Останусь

Эльф переступил порог дома намного позже, чем планировал. Он все-таки решился оформить исследование крови Начала как индивидуальный проект, который, на удивление, очень быстро одобрили. Даже непривычно, что не пришлось ждать рассмотрения несколько дней. Может, им самим не хочется получать гору бумажных отчетов после каждого микровзаимодействия?.. Неожиданно появившимся свободным временем Эграссель решил распорядиться с пользой. Он отправился в мастерскую, где, к своей радости, застал Гуах'ткш'кхтара. Сегодня все складывалось как нельзя лучше – багрянник с эльфом закончили свой проект. Жаль, правда, что осенью темнеет раньше… – Ло, прости, я не думал, что так задержусь… – уже начал извиняться эльф, снимая верхнюю одежду, но тут же осекся. А почему я вообще уверен, что он не ушел? Эграссель хотел окликнуть Лололошку еще раз, как тот появился с нечитаемым выражением лица в дверях спальни. – Я тебя разбудил? – Виновато спросил эльф. Человек покачал головой: – Нет, я не спал. Повисшая тишина казалась неловкой. Эграссель первым нарушил ее, прокашлявшись. – Так… Мы пойдем на позднюю прогулку или останемся дома? Не получив ответа, он начал беспокоиться. Что-то случилось? Почему Ло ничего не говорит? И выглядит бледным… Может, плохо себя чувствует? – Ло, я не настаиваю, если плохо себя чувствуешь… – Я нашел твою скрипку, – тихо перебил его Лололошка, наблюдая за реакцией Эграсселя. Лицо эльфа окаменело. От потока резко нахлынувших мыслей заболела голова. Разве я ее не спрятал? Что скажет Ло? Он наверняка догадался, что это я довел инструмент до такого состояния… Эграссель невольно сжал кулаки, пряча в них россыпь тонких шрамов от стекла. Он судорожно кусал губы, пытаясь найти что ответить. Он не слышал, как Лололошка подошел. Тот взял его руку и легким движением заставил разжать кулаки. Красно-белые ниточки тянулись и быстро обрывались, проходя от запястья до кончиков пальцев. Человек молча накрыл руку эльфа своей и повел за собой. Эграссель хотел что-то сказать, как-то оправдаться, но все слова застревали в горле, смешиваясь, образуя ком. Дышать становилось тяжелее. Холодно… Лололошка остановился и развернулся, полностью закрыв собой весь обзор. Он так близко… – Обещай, что не будешь ругаться. – Человек перед ним был похож на провинившегося ребенка. Эграссель удивленно наклонил голову. Ругаться? Почему он должен ругаться? – Я… Я не понимаю, – пробормотал Эграссель, чувствуя, как тревога сжимает его сердце. – Что-то случилось? Лололошка опустил взгляд на их соединенные руки, потом снова посмотрел в глаза Эграсселя. В его взгляде было столько нежности и вины, что эльф растерялся окончательно. – Я ее починил, – тихо сказал Лололошка. – Ну… Попытался. Я так понял, что она дорога тебе, раз в таком состоянии ты ее не выбросил, и мне захотелось… Он замолчал, будто не решаясь продолжить. Эграссель чувствовал, как его разум пытается собрать воедино все обрывки происходящего. Ло нашел сломанную скрипку, которую он спрятал, чтобы никогда больше не видеть. Он не смог найти в себе силы выбросить подарок матери, но смотреть на то, что он с ним сделал было слишком тяжело. Эграссель медленно высвободил свою руку из руки Лололошки и сделал шаг назад. – Покажи, – прошептал он, боясь поверить в то, что услышал. Лололошка с готовностью отступил, пропуская его вперед. Эграссель, словно зачарованный, подошел к столу, где лежала его скрипка. Свет падал на нее так, что подчеркивал каждую деталь: искусно выжженный узор, нежные засушенные лепестки, – очень, похожие на те, что лежали на столе, – вплетенные в лак. Это было не просто восстановление. Это было преображение. Эграссель кончиками пальцев дотронулся до еще липкого слоя лака. Она была легкой и теплой, будто живая. Он двинулся вдоль корпуса, ощущая каждый лепесток, каждый завиток узора. Он узнавал места, где сам оставил царапины. Те самые, что вызывали отвращение. В горле у Эграсселя снова образовался ком. Ему хотелось плакать, кричать, смеяться, но он не мог выдавить из себя ни звука. Он чувствовал себя словно в тумане, где все чувства обострены до предела. Эльф повернулся к человеку и тут же уткнулся лицом в его плечо, чувствуя, как дрожит его тело. Он ненавидел плакать, ненавидел быть слабым… Так воспитал отец. Как бы Эграссель не убеждал себя, что он справится со всем, каждый раз слезы, появляясь неупокоенными призраками, убеждали его в обратном. Он не хотел, чтобы Лололошка снова их видел. – Эграсса?.. Все в порядке? – Человек осторожно обнял эльфа. – Прости, если я сделал что-то не так… Ты расстроен? Нужно что-то ответить… Ло чувствует себя виноватым. Но сил на что-то большее, чем покачать головой, он не нашел. – … Тебе нравится? – Нерешительно спросил Лололошка. Эграссель кивнул. Самое дорогое, что осталось от его матери, – его дорогой и горячо любимой матушки, – то, что он испортил, было исправлено его самым дорогим человеком. Его первым и самым настоящим другом. – Спасибо, – наконец прошептал он, тратя на это все свои силы. – Спасибо тебе огромное. – Не за что… – Человек смущенно прокашлялся. – Я не стал натягивать струны, пока лак не высох, да и не умею… Эграссель улыбнулся, стараясь остановить слезы. Ничего страшного, он справится сам. И, если нужно, Лололошку научит.

***

Лололошка с трудом смог успокоить Эграсселя. Если бы он заранее знал, что будет такая реакция, то постарался бы как-то подготовить эльфа морально… Естественно, ни о какой прогулке после не могло идти и речи. Они просто посидели за чашечками горячего чая и обсудили последние новости. – Ого, тебе сразу же одобрили проект? Поздравляю! – Человек был искренне рад за друга. – Думаю, им надоело каждый день получать тонну отчетов от самого ответственного исследователя. Эграссель едва сдерживал улыбку, неловко отводя взгляд. – Не льсти мне… Все так работают. Лололошка улыбнулся. Было так забавно наблюдать за смущающимся эльфом. – Да брось. Я абсолютно уверен, что где-то хитрят. Невозможно столько бумаги исписывать, да еще и опыты проводить успевать! – Лололошка откинулся на спинку стула, делая глоток. – Кстати, ты ведь почти ничего не рассказывал о своих исследованиях. Эграссель начал волноваться. Эльф каждый раз осторожно избегал этой темы, но сейчас Лололошка решил действовать в лоб. Он поймет, если Эграсса откажется что-то говорить, но пока его любопытство ни разу не пресекли. – Тебе правда интересно? – Заламывая пальцы, наконец спросил эльф. – Конечно! Стал бы я просто так интересоваться? И сам для себя ответил, что стал бы. Просто чтобы послушать о том, чем занимается Эграссель. Да, он, скорее всего, ничего не поймет, но эльф все время спрашивает, как у него дела, интересуется его работами, почему он не может ответить тем же? – На самом деле, ты вчера мне подсказал одну мысль, которую я хотел опробовать сегодня… – Задумчиво протянул эльф. Я? Черт, да почему я ничего не помню! – И чего ты ждешь? Хочешь, я помогу. Эграссель нахмурился, но в этот раз у него не было причин отказать. – Но уже поздно… Ты не хочешь отдохнуть? – Только и смог возразить он. – Думаю, ассистирование одного эксперимента выдержу. Уже через полчаса эльф привел его на место своей работы. Тишина лаборатории казалась почти осязаемой. Они здесь совершенно одни. Больше ни одна живая душа так поздно в исследовательском институте не находилась. Эграссель протянул комплект защиты Лололошке и сам надел такой же. Человек надел халат, перчатки и закрепил на глазах защитные очки. Как же плохо видно! Глаза начали болеть от напряжения, но Лололошка старался не обращать внимания. Он подошел к эльфу, который готовил рабочее место. В свете масляной лампы Эграссель казался таким серьезным… Машинально раскладывая реагенты, он читал собственные заметки. Человек попытался разглядеть, что там написано, но со своего места этого сделать не смог. В лаборатории было недостаточно света, или же он действительно начал хуже видеть? Раздраженно моргнув, Лололошка уже собирался отказаться от своих попыток, как вдруг случайно столкнулся взглядом с Эграсселем. – Чуть не забыл! – Эльф тут же суетливо подорвался с места, бросив все приготовления. Эграссель направился к дальней стене лаборатории, где располагался небольшой шкафчик, в который они не так давно убрали верхнюю одежду. Несколько секунд он что-то искал в карманах своего плаща, пока Лололошка непонимающе наблюдал за ним. Наконец, Эграссель развернулся и подошел к человеку. В руке он держал небольшой футляр, обтянутый мягкой, темной тканью. Остановившись напротив, эльф протянул его Лололошке. – Вот, – просто сказал он, чуть смущенно опуская взгляд. Лололошка принял футляр, ощущая легкое покалывание кончиков пальцев от прикосновения к мягкой ткани. Он поднял глаза на эльфа, ожидая объяснений, но в его взгляде читалось лишь смущенное ожидание. Не выдержав, эльф все же заговорил: – Мы с Гуахом сделали… Думал, передать на прогулке… А потом скрипка и… Я совсем забыл, что не отдал их тебе. Медленно открыв футляр, Лололошка замер. Внутри лежали очки в тонкой, изящной оправе – голубой оправе, так подходящей к его шарфу. Они не были похожи на те простые, функциональные модели, которые обычно можно встретить в лавках мастеров. Эти очки создали специально для него. – … Стекла из зачарованного камня. Они помогают снять напряжение с глаз… В зависимости от зрения носителя, они могут быть и оптическими… – В голосе Эграсселя все больше проскальзывало волнение. В животе запорхали бабочки, невесомые, щекотливые. Очки… Сам факт того, что Эграссель заметил его проблемы со зрением, разливало где-то в груди что-то теплое и трепещущее, что заставляло уши предательски гореть. – Спасибо, – прошептал Лололошка, стараясь скрыть смущение. – Я… Я думаю, они мне пригодятся. Он тут же надел их вместо защитных очков. К сожалению, человек обнаружил, что его зрение и в правду улучшилось после этого. – Тебе идет, – улыбнулся Эграссель, протягивая небольшое зеркальце. Посмотревшись в него, Лололошка удивился. Стекла очков были почти незаметны! А голубой мост на переносице и такого же цвета ушки как будто всегда были частью его лица. И правда идет… Он вернул Эграсселю зеркальце. – Теперь я абсолютно точно готов к работе. Командуйте, мой принц. Лололошка не мог не засмеяться, когда Эграсса нахмурился и снова начал читать нотации, чтобы его так не называли. Зато теперь он мог четко рассмотреть каждый миллиметр лица эльфа. И от его острого зрения не укрылся тонкий слой косметики под глазами. И кого ты пытаешься обмануть, Эграссель?.. – Так, что мне нужно делать? – Спросил он, стараясь придать голосу серьезности. – Для начала, – Эграссель указал на несколько колб с разноцветными жидкостями, – смешай эти реагенты в строгой последовательности. Важно соблюдать пропорции, поэтому будь внимателен. Лололошка кивнул и приступил к работе. Он старательно переливал жидкости из одной колбы в другую, следя за тем, чтобы ни капли не пролилось. – Отлично… Он поставил сосуд на огонь. Внезапно жидкость в колбе начала пузыриться и менять цвет. – Осторожно! – Крикнул Эграссель. Лололошка отшатнулся от стола, наблюдая, как колба начинает вибрировать. Из нее вырывались клубы дыма, и запах становился все более резким. Внезапно колба лопнула, разбрызгивая содержимое по всей лаборатории. Лололошка инстинктивно отвернулся и закрыл лицо руками. – Ты в порядке? – Эграссель подбежал к нему и начал осматривать. – Тебя не задело? – Кажется, нет, – ответил Лололошка, чувствуя, как сердце колотится в груди. – Но что это было? Он так же бегло прошелся взглядом по Эграсселю. Кажется, он тоже в порядке. – Я не знаю, – ответил Эграссель, нахмурив брови. – Возможно, какая-то реакция пошла не так… Мне нужно перепроверить расчеты. Лололошка видел, что неудача при первой попытке сильно расстроила Эграсселя. Он, не думая, схватил его за руку, останавливая. – Может, – он тут же начал придумывать что-то на ходу, – попробуешь сам, без расчетов? Ему самому было намного проще работать без давления всяких рамок в лице цифр. Так возникает особая связь между творцом и творением. Пропадает необходимость в куче бумаг, исчезает тревога – разговор между ними проходит без слов. – Так нельзя… – Начал эльф. Нет! Сейчас про бумажную возню начнет… – Эграсса, – подбирая слова, перебил его Лололошка, – ты слишком сильно загоняешь себя… Отпусти. Не доверяешь себе – доверься мне. – Он заглянул в полные неуверенности глаза эльфа и добавил, – Твой верный рыцарь будет рядом, чтобы помочь с любыми проблемами. На этот раз Эграссель ничего не сказал. Он долго колебался, но все же принял предложение. – Хорошо, попробуем так… Только ты будешь все записывать! Довольный собой, Лололошка согласился на такое условие.

***

Прибравшись в лаборатории после взрыва, Эграссель подготовил место, где Лололошка сможет записывать ход эксперимента. – Листы, чернила, перья… Вроде все. Он все еще сомневался, что было хорошей идеей согласиться на предложение Лололошки. Отказаться от расчетов, полностью положившись на собственную интуицию… Если эльфийский совет узнает об этом, то его отстранят от исследований. Но что-то внутри все же тянуло попробовать. Эграссель глубоко вдохнул и снова начал смешивать реагенты, комментируя каждое свое действие. Он старался говорить кратко и медленно, чтобы Лололошка за ним успевал. Эльф действовал так, как подсказывало ему какое-то шестое чувство. Он не был уверен, что сам совершал все действия, словно кто-то им управлял. Но это не так важно… Все его движения были отточены годами учебы и практики. Его знания шлифовались с самого детства, чтобы сейчас сиять ярче любого драгоценного камня. Некоторые действия Эграссель повторял несколько раз, но с небольшими изменениями, словно двигаясь по спирали. Вот в колбе, нагреваемой мягким пламенем горелки, медленно растворялись кристаллы пыльцы. Их нежный, мерцающий свет, казалось, наполнял всю лабораторию невидимой энергией. Жидкость в колбе постепенно меняла цвет, становясь нежно-розовой, словно утренняя заря. Затем, через систему тонких трубок, розовая жидкость перетекала в другую колбу, где ее ждал концентрат растений из Мора. При контакте жидкости начинали пузыриться, выпуская клубы ароматного дыма, пахнущего чем-то легким и тяжелым одновременно. Самым сложным и деликатным этапом была дистилляция. Смесь медленно нагревалась до определенной температуры, после чего пары поднимались по длинной, изогнутой трубке, охлаждались и конденсировались в другой колбе. В результате этого процесса получалась чистейшая эссенция, лишенная всех примесей и посторонних запахов. Теперь сталось только добавить кровь Начала… Дрожащими руками, Эграссель набрал пипеткой искрящуюся желтую жидкость и уронил пару капель в дистиллированную основу. Словно россыпь звездной пыли, она сияла ровным покрывалом на поверхности, не желая тонуть. Затем, словно притянутые неведомой силой, искорка за искоркой опускались на дно, оставляя за собой тонкие мерцающие нити. Они плавно вращались и переливались, завораживая своим видом. – Как красиво… Эграссель кивнул и повернул голову, услышав знакомы приглушенный голос совсем рядом. Так странно видеть его в очках… – Как думаешь, сработало? – Неуверенно спросил эльф. – А есть способ проверить? Встретившись глазами с человеком, Эграссель не смог отвести взгляд. Сияние эссенции в этом темно-синем омуте было похоже на звезды. – Ну, есть один способ… Он неловко отвел взгляд, догадываясь, как на это предложение отреагирует человек. – Ты не будешь испытывать это на себе. – Категорически предупредил Лололошка. Ну вот, он уже сам догадался… – Ну а что ты предлагаешь? – Обреченно спросил Эграссель. – Настоящий рыцарь никогда не позволит своему принцу подвергать свою жизнь опасности. – А настоящий принц никогда не позволит кому-то жертвовать собой ради него. – Огрызнулся Эграссель. Он понимал к чему клонил Лололошка и был категорически не согласен. Эграссель ни за что бы не согласился ставить эксперименты на своем друге, даже если бы был известен предполагаемый результат. А сейчас ничего не известно – ни что это, ни как это может повлиять на испытуемого… Они упрямо смотрели друг на друга. Никто не хотел уступать. – Тогда… – Эграссель сделал глубокий вдох. – Тогда мы сделаем это вместе. Лололошка удивленно моргнул. Видно было, что он хотел возразить… – Хорошо, – вопреки согласился он. – Вместе. Эграссель был удивлен, что Лололошка согласился, но ничего не сказал. Передумает еще. Эльф наполнил два шприца эссенцией, ощущая легкую дрожь в руках. Он пытался придумать как переубедить Ло, но голова только пустела. Нехотя протянув один шприц Лололошке, он старался говорить спокойно, уверенно, хотя внутри все клокотало от волнения. – Сможешь вколоть? Человек решительно кивнул. – А куда? Эграссель задумался. Если это эссенция с кровью Начала, то, наверное, в вену? – Локтевая ямка… Там проще всего попасть в вену. Наблюдая за тем, как Лололошка вводит себе эссенцию, Эграссель невольно задержал дыхание. Сердце бешено колотилось в груди, отсчитывая секунды. После чего вонзил иглу себе. Поначалу ничего не происходило. Лишь легкое покалывание в месте укола. А потом… Ад. Боль, о которой он не мог даже помыслить. Боль, которая разрывала его на части, сжигала изнутри. Крик застрял в горле, не в силах вырваться наружу. Он видел, как Лололошка падает на колени, корчится в агонии. И его захлестнуло чувство вины. Он подверг его опасности, он причинил ему страдание. Он не должен был позволять… Но было уже слишком поздно. Сознание меркло, тело отказывалось повиноваться. Он видел, как Лололошка размывается в пятнах света. Яркая вспышка была последним, что он увидел, прежде чем тьма поглотила и его самого.

***

Первым в себя пришел Эграссель. Он лежал на мягкой траве, чувствуя, как солнце ласково греет кожу. Боли не было, словно та была частью какого-то далекого кошмара. Медленно приподнявшись, он огляделся. Вокруг простирался невиданный мир, утопающий в буйстве летних красок. Высокие травы колыхались под порывами теплого ветра, разнося по округе сладкий аромат полевых цветов. Деревья, играющие листвой с лучами солнца, укрывали от палящего зноя, а вдали искрилось лазурное море. Тревога вспыхнула мгновенно, не давая насладиться этой красотой. Он не должен здесь быть один! Он резко повернулся и увидел его, – Лололошку – лежащего рядом без движения. Сердце пропустило удар. Эграссель бросился к нему, вглядываясь в бледное лицо. Лололошка медленно открыл глаза, в зрачках плескалась растерянность. Эграссель выдохнул и помог ему сесть, поддерживая за плечи. Осмотревшись, Лололошка нахмурился, очевидно, так же не понимая, где они находятся. Теплый ветер ласкал их лица, окуная в запахи трав, цветов и чего-то свежего, волнующего. Молодая трава щекотала ладони, а притаившиеся в теплой земле камушки впивались в них, убеждая – это не сон. – Что это за место? – Наконец спросил человек. Эграссель нервно сглотнул. Пришло время все рассказать. – Возможно, это другой мир… Он сбивчиво рассказал про свои сны, про исследования отца, про Начало… Умолчал только о том, что спрятал Тадмавриэля в родовом поместье... И извинился за то, что держал все это в секрете. Лололошка слушал молча, серьезно обдумывая слова эльфа. Он видел, как Эграссель нервничает. Не в силах долго сохранять интригу, он засмеялся. – Как я могу обижаться на тебя, Эграсса? Наоборот, я рад, что ты мне все рассказал… Пусть и только сейчас… Но это ведь значит, что я заслужил твое доверие, ведь так? – Лололошка одарил эльфа самой чистой и искренней улыбкой. – Это огромная честь для любого рыцаря. Внезапно их взгляды встретились. В глазах Лололошки Эграссель увидел отражение синего неба и столь знакомую игру листьев на ветру. Он словно оказался в том дне, когда сбежал из дома, – от отца, от работы, – чтобы поиграть на скрипке в лесу. Почему-то теперь он был уверен, что именно тогда судьба впервые переплела их с Лололошкой пути. Эграссель отвел взгляд и улыбнулся робкой, нежной улыбкой. Он не знал, что в его собственных иловых глазах человек увидел блеск самых ярких камней, которые старательно прятал в себе дикий цветочный луг. Вспыхнувшая в тот момент между ними искра разбудила в каждом стаю бабочек, долгие годы дремавших в коконе ожидания. Все они разом расправили крылья. Их трепет становился все ощутимее, превращаясь в щекочущее, волнующее покалывание в животе. Они метались, касаясь нежными крыльями сердца, заставляя его биться чаще и быстрее, словно пойманная в клетку птица. – Прогуляемся? – Неловко предложил Эграссель, вставая с земли и пытаясь спрятать свое смущение. Они шли молча, но эта тишина не была неловкой. Каждый звук природы – шелест листьев, пение птиц, стрекот кузнечиков – казался частью их разговора. Разговора с другим миром. В какой-то момент тропинка вывела их к небольшому ручью. Они не ожидали встретить кого-то так скоро. Лысый мужчина, которого Лололошка не мог не сравнить с молодым Торвином, – только без бороды, – спокойно рыбачил на берегу.