотом почувствовал, когда, заговариваясь пробормотал Виктории что-то тип того, что я безумно рад предоставленной тебе такой возможности? Она, видимо поняв, что сболтнула лишнего постаралась поскорее попрощаться и повесила трубку, — усмехнулся Том, наконец посмотрев на Джонсона. — Неужели ты не посчитал нужным с самого начала рассказать мне, а не оттягивать до того момента, когда уже поздно будет что-то менять? — Еще не поздно, — возразил блондин. — Зачем тебе вообще туда понадобилось?       Билл взял шатена за руку и рассказал ему о прошлом заказчике Роджере Прайсе, мужчине пятидесяти лет, с которым он познакомился несколько лет назад, обставляя резиденцию того во Франции, о предложении Прайса, касаемо его ресторана и о том, если Миллер против, то он откажется от заказа. — Откажешься, как же, — улыбнулся Том. — А потом будешь попрекать меня тем, что отпустил в Шанхай, а я не смог. — Так ты не злишься? — улыбнулся в ответ Билл, запрыгивая на диван. — Кто сказал? — серьезно проговорил Миллер, удивленно поднимая брови вверх. — Я просто в бешенстве, что ты не рассказал и что ты…       Договорить ему не дал Билл, резко накрывая его губы своими и прижимаясь грудью к груди мужчины. Как он мог подумать, что любимый мужчина будет осуждать его и его работу. Ведь Том самый понимающий, самый рассудительный, конечно с некоторыми исключениями, и самый любимый. — Постой-постой, — бубнил Том, с неохотой разрывая поцелуй. — Если ты согласишься, то, когда уедешь? — Сначала я разберусь с вашим клубом, а потом с чистой совестью возьмусь за работу на Коста-Рике. — Тогда я успею, — выпутавшись из объятий Билла, проговорил Миллер, поднимаясь с дивана. — Успеешь что? — Серьезно поговорить с тобой. — О чем? — удивился тот, поднимаясь следом.       Миллер был сосредоточен и натянут как струна, пытаясь не свернуть с проложенного в своем мозгу маршрута. Он уже давно планировал этот разговор, но постоянно что-то шло в разрез его планам. — Ты уверен, что хочешь прожить со мной всю жизнь? — Я люблю тебя, Том. И, конечно, я хочу прожить с тобой всю жизнь, пускай ты пьешь сок прямо из пакета… — А ты стаскиваешь на себя одеяло, — улыбнувшись, перебил его молодой мужчина. — Но ведь, несмотря на все это мы можем жить долго и счастливо?       Молодой мужчина пристально посмотрел на парня. Любовь? Что можно еще сказать, когда ты действительно любишь? — Знаешь, как я понял, что действительно тебя люблю? — нарушил тишину Том, притягивая парня к себе. — Представил наше расставание. Говорят, что если хочешь по-настоящему узнать человека — разведись с ним, а по мне так разрыв — отличный способ открыть многое про собственные чувства. — Конечно, это будет грустно, — продолжил он после недолгой паузы, — и я стану тосковать, искать тебя в полусне ночами на другой стороне кровати, думать о тебе, ждать тебя, сидя на берегу моря, куда сбегу на неопределенное время, пока не смогу дышать без тебя. Но я не начну за тебя сражаться, как это принято по мнимым законам «настоящей» любви. Если ты примешь решение меня покинуть, то я поддержу его. Потому что, раз ты делаешь такой шаг, значит он лучший для тебя. Да и для меня тоже, к чему мне рядом призрак? — Том? — испуганно проговорил Билл, проводя ладонью по щеке молодого мужчины. — Не перебивай меня, — прикрыл он глаза, переводя дыхание. — Дай мне высказаться, — открыв глаза, посмотрел на брюнета. — Я точно знаю, что если расставание случится, то оно будет очень красивым, потому что ни к чему в нашей истории какие-то разборки, выяснения, доказательства правоты. Когда мы уже за финальной чертой, то какой смысл искать, кто больше виноват, заляпывая черными кляксами дивный коллаж из наших моментов, оставшихся позади. Попрощаемся и разойдемся. И я сомневаюсь, что мы будет дружить или созваниваться на Рождество, день рождения или 4 июля. Сложно беседовать о погоде и течении жизни с тем, с кем хотел прожить всю жизнь и умереть в один день, страстно целуясь. Единственно, что я захочу знать о тебе — счастлив ли ты. Мне очень важно, чтобы так оно и было, если сейчас я вдруг ошибаюсь и «мы» — не навсегда. Я хотел бы тебе самой лучшей, замечательной жизни, неважно с кем и где. Все эти стенания про: «тебе без меня лучше не будет», «пусть жизнь ему покажет», они ведь исключительно про уязвленное, раненое эго и желание самоутвердиться за счет страдания другого. А я действительно тебя люблю и поэтому не желаю тебе боли. И факт того, что мы покинули друг друга, не сможет забрать у меня эту любовь. Я не стану делать из нее орудия пыток, а оставлю теплым, мягким, нежным огоньком, согревающим и напоминающим о том, как это было чудесно. — Спасибо, — внезапно поблагодарил шатена Билл. — За что? — удивился тот. — За то, что ты есть. — Я есть у тебя, — улыбнулся Миллер. — И я ни с кем не собираюсь тебя делить. — И не надо, потому что я нашел того человека, с которым хочу связать свою жизнь, — запустил руку в карман брюк, выуживая оттуда бархатную коробочку красного цвета. — Извини, но я не знаю, как это правильно делается, — виновато улыбнулся шатен уголками губ. — Ты выйдешь за меня? Или женишься? Мне без разницы, главное, чтобы ты был моим. — Я и так твой, — одними губами прошептал блондин, протягивая руку.       Улыбаясь белоснежной улыбкой, Миллер надел кольцо на палец любимого и скрепил их будущий союз страстным поцелуем, от которого пробежали мурашки по спине каждого, а глаза стали влажными от эмоций, переполняющих обоих. — Вы сделали что? — трубка орала голосом Георга, который до сих пор не мог прийти в себя от услышанной новости.       Любовники не хотели первым уведомлять Симмонса о своем обручении, но тот, имея привычку звонить в самый неподходящий момент, набрал Тому, спустя минуты три после согласия блондина. — Я безумно рад за вас парни! А я могу быть подружкой невесты? — Скажи об этом Келли, когда она соберется выходить замуж. — Боюсь, что у нее на свадьбе я буду немного в другом качестве. — Посыльного? — не переставал глумиться Миллер. — Подожди, Том, — остановил его Джонсон. — Георг, это значит, что… — Что я ей сделал предложение. — Вы же встречаетесь только три месяца, — напомнил Том. — И что? Я влюблен, она влюблена, что нам мешает совершить еще одну ошибку в жизни? Вы мне лучше скажите, как вы докатились до такого? — Я люблю его, — проговорил Миллер, смотря на блондина. — Ну наконец-то! — завопил Симмонс на том конце провода. — Билл, а тебе отдельное спасибо, что с твоим появлением Том начал совершать куда более здравомыслящие поступки. — А строительство клуба еще не поздно заморозить? — между делом с улыбкой поинтересовался шатен. — Поздно! — одновременно раздался ответ от Билла с другом. — Кстати, а что с названием? — опомнился Симмонс. — Предлагаю «PlanB». — Том, с каких пор ты с первого раза бьешь прямо в яблочко? — засмеялся Георг. -Мне нравится. Примеры макетов вывески беру на себя и результаты пришлю тебе на почту. — Развлекайся, — ответил Миллер и отключился. — Что значит «PlanB»? — поинтересовался Билл. — Это значит, что я, пускай и со второго раза осознал твою важность в моей жизни. — О, перестань везде проводить аналогию наших отношений. — Но это правда! — возмутился Том, притягивая блондина к себе. — Судьба во второй раз подарила мне возможность быть с тобой, и я не хочу больше никаких «если бы», «но», «возможно». Ты ведь знаешь, что я знал, что ты согласишься на мое предложение? — И правда, почему я должен отказываться от твоей фамилии, семьи и честью делить с тобой постель? — проговорил Джонсон в нескольких сантиметрах от губ директора филиала. — Потому что любишь меня и не в силах мне отказать? — Не будь таким самоуверенным, — засмеялся Билл, несильно кусая того за подбородок. — То есть как?       Билл живо представил себе подводную съемку морского окуня, открывающего рот, чтобы заглотить наживку и попасть на крючок из той рекламы о спортивной рыбалке, которую неоднократно видел по телевизору. — Том, ты думаешь, я вообще мог мечтать о том, что ты наконец-то будешь моим? — сделав паузу, он продолжил. — Я хотел быть с тобой еще после той первой встречи в ресторане, хотя нет. Наверное, под сознательно я хотел быть с тобой еще 15 лет назад. Конечно я бы никогда не отказал тебе, потому что люблю тебя, предан тебе, и ты единственный мужчина в моей жизни. — Почему нельзя было ответить просто да? — Зато я заставил твое сердце биться чаще, — улыбнулся Билл. — Мое сердце с тобой всегда бьется чаще, — рыкнул шатен и повалил блондина на диван, накрывая его собой и целуя до тумана в голове.