Danse Avec Moi

Виктор никогда не мог назвать себя ни поклонником официальных мероприятий, ни больших сборищ людей в целом. В сущности, его мнения по этому поводу никто, кроме Джейса, не спрашивал – пилтоверская верхушка горела желанием воочию понаблюдать за знаменитыми изобретателями нашумевшего хекстека, и на одном из рабочих столов неуклонно скапливались разномастные и в то же время одинаковые приглашения в конвертах из очень дорогой бумаги. На каждое новое из них Виктор презрительно кривился.  На умоляющие глаза Джейса кривиться не получалось.  Со стороны можно было бы сказать, что Джейс Талис, солнечный золотой мальчик Пилтовера, должен искренне наслаждаться, посещая благотворительные вечера для инвесторов текущих и потенциальных. Он не наслаждался. При всех его непревзойденных умениях поддержать и выдержать разговор с кем угодно – в отличие от Виктора, который временами был остер на язык и несдержан в словах – Джейсу эти вечеринки давались тяжело. Они отнимали кучу времени, сил как физических, так и эмоциональных, потому что Джейс из принципа там почти не пил. Вежливо вертел в руках один, максимум два бокала вина или шампанского за вечер, а затем добирался до лаборатории и падал на диван, устало потирая лицо ладонью.  Рассказывал, как его передавали там из рук в руки, из одной неприлично богатой компании в другую, словно забавную игрушку. Чем пьянее становились компании – а алкоголь обычно лился рекой – тем более непристойными становились вопросы и взгляды, которыми его буквально облизывали. Виктор подобные мероприятия посещал через раз (через пять), и старался незаметно ускользнуть, ссылаясь на больную ногу, что отказывалась совмещаться с танцами и разговорами о сокровенном у высоких столиков по углам.  Джейс каждый раз смотрел на него, как на предателя, но после короткой, полной логических и весомых аргументов речи Виктора был вынужден согласиться – из них двоих легче представлять их работу было все-таки ему. И все же, сказал он тогда, присутствие Виктора успокаивало.  Виктор долго ходил с этой мыслью потом, вертел ее и так и эдак, пытаясь понять – чем его недовольное лицо и вечная проблема с передвижением может успокаивать?  Ко внятному выводу прийти ему так и не удалось. Впрочем, во многом, что касалось Джейса, ему было сложно достичь каких-либо рациональностей, не окрашенных подспудной эмоциональной подоплекой.  И все же он сделал шаг навстречу, пообещав присоединиться к Джейсу на следующей вечеринке. Качая головой, кивнул на стопку конвертов: – Которую конкретно?  Джейс подъехал на стуле к верстаку, сдвинул брови и принялся рыться в приглашениях. До Виктора доносилось бормотание: “Здесь мы были, это через месяц, на эту я бы не пошел под страхом смертной казни…”. Наконец нужный конверт нашелся – багрово-красная бумага украшена золотым тиснением, витиеватые буквы поблескивали в неярком свете лаборатории. Джейс потер лоб ладонью – на коже осталось темное масляное пятно – прокашлялся и с преувеличенной торжественностью зачитал: – “Приглашаем Виктора и Джейса Талиса на официальное мероприятие в честь открытия новой ветки железной дороги под покровительством высшего Дома Уорлоков”, – покачал головой. – Надо же, прямо-таки официальное. Придется достать лучшее платье.  – Не забудь про прическу, – хмыкнул Виктор, возвращаясь к работе. У него не клеились мелкие электроды, уже в который раз упрямо выдавая вместо проводимости компактного размера замыкание.  На плечо легла широкая ладонь.  – Пойдешь?  – Ты знаешь мое мнение на этот счет, – отозвался Виктор, тщетно стараясь сосредоточиться на электродах, а не на волнах тепла от руки Джейса. Получалось из рук вон плохо, и он отложил паяльник. Поднял глаза. Джейс неопределенно пожал плечами: – Мнение я знаю, а вот решения – еще нет. Не бросай меня, эти стервятники меня там на кусочки растащат.  У Джейса в рукаве имелся козырь, который он был готов выложить – предыдущие четыре мероприятия он посещал в одиночку. С последнего вернулся без галстука, объяснив это тем, что две весьма решительно настроенные дамы были готовы на все, лишь бы он не уходил. Виктор повел плечом.  – Ты решил меня использовать в качестве сторожевой собаки? Мол, я весь такой добрый, а вот это мой злой партнер Виктор, не лезьте к нему? – Если тебе нравится так думать, то да, – Джейс привалился бедром к столешнице. Широкие плечи устало опустились на выдохе. – На самом деле, мне было бы просто приятно, если бы ты присоединился.  Эта его обезоруживающая искренность всегда выбивала почву из-под ног – Виктор уже знал, что согласится. Со вздохом он потер переносицу и кивнул. Джейс просиял и тут же отправился отправлять подтверждение, что самые известные ученые Пилтовера почтут своим присутствием сие “официальное мероприятие”. Оставшийся в одиночестве Виктор бездумно вертел в пальцах паяльник, а в голове у него крутился текст приглашения: “Виктора и Джейса Талиса”. Звучало, будто у них одна фамилия на двоих – хотя у Виктора не было вообще никакой – и ему на удивление не претила эта мысль.  С каких пор его начало волновать фамилия?..  Закатав рукава, он надел защитные очки и снова взялся за электроды. Нужно было закончить прототип до конца месяца, чтобы въедливым инвесторам было что обсудить за ужином.  *** Дресс-код был заявлен как формальный, к тому же в цветах благородного Высшего Дома, а потому Виктор был вынужден как покопаться в своем скромном гардеробе, так и нанести визит портному. Уорлоки щеголяли алым, золотым и черным – из подобного у Виктора имелся только старый красный свитер времен его учебы в Академии. Он оплатил выставленный счет и справедливо рассудил, что дорогая одежда когда-нибудь, но пригодится, потому расценил это как инвестицию.  Быть может, когда-нибудь удастся удивить Мел Медарду на одном из ее фирменных суаре, как она их называла – камерные вечера на пятнадцать-двадцать избранных. Виктор прекрасно знал, что он туда приглашен был лишь из-за Джейса, на которого Медарда совершенно точно положила глаз, потому всегда подчеркнуто вежливо избегал их. Джейс, как ему думалось, совершенно не понимал, что интересен советнице, и что частые, но будто бы случайные касания изящной руки, украшенной золотом – не более, чем вежливость. Виктор не желал думать о том, что он считал по этому поводу. Мел Медарда была бы Джейсу прекрасной парой – Человек Прогресса и молодая советница, оба высокие, статные, прекрасные. Даже золото на шее и руках мисс Медарды находило свое отражение в сверкающих глазах Джейса.  Самому Джейсу он, разумеется, ничего не говорил.  В назначенный день Виктор стоял перед зеркалом, скептически рассматривая свое отражение. Не обремененный иллюзиями о своей внешности, он приоритезировал прежде всего аккуратность и опрятность, потому в сотый раз поправил черный шелковый платок на шее, одернул жилет. Объективно, портному следовало отдать должное – он умудрился скроить одежду таким образом, что болезненной худобы Виктора почти не было заметно. Из зеркала на него смотрел статный молодой человек в багровом жилете и темной рубашке с объемными рукавами, что выгодно скрывали недостатки. Что не скрывалось никак, это ортез, что он затянул потуже поверх брюк и оставил в покое. Будут  пялиться, ну и пусть. Ортез вкупе с тростью, помноженные на его возраст, всегда вызывали череду непрошеных взглядов, которые Виктор мастерски научился игнорировать.  Чтобы скрыть неприятный ожог на тыльной стороне ладони – треклятые электроды не только замкнуло, они еще и загорелись – Виктор надел черные перчатки в тон платку, пригладил волосы. Карманные часы учтиво сообщили, что до встречи с Джейсом оставалось еще пять минут.  Три минуты спустя в дверь коротко постучали. Виктор подхватил трость, проверил карманы – все на месте – и открыл замок.  Джейс замер.  – Вик, ты… Ты выглядишь просто потрясающе, – и Виктор поймал свое недоумевающее отражение в его глазах. По мнению Виктора, потрясающе выглядел сам Джейс, впрочем, как и всегда: ослепительно-белый фрак, багровый, хитро завязанный платок на шее, украшенный золотой цепочкой ворот рубашки. Из безукоризненной прически упрямо выбивалась тонкая прядка, падая ему на лоб и придавая слегка хулиганский вид.  Виктор прочистил горло, запер дверь. Щеки почему-то обдало жаром. – Благодарю, хотя ты не обязан льстить мне. Побереги это для дам на приеме.  Вроде бы Джейс собирался возразить, но только улыбнулся углом рта и покачал головой. Отступил на шаг.  – Советница Кирамман любезно одолжила нам свой автомобиль с водителем.  Виктор удержался, чтобы не съязвить о любезности Кирамман, у которой, он знал точно, интерес к ним присутствовал лишь коммерческий. Впрочем, мало кто мог выказать искреннюю заинтересованность в их работе – профессор Хеймердингер, пара лаборантов, которых строго держали на вытянутую руку от хекстека, Скай и, как бы Виктору ни хотелось это отрицать, Мел Медарда. Всех остальных волновал преимущественно вопрос, как пополнить свои и так фактически бесконечные богатства.  Виктор не заострял на этом внимания, зная, что подобные дискуссии расстраивают Джейса. Молча размышляя о коммерческой выгоде против умственной, он забрался в машину – Джейс привычно придержал его за спину – устроил трость между колен. Дорога проходила в необременительной тишине, за окнами проносились городские огни. Уорлоки, одна из богатейших семей, проживали на холме в том, что особняком у Виктора язык бы не повернулся назвать. Скорее, это был дворец.  Рядом присвистнул Джейс: – Я знал, что они богаты, но чтоб настолько… – Готовься, я уже чую благородных матрон, что растащат тебя на сувениры, – хмыкнул Виктор и тут же получил локтем под ребра.  Внутри их встретила такая же роскошь, как и снаружи. Виктор старался не пялиться, Джейс старался улыбаться, их тут же подхватили какие-то отдаленно знакомые лица и увлекли вглубь ярко украшенного зала. Поймав проходящего мимо официанта с шампанским на подносе, Виктор зажал трость подмышкой и ловко утащил два бокала, протягивая один Джейсу. Поймал благодарность в темно-золотых глазах. Виктор знал, что в одиночку на этих приемах Джейс не пьет, но, когда они вдвоем, можно позволить себе немного расслабиться. Тем более, судя по хищным взглядам вокруг, на трезвую выдержать этот вечер было бы сложно.  Шампанское на удивление приятное, без кислого послевкусия. Пузырьками осело на языке и теплой волной спиртного спустилось к желудку, чтобы потом, Виктор знал наверняка, коварно дать в голову. Ну и пусть, решил он и опрокинул бокал, спрятав сие очевидно неприличное действие за широким плечом Джейса. Тот поступил так же, незаметно обменял пустые на полные и вновь погрузился в подчеркнуто-вежливый диалог с неким пожилым патроном черт-знает-чего.  Пока что все шло хорошо. Виктор, памятуя о том, что его организм вполне в состоянии поставить ему палки в колеса, прихлебывал шампанское, чередуя алкоголь с весьма широким спектром разнообразных закусок. У Джейса выпитое ползло по высоким скулам совершенно очаровательным румянцем, на который матроны – и их юные подопечные – слетались словно мотыльки на свет. К собственному удивлению, Виктор и на себе ловил многозначительные взгляды, что порядком сбивало с толку. Он привык, что все внимание достается Джейсу, и когда к нему подошла представительная женщина в компании своей дочери, даже растерялся поначалу. Женщина завела неожиданно интересную тему о проблемах с орошением в городе, но перед этим указала на отчаянно краснеющую девушку: – Ах, где же мои манеры! Виктор, позвольте представить, моя дочь Юнити.  – Единство, – Виктор галантно коснулся губами протянутой изящной руки. Девушка покраснела еще пуще.  Отпустив ее руку настолько быстро, насколько позволял этикет, Виктор выпрямился – и через почти весь зал поймал на себе пронзительный взгляд Джейса. В темном золоте по спирали закручивалось нечто непонятное, незнакомое. Виктор попытался расшифровать: злость ли, растерянность? Но Джейс отвернулся почти сразу, вскинул брови и громко рассмеялся на замечание кого-то из собеседников, и та струна, что натянулась было между ними, рассеялась. Словно и не было этого тяжелого, нечитаемого взгляда.  – Вы знаете шуримский! – восхитилась дама, и Виктор оказался вовлечен в беседу о старых языках, системе орошения и прочем… При весьма скромной дочери матрона оказалась говорлива и обладала живым, цепким разумом, не стесняясь в выражении своих мыслей.  Виктор даже потерял счет времени – и выпитому шампанскому – увлеченный разговором. В какой-то момент дама взглянула на откровенно скучающую дочь и всплеснула руками.  – Ах, Виктор, вы просто чудо, но мы вынуждены вас покинуть… Юнити так хочет увидеть своих подруг! – и вложила ему в ладонь карточку. – Однако, если вы пожелаете составить мне компанию за чашкой чая, напишите. Я буду ждать.  – Непременно, – кивнул Виктор, пряча карточку в нагрудный карман. Он не мог с уверенностью заявить, вызван его энтузиазм алкоголем, или женщина ему действительно понравилась, он не знал, но в данный момент на полном серьезе пробежался мыслями по планам на следующую неделю. Не всех же потенциальных инвесторов оставлять Джейсу.  Кстати об этом. Виктор осмотрелся в поисках знакомой вихрастой макушки, но его партнер будто сквозь землю провалился, затерялся среди толпы присутствующих. Шампанское все же дало в голову, позволяя легкомыслию взять верх, и Виктор снова подхватил с подноса бокал. Пузырьки перебежали с языка в сознание, стало почти весело. Благородному дому Уорлоков следовало отдать должное – музыка не давила на мозг, а размеры зала позволяли свободно передвигаться доброй сотне, если не двум, гостей.  Возможно, он просто дал слабину, но Виктор поймал себя на мысли о том, что не жалеет, поддавшись на уговоры Джейса.   – Удивительно приятный вечер, не правда ли?  Его мысли прозвучали вслух совсем рядом, и Виктор резко обернулся. Шампанское опасно плеснулось о высокие стенки бокала, но не пролилось. Мел Медарда задумчиво смотрела на толпу, стоя совсем близко – на шаг ближе, чем позволяли приличия. Виктор вежливо кивнул.  – Советница, рад видеть вас здесь.  – Взаимно, – она вздохнула. – Сделайте одолжение, притворитесь, что до крайности заинтересованы в нашей беседе. Мне нужно хотя бы пять минут передышки. Виктор снова кивнул. Мел высоко, чуть натянуто рассмеялась фальшивым смехом, взяла его под руку. Виктор понимающе увлек ее подальше от основной массы гостей к уединенному столику в углу. Глянул на советницу краем глаза. Она носила свою красоту непринужденно, словно красное платье, что идеально облегало ее фигуру этим вечером, и все же в ней чувствовалось напряжение. Темные косы, обычно собранные в тугой пучок, сегодня были свободно заколоты на затылке, длинное бархатное платье с разрезом на бедре выгодно подчеркивало длинные ноги. Мел блистала – но в зелени глаз у нее плескалось нечто печальное – и Виктор поддался. Она быстро смерила его взглядом. – Прекрасно выглядите, Виктор. Вам следует почаще выбираться из лаборатории, поглядите, как на вас смотрят.  В ответ на его вопросительно изогнутую бровь советница фыркнула. Повела украшенной золотом рукой и заговорщицки зашептала: – Вон там, светловолосая девушка в белом. Наследница Марсонов, уже спросила у меня, вправду ли вы партнер Талиса, и почему про вас так мало известно. На три часа, рыжая женщина в красном жакете, владелица крупной торговой сети в поисках мужа. На восемь, мужчина в черном камзоле, посол Ионии и адвокат политических браков… Виктор молча следил глазами за все увеличивающимся списком заинтересованных в его персоне лиц. Теперь, когда Мел точно указала на людей, он отчетливо разглядел намеки в чужих взглядах – томно опущенные ресницы, приоткрытые губы, незаметные движения рук.  Подойди. Заговори. Отдайся.  Виктор солгал бы сам себе, если б сказал, что его хотя бы отдаленно интересуют эти люди. Единственный, кто мог бы привлечь внимание, в данный момент активно жестикулировал, разговаривая с вышеупомянутым послом, который, по скромному мнению Виктора, уж слишком не держал руки при себе.  Мел перехватила его взгляд и улыбнулась.  – Я удивлена, что Джейс сегодня пьет. Вы, верно, знаете, что обычно он не позволяет себе лишнего, но сегодня, готова биться об заклад, он разрешил себе расслабиться, – она опустила глаза на бокал в руках Виктора, улыбка стала шире. – Да и вы, как я погляжу, тоже.  – Сколько бы Джейс ни выпил, он все равно будет трезвее девяноста процентов собравшихся, – заключил Виктор, наблюдая за парой, что запуталась в объемных юбках барышни и с громким хохотом повалилась на пол. Вокруг них зазвучали воодушевленные аплодисменты.  – Ваша правда, – Мел в один глоток прикончила шампанское и вручила Виктору опустевший бокал. – Что ж, благодарю за дозволенную мне передышку – настала пора снова отправиться на растерзание пираньям. Не уходите далеко, если мне удастся спасти Джейса, я скажу, чтобы он шел к вам.  Виктор не успел задаться вопросом, зачем Джейсу нужно к нему – Мел Медарда изящно шагнула в толпу, лицо ее сразу осветилось вежливой улыбкой, и вот советница пропала за спинами жаждущих лучей ее внимания. Перенеся вес на трость – нога предательски начинала ныть, и тупая боль перебивала даже всю легкость от алкоголя – Виктор вернулся к наблюдению. Мысли медленно крутились от Мел с ее неземной, украшенной золотом красотой к Джейсу, что так наивно игнорировал ее интерес. В этом уравнении Виктор был лишним, его бы вынесли за скобки и сократили еще на первых шагах решения. Общего знаменателя он не мог найти, как бы ни крутил этот мысленный эксперимент. В любом случае, в отличие от Джейса сам Виктор был куда более способным в утаивании своих эмоций, и пользовался этим навыком – возможно, чуть больше необходимого.  О том, что в его груди хрупким ростком взошла привязанность, окруженная надежными стенами лаборатории, никто даже не догадывался.  Виктор поднял бокал и посмотрел на людей сквозь пузырящееся шампанское, прикрыв один глаз. Декорации искажались, человеческие фигуры превращались в размытые пятна, мутно скользящие через поле зрения. Он и не заметил, как свет в зале стал более приглушенным, музыка – чуть медленнее, а в раскидистых настенных канделябрах расцвели сотнями огней свечи. В спустившемся полумраке обстановка делалась куда более интимной, и Виктор было задумался о том, чтобы незаметно покинуть особняк, как вдруг из толпы вывалился Джейс. Шумно вздохнул, упершись локтями вегостолик – Виктор незаметно наклеил ярлык собственности на этот угол – и бесцеремонно выхватил из его рук бокал.  – Вот ты где, – пламя свечей нашло свое отражение в золотых глазах. – Я тебя всюду искал.  Не сдержавшись, Виктор скептически выгнул бровь. Да неужели.  – Верно, ионийский посол был разочарован, когда ты его столь преждевременно покинул, – рядом как по заказу возник услужливо подставленный поднос с шампанским, и Виктор благодарно кивнул молодой официантке. Джейс непонимающе воззрился на него из-под ресниц.  – Он-то может и да, но я уж точно нет. Облапал меня всего, только Мел и спасла.  Ах, это всегда своевременное и ненавязчивое вмешательство советницы Медарды. Виктор подавил желание закатить глаза. Джейс смотрел как-то странно, часто дыша, и у него по скулам неумолимо полз яркий румянец, заметный даже на смуглой коже. Невиданная прежде эмоция, которую Виктор затруднялся расшифровать, некое посление, что крылось в расширенных зрачках…  Он слишком много думает.  Прокашлявшись, Виктор задал вопрос, что уже начинал не походить на риторический: – Когда думаешь покинуть наших гостеприимных хозяев?  Джейс резко выдохнул, выпрямился. Зрачки вернулись в норму, в глазах мелькнуло знакомое заботливое беспокойство.  – Ты устал? Что-то болит? Мы можем уехать прямо сейчас, если ты плохо себя чувствуешь…  – Я прекрасно себя чувствую, – Виктор поднял ладонь, пресекая лавину вопросов. – А вот ты, похоже, пьян.  – Как и почти все в этом зале, – Джейс довольно хмыкнул, запрокинул вихрастую голову. Свет вдруг пропал окончательно отовсюду, кроме круглого пятна посередине, и Джейс приподнялся на носках, силясь разглядеть происходящее. И расплылся в ухмылке. Музыка сменилась на медленную, тягучую мелодию, и Виктор понял вдруг, что происходит. Танцы.  Вот теперь окончательно пора домой.  Он допил уже неизвестно какой по счету бокал и открыл было рот, чтобы уведомить Джейса о своем твердом намерении покинуть особняк, но тут вся его решимость напрочь разбилась о вопросительный взгляд и доверчиво протянутую ладонью вверх руку. Джейс смотрел с надеждой, улыбаясь одними глазами, когда спросил едва слышно: – Потанцуем?  Да. Конечно. Пожалуйста. Виктор едва не сказал это вслух, но поперхнулся собственными мыслями. Вместо этого многозначительно посмотрел вниз, на свою больную ногу в ортезе. Приподнял трость и качнул ей.  – Это шутка, Джейс?  – Прошу, Вик, всего один раз, – в золоте радужки разлилась мольба. – Тем более, это же не чечетка, а медленный танец. Выпей Виктор на два бокала меньше, он бы не замер, по-новому разглядывая знакомое до мелочей лицо. Выпей Виктор на четыре бокала меньше, он бы давно уехал. Не пей Виктор вовсе, и он бы не оказался в ситуации, где его партнер выжидающе смотрит на него своими невозможными глазами, а самому Виктору приходится прикладывать все усилия подточенной шампанским воли, чтобы не шагнуть в чужие объятия.  – Это ужасная идея, – сказал наконец Виктор и, противореча собственным словами, вложил ладонь в протянутую руку Джейса. Тот просиял – улыбка растянула губы и разбежалась от солнечных глаз тонкими лучиками морщинок. Он мягко сжал пальцы Виктора, чуть поднял руку – словно хотел поцеловать – но тут же опустил.  – Ты мне доверяешь? – тихо спросил на выдохе. Большим пальцем невесомо огладил мягкую ткань перчатки, зацепил контур повязки на тыльной стороне руки. Виктор сжал его руку в ответ. – Ты знаешь, что да.  Ответом ему стала чистая, незамутненная радость в чужих глазах. Не размыкая их рук, Джейс ловко пробрался сквозь наблюдателей за танцующими, вывел их на яркий свет. Снова церемонно поклонился – Виктор опустил голову в ответ – аккуратно забрал у него трость, повесив на сгиб локтя. Когда горячая ладонь легла на лопатки, а Джейс потянул его вперед, стоило зазвучать первым аккордам новой мелодии, Виктор вздрогнул. Без трости на миг накрыло ощущение нестабильности, больная нога чуть отставала от ритма, и Джейс без слов замедлил шаги. Они медленно двигались в унисон, Джейс уверенно вел, не отрывая глаз.  – На нас пялятся, – шепнул Виктор, шагая ближе. Во взгляде Джейса золото раскалилось, вспыхнуло ослепительным заревом плавящегося металла.  – Пусть, – выдохнул он, наклоняясь к уху Виктора. Горячее, учащенное дыхание коснулось волос. – Я вижу только тебя.  Воздух резко застрял в горле.  Виктор был готов обвинить во всем шампанское, ведь сам не понаслышке знал, что спиртное творит с людьми, как туманит сознание. Но его рука покоилась у Джейса на плече, а Джейс был горячим, надежным и внимательным. Он двигался по залу текуче, плавно шагая под музыку, и Виктор не смог удержаться – довольно вздохнул, расслабившись наконец, и просто отдался иллюзии, что они вдвоем. Что нет этой толпы, пожирающей их глазами, а есть только он, Джейс и приятный туман в голове, от которого у Джейса по-особому светились глаза. Музыка все играла, унося их вперед, и Виктор словно бы со стороны услышал собственные слова: – Я был груб ранее. Это ты сегодня выглядишь просто потрясающе.  Говорило ли в нем шампанское? Возможно. Виктору было все равно, он хотел это сказать с того самого момента, как Джейс появился на пороге его комнаты, сияющий белым и золотым. Сейчас, когда он чувствовал на себе сотни чужих глаз, это казалось правильным. Он не знал, взаимна ли его привязанность – да и не хотел знать, потому что Джейс придвинул его ближе, грудью к груди, и снова обезоруживающе улыбнулся.  Виктор вернул улыбку. Пусть смотрят. Пусть обсуждают. На миг его охватило ощущение эйфории, осознание того, что самый желанный человек в этом зале сейчас танцуетс ним, и в его взгляде плещется искреннее, неприкрытое обожание. И обещание.  Обещание?..  Запнувшись, Виктор попытался взломать этот шифр. Казалось бы, все подсказки налицо – расширенные зрачки, чуть приоткрытые чужие губы, тонкий шрам на высокой скуле. Он не мог понять – или поверить? – в то, что происходящее реально.  Музыка оборвалась на высокой ноте, и Джейс сразу отступил на шаг. Заложил руку за спину, снова поклонился – и Виктор задохнулся, когда его обтянутых перчаткой костяшек коснулись теплые губы. По залу пронеслась волна шепотков.  Джейс как ни в чем не бывало широко улыбнулся, вернул Виктору трость, на которую тот тяжело оперся. Из толпы вынырнула Мел Медарда: текучая грация движений, волна тяжелых волос, дурманящий запах амбры.  – Это было великолепно, – она одобрительно опустила подбородок, смерила Виктора оценивающим взглядом. – Однако, предлагаю еще один прощальный бокал и таинственное исчезновение с вечеринки. Оставим нашу уважаемую публику с пищей для сплетен наедине.  Им все равно было по пути. Виктор кивнул, Джейс чуть пошатнулся – все-таки сказывался неограниченный в сущности алкогольный запас хозяев – и Мел ловко подставила плечо. Джейс с готовностью обхватил ее за талию, расплылся в улыбке.  – Вик, я так рад, что ты поехал со мной, – выдохнул он. Виктор подумал было помочь советнице – при своих габаритах Джейс пушинкой уж точно не был – как его самого бесцеремонно сгребли под горячий бок. Поймав красноречивый взгляд Мел, Виктор пробормотал что-то утвердительное, и они потащили довольного до крайности Джейса в сторону выхода.  Автомобиль и личный водитель Кассандры Кирамман поджидал их на том же месте, где они и высадились несколько часов назад. Джейс выпростал руки, галантно открыл дверь, пропуская Мел, а затем и Виктора вперед. Упал на сиденье с громким вздохом и потер руками виски.  Виктор хотел было отпустить язвительное замечание о том, что у кого-то наутро будет болеть голова, но оставил его при себе. У него и самого в глазах огни, что освещали сад, нещадно сливались, а в груди ползла вверх не до конца сформировавшаяся эйфория от сегодняшнего вечера. Не то чтобы ему было нужно внимание со стороны, чтобы самоутвердиться, отнюдь. И все же выйти в свет оказалось неожиданно приятно.  Хотя, опять же, во всем могло быть виновато шампанское.  С другой стороны, он слишком часто винит спиртное в том, что ему по-настоящему понравился вечер.  Вспомнив старую, принесенную из Зауна привычку, Виктор выудил из нагрудного кармана припрятанный как раз для таких случаев портсигар. Открыл окно и, проигнорировав синхронно взметнувшиеся брови как Мел, так и Джейса, зажал сигарету губами. Щелкнул зажигалкой. По салону машины поплыл ароматный дым, смешиваясь с одеколоном Джейса и амброй, которой пахла копна волос Медарды.  – Такого я не ожидала, – проговорила наконец Мел. – Вы полны сюрпризов.  Вместо ответа тот затянулся глубже. Дым привычно потек по легким, сознание снова поплыло, не успев протрезветь от прохладного ночного воздуха. Виктор курил в окно, глядя на проносящиеся мимо огни Пилтовера, и ему было странно и в некоей мере некомфортно от того, что он слишком отчетливо чувствовал себя третьим лишним. В особенности это ощущение обострилось, стоило ему краем глаза заметить длинные взгляды, которыми обменялись Джейс и советница, и то, как изящная рука мягко легла на колено Джейсу.  Вектор продолжения вечера вдруг стал чересчур отчетливым, и снова его вынесли за скобки. Подавив желание скривиться, Виктор выкинул сигарету в окно. А чего он, собственно, ожидал? Его незаметная, скрытая от мирапривязанностьпротив сияющего внимания Мел Медарды.  Ему нестерпимо захотелось открыть дверь и выйти из машины на полном ходу, когда он увидел, как Мел поглаживает колено Джейсу. Вместо этого он выдохнул и абстрагировался от непрошеных эмоций, что всегда хорошо получалось. И решил, что ревность – а это была именно она – тут неуместна, хоть гадкое чувство и осело кислым привкусом на языке.  Джейс будто бы хотел что-то сказать, но потерялся.  Машина остановилась. Не дожидаясь попутчиков, Виктор выбрался из салона, поправил жилет. Нога разнылась, алкогольный туман кружил голову, и он уже представлял, как нальет себе стакан крепкого бурбона, дареного Хеймердингером, и останется наедине со своими глупыми чувствами в тишине своей комнаты. Как всегда. Это было бы правильно. Он совершенно точно не будет представлять, что Джейс и советница будут делать, и совершенно точно не будет мучиться от ярких картин в воображении, и совершенно точно загонит свою привязанность на задворки сознания, где ей самое место. Потому что выкорчевать это чувство из души уже не выходит, Виктор знает, Виктор пытался… На плечо легла широкая ладонь, прерывая водопад мыслей. Джейс смотрел непривычно серьезно – куда только делась пьяная веселость из глаз? – когда уверенно увлек его за собой, другой рукой придерживая Мел за талию. Внутренне кляня себя за безвольность, Виктор безропотно последовал за ним, подчеркнуто игнорируя советницу. Он не испытывал к ней неприязни, совсем нет. Скорее, тоскливое ощущение недосягаемости – потому что где Мел Медарда, а где он сам. И собственное косноязычие. Возможно, стоило признаться уже давно, нырнуть в омут с головой, и будь что будет, но вначале он слишком долго дожидался подходящего момента, затем пытался анализировать поведение Джейса, который никаким анализам не поддавался, и в какой-то момент просто сдался.  Их странная, крепко удерживаемая руками Джейса компания преодолела все треклятые лестницы, коих в здании было предостаточно, и наконец они добрались до этажа, где обитали Джейс с Виктором. Покои Медарды располагались выше, и Виктор внутренне приготовился выдать слабенькое оправдание, что у него болит нога – что не было бы ложью – ему плохо, ему завтра рано вставать – наглая ложь – и прочую незначительную чепуху, затем откланявшись.  Лишь спустя почти минуту он осознал, что стоят они в полной тишине, прерываемой только звуками тяжелого дыхания. Мел сияюще взглянула на Джейса – между ними натянулась невидимая золотая струна. В полутьме коридора золото на ее плечах мерцало, отчего советница будто бы светилась. От Виктора не укрылось, что Джейс не сводил с нее глаз, и он отвернулся, сжав губы в линию. Ему уже ой как пора к себе, но горячая рука, что все еще покоилась на лопатках, держала его словно якорь. Виктор солгал бы, если бы сказал, что прикосновения Джейса, которых всегда было так много, которые тот так щедро раздавал, вызывали у него неприязнь. Наоборот, тело предательски подставлялось, а по коже разбегались щекотные мурашки. На своих плечах Виктор носил невидимые отпечатки ладоней, сотни их, скопившихся за годы совместной работы.  Шифр не поддавался. Танец, восхищение и обещание во взгляде, рука на плече – и глаза, устремленные на сверкающую золотом советницу.  Виктор стоял, как вкопанный, и не мог найти в себе сил стряхнуть руку Джейса.  Зеленые, красиво подкрашенные глаза Мел Медарды смотрели, казалось, прямо Виктору в душу.  А затем советница в один шаг сократила расстояние между ними и поцеловала Джейса. Тот изумленно ахнул, но узкая ладонь на щеке и уверенные движения чужих губ взяли верх, и он ответил, притянув ее за талию к себе.  Больше всего на свете Виктор желал провалиться сквозь землю. Запах амбры кружил голову, Джейс целовал Мел, продолжая крепко держать Виктора свободной рукой. Было жарко, стыдно, некомфортно, и ему уже давно надо было уйти, но он все смотрел во все глаза на этот глубокий, чувственный поцелуй, и внутри туго закручивалось нечто неопределенное. Непонятное. Эта демонстрация, для чего она? Сказать, что Виктор третий лишний? Порыв жестокости? Намек от советницы, что не трогай мое? Виктору сделалось почти интересно.  Мел разомкнула поцелуй, улыбнулась невесомо – лишь приподняла уголки губ, погладив Джейса по щеке. И обернулась на Виктора. На миг тот растерялся – такая тягучая волна плескалась в ее удивительных двухцветных глазах, и не было ни жестокости, ни собственничества, ни скрытого подтекста. Только тепло.  То же самое тепло, что вместе с ароматом амбры обволокло Виктора, когда Мел Медарда обхватила его за шею и прижалась губами к его рту. Сначала нежно коснулась на пробу, чутко поймала реакцию и коротко выдохнула в угол рта. На затылок чуть надавили изящные пальцы, притягивая ближе, и Виктор поддался – раскрыл губы, позволяя Мел вести, собирая ее ни с чем не сравнимый вкус и теряясь в калейдоскопе ощущений. С одной стороны его крепко держал Джейс, с другой – теплые, мягкие движения губ Мел.  Советница очевидно знала, что делает. Она целовала Виктора чувственно, не спеша, словно стремилась распробовать его. В волосы зарывались тонкие пальцы, перебирали прядки, чуть тянули на грани удовольствия и боли.  Виктор хотел бы сказать, что виновато шампанское, свалить все на пагубное влияние алкоголя, но не от него, а от двух горячих тел рядом у него неслабо кружилась голова. Мел перетекла на шею, влажно провела языком вдоль линии челюсти и вдруг шепнула на ухо: – Он твой.  И касания исчезли, будто бы их и не было. Советница отступила на шаг, мягко, многозначительно улыбнулась.  – Благодарю вас обоих за вечер и сопровождение. Я прекрасно провела время.  Развернувшись, Мел Медарда устремилась дальше по коридору, а ее платье струилось по изящной фигуре, эфемерно переливаясь в ритм шагов. Советница не обернулась, что было к лучшему, ибо ее силуэт провожали две пары золотых, одинаково шокированных глаз. Виктор перевел взгляд на Джейса, невольно выхватил детали: взъерошенные волосы, чуть покрасневшие губы, лихорадочный блеск в глазах. Он знал, что и сам выглядит похожим образом, и весь былой лоск слетел, обнажая чистое, неприкрытое удивление.  Что значили загадочные слова, оставленные Мел напоследок? Виктор не был дураком и в этимологии разбирался, но все же снова впадал в замешательство, не понимая, какой смысл Медарда вложила в свое напутствие? Пожелание? Предпочтение?  Джейс будто бы спохватился, убрал руку – спину тут же обдало прохладой. Озадаченно потер затылок. Посмотрел на Виктора сверху вниз, и все его лицо выражало такую степень растерянности, что Виктор сжалился. Отступил на почти безопасное расстояние, покрепче ухватился за трость.  – Джейс, это… Это все ничего не значит. Иди за ней, если хочешь.  Я пойму, хотелось добавить, но Виктор не стал. Это было бы неуместно, они с Джейсом всего лишь партнеры, всего лишь провели многие годы бок о бок так близко, что могли работать без слов. Полная синхронизация мыслей и движений, не более. Джейс не знал о его привязанности, Виктор об этом позаботился – и сделал правильный выбор: сейчас Джейс с благодарностью на него посмотрит и побежит вслед за Мел, перепрыгивая через две ступеньки, чтобы нагнать ее у дверей и накрыть ее губы своими.  Картина была столь реалистичной, что пришлось тряхнуть головой, избавляясь от нее. Глупая ревность, вызванная еще более глупой привязанностью, что, Виктор сейчас осознал это пугающе отчетливо, стала еще более глупой лю… – Я не хочу.  И все мысли разбились о решимость в трех коротких словах. Виктор вскинул брови, решив, что не расслышал.  – Что?.. – Я, – Джейс оказался так близко, что Виктор чувствовал тепло его тела даже через одежду, - не хочу, – наклонился, обдав дыханием лицо. От него пахло шампанским и терпким сандаловым парфюмом. От него пахло Джейсом.  – Тогда чего ты хочешь? – пальцы сжались на рукояти трости так, что ноги впились в металл. Он одновременно боялся и страстно желал услышать ответ.  – Тебя.  На миг время замерло. Сердце, его наивное, нерациональное сердце, что годами топтало логику, скакнуло в горло, снова камнем ухнуло вниз. Джейс внимательно смотрел на него, а его большой палец равномерно вычерчивал круги у Виктора на предплечье. Когда он успел взять его за руку?  А потом мир вокруг растворился, когда Джейс поцеловал его. Едва ощутимо, на грани соприкосновения кожи к коже, его губы трепетали, словно крылья бабочки, и этот трепет эхом разлился в груди у Виктора, когда он сомкнул руки у Джейса на шее. Оставленная без внимания трость со стуком оказалась на полу, но у Виктора под руками было твердое, надежное тело, а на контрасте – безумно мягкие губы, что осторожно двигались. От горькой сладости этих противоположностей его повело, нога подогнулась, и Виктор впечатался бы носом в чужую ключицу, если бы его не придержали за плечи. Джейс отстранился, улыбнулся во весь рот. От уголков губ к краешкам глаз побежали лучистые, счастливые морщинки. Поднял трость, вернул в чуть дрожащие руки – Виктор пригладил волосы, чувствуя, как его собственные губы зеркалят улыбку, а под ребрами вскипает отражением чужого чистое, безграничное счастье.  Даже если это продлится всего одну ночь. Даже если утром он проснется один. Плевать. Джейс поцеловал его первым, и глупая, наивная привязанность ликовала, распускаясь в груди заревом фейерверков.  Виктор поймал шальной взгляд Джейса и выгнул бровь: – К тебе или ко мне? Совершенно несерьезно прыснув, Джейс покачал головой.  – К тебе ближе. Только давай убедимся, что снова не вламываемся в лабораторию Хеймердингера.  О Джанна. Виктор сморщил нос, вспоминая этот глупый случай почти пять лет назад, когда он не придумал ничего лучше, чем риторически вопросить “Это что, не моя спальня?”, и потом был готов биться головой об стену. Конечно, ведь онвсегдаслыл известным любителем таскать молодых красивых ученых – или преступников – к себе в комнату.  На этот раз им никто не помешал. Джейс обнимал его со спины и щекотно и часто дышал в шею, перемежая выдохи короткими обжигающими поцелуями, пока Виктор возился с ключами. Когда он уже был готов потерять терпение, дверь наконец поддалась, и они ввалились внутрь, запыхавшиеся, растрепанные. Виктор надежно запер комнату изнутри, внутренне понадеявшись, что стены не пропустят лишних звуков в случае чего.  Трость осталась на своем месте в углу – подстегнутый уверенностью пьяного человека, Виктор решил, что в состоянии преодолеть расстояние до Джейса на своих двоих. Джейс поймал его в объятия, прижался лбом к плечу. Выдохнул – по чувствительной коже на шее посыпались мурашки – и пробормотал: – Я так давно этого хотел, Вик. Ты даже не представляешь.  Виктор выпростал руку, с удовольствием провел по коротко стриженому затылку, поймал еще один вздох. Забрался пальцами за воротник, пробежался по бугоркам позвонков – шелк перчаток смягчил холод от вечно ледяных рук. Наклонил голову, прижался щекой к уху и шепнул: – Представляю. Потому что я хотел того же.  Джейс резко вскинулся, но не разомкнул рук. Наоборот, прижался поближе, заглянул в глаза.  – Правда?  Виктор расправил лацканы его пиджака, потянул за шейный платок. Джейс подался вперед, блеснув глазами, в которых металось взаперти отражение викторовой привязанности, и рвано выдохнул, стоило Виктору без слов сказать свое да, да, черт побери, да раскрытыми губами.  По телу волнами расходился жар, то ли от прикосновений Джейса, что был как печка, то ли от разгоряченного, жадного поцелуя, где вел Виктор, крепко держа Джейса за платок на шее. Было ли то необходимостью? Отнюдь, ибо Джейс мелко дрожал, задыхаясь под напором чужих губ, вплотную прижимал Виктора к себе, дорвавшись наконец. Но Виктор все равно упрямо цеплялся за ткань, а обтянутые перчаткой пальцы скользили по шелку. Джейс поймал его за руку, стянул перчатку. Костяшек пальцев коснулись разгоряченные губы, прямо как в том зале у Уорлоков, только на этот раз Виктора повело от проникновенного взгляда, сопровождавшего целомудренный жест. Ему бы задуматься о последствиях своих действий, о том,каким придется работать дальше, о загадочном поведении Мел Медарды – но Виктору было уже решительно наплевать. Это же Джейс, с ним просто не может быть неловко. Это же Джейс, который, стоит Виктору попросить, забудет о событиях этой ночи.  Это Джейс, которого Виктор так любил.  Когда кожу за ухом ощутимо прикусили и тут же широко обвели языком, словно извиняясь, Виктор втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Несмотря на то, что работа портного была выполнена выше всяких похвал, пошитые брюки становились теснее с каждой минутой, принося все больше дискомфорта. Джейс погладил его по бокам, опустил широкие ладони на бедра. Обвел пальцами выступающие тазовые кости и вопросительно заглянул в глаза.  Вместо ответа Виктор толкнул его в грудь, вынуждая упасть в кресло. Обычно ведомый железной рукой разума, сейчас он отдавал контроль телу, что не задумывалось о последствиях импульсивных решений. Забрался сверху, сжал чужие бедра коленями – правая нога тут же стрельнула болью, которая моментально растворилась в тепле широких ладоней, удобно легших на поясницу. Джейс смотрел на него во все глаза, растрепанный, с приоткрытым ртом и тяжелым от желания взглядом. Виктор на долю секунды смежил веки, стремясь сохранить прекрасную картину, запечатать ее под семью замками в сознании, чтобы оберегать ее ревностно в будущем. Но Джейс поцеловал его снова, и в этом горько-сладком поцелуе Виктор наконец расшифровал то самое обещание, что не поддавалось логическим объяснениям на банкете.  Потому что не могло быть логики в блуждающих по телу руках, торопливо расстегивавщих пуговицы; в губах, что шептали тихие признания, задевая разгоряченную кожу; в глазах, где в вихре эмоций торжествовала щемящая нежность.  Виктор чувтствовал, как чужие руки обнимают его нежно, словно он – величайшая драгоценность – и впервые наслаждался этим ощущением от всей души. Потому что не было жалостливой подоплеки к коллеге-калеке. Была только любовь.  Одежда осталась брошенной впопыхах на полу. Виктор пил тепло тела Джейса, зарывался пальцами в густые волосы у него на макушке, оставлял кусачие поцелуи на стыке плеча и шеи. Исследовал прикосновениями, ловил реакцию, задыхался от возвращенной нежности и нещадно плыл, пьяный то ли от шампанского, то ли от самого Джейса, от которого его крыло куда хлеще, чем от самой крепкой настойки.  – Надо было еще тогда затащить тебя к себе, – выдохнул он, цепляясь за широкие плечи руками. Джейс нахмурился было непонимающе, но тут же улыбнулся. Двинул бедрами, сорвав сдавленный стон, вошел до упора и наклонился к уху.  Шифр обещания был окончательно взломан, когда Виктор услышал тихие, полные надежды слова: – У нас будет еще очень много времени, чтобы наверстать упущенное.