He Is

От Копиа отказались при рождении, поэтому, когда его начинающаяся жизнь была в порядке его отдали в церковь святого, в которой он и провёл свои юные годы. Будучи послушником, он беспрекословно выполнял отданные ему поручения. Его любимым занятием была молитва, так как он свято считал, что дарованная Богом мудрость и сила убережёт его от ненастья и зла чёрного, от взглядов негодных и от родителей родных, которых он никогда не знал. Копиа считали слепым на один глаз, из-за его мутного цвета радужки, но он прекрасно видел. Его сторонились служители святой церкви первые годы его взросления, считая посланником Люцифера, что пришёл поработить святое через бренное тело. Только Копиа не боялся ничего святого, наоборот, его к нему тянуло. Со временем на него стали смотреть иначе, как на дарованного Богом, посланника вершин, что пришёл на помощь простым верующим, помогать и оберегать их покой молитвами перед иконами святых. Его называли малыш Карди, так как он служил на посту Кардинала святой церкви, обучаясь на роль будущего Папы, наставника и хозяина святого места. Но мы ведь не о церкви говорим, верно? Кардинал любил крыс. В его личных покоях стояла большая клетка с крысами, с семью крысами. Его небольшая семья, за которой он ухаживал и молился на здоровье каждого. Каждое утро, уходя на службу, он желал каждому хорошего дня, целуя в спинку, почёсывая за ушком и, конечно, проверяя воду в поилке и насыпая свежего корма, чтобы точно хватило до обеда. По вечерам он выпускал их побегать по личным покоям, любуясь и играясь с каждым на кровати. Иногда, он мог позволить им заснуть вместе с ним в кровати, удобно большим комочком устроившись на отдельной подушке, которую он специально преподнёс только для них. А в тёплое время года, поздней весной и летом, он ограждал небольшую территорию специально купленным забором и выпускал своих животных побегать на зелёной травке, погреть животики под тёплым солнышком. Иногда они дрались, выясняли свои отношения и кусали за хвосты. В такие моменты Карди успокаивал каждого, читал лекции о правилах поведения в их небольшой семье, ведь он воспитывал хороших крыс. Он залечивал даже самые маленькие и еле заметные царапины. Отдельно от корма, который каждый месяц доставляли в нескольких упаковках, он заказывал небольшой пакетик с лакомствами, балуя своих малышей при особом поведении. Некрасиво было не представить его крыс, о которых он так трепетно заботиться. Выбирая первого любимца, он не мог определиться между тремя крысятами. Каждый был индивидуален по-своему, поэтому он забрал сразу троих. Самым крупным был полностью чёрный крыс, который в первую ночь в церкви специально грыз клетку, чтобы его выпустили. Тогда он всю ночь провел на одеяле мужчины. Он назвал его Эфиром. Вторым, который особенно понравился Карди, был бело-чёрный малыш, который в попытках дотянуться до поилки уронил и разлил всю воду. Он назвал его Дьюдропом. В последствии он ещё не раз уронит поилку на пол. Третьим приобретённым членом семьи стал самый тихий и спокойный из всех крыс, серая шубка которого была как шёлк. В последствии и он показывал свой характер, когда отказывался принимать витамины, которыми Карди заботливо наполнил шприц и выделял небольшую часть каждому в рот. А ещё в свободном перемещении по комнате он предпочитал землю в цветочном горшке. Его он назвал Маунтин. Казалось, трёх крыс вполне достаточно. Его наставник, как и другие послушники и послушницы считали также. От них было достаточно грязи, не редки случаи, когда наполнитель был раскидан по церкви, из-за двери Карди. И крысам, как и другим животным, был присвоен собственный запах. Хоть о них заботились, часто меняли наполнитель и купали их, но большое количество крыс считали достаточным перебором. Но Копиа был бы не собой, если в один из дней, не нёс переноску с новыми членами его небольшой семьи. Четвёртым крысом стал Свисс. Достаточно разговорчивый зверёк. Он больше всех пищал и просто старался привлечь к себе внимание. Пятым стал крыс похожей расцветки, как и Дью, только с преувеличением чёрного цвета. Новый житель проявил осмотрительность к старшему, по ночам, иногда, прижимаясь к нему во сне. А тот, в свою очередь, прижимался к большому Эфиру, грея лапки в его графитовой шерсти. Пятый любил дождь за окном, поэтому его и назвали Рейн. Поняв, что в его семье преобладают одни мальчики, мужчина принял новое решение. Двух белых крысок он принёс вместе с Рейном и Свиссом. Две девочки, гордо носящие имена Циррус и Кумулус, как две звёздочки светились на фоне мальчишек. Его счастью не было предела, возвращаясь с вечерней службы в свои покои, расслабляясь и снимая надоевшую за день облачение. Выпускать из клетки его малышей, которые попискивая выбегал и устраивались там, где им было удобно. Под кроватью, на кровати, возможно, и в его личных вещах. Они часто забирались в его ящик с бельём, устраивая себе нору в его семейниках или забирались в повисшую на вешалке рясу, устраиваясь в кармане. Раньше они переворачивали мусорку, наглядно исследуя её содержимое. Они могли перевернуть миску с кормом на пол вне клетки, разнося семечки по разным углам. Каждое воскресенье, после утренней молитвы и завтрака, был посвящён уборке. Начиная с коридоров церкви, заканчивая личными покоями. Первым делом он вычищал клетку своих крыс, вешая чистые гамаки и мешочки, наполняя миски свежим кормом и наливая в поилку чистую воду, а затем приступал к своей комнате, из углов которой веником вычищал спрятанные семечки, а также какашки его крыс. За своими любимцами он заметил особенность, что те не гадили в его личных вещах. Они любили проводить там время и это было бы не выгодно им самим. Эти вечером он сидел на кровати, перелистывая страницу книги, почёсывая устроившегося рядом Маунтина, который шевелил маленьким розовым носиком, а его светлые усики подёргивались отчетливо на фоне зелёного покрывала. Эфир и Дью сидели на подоконнике, забравшись по шторам, которые пора бы уже сменить, так как когти его малышей изрядно подпортили подол тканей. За окном падал снег, было начало декабря. В такое время его крысы довольствовались открытым окном. - Циррус, красавица моя, не следует этого делать, - белая крыса пыталась столкнуть мусорку, но услышав голос хозяина убежала под кровать, ворковать с сородичами, которые тоже там устроились. Они как будто и правда его понимали, каждое его слово. В церкви было законное правило, в целях уважения к каждому брату или сестре – стучаться в личные комнаты, как и в общие. Уважение к каждому несомненное правило, так как общение и жизнь строится только на взаимном уважении и доверии к каждому живущему. Стук в личные покои Копии не был чем-то редким или неожиданным по вечерам. Хотя служба прошла и все готовились к отбою, некоторые дела святого места решались и в позднее время суток. Это касалось ночных служащих. Кардинал не любил ночное служение, лишь потому что не с кем было оставить его любимцев. - Заходите. - Кардинал, доброго вам вечера, - открыв дверь, поклонился брат Николас. - Брат Николас, - Копиа, завидев зашедшего гостя, встал с кровати, потревожив немного Маунтина, и поклонился в ответ. – Чем я обязан вашему визиту в такое время. Сегодня не вы в ночной службе, и я предполагал, что вы будете отдыхать в своих покоях. - Я решил прогуляться по территории церкви перед сном, не составите ли вы мне компанию? - С превеликим удовольствием, прошу вас, подождите меня в холле, я прибуду через 5 минут, мне стоит одеться. - Да, конечно, прошу прощения. Я буду вас ждать у дверей в холле через пять минут. Спасибо, Кардинал. - Спасибо за приглашение, Брат Николас. Оставшись один, при закрытых дверях своих покоев, Копиа поспешил вернуть книгу на законное её место. Его крысы любопытно уставились на хозяина: кто-то выполз из-под кровати, а ранее упомянутые Эфир и Дью полностью отвернулись от окна, сев на задние лапки, прижав передние к мягкому меху. Маунтин, ранее лежавший спокойно на покрывале, переместился к краю кровати, вытягиваясь и показывая весь свой интерес к происходящему. - О, мои дорогие, я схожу на небольшую прогулку с Братом Николасом, это не продлиться долго, вам не стоит беспокоиться. Прошу вас вести себя прилежно и не шалить в моё отсутствие. Считаю вас достаточно взрослыми, чтобы оставить вне клетки одних. Свет выключать не буду. Надеюсь на ваше благоразумие, мои прекрасные крыски, спасибо вам. Горевший свет в щели между дверью и полом создавал иллюзию нахождения человека в ней, а копошившиеся крысы подтверждали это. Карди никогда не оставлял своих крыс вне клетки, если его нет в комнате. Молодая сестра Луиза не дождалась ответа от Кардинала, посчитав, что он, возможно, просто не слышит, решила приоткрыть дверь и зайти в чужую комнату. Так делать было нельзя, но срочный и волнующий её вопрос не ждал отложения. Открыв дверь, она увидела лишь пустую комнату, только в глаза бросилась открытая клетка и высунувшийся из-под кровати нос грызуна. Сестра Луиза напугалась неожиданности, закричав и выбежав из комнаты, не удосужившись закрыть дверь. Только от её крика напугались и жители этой комнаты. Дью, который в этот момент спускался со штор, отпустил ткань и упал на пол, а от оглушающего крика побежал в открытую дверь. За ним устремился и Эфир, пища, пытаясь остановить испугавшегося сородича. Циррус бросила за чёрным мехом, а Маунтин зацепил чужие оставшиеся хвосты, как бы призывая их остаться на месте. Свисс отцепился и подбежал к открытой двери, но выбегать из неё не решился, вставая на задние лапы и оборачиваясь на оставшихся в комнате сородичей.

***

-Это была и правда чудесная служба, как мне кажется, она прошла совершенно незаметна, - подметил Брат Николас, пропуская Кардинала в двери холла. - От этого я и люблю Рождественскую службу, как Бог даёт нам новые силы на предстоящий год. Снег полностью покрывал территорию церкви, пряча дорожки и создавая сугробы на пустых местах. Зима начинала брать своё, окутывая своими белыми, лёгкими, но холодными покрывалами землю. Теперь придётся Братьям не лучше, каждый день вычищать дорожки от снега и сметать следы ботинок от ковра в коридорах. - Спасибо за уделённое время перед сном, надеюсь ты не злишься, что я забрал тебя у твоих же крыс. - Совершенно нет, мои малыши, вероятно, улеглись уже спать. Они рано ложатся, у них выработался свой режим. - Кардинал Копиа, что я говорил о твоих крысах! - Брат Тревор был искренне зол, не повышая голос, но и не делая его миролюбивым. - Они находятся в моей комнате, никому не мешают, Брат Тревор. Что случилось? Они копошились в двери? - Хуже! Сестра Луиза сказала, что ты ушёл и оставил их вне клетки, она напугалась и убежала. Только из-за испуга оставила открытой дверь, и я не знаю сколько твоих грызунов, но сейчас бегает по всей церкви. - Что! – Копиа взбодрился с начатого диалога, расправляя плечи и подбегая к Брату Тревору. – Мне срочно нужно к своим покоям, чтобы убедиться, что не все убежали. - Почему они находились вне клетки? - Мне жалко было их запирать, зная, что я вернусь буквально через пол часа. Почему Сестра Луиза зашла в мои покои, когда меня там не было? Своим криком она могла спугнуть моих малышей. - Брат Тревор, - в разговор влез Брат Николас, успокаивающее положив руку на плечо Кардиналу. – Мы найдём их, и они не потревожат никого из живущих. А вы проведите, пожалуйста, разговор с сестрой, почему она нарушает установленные правила о личных покоях. - Как и проведу личный с тобой разговор, Копиа, о том, как и почему твои крысы живут в церкви. Постарайтесь не наделать шума, некоторые уже легли спать, а ночные служители не должны переживать о том, что в углах может бегать нечто попискивающее.

***

Держа на руках Свисса, садясь рядом с Маунтином. Рейном и Кумулус, Копиа поглаживал шёрстку любимца. - Вы напугались, мои малыши, всё хорошо, папа здесь, - подняв всех на кровать, мужчина почесал каждого за ушком. – Простите меня, что оставил вас одних, не подумав о последствиях своих действий. Вы могли пострадать, дорогие. Ваши братья с сестрой напугались и сейчас я найду их и верну обратно к нам. Я совершу ошибку второй раз, оставлю вас на кровати и не стану запирать в клетку. Спрячьтесь под покрывало, если вам так будет удобнее, но не выбегайте за дверь, если её снова откроют. Я доверяю вам, как и вы мне. Поберегите себя, ради братьев ваших, ради себя и ради меня.

***

Дью бежал вдоль стен коридора, поджав уши к голове. За ним старался угнаться Эфир, попискивая первому. Циррус то замедлялась, оглядываясь вокруг, прижимая уши к голове. Гигантские коридоры, непонятные им звуки доносящиеся до их слуха. До этого по этим местам они передвигались исключительно в переноске, не оставляя своего запаха, чтобы ориентироваться на него. Принюхавшись, учуяв запах сородичей, молодая краса побежала дальше, пытаясь нагнать их. Огромные, по мнению маленькой крысы, бесконечные коридоры пугали грызуна. Резкие звуки, далёкие шаги, а также незнакомое пространство было сильным стрессом, от которого он просто бежал. Прекрасно понимая, что за ним бежит его друг он не мог остановиться, страх не давал этого сделать, загоняя в углы. Окружённый высокими стенами, без нор, чтобы скрыться. Принюхиваясь к запахам, которых было много и каждый был незнакомый, Дью пытался выделить особенный. Эфир наблюдал за ним со стороны. Он тоже пытался принюхаться к запаху огромных коридоров, но подрагивающие лапки сородича не давали ему сосредоточиться на задаче. Особенно, когда рядом с ним села подбежавшая белая крыса, которая выбежала за ними. Трое крыс в углу незнакомого им места. Копиа не спеша ступал по коридорам, негромко звал по именам своих любимцев, потрясывая кормом. Он не знал, в каком направлении и как далеко они могли забежать. Его напуганные малыши, хоть и были любопытны, но не находились в коридоре вне переноски и просто не покидали комнату. Для них это всё было новым, неизведанным и тут бы сыграло любопытство, но тот крик определенно напугал их. Дью не любил резких звуков, а Эфир, как долгоживущий с ним крыс, предпочитал находится недалеко. Но его удивила Циррус. Он, конечно, замечал, что они та самая троица. Святая троица, которую Бог любит, а значит убережёт от глаз чужих и поможет вернуться в руки хозяина своего. Мужчина отказался от помощи хорошего друга, доверяя только себе и уверенности в том, что его любимцы не убежали далеко. Он предполагал, что, выбежав из-за дверей они не станут разворачиваться, а побегут дальше по коридору. А крысы продолжали сидеть в углу коридора, принюхиваясь и прислушиваясь к окружающим звукам. Это делал Эфир, приподнимаясь на задних лапах. Дьюдроп оглядывал территорию, пока Циррус распушила белую шёрстку, не доверяя столь тихой обстановке. Они не глупые животные, как кажется многим. Простые грызуны, умеющие только вонять, грызть и оставлять после себя мусор. Они, как и другие животные, весьма умны и знают, что им делать. Знают, когда лучше бежать, когда остаться. Чувствуют людей, которым можно доверять, а которых стоит обойти стороной, а возможно приготовиться к драке. Потрясывание пачки корма было отдалённым звуком, как и медленные тихие шаги. Этот звук был знаком крысам, Копиа каждый раз тряс пачку корма или любимых лакомств перед тем, как дать его им. Оглянувшись на сородичей, которые тоже прислушались к знакомому звуку, решение было принято незамедлительно, бежать на знакомый звук, на знакомый приближающийся запах Кардинала. Насколько далеко они убежали? Для маленьких лапок и размера, казалось, что они пробежали достаточно, чтобы вернуться обратно, но по меркам человека это расстояние было не такое большое. Церковь снаружи выглядела не такой большой, как мнение каждого менялось, заходя внутрь. Потолки и правда были высокими, но только в больших залах, а в коридорах не было ничего умопомрачительного, за исключением длины коридоров, в которых стояли колонны. Именно до одной из этих колон добежали крысы, посчитав угол безопасной точкой для осмотра новой территории и представления, куда вообще идти дальше. - Дьюдроп, иди сюда малыш, ты любишь добавку корма, - Копиа насыпал немного корма в ладошку, надеясь на привлечение их таким любимым запахом. – Циррус, девочка моя, ты давно не получала вкусных лакомств. Крысы не бежали на знакомый звук так же быстро, как сделали это при испуге. Рысцой пробираясь от угла колонны вдоль стены, всё больше открывая обзор на знакомый силуэт, ботинки, голос, запах одежды и яркую пачку знакомого корма. - Мои малыши, - высыпав корм с ладошки в карман рясы, ставя пачку корма рядом с собой, присев на корточки, чтобы встретить подбегающих обратно грызунов. – Мои гуляки, понравилось путешествие? Больше никогда так не делайте! Это может быть опасно, тем более одним в незнакомом месте! Крысы устроились на поджатой к груди руке мужчины, удобно поджавшись друг к другу. Копиа не торопился вставать с колен, поглаживая каждого по голове, чувствуя их шёрстку прикосновениями пальцев. Они снова с ним. От комнаты и правда было не далеко, её было видно с того места, где он были. Взяв пачку корма, аккуратно привставая на ноги, не сводя глаз с трёх пушистых комочков, которые не пищали, не толкали друг друга, а спокойно устроились вместе, зацепившись коготками за рукав рясы. Кардинал для себя усвоил момент, что оставлять его крыс вне клетки чревато последствиями. Теперь нет гарантий, что они, не почувствовав интерес, раз за ними пришли, не попробуют снова выбежать за дверь и в этот раз пробежаться дальше по коридору. Крысы – любопытные животные. Если первый раз для них был окутан страхом от неизвестности, то дальше будет манить интерес, ведь столько ещё мест! А дойди они до кухни, то их днём с огнём не сыщешь, останутся там жить, прячась по разным углам, лакомясь новыми изысками блюд. Конечно, они бы прибегали обратно к хозяину, также устраиваясь рядом с ним по ночам на отдельной подушке, свернувшись в комок, но убегали бы днём. Только они не одни, помимо него в церкви много людей и даже если, что просто невозможно, они привыкнут в бегающим по коридорам крысам Кардинала, то прихожане не оценят такого. Да и его любимцы будут мешать жизни. Лучше всё оставить так, как это было до. Сейчас он будет тщательнее следить за ними и уделять им внимание чуть больше, чем делал до этого. Возможно, их стоит вывести на прогулку по снегу, пока его выпало не так много. Он определённо подумает об этом.

***

На утреннюю службу он точно будет вставать с трудом. Как и вести завтрашний разговор с Братом Тревором и сестрой Луизой, которая своим неосмотреннием своевольничала и подвергла, возможной, опасности его крыс. И не только его крыс, но и других людей, если бы это было не в вечернее время, когда служители находятся каждый в своих покоях. Но и его вина присутствует, он оставил их без присмотра одних. Их любопытство могло сыграть в другую сторону и в его покоях, за закрытыми дверьми. Разговор будет сложный, но он уже выучил полученный Богом урок, который он предоставил ему. Всего его семь крыс сидели на зелёном покрывале, ухаживая друг за другом, заботясь о шёрстке. По приходе обратно, когда волнение начало стихать, заменяя умиротворением за наблюдающими за ним нескольких парой глаз. Каждого он почесал за ушком, дал каждому немного сушёных червячков, которые они так любили. Запах от них был, конечно, не самый приятный, но главное они нравились им. Они его маленькая семья, которую он любит, оберегает и молиться каждый день за их спокойствие, здоровье, долгую и счастливую жизнь. Он старается дать им всё, что он может. А они радуют его тем, что просто ждут его в комнате. Ждут утренних почесушек, свежей воды и утренней порции корма. Ждут новые гамаки и чистый туалет, ждут совместный сон на подушке.

Они его семья. Он нашёл, он сам её нашел.

Она маленькая и неполная, но всё же хорошая.

Да, всё же хорошая.