Per aspera ad astra

      Тяжёлый вздох.       Небольшая лампа, стоящая на полу, давала не так много света, но достаточно, чтобы видеть своё отражение в зеркале. Короткие взъерошенные волосы, острые черты лица, ярко выраженные скулы, чёрные как ночь глаза и едва заметная родинка в правом уголке губ — знакомьтесь, Ши Ён, один из двух звёзд театра PР. Знаменит своей невероятной актёрской игрой и умением импровизировать на сцене.       Сейчас парень сидит на полу за сценой и до боли в глазах вглядывается в своё отражение. На улице уже поздняя ночь, хлопья снега, кружась, оседают на землю, все сотрудники театра давно ушли по домам, в зале и на сцене царит кромешная темнота, и только перед зеркалом, стоящим за последней кулисой, горит маленькая настольная лампа, подключённая в розетку на стене при помощи удлинителя. А рядом с ней, сложив ноги крестиком, битый час сидит Ён. Выдавливая из себя всю мимику, что дарована природой и пробуя снова и снова.       Почти все актёры проходят такую практику хоть раз в жизни — стоя перед зеркалом тренируют эмоции. Ши Ён же, один из немногих, кому подобное не требуется. Не требовалось.       Гнев, боль, разочарование, удивление, страх, ненависть, печаль и даже слёзы даются парню без особых усилий. Однако есть одна, казалось бы, простая вещь, которая сколько ни старайся, ему не подвластна.       Улыбка.       Сколько ни поднимай уголки губ, ни прищуривай глаза, ни напрягай мышцы лица, получается презренная издёвка, а не то, что выражает радость. Глупо, правда? Актёр, не умеющий улыбаться. И сколько бы он не твердил, что не может улыбаться, когда того не хочет, ему в ответ лишь крутят пальцем у виска с фразой «А ты захоти!». Он мучается с этим уже не первый и даже не второй год.       Холод никак не обогреваемого помещения пробирает до костей, и Ён невольно вжимает шею в плечи, трётся щеками об мягкую ткань белого свитера.       Его амплуа — это злодеи, те персонажи, на лице которых ты за весь спектакль не увидишь искренней улыбки. Однако карма пришла довольно скоро, и ему дали главную роль в драме. И только увидев первые строчки сценария, он понял — это будет сложно.       В очередной раз растягивая губы в подобие улыбки, Ён глубоко выдыхает. Под глазами пролегли глубокие тени, не то от лампы стоящей в ногах, не то от недосыпа. Кто уж там разберёт. Разочарованно притягивая рукой рюкзак, валяющийся неподалёку, парень встаёт на ноги с мыслью о том, что он потратил в пустую ещё одну тройку часов, а на плечо неожиданно опускается тёплая рука. До того приятная глазам темнота становится до жути холодной и неизвестной. В каждом углу начинают мерещится силуэты, в горле встаёт ком. От страха Ён не может сделать ни вдоха, замирая истуканом. Секунды растягиваются в вечность. И только когда его мягко разворачивают за плечи, а перед глазами появляются белоснежные пряди, он позволяет себе отмереть.       — Всё хорошо, это я, — уверенно произносит парень, заметив выражение чёрных глаз напротив.       Ши Ёна накрывает спонтанное желание обнимашек и он обхватывает руками чужую талию утыкаясь носом в ложбинку под ключицей. По его волосам медленно и аккуратно проводят, и только теперь его губы трогает искренняя улыбка.       — Всё хорошо, — вновь повторяет парень поглаживая своё чудо по волосам.       Муан Гай. Именно этот парень не даёт Ёну утонуть в работе с головой, всячески помогая. А ещё он вторая звезда театра РР, вот только в отличие от Ши, Муан известен своими ролями главных героев-принцев(и не только)). На сцене он сияет как лампочка, даря тепло своей улыбки всем и всему вокруг, и наверное это то, о чём Ён и не мечтает.       И есть у этих звёзд один маленький секрет.       — Почему ты здесь в такое время?       — А ты? — Ён нехотя отпускает парня, и заглядывает в глаза. Даже во мраке сцены, он видит эту синеву, в которой каждый раз так и хочется утонуть. И не замечает, с какой настороженностью на него смотрит Муан.       — Я днём зарядку здесь оставил, а телефон разряжен, — сказал он и в доказательство вынул из кармана брюк белый зарядный блок. Ён припомнил что видел его на столе за соседней кулисой. — Ты так и не ответил. — настойчиво напомнил Муан.       — Я… я… — хотелось подобрать достойное оправдание, но как назло ничего не шло в голову. В конце концов Ши просто многозначительно посмотрел на зеркало стоящее у стены.       Гай подошёл к лампе, и поднял с пола рюкзак Ёна.       — Пойдём, — произнёс он, на немой вопрос в глазах парня, после чего в одно движение вырвал вилку лампы из розетки, чуть не вырвав и её тоже.       — Куда? — с сомнением спросил Ён, догоняя Муана, идущего со сцены. Через секунду из темноты донеслось:       — Домой.       Ши Ён остановился.       — Нет. — мягко, но уверенно отверг идею он и наощупь выхватив рюкзак, пошёл обратно.       Муан едва подавил желание закатить глаза. Ши легко прошёл меж кулис к своему местечку и вновь включив лампу уселся на прежнее место. Однако чувствуя как тебя пилят взглядом не получалось не то что улыбнуться, даже элементарно расслабиться. Наблюдая, как парень сидит перед зеркалом с идеально ровной спиной и смотрит в пустоту, Муан окончательно распрощался со сном этой ночью.       Он плюхнулся на пол рядом с Ёном, развернулся боком и, подогнув под себя ноги, принялся рассматривать его профиль. От голубых глаз не укрылось то, как кончик его носа слегка покраснел. В конце концов уже через пару минут Ён не выдержал:       — Не смотри так на меня.       — Ладно, — легко согласился Гай и отвернулся лицом к стене. — Так лучше?       — Немного, — пришлось согласиться ему. Хотелось бы сказать, что стало бы лучше, уйди он, но это может прозвучать грубо. Да и неправда это.       Повисла тишина, в которую каждый задумался о своём. Тихо потрескивала лампочка накаливания, об тонкую крышу с глухим стуком бился снег, по дороге проезжали машины. Продолжая смотреть в кирпичную стену, Муан неожиданно спросил:       — И что делать будем?       — Всмысле?       — Ну, тебе надо научиться улыбаться, у тебя не получается, ты из-за этого стрессуешь. Вот я и спрашиваю: что будем делать? Как собираешься решать вопрос? — разложил всё по полочкам он. И только дослушав, Ён осознал, что и правда в последнее время стал нервным.       — Не знаю… Выпью пол пузырька валерьянки? — предположил Ши Ён.       — С ума сошёл? — резко переменился Гай. Ён приподнял уголок губ. — Пустырником ещё обожрись!       — А нужен свежий? — через пару секунд деловито уточнил Ён.       Этот человек просто не выносим. И как только Муана угораздило отдать ему своё сердце? Тогда Ши только пришёл в театр, и по незнанию делал ошибки на ошибках. Эх, а как Муан успокаивал Лунга, когда тот уже хотел треснуть сценарием по голове, неугомонного актёра. Но ведь Ён как лучше хотел!       — Я не знаю, что делать, — тихо и отрешённо вдруг произнёс он. Маска весельчака спала, и теперь рядом с Гаем сидел именно тот немного замкнутый и стеснительный до милоты парень, который тронул его сердце. — Я не понимаю… Я хочу улыбнуться, но просто не могу. У меня нет того чувства, которое я должен испытывать при улыбке. Для меня это нечто большее, нежели просто знак вежливости, чтобы какая-нибудь бабулечка в метро не подумала что я грубый. Для меня улыбка — это чувства. Искренние радость или любовь, которые невозможно передать словами. Не то, что можно отыграть.       Та сторона, с которой смотрел он, была иной, и заставила Муана действительно задуматься. Он в полной мере осознал чувства парня, когда тому предлагали будто врать людям в лицо. Однако жить, ещё и будучи актёром, с таким мировоззрением будет довольно сложно.       В голову пришла идея, обходящая правила.       — Давай кое-что попробуем, — предложил Муан, и получив согласный «угух», постарался развить мысль. — Закрой глаза, и медленно выдохни, — за этой фразой последовал тихий выдох. Гай вновь повернулся к зеркалу. Так и хотелось рассматривать сосредоточенное выражение лица Ёна, но он вовремя себя одёрнул. — Представь что-то, что тебе очень нравится. Постарайся сделать это как можно детальнее. Может вспомнишь какие либо моменты с этим предметом.       Уголки его губ чуть приподнялись. Муан с удовольствием отметил, что пока всё идёт по плану.       — Теперь представь, что этот предмет где-то рядом. Буквально на расстоянии вытянутой руки. — Ши Ён заулыбался шире, а в уголках глаз незаметно скопилась влага.       Делая отчаянный шаг, Муан придвинулся ближе, и обхватив Ёна в кольцо из рук, положил подбородок ему на плечо. Довольный своей задумкой, он мягко прошептал ему в ухо:       — А теперь открой глаза. — В следующую секунду дыхание сбилось, ведь на него через зеркало смотрел улыбающийся Ён, по щекам которого скатывались редкие слёзы.       — Спасибо, — хрипло прошептал он.       Не позволяя себе больше смотреть на его слезы, Гай нашел в своей сумке салфетки, коих отродясь там не было. Спустя время парень пришёл в себя.       — Спасибо, — снова поблагодарил он Муана. — Я так понимаю, мне нужно будет проделать всё тоже самое на сцене и с открытыми глазами? — Подтверждающий кивок. — Что ж, братец Гай, тогда нам придётся уговорить сценариста, чтобы ты тоже участвовал в спектакле.       — Зачем?       — А как мне ещё так наглядно представить что ты рядом?       Казалось Муана сбили с толку.       — Когда я сказал тебе, представить то, что нравится — ты представил меня? — неверяще уточнил он.       — А кого же ещё!       Стушёванный Муан выглядел до того мило и непривычно, что Ши рассмеялся в голос.       Сидя в обнимку рядом с зеркалом, холод зала уже не казался таким страшным. Настольная лампа продолжала дарить свет своим владельцам, пока те и не думали засыпать или идти куда то этой ночью.       — Зато знаешь, мы, можно сказать, придумали название спектаклю, и я думаю Лунгу оно понравится.       — Какое?       — Per aspera ad astra.