Мысли в шуме радио

Москва, 1996 год. На улице пахло влажным асфальтом и дымом от проезжающих "Жигулей". Вечер цеплялся за крыши домов, не спеша уступать место ночи. Джисон сидел на ступеньках подъезда, перекатывая в пальцах сигарету, которую так и не собирался зажигать. Он смотрел, как напротив, у ларька, спорили два парня в спортивках — один хотел "Спрайт", но продавщица уперлась: "Только 'Байкал' или 'Колокольчик', милок". — Ты чего тут завис? — голос раздался сверху. Джисон поднял голову. Минхо стоял на крыльце, засунув руки в карманы джинсовой куртки. Он был из тех людей, кто будто не принадлежал к этому времени — длинные тёмные волосы, серьга в ухе, рубашка навыпуск. Вроде обычный парень, но с каким-то собственным, неповторимым вайбом. — Думаю, курить или нет, — усмехнулся Хан — Дай мне тогда, решительный ты наш. Джисон протянул сигарету, и Минхо сел рядом. Огонёк вспыхнул в его пальцах, осветив на секунду спокойное лицо. — Ты же вроде не куришь? — младший. — Сегодня курю, — старший выпустил тонкую струю дыма. — Знаешь, что мне сегодня попалось? — Что? Ли достал из кармана кассету. Её обложка была немного затёрта, но буквы читались: The Cure – Disintegration. — Ого, откуда? — Хан взял её в руки, будто драгоценность. — Друг притащил из Праги. Говорит, там сейчас на ура берут. Хочешь послушать? Джисон кивнул. В груди что-то странно сжалось. Не от кассеты, конечно. Скорее, от того, как Минхо смотрел на него — легко, будто невзначай, но с намёком. Он не знал, будет ли это дружба или что-то большее. Но в эту секунду, на ступеньках обшарпанного подъезда, под запах ночного города и хриплый голос Роберта Смита из кассетного плеера, ему было всё равно. Минхо всегда знал, что Джисон — человек неожиданный. Сегодня он мог сидеть во дворе, слушая Кино на раздолбанном магнитофоне, а завтра — притащить на крышу пятиэтажки кассетник с Nirvana и говорить о том, как круто было бы уехать в Лондон. Они дружили с детства. Когда-то гоняли в "Казаки-разбойники", дрались с соседскими пацанами и воровали недозрелые яблоки с дерева у старухи с первого этажа. Потом выросли, но многое не изменилось — только вместо дворовых войн теперь были ночные прогулки, разговоры под сигаретный дым и мечты, которые казались слишком дикими для серых панелек вокруг. Сейчас они шли по пустынному переулку, где единственный свет давали редкие фонари. Минхо сунул руки в карманы, пнул камешек. — Думаю свалить отсюда, — сказал он. — Куда? — В Питер. Или за границу. У меня есть знакомый, он в Прагу рванул, говорит, там кайф. Джисон усмехнулся. — Свалить хочет каждый второй. Дело не в том, куда ты уедешь, а в том, от чего бежишь. Минхо ничего не ответил. Он сам не до конца понимал, что его не устраивает. Может, эта серость вокруг. Может, ощущение, что он чего-то ждет, но не знает, чего. — А ты? — спросил он. — Я? — Джисон закурил, прикрыл огонь зажигалки ладонью. — Мне и тут нормально. — Врёшь. Младший ухмыльнулся. — Может, и вру. Они дошли до площади, где ещё работал ларёк. Ли купил две банки "Дюшеса", одну протянул другу. Тот взял, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Пустяковый момент, но у Минхо сердце почему-то дрогнуло. — Ладно, философ, пойдём на крышу, пока никого нет, — сказал он, скрывая неловкость. Хан кивнул. Они поднялись на старую пятиэтажку, где проводили почти все ночи, когда было тепло. Минхо сел на край, свесив ноги, а Джисон улёгся рядом, глядя в небо. — Ты помнишь, как мы тут первый раз появились? — спросил Минхо. — Ага. Ты сказал, что здесь чувствуется свобода. — Чувствуется? — Да. Наступила тишина. Где-то вдалеке слышалась музыка, внизу проехала "Волга". Минхо посмотрел на Джисона. Тот лежал с закрытыми глазами, легонько барабаня пальцами по железному корпусу кассеты. "Свобода", — подумал Минхо. И почему -то ему показалось, что Джисон — это и есть она. Минхо всегда считал, что понимает Джисона. Они знали друг друга слишком давно, чтобы что-то скрывать. Но последнее время друг стал... другим. Не то чтобы изменился кардинально — просто иногда задерживал взгляд дольше обычного, иногда его смех звучал чуть тише, чем раньше. И самое странное — Минхо это чувствовал. Они сидели в его комнате, младший копался в коробке с кассетами. Из старого "Sharp" лилась музыка, искажаемая шипением плёнки. — Это слишком попсово, — пробормотал Хан, выуживая из коробки "Ace of Base". — Ты не шаришь, — усмехнулся Ли. Джисон прищурился, кинул кассету в него. — Ой, всё, — сказал он и лёг на кровать, закинув руки за голову. Минхо сел рядом, поставив локти на колени. — Ты ведёшь себя странно. — В каком смысле? — В таком, будто о чём-то думаешь, но не говоришь. Джисон медленно повернул голову. — А если так? Минхо не знал, что ответить. Слова застряли в горле. В комнате пахло табаком, пластиком кассет и чем-то ещё, едва уловимым. Минхо посмотрел в глаза друга. Джисон не отводил взгляда, и в этой паузе было что-то, что он не мог объяснить. Потом Джи отвернулся, вздохнул. — Плевать, — бросил он, вставая. — Пойдём на крышу? Мин кивнул. Ночь была тёплой. Джисон поставил плеер между ними, включил плёнку. — Radiohead, — узнал Минхо по первым нотам. Джисон молча кивнул, глядя в небо. — Ты когда-нибудь задумывался, почему нам здесь так спокойно? — вдруг спросил он. — Потому что здесь никто не давит, — ответил он почти сразу. — А если давит? Минхо повернулся. — Что ты хочешь сказать? Джисон долго молчал, потом усмехнулся. — Да так, ничего. Но Минхо знал — это было не "ничего". И в груди у него что-то дрогнуло. Минхо начинал понимать. Не сразу, конечно. Это были намёки, мимолётные взгляды, лёгкие касания. Что-то слишком долгим задерживалось в воздухе между ними, и Минхо уже не мог делать вид, что ничего не замечает. Но что с этим делать, он тоже не знал. Они снова сидели на крыше, как всегда. Лето плавно подходило к концу, и в ночном воздухе уже чувствовалась прохлада. Минхо кутался в куртку, а Джисон, как обычно, не жаловался — просто пил дешёвое пиво из стеклянной бутылки и молчал. — Ты сегодня какой-то... странный, — нарушил тишину Минхо. Джи усмехнулся. — Может быть. Минхо почувствовал, как внутри зашевелилось лёгкое беспокойство. — Ты же знаешь, можешь сказать мне всё, — сказал он, глядя в тёмное небо. Младший долго молчал. Потом вдруг поставил бутылку, повернулся к нему. — А если я скажу — тебе не понравится. Минхо замер. Джисон смотрел прямо в глаза, и в этом взгляде было что-то, что сбивало дыхание. — Попробуй, — сказал Минхо, сам не веря, что сказал это вслух. Джисон вздохнул. — Я не хочу терять то, что у нас есть. Ли Минхо сглотнул. — Ты не потеряешь. Хан усмехнулся, горько и как-то обречённо. — Ты так говоришь, будто знаешь, что я хочу сказать. И Минхо действительно знал. Знал, но боялся признать. И всё же, когда Джисон протянул руку и осторожно коснулся его пальцев, он не отдёрнулся. Просто сидел, слушая, как вдалеке кто-то на гитаре играет "Звезду по имени Солнце", и чувствовал, как внутри что-то медленно рушится — старые стены, возведённые за годы. Рушится, чтобы на их месте появилось что-то новое. Минхо не знал, кто сделал первый шаг. Они просто сидели на крыше, как всегда. Пили дешёвое пиво, слушали шипение кассеты. Говорили, но слова уже не имели значения, потому что в воздухе висело что-то другое. А потом Хан посмотрел на него — прямо, открыто, будто ждал чего-то. И Лино понял. Не думая, не анализируя, он потянулся вперёд. Или это Джисон потянулся. Они встретились где-то посередине. Губы коснулись друг друга — неловко, неуверенно, почти случайно. Но этого касания хватило, чтобы у старшего внутри всё перевернулось. Он не знал, сколько длилась эта секунда. Может, миг. Может, вечность. А потом Джисон резко отстранился. — Чёрт... — он быстро поднялся, провёл рукой по волосам, будто не верил, что это только что произошло. Минхо тоже вскочил, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Это... — начал он, но не знал, что сказать. Джисон уже отворачивался. — Забудь, ладно? — Подожди... — Нет, Хо. Просто забудь. И он ушёл, спускаясь с крыши слишком быстро, будто убегал. Минхо остался стоять. В голове был хаос. Где-то далеко играл магнитофон, но он больше не слышал музыки. Он только чувствовал, как внутри растёт пустота. Минхо не ожидал, что всё изменится так резко. Ещё вчера они сидели рядом, болтали, делили пиво, а сегодня... Тишина. Джисон избегал его. Он не приходил на крышу. Не отвечал на звонки. Если Минхо пытался пересечься с ним во дворе, тот находил способ быстро исчезнуть. Сначала Минхо злился. "Что за бред? Это ведь просто... просто случайность", — повторял он себе. Но с каждым днём ему становилось всё тяжелее делать вид, что ничего не произошло. Он скучал. Скучал по их вечерам, по тому, как Джисон закатывал глаза, если ему не нравилась песня, по тихому смеху, который мог выдать больше, чем слова. Его не хватало. Минхо пытался не думать об этом. Он гулял с другими, слушал кассеты в одиночестве, но всё было не то. Каждую ночь он выходил на балкон и смотрел на крышу, где раньше всегда сидел Джисон. Теперь там было пусто. И от этой пустоты становилось холодно. Джисон тоже пытался не думать. Но чем больше он пытался, тем хуже становилось. Он не мог слушать старые кассеты — каждая песня напоминала о Минхо. Не мог заходить во двор, потому что там всегда была вероятность встретиться глазами. И главное — не мог идти на крышу. Потому что, если он туда поднимется и не найдёт там Минхо, это будет означать, что всё действительно кончено. А если найдёт? Эта мысль пугала ещё больше. Пару раз он почти сорвался — вставал посреди ночи, тянулся к куртке, но потом останавливался. "Забудь", — говорил себе. Но это было невозможно. Потому что, сколько бы он ни пытался, в голове всё равно всплывал тот момент — секунды, когда губы Минхо были рядом, когда воздух между ними был электрическим. Когда всё внутри Джисона рухнуло и стало другим. "Чёрт, Минхо", — думал он, вглядываясь в потолок. Но делать первый шаг не мог. Не смел. Минхо не выдержал первым. Прошла неделя, потом ещё одна. Всё стало будто бы на паузе. Жизнь шла, но без красок. Без музыки. Без Джисона. И вот в один вечер он просто взял и пошёл к нему. Не думал, не планировал — просто устал ждать. Дверь открыл сам Джисон. На нём была растянутая футболка, волосы растрёпаны, в глазах — удивление. — Минхо? Минхо сглотнул. — Нам нужно поговорить. Джисон чуть помедлил, потом отступил в сторону, пропуская его внутрь. Минхо зашёл. В комнате всё было по-прежнему — разбросанные кассеты, старый плеер, запах табака. Но что-то изменилось. Они стояли друг напротив друга. Тишина висела между ними, тяжёлая, почти невыносимая. Минхо набрал в грудь воздуха. — Я устал. Джисон прищурился. — От чего? — От этого. От того, что мы делаем вид, будто ничего не было. От того, что ты избегаешь меня. Джисон вздохнул, потер переносицу. — Минхо, я просто... — Что? Тот молчал. Минхо подошёл ближе. — Ты ведь тоже скучал, да? Джисон поднял на него взгляд. И Минхо всё понял. Без слов. Потому что глаза Джисона сказали больше, чем он мог бы объяснить. Минхо ждал. Джисон молчал. В комнате было так тихо, что слышно было, как за окном вдалеке проехала машина. — Ну? — наконец не выдержал Минхо. Джисон провёл рукой по волосам, выдохнул. — Чего ты хочешь от меня, Минхо? — Ты серьёзно спрашиваешь? — Да. Минхо сжал кулаки. — Я хочу вернуть нас. Джисон усмехнулся — горько, без веселья. — Вернуть? После всего? — "Всего"? — передразнил Минхо. — Ты говоришь так, будто случилось что-то ужасное. — А разве нет? И вот тут у Минхо что-то оборвалось. — Ты правда так думаешь? — тихо спросил он. Джисон отвёл взгляд. — Я не знаю, как правильно, — сказал он после паузы. — А если не надо правильно? Если надо просто так, как чувствуешь? Джисон горько усмехнулся. — Ты говоришь так, будто это легко. — А ты говоришь так, будто тебе это не нужно. Джисон сжал губы. Минхо шагнул вперёд, почти в упор. — Скажи мне, что тебе всё равно. Тишина. Минхо смотрел прямо в него, и впервые за всё это время Джисон не отвёл взгляда. Но ничего не сказал. Минхо кивнул. — Я понял. Он развернулся, направился к двери. И вдруг: — Минхо. Тот остановился. Сердце стучало где-то в горле. Но Джисон снова промолчал. Минхо стиснул зубы, схватился за дверную ручку. — Когда разберёшься в себе, — сказал он, не оборачиваясь, — ты знаешь, где меня найти. И вышел. Оставив Джисона в этой комнате, один на один со своими мыслями. Джисон снова остался один. Минхо ушёл, но его слова застряли в голове. "Ты знаешь, где меня найти." Чёрт. Джисон знал. Но идти ли? Он провёл эту ночь без сна. Включал музыку, пытался читать, но мысли неизбежно возвращались к Минхо. К тому моменту на крыше. К тому, как они избежали друг друга после. К тому, как Минхо стоял у двери несколько минут назад, ожидая хоть каких-то слов. Джисон сжал пальцы в кулак. Зачем он так упорно бежит от этого? От того, что уже давно не даёт ему покоя. На следующее утро он попытался вести себя, как обычно. Вышел во двор, купил сигареты в ларьке, встретил знакомых. Но всё казалось чужим. Минхо не было. И мир как будто стал пустым. Он понял. Понял, но страх всё ещё держал его на месте. *** Минхо тоже не мог выбросить всё это из головы. Он пытался не ждать, не надеяться, но каждый вечер всё равно поднимался на крышу, просто чтобы посмотреть на город. А вдруг Джисон придёт? Но его не было. И вот в один из таких вечеров, когда Минхо уже собирался уходить, он услышал за спиной знакомый голос: — Минхо. Сердце пропустило удар. Он медленно развернулся. Джисон стоял там. Смотрел прямо на него. Глаза были серьёзные, но в них больше не было страха. Минхо не сказал ни слова. Просто ждал. *** Они смотрели друг на друга. Джисон был первым, кто нарушил молчание. — Прости. Минхо ничего не сказал. — Я... — Джисон замялся, потом выдохнул. — Я не знаю, как сказать правильно. — Тогда не говори правильно, — тихо ответил Минхо. — Просто скажи. Джисон провёл рукой по волосам, нервно усмехнулся. — Я не могу без тебя, — сказал он наконец. Минхо замер. А Джисон продолжил: — Эти дни без тебя... Я не хочу так больше. — Тогда зачем ты ушёл в тот вечер? — Потому что испугался. Потому что не понимал, что со мной происходит. Джисон шагнул ближе. — Но теперь понимаю. Минхо смотрел на него, и внутри всё горело. — И что же? Джисон не ответил. Просто взял его за воротник и притянул к себе. И поцеловал. Не как в тот раз — случайно, неловко. А жадно. Открыто. Со всей страстью, что накопилась за эти недели. Минхо мгновенно ответил, хватая Джисона за плечи, притягивая ближе, будто боялся снова потерять. И в этот момент всё стало на свои места. Им больше не нужно было говорить. Но когда оторвались друг от друга, тяжело дыша, Минхо всё же произнёс: — Мы идиоты. Джисон рассмеялся. — Да. Но хотя бы теперь вместе. Минхо улыбнулся. — Теперь — да. И в этом "да" было всё, что им нужно было знать. Конец.