снег на голову

Хёнджин прогуливался по парку. Сейчас весна, почки на деревьях расцветают. Трава зеленеет, птицы прилетают из теплых краёв. Заражается новая жизнь, как и новая любовь. Хван был одинок, на его сердце замёрший лёд. Он как айсберг в холодном океане, один, большой и пустой. Холод и одиночество стало очень нравиться, но груз.. который несёт одинокий человек, давил на него. Порой становилось так плохо, что кажется чего-то хорошего уже не будет. И надеяться на лучшее уже не стоит. Люди проходили мимо, как тени облаков, проплывающие на небе. Такие лёгкие и неощутимые. Словно призраки, выбравшиеся на поверхность и бродячие по улицам. Проходя мимо влюблённых парочек, видя их поцелуи, сюсюканье. Хван смотрел на них с отвращением, но внутри он завидовал. Хотел так же обниматься, получать удовольствие от обнимашек с любимым человеком. Чувствовать поцелуи на своём теле, и получать любовь. Знать, что рядом есть надёжный человек. Нет, друг это другое, а любовь, это что-то большое, тёплое, что и словами не объяснить. Такое нежное, оно касается самых дальних и забытых уголков души. Любовь для Джинни была священной. Он не влюблялся в каждого прохожего, он выбирал того, кто по истине ценил любовь. Для кого значение этого слова было чем-то большим и необъятным. Тот, кто так же мог любить и принимать любовь. В отношениях это самое главное. Отдавать и принимать любовь и заботу. Сегодня был один из тяжёлых дней. Он шёл по аллее, опустив свой взгляд вниз. Чёлка спадала на глаза и закрывала обзор. Он был обычным парнем, таким же как и все. Учился, ходил по клубам и тусовкам, строил грандиозные планы на будущее, и шёл к своей цели. Да, как и у каждого у него были трудности, проблемы. Но Хёнджин решал их, как бы не было трудно. Он не просил помощи у других, всегда справлялся сам. Был таким человеком, который не хотел показывать свои слабые стороны. Для него важно было казаться сильным, хоть и это было не так. Парень был очень уязвим, чувствителен и восприимчив. Нет, он не был неженкой. Он был тем, кто воспринимает этот мир по другому. Тот, кто чувствует каждое изменение интонации голоса, каждый взгляд, брошенный в сторону. Каждый поступок, он видел иначе. — — — Хан Джисон, парень 20-ти лет, после окончания школы пошёл в училище, сейчас подрабатывает раздавая листовки. Он крутился как белка в колесе, почти без отдыха, чтобы заработать денег. Учёба давалась трудно, но парнишка не сдавался, он работал и усердно готовился к экзаменам. Скоро все эти круги ада закончатся, и он сможет пойти на работу, куда очень сильно хотел. Вот тогда его жизнь наладиться. Так он думал и к этому шёл. Его упорный характер давал результаты, он никогда не сдавался, он добивался каждой своей цели, что давало ему ещё большей уверенности и вдохновения, на новые подвиги и дела. Ночь сменялась днём, а легче не становилась. У него был парень, но отношения с каждым днём становились хуже. И жизнь стала не выносимой. Привычная улыбка на лице, которую все привыкли видеть исчезала, как и надежда, на что-то лучше. Хан был идеален. Его волосы вились, завиваясь в кудри. Которые потом мило развивались на ветру. Его красивое личико, щёчки, как у белочки. Голос, был как ручеёк. Он притягивал к себе людей, своей харизмой, юмором. Он был тем, кто заводил, тот, кто вдохновлял. Но за это приходилось платить. Он часто выгорал, вечерами рыдал в подушку, обессиленный и измученный. Но, ночь сменялась днём и он заново надевал улыбку и шёл на пролом, чтобы добиться желаемого. У каждого свой путь, и у Сона он такой, сложный, с камнями под ногами, острыми иглами и препятствиями. Было сложно привыкнуть к такому ритму жизни. Но кто он такой, чтобы не справиться? Говорят, что для самых лучших, жизнь приготавливает ещё те испытания, потому что они справятся с этим. Да, это правда. — — — Серый, пасмурный день, Джисон как обычно стоял на улице и раздавал листовки. Если бы это была обычная работа, но он искал людей, которых бы заинтересовало одно дело – рисование. Джи был студентом в художественном училище. Раздавать эти листовки и было его подработкой. Довольно сложно найти такого человека, чтобы у него в глазах горели огоньки и он был расположен. Сон не просто раздавал листовки, он искал подходящих людей. Некоторые, кому предлагал Хан листовку приходили в студию и рисовали, но ему нужен был натурщик, чтобы рисовать картины. Это должен был быть красивый, с идеальными чертами человека. Пол был не важен, но он должен был цеплять, притягивать к себе взгляды. Чтобы им восхищались, чтобы от картин невозможно было оторвать взгляд. Где таких людей искать? Джи их видел только на обложках журналов, или по телевизору, на показах мод. Таких идеальных, кажется без каких либо изъянов людей сложно найти. И шанс встретить ну совсем мал. Как найти и свою вторую половинку, которая по правде твоя. Идя по улице, не обращая внимания на окружающих, Хёнджин смотрел только под ноги, но кажется, он витал в своих облаках и не заметил парня, что раздавал листовки. Врезавшись в него, он упал, ударившись головой об ограду. Парнишка же от удара уронил все листовки, при порыве ветра они разлетелись во все стороны. Парнишка быстро стал бегать собирать улетающие бумажки, но собрать все не получилось. Некоторые упали в грязь, а некоторые улетели на проезжую часть, под колёса проезжающих машин. Их теперь было не собрать. Джисон в попытках схватить улетающую листовку, споткнулся о лежащее тело Хвана и упал сверху на него. Это было неловко, на лице парня появился румянец. Он прикрыл лицо руками, встал, помог подняться и Хёнджину. Не заметить валяющегося на асфальте парня ну просто невозможно было. Но Джи очень хотелось, поймать этот улетающий листок, он надеялся, что перепрыгнет, но не рассчитал силу и споткнулся, в итоге рухнул. Теперь оба парня стояли и молчали, с красными щеками. Хёнджин потёр свой ушиб, и посматривал на парня, что сейчас стоял рядом и краснел. Диалога не завязалось, они поклонились друг другу в качестве извинения и Джи убежал. Хван остался неподвижно стоять и смотреть на убегающую фигуру. Опустив свой взгляд он заметил листовку. Прочитав её, Джинни немного задумался. Предложение было интересным, рисовать парень очень любил. Много картин стояло в его комнате, некоторые украшали дома родителей и друзей. Вернувшись домой Хёнджин всё по прежнему крутил в руке листок бумаги. Мысли об этом не покидали его голову. Сейчас он был весь в делах, к кистям и краскам не прикасался больше месяца, это расстраивало его. Любовь к искусству у него была с самого детства, он ценил прекрасное и находил его во всём. Ценил жизнь и созерцал красоту вокруг. Он видел чудесное в самых простых вещах. Замечал каждую деталь, и радовался этому. Стукнув по столу и зажмурившись от боли, Хван решил, он точно завтра пойдёт в эту студию и будет рисовать. И пусть мир треснет и дела подождут, искусство на первом месте! Утро, туман осел на ветках дерева, птицы подозрительно были тихими. Лучи солнца едва пробирались сквозь облака и зановешанные шторами окна. Было сложно оторваться ото сна, глаза всё время слипались. Слабость по утрам с трудом давала встать, а тёплое одеяльце не отпускало. Обычная утренняя рутина, встать с взъерошенными волосами и пойти умываться, чистить зубы. Долго тупить стоя в коридоре и спать во время приготовления кофе. Подняв свои глаза выше, туда где висели часы. Хёнджин соскочил с места, он опаздывал, очень сильно. В впопыхах одвевая одежду: штаны, худи, захватив с собой сумку и взяв телефон с зарядки парень выбежал на улицу. Быстро направился в училище. Дорога была не долгой, занимала пол часа, проходила она через парк. Это тот самый парк, Хван называл это местом отвращения. Так как именно этот парк любили влюблённые. Каждый день парень встречал их чуть ли не на каждом шагу, что очень бесило. Хоть ходи с закрытыми глазами, всё равно наткнёшься на парочку. Смотря под ноги и делая быстрые шаги Джинни добрался до училища. Тихо зайдя во внутрь он поднялся на нужный этаж и занял свободное место. Время прошло быстро и Хёнджин уже направлялся в студию. Время на часах показывало 17:38, нужно поторопиться, чтобы успеть, пока студия ещё открыта. Найдя нужное здание, парень осмотрелся вокруг. Это было произведение искусств. Здание было старое, отреставрированное, но не потеряло своё изящество. На него нельзя было смотреть не вздохнув от восхищения. Не желая больше ждать, юноша поднялся на второй этаж, где находилась сама студия. Колонны возвышались высоко над головой, выгравированные узоры украшали их. На стенах висели картины великих художников. В воздухе стоял запах краски, и холстов. Тишину разрывали размеренные удары стрелок – тик, так. Возле стен стояли статуи древнегреческих богов, а стены были расписаны рисунками. Вот это настоящий рай для художников. Джинни затаив дыхание рассматривал всё вокруг, залипая на рисунках и скульптурах, что стояли на полках. В вазах на полу стояли цветы, они радовали глаз. Бутоны расцветали на глазах и всё это было частичкой волшебства, что таили в себе эти старые стены. Открыв большую скрипучую дверь парень оказался в зале. Куча плакатов, картин и холстов, засохшие палитры валялись в углу. В центре сидели студенты и смотрели на вошедшего парня. – здравствуйте, это тут студия рисования? Я хотел бы порисовать сегодня. – ты тот парень? – в толпе Хёнджин заметил знакомое лицо, это был тот парень, в которого вчера он врезался. – да, это я, – неловко улыбнулся Хван. Увидев эту улыбку, Хан замер. Это тот самый человек, которого он так долго искал. Все черты лица были идеальны. Недолго думая Джи уже кружил вокруг парня, объясняя всю ситуацию и прося стать его натурщиком. Ну что может быть сложного быть натурщиком? Стоишь себе, ну час, ну два. По секрету, Хан очень долго рисовал. Он тщательно выводил каждый элемент, вкладывая в него всю душу. На написание картин у него уходило много времени, он мог часами вырисовывать одно и тоже, в надежде, что следующий мазок будет идеальным. К искусству он подошёл ответственно, это было его отдушиной. Искусство забирало всё его время, не оставляя ничего. Вымотанный он приходил домой и заваливался спать. Больше ему ничего не хотелось, только спать. В этом и был плюс его увлечения. После тяжёлого дня не хотелось ругаться, выяснять отношения или тратить своё время на что-то без полезное. По этому если Хан пропадал, никто не беспокоился, всем было и так ясно, где он находится – в студии рисования. Так легко и просто он решал свои проблемы. После долгих уговоров и просьб попробовать, Хёнджин согласился побыть натурщиком один раз. Ничего же страшного не случиться, ведь так? Один раз можно. Джисон снова оживился, он быстро собрал все свои вещи и взяв Хвана за руку повёл в другое место. Для таких случаев, как натурщик, у них было отдельное место – кабинет. Маленький кабинетик, где было тесновато, но, это не было чем то страшным. Джисон уже привык к этому месту. Он часто здесь зависал, он стал почти его кабинетом. Хоть и находиться здесь ему никто не разрешал. Два больших окна бросали тени в кабинет, легкие занавеси колыхались от дуновения ветра. За окном была чудесная погода. Солнце светило ярко. По ту сторону стекла была другая жизнь, бурная, громкая. Но тут в этой маленькой комнате была своя атмосфера. Уют и искусство тесно переплетались между собой. Хан Джисон объяснил Джинни, какую позу нужно принять. Перед этим они поговорили и узнали немного интересного друг о друге, рассказав несколько фактов о себе. Парни сразу нашли коннект, будто уже были знакомы. Джи попросил снять тёплое худи и одеть что-то полегче. Этим чем-то был жилет, он не особо прикрывал тело, но шикарно смотрелся, как влитой. Хёнджин залился румянцем от такой затени, но не стал сопротивляться, попробовать что-то новое было довольно интересно. Установив мольберт и поставив на него холст, парнишка достал краски с кистями. Он положил их на небольшой стол, на котором стояла красивая ваза с цветами, от который приятно пахло. Начав наносить первые мазки на холст Джисон внимательно смотрел на парня, нанося новые и новые мазки, запоминая каждую деталь. Тело, которое имел Хван привлекало юношу, он захотел передать всю его красоту через картину – портрет. Показать, на сколько он красив. Это было не просто сделать, но мазок за мазком и картина стала вырисовываться. Вот уже видно очертание человека и тени, подающие с окна. Блики лежали на теле, делая чётче контур фигуры. Сон восхищаясь на секунду отрывался он шедерва, который стоял перед ним неподвижно, чтобы сделать ещё один мазок. Затем снова переводил свой взгляд на него. Шли часы, солнце спускалось ниже, а в скоре и вовсе ушло за горизонт, кинув последние лучи на стену кабинета. Портрет был готов на половину, а время близилось к ночи. Хёнджин уже устал стоять в одной позе, мышцы затекли, да и Хан тоже устал. Сделав последний взмах кистью на сегодня Хан сказал, что на сегодня работа окончена. Сейчас нужно было обсудить многое. Как оплату так и когда они смогут встретить снова. Джинни предложил одну идею: он будет работать натурщиком, но по окончанию работы, может просить от Джисона всё, чего пожелает, а Джи не сможет отказать. Всё в рамках разумного, ничего сверхъестественного или недозволенного, как десять миллиардов вон, он не может просить. Но фантазии у него достаточно, чтобы загадать очень интересное желание. На лице Хёнджина появилась ухмылка, он пожал руку в знак заключения их "договора" Сон сомневался, не много того, что он мог бы выполнить. А подписывать договор с первым встречным так себе затея, от него можно ожидать всё, что угодно. Это и смущало его, но на что не пойдёшь, ради искусства! Хёнджин снял жилет, и поднимая и опуская руки он стал разминать своё затёкшое тело. Хан не сводил глаз с Хвана, смотря на то, как шевелятся его мышцы. Сглотнув слюну, которая уже почти стала стекать по подбородку, Джи пришёл в себя. «очнись! Куда ты смотришь!» кричал он сам на себя в мыслях, и ударил себя по щекам, собирая свои вещи. После чего Джинни покинул кабинет первым, оставив его одного. Луна светила ярко, проплывающие мимо облака не закрывали её свет, а фонари, что освещали аллею тускло мерцали вдали. Хёнджин шёл домой размышляя, что же он может пожелать. В его распоряжении вся его фантазия. Хан сделает всё, это заводило парня. Фантазия шалила и Хвану пришлось побыстрее шевелить ногами, чтобы никто не заметил его возбуждения. Щёки горели, заливая всё лицо краской. Теплая вода лилась сверху смывая усталость за весь день. Мысли вместе с паром испарялись и наконец Джинни пришёл в порядок. Смотреть на рисующего парня было довольно забавно. Его глазёнки бегали, то в низ, то в верх, а зрачки постоянно, то уменьшились, то увеличивались. Лицо парнишки, что рисовал его, было очень милым, а наблюдать за его работой было очень интересно. То, как он брал кисти, как наносил слой за слоем на холст краску. Как сосредоточенно он работал. Брал в зубы кисточку с краской, случайно пачкая мордочку, а потом опомнившись стирал её салфеткой. Он был очень смешным, его мимика, в перемешку с неуклюжестью. Всё это смешалось в очень удивительный коктейль – Джисона. Вспоминая всё это Хван не заметил, как на его лице появилась улыбка. Выйдя из душа парень завалился на кровать и уснул. Завтра будет интересный день, ведь завтра не нужно в училище, он сможет сразу пойти в студию и увидеть Джи. Новое знакомство будоражило, хотелось поближе узнать его – Хан Джисона. Какой он? Что любит? Чем занимается в свободное время? Какой у него характер? Все эти мысли роились в голове Хёнджин, с этими мыслями он и уснул, погрузившись в мир снов. Утро наступило быстро, лучи солнца щекотали лицо. Потерев глаза Хёнджин встал, снова утренняя рутина и вот, он уже идёт в студию. Сейчас только 10 утра, а это значит, что он сможет провести много времени с этим парнем – белкой. Снова он заставил его надеть этот жилет, и встать в ту позу, портрет, который он писал с каждым мазком становился всё идеальнее и идеальнее. Пока Джи занимался делами – писал картину, они разговаривали, узнавая всё больше нового друг о друге. Так незаметно прошёл этот день. Джинни узнал, что у бельчонка, так теперь он его назвал, есть парень. И то, что у них тяжёлый период, через который им не легко проходить. Так же Хан узнал, что Хёнджина сейчас совсем не интересуют отношения, он хочет построить сначала карьеру, а потом уже испытывать эти сопли – романтику. Парни много смеялись. Улыбки неспадали с их лиц. Картина была почти завершена, осталось поставить блики и картина закончена. Это радовало двух юношей. Джисон был удивлён, в компании нового знакомого у него получалось писать гораздо быстрее, чем когда он не был с ним знаком. Это было похоже на волшебство. Это так работала правильная компания? Джи этого не знал, но у него всё больше и больше загоралось желание находиться рядом с ним – Хван Хёнджином. Знакомство с ним было в новинку, и находясь в его компании, что-то и в правду менялось. Рядом с Минхо, его парнем, было не так комфортно, как с ним. Если бы его спросили с кем он хочет остаться, он бы ответил без колебаний: с Хван Хёнджином. Говорят, что люди находящиеся далеко от нас, могут быть ближе наших близких. Это так и было, хоть и хён не был далеко, но это так. Хан нашёл частичку родного в этом незнакомом парне. Он нашёл свой комфорт. Время неумолимо текло, парни встречались каждый день. То за чашкой кофе в кафе, беседуя о событиях произошедших на днях, то в кабинете, где Сон рисовал очередной портрет Хвана. Парни встречались и в парке, на лавочке сидя вечером. Они могли просто молчать, не проранив и слова, но им было комфортно рядом с друг другом. Время проведённое вместе текло рекой. Они не успели понять, как прошёл месяц. Целая коллекция с прекрасными портретами Хван Хёнджина стояла в комнате Джисона. Просыпаясь каждое утро он видел его – того самого незнакомца. На лице появлялась улыбка. Он встал с постели с мыслью, что он сегодня снова увидит его. Это матевировало вставать с постели и делать домашнюю рутину. Но вот с парнем отношения совсем испортились.. он не одобрял его дело – коллекцию портретов красивого парня. Он ревновал, ему не нравилось это. Он злился, и каждый день они ругались. Крики, ругань, голоса каждый день надрывались, а злость росла. Любовь гасла на глазах, как свечка, которая уже долго давала свет и уже догорала своё. Джи не захотел тянуть этот цирк дальше. Сегодня он решился на отчаянный шаг, порвать всё, эти отношения изжили своё. Больно было, всё же родной человек, сердце колотилось сбиваясь с ритма. Сон назначил встречу в кофейне. Он нервно перебирал пальцами, стуча ногой. Переживание было, насчёт будущего. Отпустить человека довольно сложно для него. Много через что они прошли вместе. Минхо не такой плохой человек.. просто он не подходит. Хо зашёл в кофейню, кинув усталый взгляд на сидящего Хана, он подошёл и сел рядом. – М.. Минхо, ты знаешь.. в последнее время, мы изменились.. наши дороги расходятся, как в море корабли, нам стоит расстаться, и не держать друг друга, – опустив голову проговорил Хан. Он тяжело сглотнул и всё же поднял свой взгляд. Чтобы снова увидеть любимые глаза, любимые губы, нос, щёчки, да всё в Минхо он любил. На глазах выступили слёзы. Почему то в голове это было легче сделать, чем в реале. Джи тяжело дышал, от стресса он кусал свои губы. – Хан, давай расстанемся.. – сказал Минхо, он не возражал, не пытался свалить вину на Джи, и не делал себя виноватым. Наверное это то было самым лучшим его поступком за последний месяц. Он не тупой и всё сам прекрасно понимал. Поговорив ещё немного они разошлись, и больше не увидеться. Возможно их судьбы ещё переплетуться, но это будет очень не скоро. Их история подошла к концу, а другая только началась. Всё начинается и когда-то заканчивается, но жизнь, она такая штука, и она не заканчивается. Выйдя из кофейни Сон направился в студию, чтобы отвлечься и порисовать немного. Зайдя в свой кабинет. Да, к этому времени он уже обжился и обустроился там. Он взял кисть и холст, начал рисовать. Но что-то не шло, краска ложилась не так, а каждый мазок был не таким. Джисона это злило, он начинал яростнее давить на кисть, ругаться на краски, что они не такие. И надавив ещё сильнее он порвал холст. По середине картины теперь была дыра. – чёрт, – выругался Хан и выдохнул. Его пыл начал утихать. Он опустился на пол, и отпустил кисть. Она звонко ударилась о пол и укатилась в сторону. Джи снова тяжело выдохнул. Мысли словно рой пчёл, роились в голове, они громко жужжали, не давая продоху. Тяжело, становилось душно. Тяжесть в грудной клетке давила. Голова начинала болеть. Дверь открылась и в комнату зашёл Хван. С его приходом в кабинет вошёл воздух, который унёс ту тяжесть, которая была грузом. Сон поднял глаза вверх, и увидел широкую улыбку парня. На его лице тоже расцвела улыбка. Хёнджин протянул ему руку, чтобы поднять сидевшего на полу юношу. – Хани~, вставай, я пришёл! – звонким голосом сказал хён. Тучи, которые висели над бельчонком развеялись. Джинни был его лучиком, светом во тьме. Он был тем, в ком нуждался Джи. На глазах появились слёзы счастья. Вытерев их Джисон протянул свою руку в ответ. Встав с пола Хёнджин обнял парня, даря своё тепло, надежду на хорошее. Увидев испорченную картину, Хван подошёл к ней ближе, принялся осматривать её. И снова улыбнувшись спросил, зачем Хан так жесток с этим полотном? На что получил ответ «я не сдержался, эмоции взяли вверх..». С лица Джинни несходила улыбка, он нёс ауру, которая успокаивала, находясь с ним, Хан становился спокойным. В голову хёна пришла идея, и он принялся что-то искать на полках и в ящиках. Вскоре он держал в руках нитку с иголкой. После чего стал зашивать дырку, созданную на эмоциях. Ловкими движениями рук он быстро исправил проблему. Теперь эта дыра была частью эскиза. Прошло время, и на выставке картин, куда Сон подал заявку, выиграл. Именно эту карту посчитали самой необычной и эксклюзивной, ей любовались и не могу оторвать глаз. Джи получил награду, и был очень рад. Этим же вечером, он позвал Хвана отметить его выигрыш. Сидя на диване, под теплым пледом. Уплитая вкусности. На экране телевизора шёл фильм, но он был лишь фоном, два парня увлечённо разговаривали, обсуждая эту самую картину. Всё же как удачно сложились обстоятельства. Хан не переставал благодарить хёна за изобретательность. Без его ума, эта картина ещё тогда бы полетелабы в корзину. Джисон был готов целовать руки парня, но Хёнджин его остановил. Сказав, что благодарностей достаточно. – Хён, следующую коллекцию, я хочу сделать иначе. Ты должен мне помочь, – очень твёрдо сказал Джи. – я всегда за, если нужна помощь! – воскликнул Хёнджин. – но, в чём нужна будет помощь, я расскажу позже, когда мы встретимся в кабинете. После этих слов Хан Джисон затих и уставился в экран телевизора, там была сцена, где герой смешно поскользнулся и упал. Комната залилась смехом бельчонка. Хён улыбнулся и тоже стал следить за сюжетом. Утро, оба парня проснулись в одной комнате, под одним пледом. Вокруг валялись обертки от конфет и шоколада, упаковки от чипсов, бутылки от колы. Вчера они прекрасно провели время, но сегодня пора вернуться в обычный режим работы. Наведя порядок, разложив разбросанные вещи на свои места, Хан и Хёнджин направились в студию. По пути заскочив в кафе и купив ароматный, горячий кофе. Он лучше всего бодрил по утрам и давал настроение на весь день. Поднявшись по ступеням, и открыв всю ту же скрипучую дверь, ведущую в маленький кабинет. Они вошли внутрь. Снова аромат краски наполнил лёгкие. Теперь это любимый запах. Бросив вещи на диванчик возле стены, парни приступили к работе. Хан попросил оголить ключицы. От такого указания Хёнджин пришёл в небольшой шок. Да, они друзья, но эта просьба была слишком. – Хёнджина~, это для работы, ты чего? Я хочу написать коллекцию картин, с частями тела человека, вот с чем ты мне должен помочь. Джинни хлопал глазами и не подавал никакой реакции. В этом нет ничего такого, ведь так? И Хван так же решил, он оголил свою ключицу, опустив рубашку ниже. Изгиб шеи был изящен, тонкая шея переходила в широкие плечи. Ключицы выделялись, подчоркивая его шею. Джисон громко сглотнул. Шея Хёнджин манила, она тянула к себе. Хотелось пройтись по ней пальцами, а затем оставить алоый засос, который бы расцвел на шее, как бутон розы. Кусая свои губы, Хан боролся с самим собой, чтобы не наделать проблем. Он очень осторожно наносил краску на холст, боясь испортить по истине произведение искусства. То, как передавал всю красоту его шеи, было талантом. Те блики солнца и тени, всё это между собой переплеталось сливаясь воедино. Хан потёр свои губы рукой и оторвавшись от своего дела отошёл выпить воды. Тяжело себя контролировать, когда перед тобой стоит совершенство. Снова взяв кисть в руку Джисон продолжил писать картину. Это была первая в его новой коллекции и он старался изо всех сил не напортачить в самом начале. – готово! – воскликнул Хан и показал, то, что у него вышло, – завтра будет посложнее. После этих слов, Хан убрал краски на место и они вместе отправились в ресторан поужинать. Столик они забронировали утром, и сейчас, они без проблем могли найти место. Сделав заказ парни снова стали разговаривать обо всём на свете. Что нравится, а что нет. Что интересного они увидели и что заметили. Новые сплетни и интересная информация. Всё это они успели обсудить за ужином. Некоторые посетители этого ресторана посчитали их за пару, так как поверить в то, что друзья настолько близкие было сложно. Они понимали друг друга на полу слове, ухаживали друг за другом, и называли друг друга милыми именами и прозвищами. Так у них пошло, что Хан был бельчонком, а Хёнджин был хёном. Им так нравилось, им было так проще. Снова утро, и снова новый день. Хёнджин проснулся с мыслью, что же сегодня будет рисовать Хан? Что может быть сложнее ключиц и шеи, глаз? Ухо? – пффф, – махнул рукой, – он всё очень легко рисует, у него талант. Одев майку, и джинсы карго Джинни отправился в студию. Ступенька за ступенькой и Хван стоит возле двери в кабинет. Вдохнув и выдохнув, он заходит. На его лице опять сияет улыбка. Заходя внутрь, он встречает серьёзного Сона. И пытается и себя настроить на что-то серьёзное, но не выходит. Банданна, которая сегодня была на голове бельчонка портила весь его серьёзный вид. Хёнджин не выдержал и громко рассмеялся. Спустя пять минут он успокоился и был готов слушать. Джисон протянул помаду, что смутило Хвана, снова. – что опять? – возмутился парень. – сегодня я буду рисовать твои губки, хён Хёнджин вопросительно посмотрел на него, но всё же выполнил, то, что сказал юноша. Открыв помаду, он нанёс её на губы, распределяя её равномерно. Встал в позу. Сон приступил к работе. Намешав краски, он стал наносить их на полотно, делая наброски. Его взгляд был прикован к губам. Они такие пухлые, как баник, так и хочется укусить. Подолгу залипая на них, работа продвигалась тяжело. Было просто невозможно оторваться от них. Смотря всё больше на них, Хан не заметил, как уже давно положил кисточку, а сам медленно направлялся к хёну. Делая маленькие шаги, словно боясь спугнуть. Он подходил к парню. Вот, он стоит почти в упор, и смотрит на губы. Джинни не понимает такой реакции парня, но не сопротивляется. – я должен сделать ещё кое-что.. – после этих слов, Сон приблизился и поцеловал Хвана. Еле касаясь губ напротив, боять нарушить хрупкий баланс дружбы, подбирая нужные слова, действия. Хан пробовална на вкус, как это. Вкус был приторный, красная помада размазалась, а остановиться становилось сложно. Как насладиться за такой маленький момент? Когда их губы соприкоснулись, когда они потеряли ту грань, между друзьями и возлюбленными. С нежностью целуя чужие губы, Джисон крепко впился своими тонкими пальцами в майку Джинни. Он держал его, не давая уйти, а тот и не сопротивлялся. Пусть сейчас и наполняют его смешанные чувства, но прекращать этот поцелуй не было желания. Он как и Джи хотел попробовать на вкус. Почувствовать всю сладость этого момента, почувствовать, как внутри что-то ёкает, а сердце бьётся в унисон чужого сердца, оно стало родным, близким. Губи нежно сминали губы напротив, медленно передвигаясь в сторону. Головы склонялись в сторону, носики щекотали друг друга, а момент стал вечностью. В этом не было ничего пошлого, только нежность и трепетность. По телу пробегали мурашки. Глаза сами собой закрылись, а они наслаждались тем, что они сейчас могут касаться друг друга. Руки потряхивало от волнения и вскоре они разорвали поцелуй. – я хотел узнать твои губы.. насколько они мягкие.. – тихо сказал Сон и вернулся к картине. Остаток дня они провели в тишине. Никто из них не хотел говорить и выяснять, что это было. Были только неловкие взгляды и опущенные глаза. На следующий день они так и не подняли эту тему, и на следующий день тоже. Решили оставить это так и без объяснений. Картина была закончена, как и вся коллекция. Они остались друзьями, прошли через многое, но никто так и не признался, что где-то там, в глубине души, они любят друг друга. Не как друзья, а по настоящему искренней любовью. Эта любовь была обречена, ей не суждено существовать, она умерла вместе с ними. Губы, что так трепетно целовали так и не произнесли заветное – я люблю тебя. Хван Хёнджин так и не загадал своего заветного желания, ведь быть натурщиком он так и не перестал. Дружба длилась всю их жизнь, она стала большим, что они могли сделать друг для друга.