Что не так с сыном капитана Бана?

В это раннее утро небо было задернуто дымкой. Было несколько пасмурно, даже солнечные лучи не просачивались сквозь тяжёлые грозовые тучи. Ночью шел дождь. На асфальте всё ещё были сохранены лужи в выбоинах дороги, поэтому в них можно было увидеть отражение медленно проплывающих по небу туч. Город просыпался. Такой уже привычный шум заполнял каждую улочку, внедряясь в стены домов и в сам асфальт, оставаясь в нём до конца дня. Парень, что быстрым и уверенным шагом шёл по дороге, избегая луж, направлялся к порту. Он жил в городе, у которого был выход к морю, поэтому их магазины ломились морской продукцией. Также многое поставляли и за границу. Здесь, в этом маленьком рыбном городке, казалось, всегда была работа. Однако просто ловить и продавать рыбу для Ким Сынмина было прошлым веком. Он, являясь романтиком в душе‌, всегда грезил выйти в это бушующее море, с его непостоянным, таким часто изменчивым характером, что пугало и влекло его в синие дали одновременно. Сынмин хотел в путешествие. Сильно. А единственное, куда он мог податься – это в море. Тем более, перспектива быть мореплавателем ему всегда нравилась. Она казалась ему необычной, такой романтичной, волнующей его душу и сердце, такою загадочной, но в то же время самой понятной на свете. И лишь поэтому сейчас, юный Ким поднял взгляд вверх, замечая, что тучи расползлись по безоблачному небу. Ветер, что пришёл с моря, обдувал его одежду, словно пытался сорвать её с него. Парень чуть пошатнулся. Сумка на плече приятной тяжестью тянула вниз, напоминая Киму причину, по которой он сейчас здесь, стоит напротив бескрайнего моря, вглядываясь в его синеву, слышит шум волн, что разбиваются о берег и о причал, качая на своих малых хребтах лодки и корабли. Послышался звук только прибывшего к причалу грузового парусного судна, который ввозил в их небольшой городок определенную продукцию. Это было удобно – обмениваться товарами с близлежащими городами и странами. Так считал Сынмин. Так считало и государство. Однако Ким не задержал надолго свой взгляд на корабле. Юноша заприметил обычный, такой скромный трёхмачтовый корабль, что уместился совсем недалеко от него самого. По палубе сновали туда-сюда несколько моряков, перетаскивая что-то в трюм. Всё это сопровождалось их смехом и какими-то понятными только им шутками. Эта небольшая команда, состоящая из 4 моряков, могла бы выглядеть, как пираты, коими они и хотели, наверное, выглядеть в глазах обычного народа и Сынмина в том числе, однако они были моряками, в соответствующих бело-синих майках и темных брюках. Их остроносые чёрные, словно отполированные ботинки звонко стучали по палубе, идеально и так правильно дополняя их громогласные голоса. Один из них, по всей видимости, капитан команды, подгонял остальных, помогая с грузом. Несомненно, это то, что нужно было Киму. Такая неординарная команда. Юноша поправил лямку сумки на плече и сделал первый и уверенный шаг навстречу своим путешествиям. Ловко и быстро забравшись по судовому трапу, Сынмо оглядел пространство корабля. Одна из мачт, словно выросшая прямо из середины палубы, уходила далеко в небеса, теряясь в тяжёлых серых тучах этого раннего утра. Над мачтами кружили чайки, присаживаясь на паруса и оглушительно кричали. Сынмин набрал свежий и прохладный воздух в лёгкие, который приятно холодил его нос и горло. – Хэй, ты что здесь делаешь? – внезапно рядом с ним послышался чей-то незнакомый голос. Ким незамедлительно обернулся. – А я... – он прочистил горло. Перед ним предстал парень, имевший черный цвет волос и котообразные холодные черты лица. Это был, очевидно, один из тех моряков, который со своими товарищами перетаскивал что-то в трюм. Сейчас, стоя напротив Кима, от него веяло прохладным воздухом и как будто бы приятной тишиной моря, когда оно спокойно. Наверное, от каждого моряка веет чем-то подобным, ведь большую часть своей жизни они проводят не на суше, а в море, встречая рассветы и закаты и преодолевая штормы. – Я ищу команду. Вдруг поднявшаяся бровь моряка была красноречивее любых слов. – Ну, мне нужно. – обтекаемо ответил Ким, переминаясь с ноги на ногу. Ему почему-то было некомфортно под взглядом незнакомца. – Нужно – это, когда хочешь пойти отлить, а это не твой случай, салага. – сказал он, скрещивая руки на груди. – Мне нужна команда. – Сынмин скромно опустил глаза в пол. Моряк хмыкнул. – Вот как! А больше тебе ничего не нужно? Может корабль?! – хохотнул парень, разворачиваясь на пятках и явно больше не видя смысла продолжать этот странный разговор. Котообразный двинулся в сторону трюма, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. – Ты не понимаешь! – крикнул ему в след Сынмин. – Я хочу отправиться в путешествие. – чуть тише добавил он. Эти слова заставили моряка остановиться. – В путешествие? – парень кинул взгляд через плечо. Что-то в голосе и в выражении лица мореплавателя изменилось. Как будто бы тень тоски и надежды одновременно скользнули в тёмных глазах напротив. Кажется, сам молодой человек застыл на месте, ветер поутих, даже чайки перестали кричать. Стало необычайно тихо. – Да. – едва заметно кивнул Ким. – Зачем? – казалось, после этого вопроса и сам юнга понял, что он несколько тупой и неуместный, раз после этого меж его бровей появились морщины. – Хочу увидеть мир. – юноша сделал шаг вперёд, надеясь, что выглядя побитым щенком его однозначно возьмут на борт, учитывая его желание отправиться в путешествие. Это не должно быть проблемой, тем более в их-то городке. Тут каждый один раз да был в море, знает, что находится за линией горизонта. А Сынмин – нет. И лишь поэтому ему нужна команда, нужен корабль, нужна карта... – А я хочу увидеть русалок. – внезапно выдал моряк, чем только удивил Сынмо. Кажется, он и сам был удивлён своей открытостью перед незнакомым ему юношей, говоря о том, чего нет. Котообразный быстро преодолел расстояние, что разделяло их и оказался очень близко к Сынмину. – Они же существует, не так ли? – словно выброшенная на берег рыба парень судорожно глотал воздух ртом и большими глазами смотрел в глаза напротив. Его ладонь легла на плечо паренька. Резко открывшаяся скрипучая дверь заставила их обернуться к источнику шума. Из трюма вышел широкоплечий парень с грозным взглядом. Он был намного ниже Сынмина и этого странного моряка, одержимого идеей о существовании русалок. Второй мореплаватель быстро оказался рядом с ними, наваливаясь на плечо первого. – Кто это тут у нас? – присвистнул он. Широкоплечий парень прошёлся внимательным взглядом по фигуре Кима. – Ким Сынмин. – юноша протянул ладонь для рукопожатия. – Приятно познакомиться! – он сопроводил это небольшим кивком головы, на что второй моряк хмыкнул. – Со Чанбин. Будем знакомы! – Чанбин обхватил протянутую ладонь и чуть качнул ее в воздухе. – А этот странный – Ли Минхо. – Бин кивнул в сторону первого моряка. – Так, что тебе тут нужно? – поинтересовался он причиной внезапного визита незнакомого ему юноши. – Я ищу команду. – Он хочет к нам. – одновременно сказали Ким и Ли, только вот Сынмо произнёс это радостно, а вот Хо, напротив, недовольно. – Зачем? – Вот и я про тоже: зачем? Просто увидеть мир – это не ответ. – Минхо скрестил руки на груди, уворачиваясь от навалившегося на него Чанбина и буравя взглядом Сынмина. – Ну разве вы не по той же причине постоянно в море тусуетесь? – не выдержал Ким. – Я нисколько не поверю в то, что вас так манят рыбы. – А может и так! Откуда тебе знать? Может быть я хочу найти редкий вид?! – съязвил котообразный. Со неверяще глянул на друга. – Ну-ну! Редкий вид он хочет найти, как же! – всплеснул руками мореплаватель. – Вот я – да, понимаю, нашел редкий вид идиота – тебя, например. – кажется, Чанбин устало закатил глаза, словно этот недолгий разговор смог его уже утомить. Он ущипнул себя за переносицу, разворачиваясь. – И вообще, капитан корабля не я, а Чан, вот у него и спрашивайте. – и махнул рукой. Что-то Сынмину в его жесте показалось, будто последний смахнул со своих плеч ответственность. Может быть это было не так, а может и да, однако, как выяснилось, капитан корабля был совершенно другой моряк. – Что за шум, а то и драка? – из трюма вышел, очевидно, капитан команды, поправляя головной убор. Этот парень был довольно хорошо сложен, играясь кончиком языка с кольцом на губе. Его руки были спрятаны в карманах темных брюк, а сам он шёл в развалочку. По одному только его виду можно было с уверенностью сказать, что этот парень точно на своём месте, он лидер, ведущий за собой остальных, а именно свою команду моряков. В глазах капитана можно было прочесть многолетний опыт в море. Казалось, на дне его темных омутов Сынмин смог разглядеть лёгкую дымку, в которой тонул корабль, потерпевший крушение и шедший на дно неизведанного бушующего моря. То была интересная и завораживающая картина, но от этого не менее грустная и одинокая. И что-то Киму подсказывает, что доверие и расположение этого статного человека ему придется заслужить кровью и потом. – Кэп, этот щенок напрашивается на борт. – пожаловался Ли, стреляя взглядом на стоящего поодаль Сынмина, словно он и был тем самым потерявшимся щенком. Хотя, стоит сказать, они правы. Он не чувствовал себя своим на суше, поэтому и пошёл в море. Хотел увидеть мир, страны, города... Встретить, наконец, свою любовь. Он просит не много. Всего лишь несчастную каплю в бескрайнем море. Капитан всё такой же вальяжной походной дошёл до Сынмина, рентгеновским взглядом проходясь, кажется, по каждому участку тела. Вблизи этот человек внушал некий страх и авторитет. Ким пригляделся. Один глаз капитана был белым, в то время как второй был обычного цвета, тёмного. Это удивило юношу. Что это? Вставной глаз? – Долго будешь пялиться? – его голос прозвучал скучающе, словно последний интересовался сегодняшней погодой, а не тем фактом, что незнакомый ему юноша откровенно так пялит на его разные глаза. – А, нет, простите. – стушевался Сынмин, пряча взгляд от капитана и заламывая пальцы рук. Кэп сделал шаг вперёд. – Знаешь, откуда это? – он указал на свой белёсый глаз, внимательно смотря в лицо напротив. На его светлой коже виднелся лёгкий, едва заметный шрам, рассекающий бровь и сам глаз. – Н-не знаю. – Это я получил от моря. Больше он не сказал ни слово, уходя в трюм. Однако перед тем, как скрыться в его темноте, капитан оставил загадочно висеть в воздухе слова, даже не оборачиваясь: – Если ты действительно хочешь быть частью нашей команды, ты должен быть готов ко всему, что встретиться у тебя на пути. Даже к смерти. Так и не узнав причину, по которой капитан лишился глаза и на месте его родного сейчас присутствовал вставной, по слегка удаляющейся сутулой спине Сынмин понял, что этот путь, который он избрал для себя, полон неожиданных поворотов, однако ж это, наоборот, тянуло Кима в неизвестность, особенно с такими людьми, как эти морские парни. *** Нужно сказать, Сынмина взяли на борт, приняли в команду, не без сложностей, естественно, однако теперь он часть корабля. Как выяснилось, на корабле были ещё два моряка: Хван Хёнджин, который отчего-то тоже верил в существование русалок и Ян Чонин, сын капитана Бан Чана, который выглядел даже моложе самого Кима. Когда Сынмо пригласили в трюм, первое, что увидели его глаза, был тот самый малец Чонин, который спал на гамаке. Он был готов к тому, чтобы свалиться со своего лежака, ворочась во сне. – Йенна, вставай, у нас новенький. – отец прикоснулся к голой ступне сына. Голос Бана звучал тихо и заботливо. – Просыпайся, сынок. Сынмин окинул взглядом трюм. Здесь было темно, лишь одинокие свечи освещали это небольшое помещение, отчего по лицам моряков прыгали причудливые, витиеватые и такие загадочные тени. Минхо шумно приземлился в свой лежак, тут же раскачиваясь и болтая ногой в воздухе. – Проснись и пой, Нини, у нас гости в кои-то веке! – хлопнул Хо в ладоши. Капитан Бан тут же наградил подчинённого своим суровым взглядом строгих разноцветных глаз, на что последний лишь фыркнул, пожав плечами и невозмутимо продолжил говорить отчего-то непривычно для Кима громким голосом: – Спящая красавица-а-а, пора проснуться от вещего сна-а-а! Чанбин шикнул, приложив палец к губам. Очевидно, сон сына капитана был очень важен для всей команды морских котиков, но только не для Минхо, который старательно пытался разбудить мальца. – Малыш, вставай! – Со подошёл к койке Чонина как раз в тот момент, когда последний перевернулся на спину и в свете одиноких свечей трюма его лицо приобрело бледный оттенок, а под глазами, словно залегли недельные синяки. Эта картина напугала не только Сынмина, но и остальных членов команды, отчего Хёнджин, не ожидавший подобного, отпрыгнул в сторону: – Чёрт, что с ним? Отец Чонина тут же принялся тормошить его, пытаясь привести в чувства. Что с сыном капитана Ким не знал, да и не мог этого знать, однако по суете, что, подобно небольшому урагану, развилась вокруг них, понимал, что здесь что-то не так. Только что – вопрос, на который он обязательно найдёт ответ, ведь с этими моряками ему ещё предстоит провести долгое время своей жизни. Пока капитан аккуратно уложил сына на более ровную поверхность в трюме, как успел заметить Сынмин, на какой-то ящик с чем-то содержимым, Чанбин принёс холодное полотенце, которое тут же приложил ко лбу Чонина. – Неужели это?... – робко вымолвил Ли, кружась рядом. – Это то самое. – угрюмо согласился Бан. Сынмо отчего-то только сейчас взял во внимание, что юноша часто-часто дышал. Его грудная клетка буквально ходила ходуном, а сам он слегка дрожал. Ким бы даже сказал, что это похоже на какую-то лихорадку на определенной стадии ее протекания, однако признаков ни одной из этих опасных заболеваний он не обнаружил, пока пытался вглядеться в бледное, но само от природы красивое, с точеными и высокими скулами лицо. Капитан Бан быстрыми движениями достал из под рубахи маленький бутылек, висящий до этого у него на шее, который Ким прежде не заметил под слоем одежды. В склянке плавала красная жидкость, не внушающая никакого доверия Сынмину, однако Чану было виднее, раз он ловко вылил всё содержимое на приоткрытые и потрескавшиеся губы сына. В следующую секунду Чонин резко выпрямился, принимая сидячее положение. – Нини, ты напугал нас. – отец заключил сына в объятия. – Это снова случилось? – он обеспокоенно заглянул в глаза Чонину. – Угу. – парнишка подтянул ноги к груди, принимаясь расскачиваться взад-вперёд. Его взгляд был устремлён вдаль, не известную ни Сынмину, ни любому другому моряку в трюме. – Мне страшно. – голос дрогнул. – Нам-то было как страшно, когда ты тут чуть коней не двинул. – выдохнул Хван, опираясь о ящик. – Я заметил, что во сне мне становится трудно дышать. – продолжил Чонин, словно и не услышал то, что сказал Хёнджин, при этом хватаясь неосознанно за горло одной рукой. – Это...меня пугает. Я не хочу умирать. – на этих словах он резко повернулся голову к отцу. Ким клянётся, что уловил щелчок шейных позвонков. Чан аккуратно и заботливо, стараясь и так ещё больше не напугать Чонина, провёл ладонью по его черным волосам. – Ты не умрёшь. Я обещаю тебе. – видно, капитану был важен зрительный контакт, раз он старательно его поддерживал с сыном, вглядываясь, кажется, в самую душу последнего. Под таким взглядом разных глаз Сынмин бы не смог выдержать и несколько секунд, не говоря уже и о минутах и часах. Что-то во взгляде Чана казалось ему внушающим страх и желание убегать. Это было крайне странно. – Помнишь, что я тебе говорил? – И смерть не страшна, если ты рядом. – быстро выдал сын. В этот момент Ким почувствовал несколько лишним и неуместным себя в данной ситуации. Кажется, ему нужно было остаться на палубе, там, где оглушительно кричат чайки и ветер обдувает одежду со всех сторон, но точно не здесь. Что-то Минни подсказывает, что это личный кадр отца и сына и подробности их обещаний он точно не должен знать. Однако, вопреки этому, он продолжил стоять, словно вросший в пол, не имевший возможности пошевелиться. Во-первых, вся эта странная ситуация заставляла шестерёнки в голове юноши крутится так, как они не крутились, кажется, никогда в его жизни; во-вторых, сын капитана приковывал к себе внимание Сынмина и, кажется, эта была причина номер один в списке тех самых причин, по которым он всё ещё в трюме; ну а в-третьих, он часть корабля и часть команды, значит то, что происходит во внутренней кухне он тоже должен знать. – Как думаешь, сколько это ещё будет длится? – Минхо устремил свой взор цепких темных кошачьих глаз в сторону их лидера, оказываясь близко к Чонину и похлопывая мальца по спине, словно у последнего был кашель, что, естественно, было не так. – Ровно до тех пор, пока не случится то, что должно случится. – видно, эти слова дались Чану тяжело, отчего он опустил разноцветные глаза в пол. Его голос звучал так, словно этот вопрос мог ему надоесть. Видно, он был озвучен ни один и два раза точно. – Папа, но я не хочу...– А разе нет какого-то способа?...– А что здесь, собственно, происходит? – Хватит! – оборвал капитан Чонина, Минхо и Сынмина, ударяя кулаком по ящику, отчего сидящий на нём Нин вздрогнул. И не он один, нужно сказать. Кажется, то, как оглушительно громко сглотнул Сынмин мир ещё не слышал и не услышит в ближайшее время, ведь он, по всей видимости, унесёт все тайны этого корабля вместе с собой на какое-нибудь ближайшее дно моря, если не попробует разобраться со всем тем, что здесь происходит до того, как это всё не выйдет за рамки. *** После этого инцидента в трюме все разошлись. Ну как разошлись, капитан пошёл выполнять свою прямую обязанность, то бишь управлять кораблём и брать курс на новые земли; Минхо и Хёнджин отчего-то подумав, что палуба очень грязная, решили пройтись по ней мокрыми швабрами, гоняя туда-сюда воду, как будто бы им той самой воды за бортом не хватало. Единственные, кто остались в трюме – это Чанбин, Сынмин и малыш Нини. – А что с ним? – шёпотом спросил Ким, когда Со ушёл готовить какой-то настой из пахучих трав. Сынмин бросил взгляд через плечо на мелкого, держа того в поле зрения, словно тот мог в любой момент устроить нечто подобное. Однако, последний, видно, не заметив такого странного поведения со стороны нового члена их команды, лишь приспокойно приводил в порядок свой гамак, словно не он только что умирал. – Долгая история. – отмахнулся моряк, явно не настроенный сейчас рассказывать биографию сына капитана. А ведь он знал ее. Сынмин уверен. Абсолютно каждый на этом корабле знает, что не так с сыном капитана Бана. – У нас много времени. Потешь меня. – скрестил руки на груди парень. Бин наградил его тяжёлым предупреждающим взглядом. – У нас тут не ситком, знаешь ли. – Чанбин мелко размельчил траву и засыпал ею дно какой-то склянки. – А мне кажется, как раз-таки он. – Сынмин опёрся о тумбу поясницой, на которой Чанбин приготавливал какие-то зелья, не иначе, и устремил свой внимательный взгляд на самого мелкого члена команды. – Я не понимаю, что здесь происходит. Вы, очевидно, самые странные моряки, которых мне доводилось встречать в своей жизни. – дождавшись, когда Со чуть заинтересованно повернул голову, Сынмину продолжил. – Что с сыном капитана? Что с самим капитаном? Что вообще с теми двумя моряками? Они действительно верят в существование русалок? – Слушай, слишком много вопросов, тебе так не кажется? – моряк залил склянку водой, при этом не забывая помешивать. – Дядя Бин-бин. – внезапно позвал малец. – А ты не знаешь, куда папа держит курс в этот раз? – сын капитана водил откуда-то взявшимся кораблем, что плавал в бутылке, по поверхности ящика. – Туда, где ты будешь в безопасности. – с этими словами Со протянул приготовившийся отвар юноше, при этом потрепав по чёрным, словно сама смоль, волосам. Однако в следующую секунду корабль резко накренился. В трюме всё внезапно покатилось по наклонной. Одинокие свечи потухли, ящик уехал в сторону, склянка с отваром разбилась, просачиваясь сквозь брёвна. Было очевидно, что капитан пытался восстановить управление кораблём, маневрируя между скалами и подводными камнями. Ким потеряв равновесие, полетел на пол, хватаясь за всё, за что мог уцепиться руками, и так вышло, что в какой-то момент под ним оказался сын капитана Бана. Их глаза встретились. В тёмных омутах напротив Сынмин утонул, словно трюм заполнила вдруг вода, проникая в его лёгкие и лишая всячески кислорода. Лисий вырез глаз манил к себе своим таинством, словно со дна моря поблёскивали ракушки, морские звёзды и различные потонувшие сокровища пиратов. Это было завораживающим зрелищем, от которого Ким не мог отвести свой взгляд. – Слезь с меня! Хватит придавливать своим телом! – развеяв красивую дымку, чуть ли не зашипел Чонин, тыкая под рёбра Сынмина, а коленом упираясь в пах. Однако это не сильно отрезвило последнего, он лишь продолжил как-то завороженно смотреть в глаза напротив, отмечая про себя то, что не заметил прежде, а именно едва заметные вкрапления чешуек чуть выше скул, которые сливались с его природным цветом кожи. Нужно признаться, Чонин был очень красивым юношей. Поднявшись, Сынмин протянул руку младшему, чтобы тот воспользовался помощью, однако Нин лишь фыркнул, словно лис, и встал самостоятельно. Сынмин не успел спросить, что, собственно, произошло, как в трюм зашли остальные моряки с капитаном. – Хорошая новость – мы уже в открытом море, то бишь на пол пути к цели. – известил Кристофер, закатывая рукава рубахи. Его юркий язык прошёлся по кольцу в губе. – Плохая – столкнулись со скалами, поэтому в бочи‌не дыра, которую придётся латать. Это знатно так нас тормозит до прибытия к Русалочьему острову, поэтому всё то время, что я буду заниматься починкой корабля, вы следите за внутреннии убранством судна. И да, пускай новенький тоже будет чем-нибудь занят. – с такими указаниями он покинул трюм. *** Нужно признаться, для Сынмина быстро нашли занятие. Не по душе, правда, однако довольно увлекательное, занимающее собой всё его время до позднего вечера. Сперва ему назначили стирать бельё, в процессе которого хозяйственное мыло стёрло его подушечки пальцев на пару с мыльной водой в тазе до такого состояния, что они превратились в переваренную вермишель. Правда, единственное, что ему понравилось в этой работе – это то, что ему попались разноцветные носки Йенни во время стирки, поэтому он тут же похвастался своей странной находкой, отчего на его радостный вопль прибежал владелец этих самых носков и с громкой затрещиной по лицу старшего удалился возмущенным топотом босых ног по палубе. Ким лишь глупо улыбнулся, палаская подобно еноту чью-то слишком длинную моряцкую рубашку, глядя на удалющую фигуру юноши. – Хэй, салага, хватит мою рубашку уже топить в своей мутной воде! – в следующую секунду его треснули по затылку. По тяжёлой руке Сынмо сразу определил, что это Ли Минхо. Кроме него некому. – Не превращай ее в непонятно что, а иначе будешь шить мне шмотки сам. – напоследок рявкнул моряк. После этого мыльного занятия ему поручили нечто другое, а именно чистить оружие, что было делом не лёгким. Сынмин, полностью испачканный в порохе, сидел у средней мачты, натирая оружие до блеска. Вечерние сумерки подкрались незаметно для работающего Минни. Ветер всё также обдувал его одежду, трепал его шоколадного цвета волосы, однако парень смотрел на нос корабля, где уже несколько минут сидел сын капитана и долго вглядывался в синеву моря. Ким понимал второго юношу, который, как выяснилось, младше его лишь на год. Он тоже любил смотреть в синюю воду, видеть сквозь ее волны плавники дельфинов и акул. Это было необычной картиной, такой манящей к себе, но в то же самое время заставляющий оторвать взгляд со спин опасных рыб и возвести его в небо, туда, где высоко в небе парят птицы, рассекая своими сильными крыльями, повидавшими много разных ветров и камнем летящие вниз. – Смотри, долго не пялься, иначе твои глаза лопнут, а сам ты превратишься в камень. – рядом с его ухом хохотнул моряк. Сынмин вздрогнул. Хёнджин, имевший короткий белый ёжик волос, приземлился рядом с ним, указывая подбородком в сторону Йенни. – Я не пялился. – фыркнул Ким, пытаясь скрыть тот факт, что его глаза на протяжении всего дня не выискивали на корабле сына капитана. – Ну-ну. – Хван закинул ногу на ногу, набирая в лёгкие чистый морской воздух. – А вообще, я серьезно. Ты уже, я погляжу, полностью очарован красотой малыша Нини, как мило! – моряк, подобно смущающейся даме, махнул ладонью у лица на манер веера, как-то кокетливо закатывая глаза. Ким шикнул и стукнул Хёнджина по плечу. – Ты бы ещё на весь корабль закричал об этом! Однако вопреки этому моряк действительно перестал смеяться, упираясь локтями в колени. – Ты был бы поаккуратнее рядом с ним, что ли. – предупредил он, моментально став серьёзным. – Он, конечно, красив, только вот убийственно. Я думаю, ты не хочешь стать его первой жертвой. Сынмин резко повернул голову. Видно, поняв, что сказал что-то не то, Хёнджин быстро закрыл рот ладонями, словно это могло как-то вернуть его слова обратно, однако это было невозможно, что оба они понимали. – Что здесь происходит? Только скажи мне правду. – Ким сузил глаза. – Не-не-не, я не могу. – парень зарылся в свой короткий ёжик волос, чуть оттягивая у корней. – Я...не могу говорить то, что находится в секрете. Неа. – он обернулся. Капитан возился с починкой корабля и вряд ли услышит их диалог, однако это заставило Хвана снизить тон своего голоса. – Скажи мне, пожалуйста! Я часть корабля, а значит, часть команды, и поэтому мне рано или поздно придётся узнать всё, что скрывает это судно. И лучше рано, ведь, кто знает, как повернутся наши судьбы. – заключил Сынмин, кивая со знанием дела. В моменте он почувствовал себя мудрецом, изрёкшим важную истину сегодняшнего дня. Хван наклонился к Киму, закидывая руку тому на плечо. – Только я тебе ничего не говорил, усёк? – Я могила. – Скорее, рыба. Они тоже немые. Пока Чонин звонко и заливисто смеялся с громогласных чаек, что кружили над ним, Хёнджин принялся нашёптывать Сынмину на ухо один из секретов этого корабля. – С самого раннего детства у Йенни страшное проклятие. С каждым годом он всё больше теряет в себе человеческие начала, потихоньку превращаясь в русала, лишь поэтому у него частые припадки, особенно во сне, в ходе которых ему становится труднее дышать, ведь рыбы на суше не живут, как ты знаешь. Капитан уже долгое время пытается найти Русалочий остров, которого нет ни на одной карте, чтобы избавить сына от проклятья, ведь если нам так и не удастся снять проклятие, малышу Нини придётся либо выйти в море, в котором он ни разу не жил, как морское существо, либо остаться на суше и встретить свою смерть в заходящих лучах солнца. Вот такая вот история. Захватывающе, не так ли? – быстро проинформировав Сынмина о насущных делах их корабля, Хёнджин приспокойно возвёл взгляд вверх, видно, пытаясь найти в тёмном небе бусины звёзд и выглядя так, будто рассказал прогноз погоды на неделю, а не о проклятье Чонина, оставляя и так сгоравшего от любопытства Кима без каких-либо конкретных ответов. Единственное, что стало понятно Сынмину так это причина, по которой ему быстро приглянулся Чонин. Если верить поверьям, русалки влюбляют в себя моряков, которые сбиваются с пути и прибивают свои корабли к скалам. Эти красивые существа имеют сладкие голоса, с помощью которых заманивают мореплавателей в свои когтистые руки и тянут уже ставших жертвами мужчин на дно морей. То были жуткие поверья, пугающие все города, которые находились близ моря, в том числе и рыбный городок Сынмина, откуда он был родом. Самому Киму тоже часто говорили о таких деяниях русалок, однако он не сильно верил как в их существование, так и в то, что они делали. Однако ж все эти на его взгляд страшилки для детей оказались правдой, отчего табун мурашек размером с морских улиток пробежался по его позвоночнику. Он сглотнул. По сыну капитана так и не скажешь, что он будущий убийца моряков, таких как Сынмин и вся их команда. Нужно сказать, Чонини вообще не имеет никакого сходства с теми морскими тварями, хотя бы потому что у последнего нет ни острых клыков, когтей, хвоста, сладкого голоса, жабр, чешуи и выглядит он, как самый обычный юноша. Хотя, подождите... Сынмин поднял взгляд с оружия в своих руках на сына капитана Бана, который в это время всё ещё был на прежнем месте, простирая руки, как ему показалось, в небо, к птицам и звёздам. Ранее Ким заприметил вкрапления чешуек на лице младшего. Однако никаких острых клыков и когтей пока не наблюдалось, тем более хвоста. Хотя последний совсем недавно жаловался на то, что во сне плохо себя чувствует, начиная задыхаться. Говорит ли это о том, что у Чонина пошел обратный отсчёт до превращения в русала? Говорит ли это о том, что тот в ближайшее время станет морским существом? Убьёт ли он Сынмина сразу или будет пытать до конца его дней? А что будет с остальными членами команды? Он пощадит их? Слишком много вопросов, а ответов, как не было, так и нет, к сожалению. – Я напугал тебя? – голос Хёнджина раздался слишком внезапно, отчего погруженный в свои мысли Ким подпрыгнул на месте, выронив оружие из рук. – Прости, не хотел, но ты сам желал узнать, что с Йенни. Тряхнув волосами, Ким поднял оружие, вращая его в руках. – Но Чонин... – ...Не похож на русала? – Да, совсем нет. – Это пока что. – моряк с короткой стрижкой поднялся на ноги. Его слова звучали так, будто Нини уже завтра превратится в морское существо и Сынмину не стоит даже волноваться об этом. – Он ещё малыш и быстро русалом не станет, даже если он родился с проклятьем. Иногда бывает и так, что для вступления в силу проклятие должна пройти почти вся жизнь. Мы не знаем, станет ли Нини в действительности настоящим русалом или его превращение остановится на нулевой стадии, какой бы она не была и вообще его жизни ничего не будет угрожать. Мы не всевидящие, к сожалению. Но ты будь осторожен. Небольшое тебе наставление. На всякий случай. – с этими словами, цокая по палубе отполированными черными ботинками, Хван удалился, оставляя Кима неотрывно смотреть в спину Чонина, который резвился на носу корабля. *** Перед отбоем Чанбин накормил всех моряков свежей рыбой, которую недавно изловил в море. Они ужинали в одной из кают корабля, сидя за длинным столом, чьи ножки слегка прогнили от воды, поэтому мебель чуть шаталась, когда кто-то из моряков сильнее положеного ставил локти на поверхность. Капитан Бан долгое время следил за каждым движением Сынмина своими разноцветными глазами. Что это могло значит, Ким не знал. Ему было неуютно, отчего даже кусок рыбы не лез в горло, хотя парень был довольно-таки голодным. За столом царила тишина, нарушаемая щебетанием Чонина, который заполнял весь немой эфир своим голосом, говоря то, как ему нравятся рыбы, какие красивые звёзды сегодня на небе, как ветер колышет их флаг по утрам, раздувая паруса. Казалось, парнишка болтал без умолку о всём попало, что видел и не видел лишь бы развеять эту гнетущую обстановку в каюте. С одной стороны, это было спасительным кругом для Сынмина, который не мог просто вжиматься в стул под взглядом его отца. Голос Чонина хотя бы отвлекал. Он был звонким, разбавленный его смехом и порою неудавшимися шуточками. Стоит сказать, что после нескольких попыток удачно пошутить, Ким принял для себя решение, что научит как-нибудь мелкого интересно и смешно травить шутки. Но это позже. Минхо звенел столовыми приборами, катая по стенкам рюмки ром и вглядываясь при свете одиноких свечей в его янтарный цвет. – Что с кораблём? Тебе удалось починить хотя бы малую его часть? – перебив наконец Чонина, спросил Чанбин, обращаясь к капитану. Он отправил кусок рыбы в рот, при этом запивая его ромом. – Через дня два, может три уже снова будем стремительно рассекать волны. Осталось дело за малым. – он накрыл ладонью ладонь сидящего рядом Со, каким-то странным, до селе не понятным для Кима взглядом смотря в глаза моряка. Сынмин внезапно поймал себя на мысли, что то, какими глазами капитан Бан смотрит на Со, сказало ему, что эти двое кажутся даже ближе, чем они есть на самом деле. Сейчас, сидя за столом, Ким ощущал себя в какой-то непонятной сопливой мелодраме, полной неожиданных сюжетных линий и богатством эмоций и переживаний главных героев. Вглядываясь в профили Чанбина и Чана, Сынмо мог прочесть в их глазах вселенскую любовь и благодарность по отношению друг к другу. Это было поразительно – насколько сильно взгляды людей могут передавать их эмоции! В следующую секунду Минни повернул голову в сторону ставшего тихим Чонина. Тот отчего-то, подперев рукой щёку, неотрывно смотрел на него и даже нисколько не смутился, когда их взгляды столкнулись. Нини смотрел так пронзительно, казалось, в самую душу. А может быть он вообще смотрел сквозь Кима, чего последний, конечно, не знает наверняка, однако можно с уверенностью сказать, что сын капитана точно смотрел в сторону Сынмина. Ким вскинул брови вверх, безмолвно спрашивая младшего, чего он так смотрит. В ответ последовал косой и хитрый взгляд лисих глаз, а следом едва заметный кивок головы в сторону выхода на палубу. Что этот парнишка предлагает? Сбежать с застолья? Юный моряк оглянулся. Хёнждин и Минхо уже вовсю допивали ром, в который раз стукаясь рюмками с янтарной жидкостью и неся какую-то пьяную чушь. Ким тряхнул волосами, воротя нос. От парней несло алкоголем. Он стрельнул глазами в сторону капитана и его...любовника? Кто они друг другу, Ким не знал наверняка, однако на 100% был уверен, что они явно не просто друзья, а нечто большее. Чан что-то нашёптывал на ухо Чанбину, ставшему пунцовым и смущенным вмиг. Одна из рук, усеянная голубыми выпуклыми венами, сжимала колено Со под столом, и ее хозяин, видно, думал, что это незаметно, однако Ким незамедлительно отвернулся, тут же сталкиваясь с сияющими глазами Чонина. Он пил? Мальцу позволили пить? Кто допустил? Он же ещё совсем юн и невинен, даже младше самого Кима. Если ему 19, это не значит, что он должен пить также, как его отец и вся остальная моряцкая команда. Это неправильно. Сынмин решительно и уверенно встал из-за стола, отодвигая стул, отчего тот скрипнул ножками, царапая пол. Большими шагами дойдя до обладателя хитрых глаз и очаровательной улыбки, он потянул на себя последнего и вместе с ним стремительно вышел из каюты, оставив позади пьяных моряков, запах алкоголя и витавших в воздухе искр пошлости. – Куда мы идём? – послышался за спиной голос малыша Нини. Он шёл, ни капельки не сопротивляясь, отчего-то сжимая тёплую ладонь Кима в своей. – Туда, где есть свежий воздух и вода, которая успокаивает. – коротко и по делу, однако в его голосе скользнул холод. Они стояли на палубе. Ветер обдувал их одежду, посылая по телам крупные мурашки, обнимая со спины ледяными руками. Чонин вздрогнул. Ким, к великому сожалению, не имел тёплых вещей на себе от слова совсем, поэтому единственное, что ему оставалось сделать в данной ситуации, это притянуть младшего ближе. Волны тихо и приятно касались корабля, качая его на своих малых хребтах. Это знатно так успокаивало Кима. Он вдыхал прохладный воздух полной грудью, слыша, как Чонин рядом делает тоже самое. – Зачем ты позвал меня? – А зачем ты пошёл? – Я спросил первый. – перевёл взгляд с неба на стоящего очень близко Чонина. Глаза младшего блестели в свете Луны. В них было что-то, что заставляло Кима долго смотреть в них. Возможно, это из-за алкоголя, который Нини успел выпить, а возможно, потому что свет Луны и звёзд удачно подчеркивал всю красоту и глубину глаз последнего, однако, на самом деле, это было даже и не важно, потому что Сынмин в любом случае смотрел бы в эти тёмные омуты и причина для этого для него не важна. Однако он ни за что не сознается в этом младшему. – Захотел. – буркнул Чонин, как будто бы он долго и не думал над своим решением. Не думал вообще. Ким нахмурился. – От того, что ты просто захотел, не значит, что я буду постоянно срываться только по одному твоему кивку головы. – Однако ты сделал это. Побежал за мной, как доверчивый и наивный пёсик. Сделаешь и в следующий раз. – нахально улыбнулся Нин, проводя по запутавшимся от ветра волосам Сынмо так, будто старший был действительно собакой. Юный моряк отпрянул от прикосновений, тайно надеясь, что малец не прочитал в его взгляде желание подставиться ласкам. – Всё было наоборот. – возрасил он. – Ты пошёл за мной, а не я. – Вообще-то... – Мне надоело спорить. В этом нет никакого смысла. – Ким отступил назад, пряча руки в карманах брюк. Между парнями появилось расстояние, в котором загулял ветер и как будто бы специально в этот же миг начал толкать их друг к другу, однако они сохранили то расстояние, что разделяло их. Какое-то время Сынмин и Чонин находились в полной тишине, нарушаемой лишь плеском волн, гулом ветра и доносившимися звуками из каюты. Вскоре Нин сделал неуверенный шаг вперёд, однако то, о чем он попросил в следующую секунду, не содержало в себе неуверенность от слова совсем: – Поцелуй меня. И прозвучало это как приказ. Самый настоящий. Не удивительно, ведь его отец капитан корабля – есть с кого брать пример. Казалось бы, это не должно было настолько сильно удивить Кима, однако это его удивило. – Чего? – Знал, что тормоз, не знал, что глухой. – щёлкнув языком, Чонини притянул обескураженного Сынмина к себе за ворот рубахи и соединил их губы в мягком поцелуе. Младший не использовал языка, он лишь нежно, почти невесомо касался губ Сынмо своими, делая это несколько неумело, но с чувством. Это его первый поцелуй – пришло внезапно осознание Сынмину, и Нини это подтвердил, нервно сжимая пальцами рубашку старшего. Это был настолько сильный контраст между тем, как он приказал Сынмину поцеловать себя и тем, как сам Чонин прикоснулся к нему. Как будто бы одновременно огонь и лёд столкнулись друг с другом. Удивительно. Прошло какое-то время, в ходе которого они сминали губы друг друга в нежном поцелуе, прежде чем Чонин не отпрянул от Сынмина. – Ты не поцеловал меня. Почему? – и тут же тупая предъява. – Так ты же поцеловал меня первым. Забыл? – кажется, у младшего дар вводить Кима в ступор. Придётся привыкать к таким внезапно странным вопросам. – Я не страдаю амнезией, если ты ещё не заметил. Но ты не поцеловал меня. И я спрашиваю, почему ты не сделал это? – Тебе не кажется этот вопрос тупым? Поцеловал бы я тебя или ты, что ты и сделал – не имеет значения. Это было бы одним и тем же. Мы в любом случае поцеловались же, не? – раздражение зудило под кожей. Почему мелкий такой несносный? Сынмин порывался ущипнуть себя за переносицу, качая головой, однако с великим трудом воздержался от этого. Чонин тем временем фыркнул, подобно недовольному лису, и, развернувшись на пятках, покинул палубу. Ветер развевал его волосы, создавая какой-то тёмный ореол вокруг его головы. В ночи это выглядело таинственно. Ким тряхнул головой. Это, нужно сказать, был его самый лучший и худший момент за весь день на корабле. Он забрался по лестнице, что вела к первой мачте и опёрся о древесину спиной, возводя взгляд в небо. Мелкие, а порою и большие звёзды подмигивали ему с тёмного неба. Ким хмыкнул. Достав блокнот и карандаш из карманов брюк, юноша принялся заполнять очередную страницу своего личного дневника, делясь с бумагой своими мыслями. Ты ведь всё это начал, малыш. Это было первое, что написал Сынмин. С первой секунды привязал меня к себе, заставил моё сердце биться быстрее сегодня. Такой таинственный, но до жути строптивый. Красивый. Последнее слово он аккуратно вывел рукой и с какой-то нежностью во взгляде прошёлся по восьми буквам на бумаге. Мне кажется, я не встречал ещё никого прекраснее тебя, Чонин~а! И правду ведь говорят, что русалки влюбляют в себя. Я вынужден сообщить о том, что с сегодняшнего дня я начинаю влюбляться в тебя. Это было последнее, что он написал. Пройдясь глазами по семи предложеням, Сынмин с теплотой в сердце убрал блокнот с карандашом обратно в карманы, кинул прощальный взгляд на звёзды и Луну и следом побежал обратно в каюту, готовиться ко сну. *** На корабле стало тихо. Моряки пошли на боковую. Сынмин спал в нижней палубе, также, как и Минхо, Хёнджин и Чонин. И если Йенни действительно лёг спать, видя, кажется, уже десятый сон по счёту, то Хван на пару с Ли затеяли игру в карты, шёпотом крича друг на друга во время процесса, явно ошибочно полагая, что так их будет не слышно, если они будут говорить вполголоса, что, естественно, было не так. Их громкий шёпот не слышал разве что капитан корабля, который так и остался в каюте с Чанбином. Ким продолжительное время пялился в потолок трюма. Его гамак время от времени раскачивался на весу из-за неспокойного моря. Со стороны старших мореплавателей можно было услышать брань, шелест карт и колыхание свечи. А, ну и ещё их "тихие" голоса. Сынмо перевернулся на бок, наблюдая за игрой из-под прикрытых ресниц. Парни, подобно ножам, кидали на ящик с алкоголем карты. От вибраций их голосов огонёк от свечи порою был готов исчезнуть, однако всегда оказывался спасённым. Ким в какой-то определенный момент ощутил себя этой свечой. Он тоже хотел закрыть наконец глаза, как и огонь, который хотел потухнуть, но шумные моряки не позволяли. Внезапно Хёнджин и Минхо затянули странную недопесню, создавая звуки, похожие на барабан, ударяя ладонями по ящику. – Кто играет в дурака, знает — я не такой пока! Кто в раздаче неудачен, веером тут озадачен. Кому тузы, кому погоны, кому за "в масть" наши поклоны. А кто прибегнет к мухлежу, тому я факи покажу! Одни тузы — хороший знак, он означает — НЕ ДУРАК! Довольно быстро начавшаяся и также быстро закончившаяся кричалка со стороны моряков заставила Сынмина закатить глаза. Создавалось впечатление, будто ещё не весь ром выветрился из их организмов. Однако странностью для Сынмина было то, что Чонин даже не шелохнулся во сне. Кажется, малец просто привык к такому. Ну, не удивительно, жизнь на корабле вынуждает привыкать ко многим вещам. Сынмин не знает, сколько ещё Хёнджин и Минхо играли в карты, ведь в какой-то определенный момент он заснул. Однако, нужно сказать, он проснулся глубокой ночью. И снова от голосов, только в этот раз это были уже не Хван и Ли, а отчего-то капитан Бан и Со Чанбин. Ким оглядел трюм. Чонини крепко спал, свернувшись колачиком в гамаке. Его одеяло упало на пол, поэтому бедный малыш замерзал от холода. Сынмин быстро исправил такое положение дел, накрывая мальца как его одеялом, так и своим собственным. Джинни и Хо спали, как убитые, подёргивая ногами во сне. Скрипя половицами, Ким покинул трюм. На палубе было холодно. А ещё тихо. Чайки, сидя на реях, – горизонтальных балках, подвешенных к мачтам – чуть шатались на ветру. Даже они спали. Однако звук голосов капитана и моряка привлекли внимание Сынмина, отчего он оторвал свой взгляд с пернатых и двинулся прямо, так как каюта капитана Бана была расположена напротив трюма. Он остановился тогда, когда голоса стали отчётливо слышны. Стало зябко. Сынмин выдохнул маленькое облокчо пара на руку, разогревая. Зачем он вышел на палубу, не знал даже он сам. Сон для слабоков, получается? Или просто захотелось найти приключения, только на задницу? Ким хмыкнул себе под нос. Из каюты послышался голос Чанбина. – Ты же знаешь, что так долго не продлится? – Это временно, не переживай, Бин-и. – успокоил капитан моряка, мило протянув имя последнего. Что-то Сынмину подсказывает, что Чан в этот момент одарил Бина нежным и добрым взглядом. Или Киму просто хотелось так думать. Между этими двумя за столом тогда чувствовалась какая-то своя магия, если можно так выразиться, и Сынмо отчего-то чувствовал себя горе-шиппером в такой ситуации, с одной стороны, желая уводить взгляд с этой странной пары, но в тоже время переживать за их отношения, какими бы они ни были. Это было странно, потому что подобного раньше не было. Чувствуя себя каким-то извращенцем, Ким собирался уже развернуться и слегка сонной походкой отправиться смотреть сны дальше под тихий и мерный плеск волн за бортом, однако в следующую секунду услышанные слова заставили его встать столбом посреди палубы: – А что если это не подействует к назначенному сроку? Что если твоя кровь перестанет помогать? И я вечно не смогу приходить тебе на помощь. – голос Чанбина звучал под конец как-то...грустно? Что? Он жалеет о чём-то? Кровь? Что происходит? Сынмин заправил пряди шоколадных волос за ухо, словно это могло помочь ему понять все истины этого корабля, что скрывали не только судно, но и сам капитан с моряками. Одну он уже знает, считай. Но что там не ладное с Баном – только предстоит узнать. Свет от свечей в каюте делал тени мореплавателей скачущими и длинными. Это даже было забавно. Сынмин опустился на корточки, прислоняясь спиной к дереву. Лёгкий ветер трепал его одежду. – Слушай, Бини-я, – по шагам Ким определил, что капитан подошёл ближе к Со. – Я не хочу...потерять Нини, и ты знаешь это прекрасно, так же, как и я. – Я не говорю тебе, чтобы мы прекращали то, что начали, вовсе нет. Но...– голос широкоплечего парня дрогнул. Он звучал так надрывно, словно последний прямо сейчас готов был позволить солёным дорожкам побежать по его румяным щекам. – Ничто не вечно. Никто не вечен. Даже ты. – это он добавил чуть тише, словно он заведомо знал, что любопытный Ким сидит по ту сторону двери и слышит буквально каждое слово. Ему для полной картины не хватало попкорн в руки и закинуть ногу на ногу, наблюдая за закрученным сюжетом, изредка негодуя из-за реклам. – Бини, я не хочу, чтобы ты сомневался во мне ни сегодня, ни завтра, ни через вечность. Никогда. Слышишь? – в голосе капитана проскользнуло некое предупреждение, словно ему не нравилось то, что его Бини думает о таком. Ему и не нравилось. Даже Сынмин это понял. – Вечность хороша, когда у нее есть предел, тебе так не кажется? – Чанбин прикрикнул, шмыгнув носом. Сынмо побежал губы. Нужно сматываться. Он услышал приближающиеся шаги к двери, у которой сидел щенком. Возможно, его не заметят. Тем более в темноте-то. Со вышел на палубу, так и не заметив притаившегося Сынмина. – Подожди. Не уходи, прошу. – вслед за ним покинул каюту и капитан, переступая ее порог. Кристофера тут же охватил ветер, развевая его одежду. Минни не дышал. Не смел в такой момент. – Мне нужно не так много, ты знаешь это. Всего лишь вот. – Бан вытащил из под рубахи знакомый бутылек, в котором прежде было нечто напоминавшее кровь. Юный моряк обхватил колени руками. Капитан потряс склянкой в воздухе, в которой уже, ожидаемо, не было красной жидкости, ведь он утром напоил ею Чонина. Это была кровь. Но чья? Неужели Чанбина? Что за донорская помощь? – Ты сказал, что на починку корабля уйдёт ещё 2-3 дня? – припомнил Со. Его глаза устало разглядывали доски под ногами. – Да, а потом мы быстрее ветра доберёмся до Русалочьего острова. Обещаю, Бини. – ласково проговорил Чан, делая шаг навстречу. – Ты не мне давай обещания, а сыну своему. Ему это нужнее. – с этими словами он чуть наклонил голову вбок, открывая вид на шею. Сынмин прикрыл глаза руками. Ему не хотелось видеть то, что сейчас произойдёт, хотя, нужно сказать, он не до конца понимал, что, собственно, произойдёт в следующую секунду. А произошло сразу несколько вещей. Приблизившись, Кристофер повёл носом по венке на шее Со, хватаясь свободной рукой за талию последнего, и что-то Сынмину подсказывало, сделал он это для того, чтобы Бин не убежал. А убежал бы он на самом деле, не будь мертвецкой хватки на его теле? Киму кажется, что нет. Не убежал бы. Не смог бы. Уже нет смысла. В грустных глазах Чанбина читалась безысходность. Через щели между пальцев Ким увидел, как Чан прикоснулся губами к открытой шее в нежном поцелуе, а следом прокусил ее отчего-то удлинившимися передними клыками. Сынмо пискнул, словно это он только что сейчас почувствовал остроту клыков на своей коже. Машинально закрыв руками дрожащие губы, Ким вжался в дерево позади себя. Кажется, это странная парочка его не заметила. Чан довольно долго пил кровь Чанбина, время от времени слизывая кровь и притягивая последнего ещё ближе. В какой-то момент Со уронил голову на мощное плечо капитана, хватаясь слабыми пальцами за запястье. – Спасибо. – прохрипел Кристофер. Он зализал языком ранку, оставляя поцелуи на покрасневшей шее. – Поможешь мне? Губы капитана были слегка красные, опухшие. Он протянул моряку ту самую пустую склянку. Чанбин принял ее из раскрытой большой ладони и откупорил крышку. Что-то в действиях Со показалось Киму не терпящим это странное занятие. Как будто бы делал он это через силу. Достав из кармана моряцких брюк небольшой нож, который блеснул в свете Луны холодным металлом, моряк поднёс инструмент к шее капитана. – Будет больно. – предупредил Чанбин, вглядываясь в лицо Чана, словно уже заранее готовясь увидеть нахмуренные брови. – Ты каждый раз так говоришь, и каждый раз мне не больно. – тихий смешок сорвался с губ Бана. Он явно пытался развеять эту гнетущую атмосферу на палубе. – Зато больно мне, Чан. – признался Бин. Его дрожащие пальцы сжимали нож. – Я же делаю это с тобой. Немыслимо! – он покачал головой. Кристофер положил ладонь на щеку Чанбина, поглаживая большим пальцем кожу. – И я тоже делаю это с тобой. Но ты каждый раз мне позволяешь. Доверяешь. Это многое значит для меня. И не только для меня, но и для Чонини. Ты же знаешь. – это прозвучало так, будто капитан корабля уже несколько раз прежде говорил об этом Чанбину, однако от этого количество сказанных ему раз он не выглядел, как тот, которому это уже надоело, скорее, он был полон решимости говорить такие вещи и дальше, дабы убедить Чанбина, что всё в порядке. Всё в порядке, пока он рядом с ним. Это показалось Сынмину примером сильного доверия по отношению друг к другу. Он шмыгнул носом, потирая замёрзшие ладони. Тем временем, Со приставил нож к шее капитана. Сынмин буквально мог чувствовать дрожь его тела. Оно и понятно – причинять боль любимому человеку, даже если тому и не больно, так себе занятие. Чанбин надавил лезвием на кожу. Сперва ничего не произошло. Казалось, что сам Бин, что Сынмо одновременно выдохнули. Не хотелось видеть это зрелище, даже если и секундами ранее Кристофер пил кровь моряка. – Не бойся, всё хорошо. – Бин вздрогнул, несмотря на то, что капитан прошептал эти слова куда-то ему в шею. Это не помогало от слова совсем. Прошло ещё несколько секунд, в ходе которых Чанбин пытался бороться с дрожью в руках. Даже если он делал это не впервый раз, забирал несколько капель крови Чана, каждый раз это было как в первый: волнение, страх, дрожь... Кристофер положил свои большие ладони поверх ладоней Со и надавил лезвием на вену на шее. Порез, словно роза, которая сбрасывает алые лепестки на белоснежный снег, расцвел на бледной коже капитана. Струйка крови медленно потекла по линии шее, быстро захваченная умелой и опытной рукой Со в склянку. – Вот видишь, я же говорил, что всё хорошо. Когда с этим было покончено, Кристофер притянул Бина к себе за талию и оставил лёгкий поцелуй на губах со вкусом железа. Они обнялись в свете Луны и редко виднеющихся звёзд на небе под внимательный взгляд Сынмина, который понял, что этот корабль таит в себе намного больше тайн, чем казалось на первый взгляд. *** Ночь прошла быстрее, чем думал Ким. Она прошла, словно по щелчку пальца. Казалось, Сынмин лишь сомкнул глаза, опустив голову на подушку после ночного приключения, как утро уже настало. Вернее, он понял, что ночь прошла по шуму моряков, которые с первыми лучами солнца завели какую-то песню про несчастных моряков, одурманенных сладкими голосами русалок. Всё это они сопровождали бесконечным топотом по палубе и шутками, заправленными добрым громким смехом. Казалось, в жизни Ким Сынмина ещё не было настолько шумного утра, как это. Ему стоит привыкать к жизни на корабле, раз он решил связать свою судьбу с морем. – Доброе утро, салага! – весело крикнул Минхо, спускаясь в трюм. – Поднимай свой зад и тащи его на палубу. Утреннюю уборку на корабле никто не отменял. – и с этими словами он швырнул мокрую тряпку прямо в лицо спящего Кима. И именно в этот момент, стоит сказать, сон Сынмо быстро сошёл на "нет". Он не знает, чем Минхо занимался до того, как стать мореплавателем, но сила его рук удивляла Кима. Сперва он оставил своей тяжёлой рукой подзатыльник, а теперь этой же рукой также сильно кинул в него мокрую тряпку. Минни тряхнул влажными волосами, убирая с себя это нечто и ставя ноги на пол. – Море не ждёт, как и мы, поэтому давай поживее. – поторопил его Ли. Подавляя зевки и ероша волосы, что лезли в сонные глаза, Сынмин вышел из трюма и увидел такой занимательный кадр. Хёнджин и Чонин мыли палубу. Мытьём это было трудно назвать, так как моряки больше разводили воды, брызгая ее в друг друга. А ещё было много пены. Зачем мыть снова палубу, если ее мыли вчера утром, Ким отчаянно не понимал, однако закатив глаза и ссылаясь на странность всей моряцкой команды, встал у мачты, скрещивая руки на груди. – Доброе, Сынмин! – словно тень появился Чанбин, хлопая юного моряка по плечу в знак приветствия. Не в силах вымолвить и слова, он лишь кивнул в ответ. – Иди умывайся и присоединяйся к нам. Скоро завтрак будет готов. – дал он ему наставление и добродушно улыбнулся. На водные процедуры Ким затратил не так много времени. Он быстро привёл себя в порядок, сменив вчерашние вещи на новые, моряцкие, которые ему любезно предложил Со. Он почему-то был таким добрым, чутким и милым, словно вчера и не было ни того странного разговора, ни уж тем более донорской благотворительности с капитаном. Словно он и не заметил Сынмина и вчерашнее просто забылось само собой и ушло на дно моря. И это было тоже странно. Нужно отметить, что всё здесь было странным. Кроме Ким Сынмина, конечно. Он-то самый обычный юноша родом из рыбацкого городка. Ничего не обычного. Юный моряк быстро присоединился к остальным. Он находил забавным то, как Нини бегал по палубе опять босиком и кидался пеной в Хёнджина. Они весело смеялись. Кажется, именно сын капитана Бана делал этот корабль по-истине живым, да и моряков он делал счастливее своим вечным щебетанием. Сынмин улыбнулся. Его глаза следили за каждым действием Чонина. Вот юноша перепрыгивает через ведра с водой, высоко поднимая ноги, далее он убегает от старшего мореплавателя, прячясь за спиной недовольного и мокрого от их игр кота, который тут же одаривает последних парочкой ласковых слов. Хвану удаётся поймать малыша Нини и он с громким смехом проводит пальцами по его рёбрам, щекочя. Почему-то все эти кадры казались ему моментами семьи, словно все являются для Нини дядями или старшими братьями. Их взаимодействия между собой казались Сынмину очень тёплыми и доверительными. За такой картиной было очень здорово наблюдать, чувствуя тепло в сердце. Однако уборка корабля прошла быстро. Моряки прибрали палубу, трюм и другие отсеки на корабле, заняв и самого Кима работой. Он помог Чанбину с его травами, распределил их по склянкам, отделил сушеные от свежих. Даже смог принять участие в создании какого-то зелья для Чонина, которое прошлым утром разбилось из-за столкновения судна со скалами. Травы в этом отваре пахли вкусно, как какой-то чай, сказал бы даже Сынмин. Он поинтересовался, зачем это младшему, на что Со лишь дал неоднозначный ответ, мол, надо для поддержания организма. Закатив глаза на такой ответ, Ким лишь отметил про себя, что секреты моряки не сильно-то горят желанием рассказывать. За завтраком моряки были шумными. Капитан разглядывал карту и объяснял что-то стоящему рядом Чанбину, водя циркулем по меридианам, произнося определенные широту и долготу и время, которое они затратят на поиски острова. Казалось, они были погружены в свой отдельный мир, не замечая, что происходит вокруг. Ким следил краем глаза за погруженных в дела капитана и моряка. За ними было интересно наблюдать, хотя бы потому что для Кристофера в понятие завтрак входило обязательное присутствие на столе рюмки рома, словно это уже стало неотъемлемой частью его моряцкой жизни, а рука, настолько привыкшая держать рюмку с янтарной жидкостью, уже сама тянулась к ней. Кэп время от времени подносил рюмку к губам, отпивал немного, звонко ставил обратно, перебрасывался парочкой слов с Со, сказанных, кажется, на языке географии, и устремлял свой взор разноцветных глаз на карту, словно та, будто живая, могла сказать, где находится остров, которого нет на пожелтевшей бумаге. Бин, стоящий рядом, облокотился о стол и помогал, как мог. Что-то Сынмину подсказывало, что в травах последний разбирается лучше, нежели в том, чем они были заняты сейчас. Всё это время Крис проходился языком по губам, теребя кольцо в нижней, на что неприменно обращал внимание Чанбин и тут же кидал взгляд на его губы, на которых, клянётся Сынмо, он хотел оставить поцелуй, но только в этот раз не с привкусом металла. Да, говоря о нём. Сынмину вспомнился их первый, нежный, чувственный и такой невинный поцелуй с Нини. Он нашёл глазами паренька. Тот заливисто смеялся с историй старших моряков. Они вспоминали либо своё прошлое, в которых и происходила добрая половина всех этих рассказов, либо они сочиняли на ходу, во что Сынмин поверит охотнее, нежели в то, что их жизнь настолько яркая и щедрая на события. А, стоит ещё сказать, что Хёнджин и Минхо не могли без упоминания русалок. Они говорили, что неприменно встретят их и, возможно, если им повезёт, найдут свою любовь именно среди обладателей разноцветных хвостов. Ким усмехнулся. Порой ему казалось, что в их душах всё ещё живут те самые мальчишки, которые пускают по заполненной до краёв водой ванне игрушечные кораблики, устраивая морские бои и бомбардируя стены и полочку с умывальными принадлежностями водой из водяных пистолетов. Верить, конечно, в это можно было, но Сынмин заранее желает удачи и великого терпения тем двум русалкам, которые свяжут свои судьбы с шумными моряками, любящими пить, играть в карты и ругаться, как сапожники. Зато большой плюс их отношений – они всегда будут в море, что русалки, что моряки. Словно вода – причина, по которой они полюбят друг друга. До безумия романтично, стоит сказать, и в теории Сынмин бы тоже хотел себе такую историю любви, но у него уже есть своё морское сокровище, которое, кстати, тоже немного русал, о факте которого Ким успел позабыть, лишь вкрапления чешуек при свете солнца напоминали ему об этом. По окончании завтрака все разошлись по своим делам. Капитан Бан объявил, что починка корабля не займёт много времени, пообещал, что уже сегодня вечером они отправятся на поиски острова и переживать не стоит. Казалось, он старался, по большей части, внушить эти слова Чанбину, успокаивая тем самым. Нужно сказать, это повлияло на Со, раз он на глазах у всех моряков оставил короткий поцелуй на щеке Кристофера, на что Хван и Ли заулюлюкали, присвистнув. – Пойдём со мной, я покажу тебе кое-что интересное. – внезапно взяв Сынмина за руку, Чонин повёл его в трюм. Хёнджин и Минхо отправились рыбачить, закатив моряцкие штаны и взяв удочки. Быстро спустившись на нижнюю палубу, парни остановились перед тумбой, предназначенной для зельеварения Чанбина. Над тумбой висел шкафчик, забитый сверху до низу всяческими склянками. Очевидно, что их содержимое было сделано умелыми руками Бина. От этой мысли, да что там мысли, факта, на душе у Сынмина, словно разлилось топлёное молоко с мёдом, а губы тронула улыбка. – Что ты хотел мне показать? – заинтересованно повернул голову в сторону младшего Ким, ловя себя на мысли, что их руки всё ещё сцеплены между собой. – Мою шкатулку. – кратко и по делу. К сожалению, им быстро пришлось расцепить руки, чтобы Нин достал то, ради чего они спустились вниз. Красивая, но по внешнему виду видно, что уже старая вещь в сумраке трюма выглядела поистине прекрасно. Хозяин этой шкатулки тщательно следил за её состоянием, сдувая пылинки и не забывая покрывать корабельным лаком. Чонин открыл свой маленький сундучок, открывая вид на то, что в нём находилось. Сокровища. Вещи, ценные сердцу. Ощущая себя искателем драгоценностей, Сынмин разглядывал каждую некогда приглянувшуюся вещь Чонину, раз в последствии она оказалась здесь, среди всех его небольших и скромных богатств. – Эту ракушку мне нашёл папа, когда мы проплывали Коралловое море, в Австралии. – он достал со дна шкатулки красивую раковину песчаного цвета с изогнутыми краями и сделанную от природы похожую на маленькую трубу, которой пользовались в древности викинги. В голосе Нини слышна была ностальгия по тем временам. Видно, в тот момент он был ещё совсем юнцом, маленьким не смышлёным мальчишкой, что грезил быть таким же сильным и смелым, как его папа. Это показалось Сынмину милым и забавным. – А эти камушки я собрал с пляжа Калифорнийского залива. Правда красивые? – казалось, глаза сына капитана искрились, подобно чешуе проплывающих под прозрачной водой рыбок за бортом или звёздам в тёмном небе. Сынмин бы сказал, что глаза Йенни красивее любых камней. Однако, дабы не расстраивать младшего и не задерживаться с ответом, он лишь заторможенно кивнул. Такой ответ порадовал Чонина, поэтому он продолжил небольшой экскурс по своим сокровищам, вещая про каждую из них. Среди его скромных богатств были и монеты. Их было не много. Но что-то подсказывает Сынмину, что уместил младший их сюда не потому что копил или прятал от старших моряков, дабы те не забрали в порыве веселья, нет. Ему что-то говорило, что они не имели для него большого веса, просто так, ради красоты. Просто безделушки. И его догадка подтвердилась, когда Нини как-то безразлично отодвинул их в сторону, даже не доставая из шкатулки. Слишком много чести. – А этот платок я сжимал в кулачке, когда меня нашёл папа, совсем одного и маленького в открытом море в одинокой лодке. – сын капитана достал красную вещь из шкатулки и только в этот момент он посмотрел в глаза Кима. – Чего? – вопрос слетел с его губ первее, чем он смог подумать. Они не родные отец и сын? Так что ли? Что происходит? Кажется, даже его голос был к такому не готов, раз в этот момент решил охрипнуть. – Ну, папа меня нашёл в море. То было пасмурное утро, как он сказал. – невозмутимо продолжил Чонин, словно и не понял, что на самом деле имел ввиду Сынмин. – Я не про это. – Ким потёр пальцами виски. – Он тебе не отец, что ли? Кто тогда твои настоящие родители? Кажется, это оскорбило сына капитана. – Почему это не отец? Он мой папа. – А не ты разве только что сказал, что он нашёл тебя в море? – не понимал Сынмин. Он позволил себе чуть повысить голос, так как, по всей видимости, Нин либо не понимал, откуда берутся дети, либо отчаянно верил в то, что их находят везде, но только не там, где нужно. В данном случае, в море. – Странный отец, получается, не находишь? Сперва избавился, потом вернулся исправлять ошибки? Не кажется не логичным? Чонин сжал в руках красный платок. Его брови свелись к переносице. Он либо явно был наивен, либо...второго варианта, увы, не дано. Ну не может же маленький Нини помнить такие детали прошлого? Наверняка, они не родные, что только что и доказал сам Чонин, и Кристофер попросил малыша называть его своим папой, а настоящие родители его либо бросили, либо погибли. Всё, кажется, встало на свои места в голове у Сынмина. – Капитан Бан же не твой настоящий папа, ведь так? – решил начать с начала Ким, подсев ближе к Йенни. – Ну он сказал мне, что нашёл меня в море. – разглядывая мелкие узоры на платке, ответил он. – Вот видишь. Значит ли это, что... – Мои родители погибли. Он так сказал. – внезапно выдал Чонин. – Но я не помню. Я не помню ни их самих, ни признаков их существования. Для меня есть только папа и всё. – Это... понятно. – Сынмин приобнял поникшего Чонина за плечи. – Я не хотел на тебя давить или что-то в этом роде, просто как-то так само зашло, понимаешь? – Угу. – малец угукнул. В шкатулке остались и другие вещи, например, письма. Сынмин не знает, откуда они и кто их писал и уж тем более для кого они были предназначены, но он посчитал, что это его не должно касаться. Нини рядом зашевелился. Он пододвинул ларец ближе. – Ох, а эти письма. – его рука потянулась к пожелтевшей бумаге. Очевидно, сам Чонин не считал, что Сынмину не следует об этом знать. Видно, он хотел рассказать про каждую вещь в шкатулке. Впечатляет. – Их писал мне папа, когда я учился в церковной школе, пока он был в море, а я на суше. – он хмыкнул воспоминаниям. – Но я захотел к нему, в море. Хотел быть ближе, знаешь?! – глаза в глаза. – Знаю. – зачем-то ответил Сынмин, хотя вопрос Чонина не предполагал собою то, что на него дадут ответ. Он был риторическим. Видно, Ким уже заражается глупостью от младшего. Они сидели достаточно близко, чтобы Сынмин мог почувствовал дыхание младшего у себя где-то на щеке, достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему, и достаточно близко, чтобы услышать его мысли. Это такая близость слегка дурманила мозг, словно тихая змея, что бесшумно ползёт среди камней или даже по песку, лениво шевеля языком. Готовая вот-вот напасть или же уже сытая – это было понять сложно, а уж тем более определить по извивающимуся животному было трудно, однако факт остаётся фактом – это змея, и от нее стоит ожидать все, что угодно. Вот и Сынмин ожидал от внутренней змеи всего, но не того, что она побудит его задать самый глупый вопрос в его жизни, хотя глупым его было назвать трудно, он был пропитан любопытством: – Ты русалка? Чонин опешил. Даже можно сказать, чуть отсел. Момент был испорчен. Они уже не находились достаточно близко, чтобы соприкасаться плечами. И кто его за язык тянул? М-да. – Нет. – Нин моргнул. – Но... – Сынмин потянулся к скулам младшего. – у тебя же... – Зачем ты трогаешь? – отодвинулся он. Добрый лисёнок превратился в строптивого по щелчку пальца. –...чешуйки. Они смотрели в лица друг друга несколько секунд, казавшиеся вечностью. Сынмин вглядывался в глаза напротив, опускал их на губы, сжавшиеся в тонкую линию, смотрел на те же скулы, которые манили. К ним хотелось прикоснуться не только пальцами, но и губами. А ещё...языком. И именно это было странным. Сынмин зачем-то представил, какие они. По цвету понятно – они переливались радугой, а вот на вкус... Также они нежны, как кожа или они холодны, как у рыб? Почему-то в какой-то момент его голову стали занимать подобного рода вопросы, чем только вгоняли в краску бедного Кима. – О чём ты сейчас подумал, а? – нахмурился Чонин, тыкая под рёбра ставшего тихим Сынмина. – Н-ни о чём. – Хэй, смотри мне в глаза, когда со мной разговариваешь! – и снова этот приказной тон, который звучал очень уверенно и... привлекательно. Ким поджал губы. Внезапно разглядывание собственных рук, что выдергивали нитки из брюк, стало самым интересным занятием, коим доводилось Сынмину заниматься. Йенни отчего-то став смелым, поднял подбородок Сынмина и зафиксировал так, чтобы они восстановили зрительный контакт. – Скажи мне. Их лица находились близко друг к другу. Настолько близко, что Сынмин мог смотреть в глаза напротив и видеть своё отражение. – Я сделаю лучше, чем просто скажу. Положив руки на талию младшего и пододвигая к себе, Сынмин накрыл губы Чонина и увлёк в поцелуй. Во второй их поцелуй, который был, даже можно сказать, намного лучше первого, их такого неопытного и невинного. Он был наполнен желанием узнать друг друга. Сминая губы в поцелуе, Сынмин аккуратно и как бы спрашивая разрешения, коснулся языком губ, и не встречая в дальнейшем сопротивление, раздвинул их. Звуки их поцелуя разносились по всему трюму. Чонин неумело поспевал за Сынмином, хватая ртом воздух. Его ресницы трепетали, подобно крыльям бабочки, которую поймали в сачок. Это было обворожительно. Пока их языки и губы проживали, кажется, отдельные от тел жизни, одна из рук Сынмина легла на щеку младшего. Он огладил нежную и горячую под пальцами кожу, углубляя поцелуй. Вторая его рука покоилась на талии Нина, удерживая на месте. В момент, когда он провёл языком по верхнему ряду зубов юноши, его пальцы прикоснулись к вкраплениям чешуек на высоких скулах. Они были холодны на ощупь. Это заставило Кима сбавить обороты, чуть отстраняясь. Однако, Чонин, видно, не до конца понявший, что пришло красивое завершение их поцелуя, подобно слепому котёнку, тянулся губами навстречу. – Хэй-хэй, малыш. – хохотнул Сынмин, беря в ладони пылающее лицо младшего. Тот неловко проморгался. Кажется, его лицо залил ещё больший румянец, чем даже было до этого. – Ты был великолепен. – похвалил он. – А...а почему мы остановились? – робко спросил он, словно и не слыша ласковых слов в свой адрес. Его глаза смотрели на всё, но только не в глаза напротив. Неужели он был настолько смущён? – Тебе не понравилось? – Почему ты так решил? – Ким округлил глаза. – Ну...– Чонин поджал губы. – Ты перестал меня целовать. Поэтому и спрашиваю: тебе не понравилось? – Малыш, это вовсе не так, слышишь? – его губы прикоснулись к губам младшего, подтверждая свои слова. – Мне понравилось. Очень. Кажется, это успокоило Нини, раз он, точно промурлыкав, сделался ласковым и с радостью ответил на поцелуи Сынмина. Губы Кима осыпали поцелуями всё лицо младшего, начиная с малиновых губ, заканчивая веками. Единственное, что осталось нетронутым, это вкрапления чешуек на высоких скулах. Не желая оставлять их без внимания, Сынмин заглянул в чистые и невинные глаза Чонина и спросил: – Ты позволишь мне...? Поняв, что от него просят, последний лишь коротко кивнул. Разрешил. В следующую секунду Сынмин в нежном и мягком поцелуе прикоснулся губами к холодным чешуйкам, чуть-чуть всасывая кожу на скулах. На вкус вкрапления не казались ему похожими на рыбу, они просто холодили его язык. Он прикасался и прикасался к блестяшкам, не желая останавливаться и даря щекочущие и нежные прикосновения, которые посылали мурашки по всему телу младшего. Сынмин на пробу провёл языком. Чонин заскулил. – Малыш. – Ким уткнулся носом в висок сына капитана. Его грудная клетка вздымалась и соприкасалась с клеткой Чонина. Они дышали одним воздухом на двоих, разделяя послевкусие после лучших их поцелуев. – Ты такой сладкий. Милый. Красивый. Податливый. – с каждым словом он чмокал его в приоткрытые губы, расплывшиеся в улыбке. Руки Чонина перебрались на шею Сынмина. Его тонкие и изящные пальцы слегка надавливали на кадык, а сам он, словно хитрый лисёнок, тёрся кончиком носа о венку, расположенную под линией челюсти. Они ещё какое-то время продолжали свои игры, целуя друг друга, как в какой-то момент Сынмин не заметил изменения во внешности Чонина. – Йенна, твои глаза...они... – он сглотнул. Перед ним в следующую секунду сидел паренёк с глазами цвета речной воды. – Почему они поменяли цвет? – Поменяли? Как? – сын капитана подскочил на ноги. Он быстро нашёл зеркало на тумбочке, которое, по всей видимости, служило для бритья моряков и устремил свои глаза в отражение. – Нет-нет-нет, не может быть, только не сейчас. – запричитал Чонин и увёл глаза в сторону. Кажется, Сынмин даже увидел кристаллы слез в уголках лисьих глаз. – Это плохо? – поднялся следом и Ким. – Да! – ответ получился истеричным. Как же быстро меняется настроение у этого строптивого лисёнка. – Помнишь, ты спрашивал про то, русалка ли я? – от этих слов он сморщил нос. Ким кивнул. Было такое. – Ну вот, я превращаясь в это морское существо. – малыш был явно не рад такому положению дел, топнув ногой. В голове у Кима всплыли слова, сказанные некогда Хёнджином. Моряк утверждал, что у младшего проклятие и оно может дать о себе знать, а может и нет. Очевидно, что проклятие решило войти в чат, потревожив нормальное состояние Чонина. Это определенно точно заставит капитана волноваться за сына. – Я...я не хочу становится русалом. Я же не умею плавать. – слёзки покатились по горящим щекам Нини. Он шмыгнул носом. Ким даже и не понял, как быстро заключил его в свои утешающие объятия, поглаживая по спине ладонью и оставляя поцелуи на лбу. – Я...я... – Тише, тише, всё хорошо. Я с тобой. – теперь пришла очередь Сынмина говорить эти слова вместо капитана. Чонин, будучи чуть ниже Кима, утыкался тому в плечо, хватаясь за его моряцкую рубашку пальцами и шумно глатая воздух ртом. Они простояли бы так ещё долго, если бы не корабль, который резко тронулся с места и плавно поплыл вперёд, рассекая носом волны. Парни чуть пошатнулись, но сумели устоять на ногах. Лишь склянки на полках Чанбина пришли в движение, ударяясь друг о друга и создавая приятную звонкую какофонию. – Мы поплыли! – с радостым воплем в трюм залетел Хван, чуть ли не кубарем падая со ступенек, дабы известить об этом младших моряков. – Мы заметили. – наградил его взглядом а-ля ты совсем не вовремя Сынмин. Он провёл ладонью по темной макушке Йенни, словно защищая и закрывая от бед. Хёнджин наклонил голову вбок, каким-то странным взглядом смотря на них. – Что это с вами двумя? – моряк изогнул бровь. – Химия на борту корабля? – Уйди уже, а! – Знайте, кэп вряд ли это одобрит. – и снова его наставления. Прежде, чем Сынмин успел швырнуть в него что-нибудь, Хван скрылся за дверью. Будет ли он об этом при первой возможности рассказывать капитану корабля или же будет держать в секрете, Ким не знает. Что будет с ними, если капитан узнает об этом, Ким тоже не знает. Что он будет делать, когда капитан всё же узнает, даже если и поздно, он тоже не знает. Сынмин вообще ничего не знает, касаемо лисёнка в его руках и их отношений, какими бы они ни были на данной стадии. Хотя бы потому что они знакомы всего лишь два дня. Этого крайне мало, однако по тому, чем они занимались несколькими минутами ранее, так и не скажешь от слова совсем. Они, словно уже знавшие друг друга, на удивление быстро паладили, несмотря на то, что вздорили друг с другом. Могло ли чувство лёгкого дежавю идти в комплекте с внезапной влюбленностью в Чонина по средством того, что младший наполовину русал и имеет способность манить к себе и влюблять в мгновение ока, Сынмин не знает, но уверен, что так и есть, иначе почему он сейчас держит обладателя голубых глаз в своих объятиях, м? Ответ напрашивается сам собой. Очевидно, они оба друг другу приглянулись ещё с первых секунд, только вот не поняли и восприняли это по-разному. *** Их корабль продолжительное время плыл по синему морю. Кажется, они направлялись не на Русалочий остров, а на самый край земли, за горизонт, туда, где бескрайнее небо встречается с морем. Почти всё это время Кристофер стоял за штурвалом, устало смотря в уже тёмную даль своими разноцветными глазами. Где-то рядом с ним вечно кружил Чанбин. Он предлагал Чану отдохнуть и сказал, что заменит его, но тот, видно, отказался, раз в каюте и в трюме он так и не появился. На протяжении всего дня Хёнджин был тихим. Подозрительно тихим. Естественно, он не забыл по щелчку пальца о том, что увидел в трюме, но и не бежал и падал всё рассказывать Бану. На все расспросы от Минхо, почему он такой странный, Хван лишь ловко уходил от ответа. И ладно бы, если Ли действительно верил ему все те разы, когда моряк сбегал, но этот кот был умнее. В какой-то момент Сынмин столкнулся нос к носу с Минхо. Старший моряк времени зря не терял и припёр ничего не понимавшего Сынмина к дереву позади и сразу задал вопрос в лоб: – Почему это Хёнджин такой странный? – Почему я должен об этом знать? Я не он, у него и спрашивай. – недовольно фыркнул Ким, скрещивая руки на груди. Минхо сощурил глаза. – Я думал, ты знаешь. – Очевидно, нет. А даже если бы и знал, не сказал бы. – Почему? Ким закатил глаза. Видать, у них у всех на корабле глупость течёт по венам вместо крови. Ладно, Йенни, он ещё малыш, не смышлёныш совсем, но вот остальные... – Потому что отвали. – с этими словами Сынмин ловко выскользнул из так называемого захвата и побрёл к средней мачте, на уже свое полюбившееся место. – Следи за языком, салага. – послышалось в спину шипение кота. Однако, Сынмин понимал, что это все слова, несшие в себе скрытую угрозу, были пусты. Ли, словно настоящий кот, умел только предупреждающе шипеть, но не использовать когтей. Это было даже мило. Ким облокотился о мачту позади, возводя взгляд в небо, полное звёзд и темноты. Шумн волн за бортом корабля его успокаивал, приводил в чувства после головокружительных поцелуев с Нини. Они, нужно сказать, были самыми лучшими в его жизни. Ему нравился тот факт, что первый поцелуй у Чонина был именно с ним. Это грело душу. Он рад, что смог доставить хоть маленькое, но удовольствие сыну капитана. Вновь нащупав в кармане брюк личный дневник и карандаш, юноша принялся записывать мысли на бумагу. Дорогой дневник, сегодня второй день моего пребывания на корабле. Нужно сказать, в моей жизни ещё не было таких приключений, как появление милого паренька с прелестным именем Чонин, который имеет красивые выразительные глаза, чешуйки на скулах, мягкие губы...Кажется, он идеальный, за исключением строптивого характера, конечно. Сынмин усмехнулся своим мыслям. До чего же душа его романтична, раз он по воле ее берет уже во второй раз карандаш в руки и пишет, пишет...О том, что в мыслях и в сердце его, таких полных маленьких летающих сердцечек, которые, подобны бабочкам, перелетают с цветка на цветок. Ким Сынмин в действительности был романтичным человеком, потому что в свободное время, как это, например, он мог баловаться написанием небольших стихов, особенно в моменты, когда его посещало вдохновение. И, кажется, нужно сказать, он нашёл музу, за которую хочет уцепиться и последовать так же быстро, как она по обыкновению успешно скрывается с его поля зрения, оставляя после себя лишь шлейф своего пребывания рядом с ним. Обидно, хотя бы потому что он часто видит ее тень где-то вдалеке, не имея возможности коснуться сияющей структуры её, а даже если и бы он мог, то вдохновение посыпалось бы сквозь пальцы его, подобно песку золотому. Сынмин нарисовал на полях блокнота маленькие сердечки, звёздочки и ещё милую мордашку лисёнка. Окинул всё это оценивающим взглядом. Хм, ну не художник, но получилось не плохо. Мило. Поймай мое сердце, Заключи в объятия свои. Сделай так, чтобы мне некуда было деться, От тебя и поцелуев твоих. Поймай мои мысли, Сделай так, чтобы они рекою шли из меня. Ведь рядом с тобой абсолютно всё обретает вдруг смысл, Когда ты такими глазами смотришь в мои глаза. Дай волю моей душе, Отогрей в своих тёплых руках. С тобой мне точно будет лучше, Ведь любовь слышится даже в твоих словах. Стих, словно та самая река, полился на бумагу быстрой и умелой рукой Сынмина, который буквально в каждую строчку, в каждое слово вкладывал свои душу, сердце и мысли. Свои чувства. Сынмин улыбнулся. Где-то в море слышны были дельфины. Они переговаривались о чём-то своём, воспроизводя высокие, как будто бы галактические звуки. Ким отлип от мачты и двинулся к борту корабля. Свесил корпус вниз. Их корабль стремительно рассекал волны, оставляя позади рябь на поверхности воды. Солнце уже ушло за горизонт. Сынмин заметил, что эти два дня очень быстро прошли. Наверное, время в море течёт по другому, не как на суше. Белые паруса раздувал ветер. Они были похожи на грудки напыщенных голубей, которые хвастаются своим оперением и низким воркованием. Капитан Бан всё также стоял у штурвала. Чем занимались остальные моряки в этот момент, Ким не знал. Наверняка, Чанбин вернулся к приготовлению своих трав, Хёнджин, Минхо и Чонин...хм, здесь Сынмин действительно не знает, чем они занимались в данный момент, хотя бы потому что на палубе последних не было видно. Киму что-то подсказывает, что старшие моряки занимались готовкой, ведь с утра они рыбачили. – Хэй, юнга, пойди сюда! – неожиданно позвал его капитан сквозь шум ветра. Резко выпрямившись, Сынмин устремил взгляд на Кристофера. Казалось, капитан Бан ничего и не говорил, судя по его неподвижной позе и непроницаемому лицу. Однако, Чан действительно сказал то, что сказал, иначе кто это мог быть ещё? Не ветер же? Сынмин резво забрался по ступенькам. Сокращать хилый метр между ними он не спешил. Не близкие люди, как-никак, поэтому субординацию соблюдать нужно, во что бы то ни стало. Тем более, отец Чонина явно старше Сынмина. И ещё хотя бы поэтому стоит проявлять уважение. – Вы меня звали? – спросил он, сцепляя руки в замок за спиной. Перекатился с пятки на носок. Чувствовал себя неуверенно. – Угу. – кивнул капитан и плавно крутанул руль. – Как тебе на корабле? Вопрос прозвучал для Сынмина неожиданно. Ему показалось, что капитан будет отчитывать его за то, что Ким влюблённо крутится вокруг его сына, но нет. Кажется, он не узнал и Хёнджин ему ничего не рассказал. Не сказать, что Сынмо будет стараться оттягивать момент истины, нет. Просто...всему своё время. Капитану вовсе не обязательно знать о таких подробностях, тем более о том, чем Сынмин занимался с Инни в трюме. Не стоит знать. Точно не в красивое завершение этого дня, украшенное малиновыми мазками заката на небе, приятным шумом волн, лёгким ветерком... – Нравится. – кратко, чётко и по делу. Кристофер хмыкнул. Видно, ответ его удовлетворил. – Путешествия любишь? – Люблю. – Это хорошо. – казалось, кивнув самому себе, сказал Чан. – Я тоже люблю. – Я заметил. – слова сорвались с его губ быстрее, чем Сынмин мог подумать об этом. Ему вспомнилась шкатулка Йенни и всё её содержимое: камни, ракушка, письма, платок, деньги... По всей видимости, капитан часто дарит своему сыну дары моря. Однако, вопреки этому, Бан окинул Сынмина подозрительно странным взглядом. Его бровь изогнулась в немом вопросе, мол, поясни. – А... – он прочистил горло. – По вам видно. – Вот как! – хохотнул капитан. – Я уже успел испугаться, что тебе Чонини всё рассказал. – Чан покачал головой. В груди Сынмина что-то ёкнуло. Вероятнее всего, это его сердце, которое забилось о стены клетки в виде лёгких в попытке свалить с так называемого корабля под названием тело от страха раскрытия тайны. – Не рассказал же? – голос Кристофера стал вмиг серьёзным. – Н-нет. – А отчего ж так неуверенно? – несмотря на то, что капитан улыбался, по его глазам так нельзя было сказать от слова совсем. Ким пожал плечами. Язык приклеился к нёбу супер клеем, который ещё даже не был создан на тот момент. – Рассказал. – заключил Кристофер, чуть слышно рыча, подобно волку. Его язык прошёлся по губам, кончиком юркая в кольцо на нижней. – Он рассказал, не так ли? Мой сын. – уточнил он, словно Сынмин не понимал, о ком идёт речь. Если бы Сынмин действительно не понимал, о ком идёт речь, то не стоял бы сейчас возле отца Чонина и не делал вид, что он часть пейзажа, а капитан внезапно не поехал бы кукухой. – Что он тебе рассказал? Сынмин моргнул. А что, собственно, Чонин успел ему рассказать за эти два дня? Так если посмотреть, ничего существенного он от Йенни не услышал. Тупые предъявы в начале их знакомства; истории, связанные со шкатулкой; опять предъявы; тихие вздохи-стоны и...на этом всё, пожалуй. Не самый богатый материал, если что. Ну, это на случай, если Сынмина вдруг будут допрашивать. Тот же капитан Бан, который, казалось, успел за всё это время раздумий просверлить в Сынмине дыру размером с корабль, не иначе. – Чонин мне мало что рассказывал. – Сынмин увёл взгляд. Ему всячески не хотелось сталкиваться с разноцветными глазами капитана, который, казалось, имел рентген, встроенный в сетчатки глаз. А иначе Ким не знал, как объяснить будоражащий до костей взгляд Кристофера. Он его пугал. – Разве что только про предметы в его шкатулке. – Сынмин считал, что смысла скрывать уже не было. Момент истины, однако, пришёл быстрее, чем он мог предположить. Как говорится, просчитался, но где? – М.м.м, шкатулка, значит. – Чан уткнулся языком в щеку и возвёл глаза к небу. Казалось, управление кораблём ушло на второй план, отчего капитан чуть навалился на штурвал. Пытался ли он понять в еле виднеющихся на небе звёздах, что Ким говорит ему правду, словно разглядывая кофейную гущу на дне кружки? Сынмин этого не знал, к сожалению, а даже если бы имел возможность знать, предпочёл бы не знать. – А больше он ничего не говорил? – А должен был? – Сынмин не понимал причину, по которой все на этом корабле всячески пытаются скрыть тайны, которые рано или поздно станут явью. В чём смысл? Сынмин уже часть команды. – Я, кажется, на корабле не для того, чтобы брать у него интервью. – Для путешествий, да? – припомнил капитан. Сынмин кивнул. – А вообще, я не понимаю причину, по которой вы скрываете от меня секреты. – он скрестил руки на груди. Недовольство так и сквозило в его голосе. – А мы должны? – Кристофер наклонил голову вбок. – Я, конечно, не знаю никакие кодексы моряков и тому подобное, но коль я часть корабля и часть команды, то не логично будет, если я буду в курсе всего, не? – А ты дерзкий. – на такие слова Ким хмыкнул. – Знаешь, почему не говорили? – выждав, когда Сынмо вскинет брови, капитан продолжил: – Вдруг ты маньяк какой-нибудь? – Очень смешно. – Ким убрал руки в карманы. Что за ответ такой? Маньяк? И он? Нет, ну они видели вообще Сынмина? Или они великие слепые, раз не понимают, что такой, как он с большой натяжкой похож на маньяка в принципе, хотя бы потому что щеньячья внешность не позволяет так о нем подумать. Удивили так удивили. – А я серьезно, вообще-то. – казалось, для капитана это не было забавным. – Ты знаешь, Чонини у меня один, а людей, которые хотят его отобрать у меня, много. Ты, к примеру. – Я? – Сынмин подавился воздухом. Неужели настолько всё очевидно? Или белый глаз капитана имеет свойство видеть правду? Наверное, так и есть. – Почему я? Кристофер коротко посмеялся, словно Сынмин был ещё маленьким мальчиком, не понимающим самые элементарные вещи. – Ты думал, я не замечу? Думал ведь так, да? А я заметил. Сын-то у меня один, а глаз – две штуки в наличии. Вот так вот. – Кристофер хрипло засмеялся. – Но это же не ваш сын. Не ваш родной сын. – ляпнул Сынмин, о чем тут же пожалел. Кажется, тёмный глаз капитана не мог стать ещё темнее, но ему это успешно удалось сделать. – Ой, простите, это не моё дело, наверное. Капитан покачал головой. – Хорошо, что понимаешь, что не твоё. – тяжёлый вздох. – Я нашёл его в пасмурное утро. – Подождите, Сынмин уже где-то слышал эти слова. Так некогда говорил и сам Чонин. Ким незаметно хмыкнул себе под нос, закатывая глаза. – Это было 16 лет назад. Йенни тогда было три годика. Он был таким маленьким и милым. Помещался у меня в руках. – капитан Бан предался воспоминаниям. Очевидно, что в настоящее время, каким бы ни был Чонин, в руках своего отца он уже не поместится. Но зато в руках Сынмина точно найдёт тёплые объятия. Ким улыбнулся этой мысли. – Его родители погибли. Нини был в лодочке, такой крошечный и... – Я уже слышал эту историю, капитан. Крис резко вернул свой взгляд на Кима. Ему даже показалось, что он услышал хруст шейных позвонков, настолько резко тот повернул голову. – Чонин рассказал, да? – Вы и так знаете. – Тогда почему ты не сказал мне об это раньше? – Чан всплеснул руками. – Я что, как идиот тут зря распинался перед тобой в попытке донести, что мой сын мне дорог и я тебе его не отдам, какой бы ты хороший ни был? Ты издеваешься или как? – Вы в любом случае не дали бы мне добро, какой смысл мне у вас его спрашивать? – тряхнув шоколадными волосами, Сынмин облокотился о мачту позади себя, что вырастала перед штурвалом. Пальцы капитана обхватили рукоятки на устройстве управления судном. За счёт быстро набранной скорости, ветер трепал одежду моряков. – Если ты тронешь его хоть пальцем, мне придётся избавить тебя от крови. Она тебе не сильно не нужна, я прав? – голос капитана прозвучал безэмоционально, словно он сказал только что прогноз погоды на завтрашнее утро. Сынмин побледнел. Как это избавит от крови? Что он собирается сделать? И кто ещё из них маньяк? – Вы убьёте меня? – Ким сглотнул. – Могу и так. А могу спустить тебя с корабля на дно моря. На твой выбор. – пожал плечами Чан, словно предоставлял оптимальный пакет услуг. Сынмин с нажимом провёл ладонями по лицу. – Вы сумасшедший, вы знали это? Капитан рассмеялся. Его смех прозвучал зловеще. Острые клыки блеснули в темноте. – Знаю, потому что вампир. Кажется, Ким услышал где-то шум нарастающего грома. Это заставило пробежать мурашки по его позвоночнику. Юноша не на шутку испугался. И как на зло на палубе никого из моряков не было видно. Они специально все сговорились, дабы избавиться от свидетеля в лице Сынмо? Вот и закончится его жизнь, так и не начавшись. – Вам крови Чанбина не хватает, да? И вы решили сменить радар на меня? – крикнул он. Его пальцы впивались в дерево позади. Ким пробежался глазами по лицу капитана. В его позе и выражении лица не читалась угроза или что-то в этом роде, что удивило младшего. Его тело, как будто бы вмиг стало уставшим и каким-то тяжёлым, отчего капитан чуть сутулился над штурвалом. Мужчина в принципе выглядел, как будто бы он вселенски устал и его голову заполнили тяжёлые, подобно грозовым облакам, мысли. Кристофер сжал губы в тонкую линию. – Тебя, наверное, удивляет, что я вампир, не так ли? – Ким молчаливо кивнул. – Помнишь, я говорил, что свой шрам я получил от моря и что ты, как часть этого корабля, должен быть готов ко всему, даже к смерти? – снова кивок со стороны юнги. – Ну, так вот слушай. Когда-то очень давно, я не скажу точно, когда это было, однако шрам на глазу служит тому доказательством, что это было и было давно, я снова был в море. Ничего удивительного, обычная картина, однако то, что я искал, обычным не было, хотя бы потому что я хотел проверить теорию бессмертия. Глупо было с моей стороны думать, что она существует, не так ли? – Зачем это вам? – не понимал Ким. – В бессмертии нет ничего привлекательного. Какой смысл жить долго и не счастливо, если ты видишь, как близкие тебе люди покидают этот мир? – Я был молод. – казалось, капитан считал иначе, думая, что ошибкой своей молодости можно искупить содеянное. Очевидно же, что и по сей день Чан был бессмертен, тем более имея вкупе с этим замашки вампира. – Совсем, как Хёнджин и Минхо, которые верят в существование русалок. – легко пожал плечами он, видно, думая, что сравнивая себя с младшими моряками, это будет считаться одним и тем же. Увы, нет. – Это другое. – цокнул Сынмин. – Русалки действительно существует. Чонини тому подтверждение. Чан сморщил нос. Ему явно не понравилось то, как Сынмин назвал его сына, однако, он ничего не мог с этим поделать. Не запретит же он Киму произносить имя Чонина, ведь так? Это уже будет слишком. – Окей, проехали про русалок, рассказываю дальше. – капитан облокотился о штурвал. – На тот момент я имел другой корабль и команду. Всё было другим. И я тоже был другим. Мы отправились к одной известной на тот момент колдуньи. Она знала некоторые заклинания, с помощью которых можно было стать бессмертным, коим я в последствии и стал, но вот загвоздка, всё было бы хорошо, если бы у нас с ней не завязался роман. – мужчина неловко хохотнул, потирая заднюю часть шеи ладонью. – Вы должны были держать свой член при себе. Или хотя бы сжать яйца в кулак. – Хэй, я был молод! – возразил Кристофер. – Ну-ну, тешьте себя этим. – Что ты сказал? – Ничего. Продолжайте дальше. – Ким ущипнул себя за переносицу, негодуя на ошибки молодости капитана. Бан прочистил горло и вернулся к рассказу о прошлом. Выяснилось, что у этой колдуньи был муж, то бишь хороший товарищ Чана, который в последствии узнал о их романе и, решив проучить некогда своего друга, развязал между ними войну. В прямом смысле этого слова. Их корабли в тот день устроили знатную бойню, пробивая бока судна снарядами. В тот день корабль капитана Бана потерпел крушение. Он был охвачен огнём. Чан лишился глаза, потому что объятая пламенем рея полетела на палубу, зацепив Чана и придавив своим весом. Огонь наполовину лишил его зрения, оставив шрам на глазу. Однако, это был не конец истории. Разгневанный на свою жену, тот мужчина убил её, не простив такого предательства со стороны любимой. Она же перед смертью прокляла Чана, ведь о романе, о котором никто не должен был знать, узнал ее муж. В итоге, Чан бессмертный вампир, с сыном на руках, которого проклял кто-то неизвестный, пытается найти лекарство, чтобы Чонин не превратился в русала. И лишь поэтому капитан Бан даёт сыну свою кровь, чтобы приостановливать превращение, при этом питаясь кровь Чанбина. – Слишком запутанная история. – заключил Сынмин. – Не то слово. – согласился капитан. – Мне кажется, где-то на середине я заснул, простите. – Ким подавил зевок в кулак, что, очевидно, было плохим решением, так как Кристофер пригвоздил его взглядом к полу. – Я удивляюсь, что в тебе нашёл мой сын. – Очевидно, многое. – хмыкнул Ким, выпячивая грудь вперёд. Прошло ещё какое-то время, в ходе которого капитан и моряк провели в полной тишине, прерываемой шумом волн, раздувающихся парусов, скрипа мачт и редким криком чаек. Сынмину показалось, что он нашёл общий язык с капитаном. По крайней мере, ему самому так казалось. Ким незаметно поглядывал на капитана. Тот, словно прирос к штурвалу и не сдвигался куда-то в сторону. Нужно сказать, что на плечах этого человека лежит многое. Бесконечность времени, к примеру. На дне его разноцветных глаз можно было увидеть сожеление и смирение. А ещё желание дать сыну самое лучшее. Будь Сынмин отцом Чонина, он бы пытался наполнить каждый его день только хорошими воспоминаниями. Теперь хотя бы понятна причина, по которой Чонин какое-то время жил на суше и ходил в церковную школу. Чану просто хотелось уберечь его. Вскоре начался дождь. Он мелко накрапывал на палубу корабля, растворялся в белых парусах, тонул в синих водах моря и тихо падал на макушку Сынмина. Сынмин любил его. Порою так тихо начавшийся, а потом резко набиравший большие обороты с раскатом грома и редко виднеющихся молний на тёмном, задернутом тяжёлыми тучами, небе, дождь приносил облегчение. Благодаря нему Ким видел светлое будущее в скромно и едва проглядывающемся солнце сквозь грозовые облака, полные слёз Бога. Сынмин искренне верил в то, что дождь идёт лишь тогда, когда Бог находится в печали или гневается. То были странные мысли, однако так было на самом деле. Ему самому иногда было трудно в это поверить, но, как выяснилось, этот мир полон неожиданных моментов таких, как русалки, вампиры, теория существования бесконечности и многое другое, что скрывает ширма этого мира. Где-то вдалеке прогремел гром. Его звук был похож на падающую на пол кастрюлю. Это заставило Сынмина подскочить на месте. Однако капитан Бан выглядел так, будто ничего и не слышал. Он, как будто бы, был глубоко в себе, вспоминая прошлое и, Сынмин клянётся, капался внутри себя, словно археолог, который искал вещественные доказательства существования древних племён. За ним было интересно наблюдать. Его брови были чуть нахмурены, а сам капитан пытался разглядеть что-то впереди, отчего его глаза превращались в полумесяцы. – Дождь сильный. – внезапно выдал Чан, чем только напугал Кима. – Боюсь, шторма не миновать. Сынмин незаметно выдохнул. Зачем так пугать? Мог бы не пытаться быть похожим на культурный памятник архитектуры, что у него отлично получилось сделать, раз Сынмин конкретно так залип. А может быть просто был в своих мыслях. Кто знает. Внезапно дверь, ведущая в трюм, распахнулась и на палубу выбежал один из моряков. – Чан! – крикнул Минхо против ветра, ставя руки у рта в виде рупора. – Тебе нужно это видеть! – в голосе Ли звучали обеспокоенные нотки. Правильнее будет сказать, он пытался не выдать панику в голосе, чтобы не давать ложные сведения капитану. Сынмин, видно, научившись у всех моряков, резко повернул голову к источнику звука. Капли дождя быстро сделали мокрой моряцкую рубашку Хо. Он, словно намокший кот, стоял посреди палубы. Кристофер сжал губы в тонкую линию. Очевидно, покидать штурвал в такой момент было плохим решением, однако...вдруг что-то случилось с Инни? Он не может просто игнорировать это. Поэтому с явным сожалением и трудом его пальцы покинули рукоятки на штурвале, а сам капитан широким шагом двинулся в сторону трюма. В трюме их ждала картина маслом. Весь мокрый от пота, Чонин барахтался в одеяле в надежде избавиться от ненужной вещи, но все его попытки были провальными. – Он запутался в одеяле, почему вы ему не помогли? – рявкнул Чан, подходя ближе к гамаку. Сынмин держался тенью рядом с капитаном. Это не может быть чем-то обычным, отчего Минхо был таким напуганным. Отец откинул одеяло с сына, тут же лицезрея длинный, переливающийся в свете ламп трюма бирюзовым цветом, хвост. Чонин тяжело дышал, хватаясь пальцами за горло, словно ему было тяжело и больно сделать глоток кислорода. Белая рубашка прилипла к потному телу, но она не могла скрыть русалочьий хвост, точно также, как и виднеющиеся жабры на шее мальца. – Хотя бы поэтому. – запоздало дал ответ Хёнджин. Ким проскользнул к сыну капитана, тут же прикладывая свою мокрую и холодную от дождя ладонь на лоб младшего. Йенни в следующую секунду прильнул к протянутой ладони, чуть слышно скуля. У малыша был жар. – Ему нужна вода. Срочно. – дал распоряжение Ким. Он аккуратно подхватил драгоценное хрупкое тело на руки, прижимая к себе. – Ты куда это его потащил? – строгий отец был уже тут как тут, пытаясь отвоевать Чонина из рук Кима. – На верх, очевидно. Сынмин быстро вышел из трюма, оставляя позади шокированных картиной моряков. В его лицо ударил хлёсткий ветер. Чонин хватался своими тонкими и изящными пальцами за рубашку Сынмина, шевеля губами. Очевидно, он что-то хотел сказать, но что – это было Киму, к сожалению, не понятно. – Потерпи, лисёнок, я с тобой! Корабль качало из стороны в сторону. Волны разбушевались и бились о бока судна. Ветер трепал паруса. Сынмин крепко прижимал к себе тело Чонина. Его длинный прелестный хвост время от времени шевелился, и вообще внешний вид младшего можно было сравнить разве что с рыбой, выброшенной на берег моря. – С-сынмин...– прохрипел парнишка. – Хэй, тш! – Ким приложил палец к губам Нини. Следом он опустился на подбородок, удерживая голову так, чтобы они сохраняли зрительный контакт. – Тебе не обязательно говорить сейчас. – юный моряк окинул палубу обеспокоенным взглядом. Просто так в море Чонина он ни за что не отпустит, зная, что последний не умеет плавать, тем более в такую погоду, когда за бортом чёртов шторм. – Тебе необходима вода, малыш, но я не знаю... – Хэй, юнга! – позади послышался голос капитана Бана. Сынмо незамедлительно обернулся. Все оставшаяся команда была на палубе. – Давай поможем моему сыну. С этими словами команда моряков оперативно принялась создавать специальное сооружение, позволяющее Чонину не покидать борт корабля, но при этом находиться в воде. В ход были задействованы старые ящики из под рома. Палубу наполнил звук молотков, шума дождя и топот моряков. К этому всему шло тихое дополнение со стороны самого младшего члена команды. Нини шумно дышал. Его хвост время от времени шевелился, изредка похлопывая Сынмина по ноге. Ким поудобнее перехватил тело Чонина. Чешуя на хвосте младшего была гладкой и прохладной. Ощущать вес его тела в своих руках было приятно, поэтому когда капитан объявил, что сооружение готово, Ким тоскливо опустил в этот небольшой контейнер с водой ставшего русалом Чонина, незаметно проводя ладонью по его бирюзовому хвосту. Чонин нырнул в прохладную воду, которую Хёнджин и Минхо натаскали из-за борта корабля. В темноте его вкрапления чешуек на скулах блеснули подобно красивым камням, что переливаются всеми цветами радуги. В просторном ящике он закружился рыбкой, делая круги один за другим. Очевидно, в воде ему стало лучше. Намного. По средством того, что контейнер имел большой объем вместительности воды, Чонин мог свободно опуститься на его дно, а мог и вынырнуть и облокотиться о края ящика и устремить свой взгляд в море. Контейнер был высоким, широким и просторным. То, что надо на первое время, пока они не доплывут до Русалочьего острова. Дождь всё ещё шёл. Его капли падали на поверхность воды в контейнере, отражаясь рябью. Йенни плавал, красиво изгибая свой хвост, словно родился русалом. Время от времени он поднимал небольшие брызги воды, которые попадали на стоящих моряков, в том числе и на Сынмина. Кима вообще завораживал новый Чонин, который незаметно избавился от белой моряцкой рубашки и сейчас был...ну, как бы...обнажён? Сынмин не знает наверняка, но ему не сильно хотелось заполнять этой манящей мыслей всю свою голову в данный момент. Особенно, когда рядом был отец Чонина. – В трюме место мало, поэтому на стрёме будем сидеть по очереди. – распорядился капитан Бан, упирая руки в бока. – Первым буду... – А можно я? – перебил Сынмин. Кристофер нахмурился. – Заснёшь. – даже не вопрос, а прямое утверждение. – А вот и нет. – возразил юный моряк. Со стороны Хвана и Ли послышались смешки. – Не заснёт, потому что рядом Инни. – кажется, Минхо даже закатил глаза. Хёнджин шутку оценил, хлопая старшего по плечу. Однако моряки быстро отставили разговорчики и смешки в сторону, как только капитан перевёл на них взгляд. – Ладно. Но если произойдет что-нибудь, ты на стрёме сидеть больше не будешь. Будешь еду от крыс в трюме сторожить, понял? Ким незамедлительно кивнул. – У нас есть крысы? – брезгливым шёпотом спросил Хёнджин у стоящего рядом Минхо, однако, кажется, его услышал не только обладатель кошачьей улыбки. – Не знаю. Но Сынмин проверит это, не так ли? – прыснул от смеха кот. – Минхо, ещё одно слово и за место Сынмина это проверять будешь ты. – строгий голос капитана не терпел возражений. Моряки быстренько скрылись в трюме. Чанбин дождался, когда Чан удостовериться, что Чонин в безопасности с Кимом, и лишь тогда он и Со ушли вслед за оставшимися членами команды. – Твой отец просто душка, ты знал это? – Сынмин облакотился о контейнер плечом, скрещивая ноги. В ответ последовал плеск воды. Было ли это "да" или "нет", Ким не знал, однако он знал точно только одно, капитан Бан действительно любит своего сына и многое сделает для него. *** Вечер сменился ночью. Дождь к этому времени прекратился. Лишь мокрая палуба была свидетелем тому, что он был. Яркие звёзды украшали тёмное небо. Лёгкий ветер раздувал паруса. Было тихо и спокойно. Сынмин бы даже сказал, романтично. С момента, как вся команда покинула палубу, прошло часа два, а может и три, ни Сынмин, ни уж тем более Чонин не засекали, но, нужно сказать, это время прошло быстро. Сынмин кое-что ещё записывал в свой дневник, где-то оставлял маленькие рисунки Чонина с русалочьим хвостом, делился мыслями с бумагой, в то время, как сам обладатель красивой бирюзовой чешуи резвился в воде, совсем как маленький мальчишка, изредка плескаясь в сторону стоящего на стрёме Кима. Так бы продолжалось всю ночь на пролёт, если бы не Чонин, который заприметил внимательный взгляд карьих глаз Сынмина, который, кажется, перестал даже моргать, любуясь неземной красотой малыша Нини. – Ты научился спать с открытыми глазами? – хихикнул Йенна. За счёт того, что контейнер был выполнен наполовину из стекла и дерева, он внешне бы похож на аквариум, что позволяло Сынмину видеть все пируэты Чонина под водой. – А, н-нет, я просто... – Ким неловко почесал затылок, однако взгляд не увёл. – Ты красивый. – сорвалось с его губ. Чонин лишь на это мило и очаровательно улыбнулся, обнажая удлинившиеся клыки, которые присущи всем русалкам. Сын капитана махнул хвостом под водой, изящно уйдя на дно. – Пойдём ко мне. – сладкий голос русала пленил. – Я не кусаюсь. – в темноте голубые глаза сияли подобно звёздам. – Щеночек. – поддразнил он, что заставило Сынмина сдвинуться с места. Он ловко забрался наверх, оказавшись на бортах небольшого водного домика Чонина, свесив ноги вниз, где приятная вода ласкала его голени и стопы. Чонин всё ещё был на дне. Манил своими руками и хвостом, вырисовывая под водой красивые узоры. – Ну же, смелее. – сквозь толщ воды позвал его Йенни. Сынмин поджал губы. Как бы сильно он не хотел пойти на дно к Чонини, он не хотел пугать его своей поспешностью и напористостью, даже если со стороны это было и не видно. Тем более, Чонин позвал его сам. Значит, он знает, что делает. Хоть кто-то из них двоих знает. Не успел Ким спрыгнуть с борта вниз, как сын капитана стремительно выплыл на поверхность, блокируя путь юному моряку, ставя руки по обе стороны от бёдер Кима, делая волну вдоль тела напротив. Вся одежда Сынмо стала моментально мокрой, а в голове образовалась пустота. Кожа младшего в свете Луны блестела от капель воды, которые скатывались с его волос по красивому лицу вниз на изящные шею и ключицы, очерчивая их, словно умелая рука скульптора, следом миновали бледную грудь, аккуратно маневрируя между ореолами сосков и терялись в чешуе на хвосте Йенни, становясь бирюзовыми. Это картина знатно так заставила Сынмина покрыться потом, а кадык дрогнуть. – Я же сказал, что не кусаюсь. – томно прошептал Нин. Он подтянулся на руках, оказываясь лицом к лицу со старшим. Их носы почти соприкасались, а дыхание чувствовалось на губах друг друга. – Зато, похоже, кусаюсь я. – Сынмин провёл языком по губам и с этими словами он обхватил лицо младшего ладонями и соединил их губы в мягком поцелуе. Клыки младшего чувствовались на нижней губе Сынмо, впиваясь в её мягкость и оттягивая в сторону, чтобы следом нырнуть языком внутрь рта и столкнутся с языком напротив. Они громко целовались, пытаясь перехватить инициативу на себя и занять лидерскую позицию, но это было трудно сделать. Чонини буквально протыкал губы Сынмина своими клыками, но быстро зализывал раны и продолжал неистово сминать губы Кима в уже ставшем грубом поцелуе. Для Сынмина было трудно сдерживать себя, когда прямо напротив был такой раскрепощенный младший, изредка постанывая в поцелуй и кусая его, хотя в начале он говорил, что не кусается. Мелкий негодник! Руки Сынмина аккуратно опустились на плечи Чонина, оглаживая прохладную кожу под пальцами. Было не лёгким сохранять равновесие и целоваться с Чонином, который, в действительности подобно рыбе, шевелился и плескал хвостом над водой, однако Ким упирался пятками в стекло, дабы сохранять хоть какую-то опору. Но вопреки всем планам Сынмина, Чонин думал иначе. Сын капитана зарылся изящными пальцами в шоколадные волосы на затылке юного моряка и, слившись с ним в ещё одном не менее грубом поцелуе, утащил Кима в воду. Бирюзовый хвост Нини быстро окутал всё тело Сынмина, подобно верёвке, тем самым прижимая ещё ближе к себе так, чтобы между ними не осталось и сантиметра. Вода охлаждала горячее тело. Однако, такое было, по всей видимости, только у Сынмина, ведь русалки – это по сути те же рыбы, а они в свою очередь не имеют потевых желёз, лишь поэтому Чонини не чувствовал смены температуры. Они наконец-то перестали терзать губы друг друга, отстраняясь и восстанавливая дыхание. – Что скажет твой отец, когда застанет нас в таком виде? – тяжело дыша, Сынмин провёл мокрыми ладонями по волосам, убирая их со лба. – А что он может сказать по твоему мнению? – точно промурлыкал Нини, ластясь к старшему. Его шаловливые ручонки забирались под рубашку Сынмина, оглаживая бока и грудь. Сын капитана и юный моряк находились под открытым небом, полным россыпью звёзд и созвездий. На поверхности воды в небольшом мирке Чонина шла рябь от лёгкого ветра, который развивал их волосы. Парни долгое время смотрели друг другу в глаза, изучая тела друг друга пальцами. Ким мягкими и почти невесомыми прикосновениями оглаживал талию Чонина, поднимаясь пальцами вверх, словно считая рёбра, а потом снова вниз, уходя на бирюзовую чешую, которая на удивление была мягкой. Время от времени Ким ронял взгляд вниз, где хвост Чонина плавно рассекал воду своим плавником, создавая приятный плеск. – Ты хочешь его потрогать? – голос Нини прозвучал внезапно. Сынмин в секунду почувствовал себя подглядывающим за тем, за чем не нужно, вздрогнув, отчего его пальцы впились в талию последнего. Младший на это никак не отреагировал, будто и не заметил. А может просто сделал вид. Чонин дождался, когда Сынмин даст свое согласие кивком, и поднял свой великолепный хвост на поверхность воды между их телами, так что сейчас плавник щекотал живот и грудь старшего. – Он...великолепный. – глаза Сынмина жадно изучали каждый изгиб хвоста младшего. Его пальцы аккуратно прикоснулись к плавнику. – А я? – ревниво спросил Чонин. Ким легко рассмеялся. – Конечно, лисёнок, ты тоже. – он чмокнул его в приоткрытые губы. – Мне кажется, твой отец будет...не рад застать такую картину. – вернулся он к недавнему вопросу младшего. – Хотя он, вроде как, смирился с тем фактом, что ты мне нравишься, но он... – Строгий, да? – глаза русала внимательно следили за выражением лица Кима. – Есть такое. Но мне кажется, мы с ним даже успели подружиться? – протянул Сынмин, не до конца уверенный в том, одобрил ли Кристофер симпатию к его сыну или нет. По правде говоря, Сынмину не особо-то и нужно его благословение. Он всегда делает по-своему, так как ему нравится. И именно сейчас Сынмин притянул младшего за талию ближе к себе, отчего их тела соприкасались и накрыл уже так полюбившиеся губы своими, утягивая последнего в головокружительный поцелуй, от которого у самого Сынмина становилось нечто тяжёлым в штанах, которые от воды неприятно липли. Они снова разделяли одно дыхание на двоих, оставляя разбросанные поцелуи на лицах и шеях друг друга. В какой-то момент, не понятно, правда, в какой для Сынмина, сын капитана быстренько и незаметно избавил его от рубашки. Она плавала на поверхности воды, словно никому не нужный, всеми позабытый в данной ситуации предмет. Сама вода прикасалась к груди Сынмина, лаская, как и руки Чонина, которые сейчас очерчивали виднеющийся пресс. Его изящные и тонкие пальчики блуждали вокруг кромки его брюк, наровя вот-вот преодолеть эту черту, выйдя на новый уровень их отношений, переступая невинность и падая в глубины эйфории. Всё это сопровождалось рваными поцелуями, приходившимися в губы, в щёки, в скулы, в линию челюсти и в виски. Они старались запомнить каждый участок лица губами, оставляя пылающий отпечаток, словно печать, которая будет гореть ещё очень долго. Они, словно пытались изучить каждый дюйм кожи, каждую неровность и идеальную черту, словно являясь картографами, они составляли карту, по которой будут находить путь к нужным местам: к припухшим от поцелуев губам, к подрагивающим векам, к острой линии челюсти, к полным мыслей вискам... Руки Сынмина плавно опустились с талии на линию, которая так правильно перетекала в чешую. Он огладил её ладонями, опускаясь ниже, где предположительно могли находиться аппетитные формы младшего. Его руки задержались там. Хвост Чонина то плавно покачивался между их телами, то набирал быстрый темп и опускался под воду и устраивал там ураган из воды, поднимая вверх брызги. Однако это нисколько их не отвлекало, только разжигало внутренний огонь. Сын капитана подтолкнул Кима к стеклу. – Расслабься, всё хорошо. – зашептал он в губы. Его пальцы преодолели барьер в виде брюк, спуская их вниз, отчего их ждала та же участь, что и рубаху. Теперь (почти) полностью обнаженный, Сынмин остался только в боксерах и носках, неловко подтягивая ноги к груди, что вызвало лёгкий смех со стороны младшего. – Кроме нас здесь никого нет. Однако это не помогло Сынмину. Йенна вот-вот увидит то, что...не должен? А разве он не должен это видеть? Они оба два взрослых человека, имеющие свои желания. Так почему бы не отпустить ситуацию и получить удовольствие? Однако одна мысль была тяжелее оков в голове Сынмина, не давая сделать уверенный шаг навстречу. Это же сын капитана Бана. – Я слышу твои мысли даже с такого расстояния. – ладонь Нини собрав все капли с тела Кима, легла ему на шею, чуть надавливая большим пальцем на кадык, возвращая в реальность. – Просто расслабься. – он соприкоснул их лбы. – Тем более, не ты будешь снизу, так что я не вижу причин для беспокойства. – Сынмин не весело хмыкнул. Ну да, если бы это его волновало. – Я беспокоюсь не об этом, Инни. Твой отец капитан этого корабля. Йенна отстранился. – Тебя сейчас только это волнует? – его лицо выражало непонимание и негодование. – Серьезно, Сынмин? Нет, я, конечно, знал, что ты любишь себе накручивать и делаешь это отлично, я бы сказал, но чтобы настолько – не предполагал. – он закатил глаза. – Знаешь, ты любишь настрой сбивать. Ким загнул резинку на боксерах, теряясь в раздумьях. – А если он узнает? – Ты издеваешься? – бирюзовый хвост ударил по поверхности воды, выражая своё недовольство. – Если только ты сразу не побежишь ему об этом рассказывать, перед этим разболтав всё Хёнджину и Минхо, чтобы они перевернули всю эти историю с ног до головы, то тогда да, он, естественно, узнает. Боже, Ким Сынмин, ты иногда такой дурак! – Нин ущипнул себя за переносицу, негодующе качая головой. – Откуда ж ты такой, а?! Юный моряк неловко пожал плечами. – Из маленького рыбного городка и обычной рабочей семьи. Чонин сокрушенно застонал, отплывая от Кима, вырисовывая своим изящным телом недовольные узоры в воде, подобно рыбе. – Прости, я...– нежданно поднявшийся ветер заставил мурашки пробежаться по обнаженной коже Сынмина, отчего воздух на секунду покинул его лёгкие. – всё испортил. – он грустно и виновато опустил глаза на дно. В ответ последовала тишина. Чонин дулся. Это вполне оправдано, логично и понимаемо с его стороны. Сынмин вёл себя бы также, зная, что его партнёра волнует то, что не должно. Йенн нырнул вниз, ударив хвостом по поверхности воды, вызывая столб брызг, которые окатили Сынмина. Он считал, что заслужил это. Сын капитана ушёл на дно, быстро работая плавником. Внизу он наматывал круги, как косяк рыб. Даже с поверхности Сынмин мог видеть его недовольное выражение лица. Наверняка это всё в новинку для Чонина и ему важна каждая деталь взаимодействия их тел, а Сынмин взял всё и испортил. Впрочем, как обычно. Чертыхнувшись себе под нос, он оттолкнулся пятками от стекла и занырнул вниз, предварительно наполнив лёгкие воздухом. Ему было труднее преодолевать толщ воды, которая сковывала его движения и словно старалась задержать его от Чонина. Ким энергично работал стопами, словно ластами, руками помогая себе погрузиться на дно. Его челюсти были плотно сжаты, однако нагрузка на лёгкие всё же присутствовала в теле, замедляя его движения. Сынмин наконец-то достиг дна, стопами ощущая шероховатость дерева. – Для кого ты геройствуешь? – буркнул Чонин. – Воздуха в любом случае не хватит. Сын капитана обернулся. Голубые глаза цепко следили за каждым движением Сынмина, явно ожидая чего-то, однако со стороны старшего последовало только бульканье. Нин моргнул. До него не сразу дошло, что Ким не имеет способности говорить под водой, и когда он это понял, то тут же слил их губы в поцелуе, но на этот раз в мягком и нежном, который был подобен солнечным лучам, играющим на поверхности воды и поспешил выплыть на поверхность. И так получилось, что обладатель голубых глаз и бирюзового хвоста оказался прижатым к стеклу позади, а Сынмин, прижимавший его к тому самому стеклу, нависал сверху, держась за борта. Капли воды стекали с его лица вниз. Он собирал их языком с губ. Наверняка в глазах младшего этот кадр был занятным. По сбившемуся дыханию это было понятно, как день. Ким припал губами к вкраплениям чешуек на скулах младшего, посасывая кожу. Одна из его рук легла на грудь Йенни, царапая короткими ногтями бусины сосков. Неожиданный стон сорвался с припухших от поцелуев губ голубоглазого. Он рвано дышал через рот. Его бирюзовый хвост беспокойно шевелился под водой, а изящными тонкими пальцами он хватался за плечи Сынмина. Он не смог бы утонуть, и они оба это знали, однако утонуть в переполнявших его чувствах мог запросто, поэтому ему так необходим был якорь в виде тела напротив. Нужно сказать, в воде все чувства обострялись, посылая табун мурашек по всей коже. – Я ещё ничего не сделал, а ты уже... – Заткнись! – проскулил Инни, подобно лисёнку. Ким хмыкнул себе под нос. Ему нравилась мысль, что только он мог прикасаться к младшему, только он мог заставлять Чонина чувствовать то, что он чувствует в данный момент, сгорая изнутри. Сынмин осторожно толкнулся бёдрами навстречу хвосту Чонина. По его примерным прикидкам, где-то там должен был быть пах младшего, но за место него была лишь чешуя, что не могло не расстраивать. Сынмо расстроенно застонал. Его ладонь сползла вниз по животу Йенни, а сам он уткнулся носом в ямку между плечом и шеей младшего. – Тебя тоже это расстраивает? – робко подал голос малыш, махая хвостом под водой. – Немного. – признался Ким. Его дыхание оседало на мокрой коже Нини, оставаясь в ней его словами и отпечатками губ. – Меня расстраивает, что ты не получишь должного удовольствия. Ладонь Чонина легла Сынмину на щеку, вынуждая поднять взгляд. – Доставлять удовольствие тоже является по сути удовольствием, знаешь ли. – улыбнулся сын капитана. В глазах напротив Сынмин заприметил какой-то игривый огонёк. Это заставило его затаить дыхание, ведь в следующую секунду малыш опустился ниже, а его шаловливые ручонки наконец-то избавили Сынмина от барьера в виде боксеров. Вода тут же окутала его вставший и отяжелевший с багровой головкой член, создавая смешанные ощущение в груди старшего. Юный моряк резко втянул воздух сквозь плотно сжатую челюсть. Костяшки его пальцев побелели на бортах контейнера от того, настолько сильно он сжимал их. Видеть подобную картину было поистине приятно и головокружительно, особенно хитро-невинные глаза Чонини сводили с ума, когда он смотрел снизу вверх. С одной стороны, хотелось просто притянуть младшего к себе к объятия, чтобы тот больше не лицезрел член Сынмина, а с другой стороны, хотелось увидеть звёзды перед глазами, толкаясь в это узкое горло, выбивая хриплые стоны из сына капитана и самому дополнять их своими несдержанными. Эта фантазия показалась Сынмину очень манящей и вкусной. – Давай же. – отчего-то хриплым и дразнящим голосом поторопил Сынмин, одной рукой невесомо проводя по тёмной макушке Инни. И именно это стало отправной точкой на вершину их удовольствия. Член Кима идеально поместился в ладонь Чонина, словно и был создан для этого. – Он такой...большой. – румянец спелой вишни моментально покрыл всё лицо, щёки, шею и кончики ушей малыша. Казалось, он смутился даже собственных слов. Это было мило! Сынмин кивнул. Он знал. Не мог не знать. Проведя ладонью по органу вниз-вверх, Чонини собрал подступающую смазку пальцами и следом поднёс их к губам. Его юркий язычок прошёлся по подушечкам пальцев, слизывая белёсую жидкость. – Чёрт, Йенна! – тихо выругался Сынмин, крепко сжимая ладони на бортах. – Вкусный. Пока Чонин быстренько работал языком, у Кима на периферии сознания мигала красным лишь одна мысль: "как бы грубо не насадить малыша на свой член". С одной стороны, он думал, что не продержится дольше и оргазм накроет его с головой, унося лавиной удовольствия, но с другой стороны, ему хотелось продержаться дольше, ведь та самая сладкая нега в конце выглядит очень привлекательно и к ней хочется идти медленно. Однако выбрать какой-то один из вариантов ему не дал сын капитана, который погрузил его увесистый орган в свой тёплый рот. Послышался стон. Даже два. Но в обоих был слышен голод. Как только малыш заглотил член по самые гланды, Сынмин нетерпеливо двинул бёдрами навстречу, отчего Нини вцепился коготками в талию старшего. За счёт того, что вода ласкала нижнюю часть тела Сынмина, она проникала и в жаркий рот Чонина, отчего разносились булькающие звуки. Это знатно так возбуждало. – Не торопись. – свободной рукой он потрепал тёмные волосы Чонина. – Всё хорошо. – тёплая улыбка была значительным контрастом по сравнению с его нетерпеливым движением бёдер и пылающим взглядом. Младший заскулил, посылая вибрацию по члену. Его глаза цвета речной воды время от времени прикрывались, когда он усердно работал ртом, покачивая в такт головой, а ладонями цепляясь за бёдра старшего. Он полностью вылизывал орган, вновь глубоко погружал его в свой рот, затем дразнил головку языком и оставлял на ней невесомые милые поцелуи, потом просто надрачивал. Все эти действия заставляли Сынмина закатывать глаза, смыкая губы на более громких стонах. Не то, чтобы он сильно заботился о моряках, которые могли услышать то, чем они занимались, просто этикет приличия соблюдать всё же стоило. Когда Чонин потянулся к яйцам и мошонке, пытаясь их водрузить в свой грешный рот, терпению Сынмина пришёл конец. – Малыш, нет, подожди! Он был близок к разрядке. Намно ближе, чем даже предполагал. И когда Йенни всё же начал размерно посасывать, сверху надрачивая, Ким чуть ли сам не заскулил. – Я...Нини, я очень близко. Прошу, не дразни. – отчаяние было слышно в его голосе отчётливее волн, что разбивались о борт корабля. Однако вопреки просьбе Сынмина, малыш увеличил скорость руки в противовес этому медленно катая во рту яйца. Этот дикий контраст приносил одновременно и удовольствие и боль. Вода не была помощником в данной ситуации, ведь из-за неё его тело стало сверхчувствительным и на каждое прикосновение отзывалось так, будто сквозь него проходил ток. Готовый вот-вот кончить и наконец увидеть те самые звёзды перед глазами, он встретил разочарование, ведь Йенна сомкнул пальцы кольцом на его члене, не давая кончить. – Чонин~а! – расстроенно застонал Ким. Мелкий лис лишь хитро улыбнулся. Это точно не предвещало ничего хорошего. Сын капитана одной рукой сжимал член, второй ласкал яйца и мошонку, оставляя поцелуи и засосы на бёдрах старшего. Эта некая игра сводила Кима с ума, заставляя бултыхать ногами в воде, иногда сталкиваясь с бирюзовым хвостом Йенни, который тут же туго обхватывал им нижнюю часть тела старшего, удерживая на месте. Это было ещё хуже. На грани оргазма, но не имея возможности наконец-то кончить, это было поистине больно, но Сынмин ловил себя на мысли, которая пряталась где-то далеко в глубинах его сознания, что эта боль приносила некоторое удовольствие. По крайней мере, возникало желание продержаться дольше не только, потому что мелкий сжимал его член в ладони, а потому что была некая цель выстоять эту странную борьбу. Держась о борта контейнера побелевшими пальцами и еле толкаясь в ладонь Чонина, Сынмин тяжело дышал. Капелька пота стекала по его виску. Он смачивал губы языком, что привлекало внимание лисёнка и он тут же накрывал их своими в диком и жарком поцелуе, в ходе которого оба теряли кислород в лёгких. Но это того стоило. – Малыш, позволь мне... – Ещё нет. – приказной тон. Губы Йенни прикоснулись к месту ниже пупка, всасывая кожу и чуть прикусывая ее своими клыками. Где-то сверху послышался звук резко вбираемого воздуха сквозь стиснутые зубы. Кажется, Сынмин готов был выпрыгнуть из воды, дабы побыстрее дойти до кульминации. Но губы, язык, рот, пальцы младшего были поистине прекрасными и были везде, о них не хотелось забывать ни единую секунду своей жизни. Ким широко раскрыл глаза в момент, когда Чонин насадился на его член, сразу взяв быстрый темп. Его пальцы, словно приклеенные супер клеем, находились всё на прежних местах, то бишь на яйцах и мошонке старшего, звон от перевозбуждения которых, Сынмо клянётся, был слышен на всей палубе. Чонини давился членом, пытаясь, по всей видимости, проглотить его или что-то в этом роде. По крайней мере, так показалось Киму. Сынмин сомкнул глаза. Лёгкое прикосновение к бедру дало ему понять, что можно. Ему разрешили. Он, долго не теряя времени, отпустил себя, начиная вбиваться в податливое горло младшего. Его бёдра усердно работали, пытаясь поймать волну эйфории и на ее хребтах отправиться в сладкую негу, переживая свой самый лучший оргазм. Так и случилось. Сынмину хватило несколько глубоких и размашистых толчков, чтобы дойти до вершины удовольствия и за ее пределы. Его тело тут же обмякло и стало, будто воздушным и таким лёгким, как облако в яркий солнечный день. Нереальные ощущения. Ноги дрожали. Он излился глубоко в горло Чонина, отчего тому пришлось быстро глотать поступившую сперму, не отрываясь от члена. Малыш, нужно сказать, быстро вылизал орган, что принесло дискомфорт от мощного оргазма, и поравнялся с Сынмином, заглядывая тому в лицо в поисках каких-либо эмоций и чувств. Он их нашёл в умиротворенном выражении лица и чуть приподнятых уголках губ. – Ты в порядке? – чутко спросил сын капитана, убирая моркые пряди шоколадных волос со лба. – Да. – ответ вышел хриплым, но довольным. Сынмин притянул лисёнка к себе за талию одной рукой, а второй всё ещё опираясь о бортик контейнера, нависая сверху. Ким слил их губы в поцелуе. На этот раз нежном и мягком. – Спасибо. – прошептал в приоткрытые губы. – Это было... невероятно. Ты был великолепен. Йенна хихикнул, окольцовывая шею юного моряка руками. – Рад стараться. – подмигнул мелкий проказник. Была ночь. Где-то в небе сверкали звёзды. Их корабль плыл по волнам, гонимый ими только вперёд. Было тихо, спокойно, уютно, несколько ветрено, но романтично. Говорят, под стук влюбленных сердец падают звёзды. Сынмин проверит это, смотря в темноту над головой, держа в своих объятиях самого милого, очаровательного, хитрого малыша-лисёнка, которому готов подарить не только своё влюбленное сердце, но и звезду, что упадёт этой ночью под стук их любви. *** Утро настало быстро. Солнечные лучи игрались на поверхности воды небольшого контейнера, в котором уже плавал проснувшийся Чонини, весело махая бирюзовым хвостом. Сынмин сидел на бортах контейнера, натягивая влажную рубашку. Благо остальные вещи были на нём. – Ты выглядишь без одежды лучше, чем с ней. – хихикнул Йенна, выполняя пируэты в воде. Ким наградил его предупреждающим взглядом, оглядываясь по сторонам, нет ли поблизости моряков. – Ещё хоть слово и... – Что ты мне сделаешь? – малыш окатил недовольного щенка водой. – Ты прав. – буркнул Сынмин себе под нос, чтобы младший его не услышал. Пейзаж за бортом корабля не сильно изменился. По прежнему присутствовала вода. По правде говоря, кроме нее ничего и не было видно, однако где-то вдалеке проглядывал какой-то остров. Тот ли это Русалочий остров, о котором говорил капитан? Дверь трюма внезапно открылась и на палубе появились высыпавшие моряки. – Салага, я вижу, ты уже принял душ? – тут же подколол его Минхо. Хван улыбнулся, протирая сонные глаза и проводя ладонями по своему короткому ёжику волос. – Только не говорите, что вы...– не зная, как закончить, Хёнджин лишь указал на русала и юного моряка. – Нет же, да? Сынмин и Чонин переглянулись. – О чём ты? – прикинулся дурачком или и вправду не понял о чем речь Ким. Сын капитана даже перестал кружиться в воде. – Ну, мы типа не слепые. – Пока что. – вставил Ли, чем озадачил Хёнджина. – От красоты русалок, которых мы повстречаем, я, видимо, ослепну. – пояснил он свою шутку, которую тут же разбавил своим неловким смехом. Хван лишь покачал головой и перевёл взгляд на младших. Мелкий продолжил наматывать круги в контейнере, видно, ошибочно думая, что это не выглядит подозрительно, а Сынмин...Сынмин просто уставился в небо. Лучшее решение в его жизни, нужно сказать. Капитан вместе с Чанбином появились на палубе. – Как прошла ночь? – тут же поинтересовался Чан. Кажется, или его светлый глаз стал выглядеть чуточку добрее? – Надеюсь, ты не распускал руки при моем сыне? – а нет, показалось. Мин спрыгнул с бортов контейнера. Одежда неприятно липла к телу, но он на это не сильно обращал внимания. – Руки были при мне. – он пошевелил пальцами в воздухе в подтверждении своих слов, словно искусный фокусник. Капитан лишь закатил глаза, буркнув под нос тихое "ладно, смотри у меня!" Как выяснилось, они уже были в нескольких километрах от острова, которого так долго искали, по большей части Кристофер. Остров представлял собой нечто больше похожее на пещеру. Наверное, это и была она. По крайней мере, так доложил сам капитан, смотря в подзорную трубу. Или, как пошутили Ли на пару с Хваном, позорную, чем вызвали улыбки у остальных членов команды, которые, впрочем, все умело скрыли от капитана, когда тот наградил их хмурым взглядом. Корабль быстро пересёк то расстояние, что разделяло их от каменной пещеры. Они подплывали к Русалочьему острову. Вокруг показалось слишком тихо. Даже шумные волны не разбивались о борта корабля, что вызывало подозрения не только у Мина, но и у остальных моряков. Чонини обеспокоенно плавал в воде, словно аквариумная рыбка, что пытается найти выход в пучине водорослей и игрушечных домиков в своем стеклянном доме. Ким его даже понимал. Как-никак, это теоретически его сородичи, с которыми его связывает только наличие хвоста, клыков и жабр. Он не знает никого из этого странного, но притягательного народа, поэтому его волнение перед встречей объяснимо. Плавно и аккуратно маневрируя между скалами, похожими на те, что встретились им ещё в начале их пути, Кристофер остановил корабль у входа в пещеру. Во-первых, такое габаритное морское судно вряд ли проплывёт через низкую арку пещеры, зацепив реями, мачтами и парусами потолок, а во-вторых, безопаснее его оставить снаружи, тем самым не пугая русалок. Поэтому быстро было принято решение воспользоваться шлюпкой. Сынмин взял Чонина на себя. В прямом смысле этого слова. Он держал его в своих руках, прижимая его мокрое тело к своей груди. С конца шлюпки на него косо поглядывал его отец, но это никак не волновало Мина, он лишь крепче прижимал к себе юное тело с бирюзовой чешуёй, кажется, слыша взволнованный стук сердца младшего. Они заплыли в пещеру. С потолка капала вода. Через небольшие отверстия в камнях внутрь проскальзывал солнечный свет, что играл на воде своими лучами, создавая радугу, которая, клянётся Мин, отражалась на стенах пещеры. Было тихо. Лишь кое-где слышимый плеск воды нарушал эту тишину. – Не людно у них тут, не людно. – оглянулся по сторонам Минхо. Где-то в камнях заскучал скелет бывшего человека. – Гостеприимство на высшем уровне. – сглотнул Хёнджин, не сводя взгляд со скелета. Кажется, здесь он отдыхает уже очень долго, раз его отпуск дошёл до мозга костей. Чанбин и Чан равнодушно проследили за взглядами моряков, словно данная картина их не удивила. Она не удивила и Сынмина. Эти кости вряд ли им что-то сделает. Как говорится, нужно бояться живых, а не мёртвых. Однако вопреки этому Ким почувствовал, как Йенни в его руках напрягся. Младшему не очень нравился тот факт, что русалки едят моряков, ведь он принадлежит этому народу и сама мысль о том, что в будущем ему придётся охотится на моряков, вводила его в ужас. Ведь на их месте может оказаться Сынмин или вся их моряцкая команда. Губы сына капитана задрожали. – Всё хорошо, Инни, я с тобой. – прошептал Мин в самую шею русала, оглаживая одной рукой его бирюзовый хвост. Шлюпка остановилась. Они оказались в самом центре пещеры, освещаемые потоками солнечных лучей и изредка капающих капель воды с потолка. Вода под ними казалась кристально чистой и настолько глубокой, что возникала мысль, что эта пещера намного больше, чем кажется на первый взгляд. Наверняка, это так и есть, иначе здесь бы не поместились все русалки этого моря. – Мы не вовремя? – вновь подал голос Ли. Казалось, на этого котообразного парня напала болтливость. – Что-то ни единой души рядом не видно, за исключением того бедолаги. – указал он через плечо на "отдыхающего на шезлонге". – У них, наверное, время обеда. Чанбин смирил двух всё никак не затыкающихся моряков серьёзным взглядом, держа в руках весло. Капитан оглядел пространство своими разноцветными глазами, ища наличие опасности или признаки жизни: – Как-то тихо. – Вот и я про тоже. – тут же согласился Хо. – Если они не ждут гостей, могли бы на входе повешать табличку, мол, опасно, вы можете стать обедом. Мы бы их поняли. – Ты сегодня заткнёшься или нет? – рявкнул Чан, ударяя вторым веслом о борт шлюпки. Это действие заставило всех вжаться в свои посадочные места. Особенно Минхо и Хёнджина. Кажется, или они даже стали сидеть чуть ближе друг к другу? В любом случае, резкие слова капитана разнеслись эхом по всей пещере, отскакивая от ее стен. Это повлекло за собой плеск воды, и в следующую секунду из-под камней стали появляться неземной красоты лица русалок. Их мокрые волосы разных длин обрамляли лица, шеи и плечи этих дивных существ, которые не сводили с внезапных моряков свои изумительные глаза. – Здрасьте! – кивнул им Минхо. – Приятная погодка сегодня, скажите? Солнце в меру и вода ничего так. Даже отдыхающие побыстрее стараются занять лучшие места на пляже. – он вновь обратился к тому бедному скелету, которого жизнь не готовила к такой славе. Кажется, вся команда моряков воплотила жест "рука-лицо", внутренне сгорая от болтливости их кота. Русалки, ничего не говоря, резко начали подплывать к их шлюпке, окружая со всех сторон. Их было так много, что глаза не успевали цепляться ни за одну из них. Бедный малыш Нини стал реально малышом, сжавшись в клубок и теснее прижимаясь к Сынмину в поисках защиты. Чан схватил весло в качестве предмета, которым будет, возможно, отбиваться в случае опасности, поднимаясь на ноги. Следом подскочил и Бин. Они встали спиной друг к другу, оценивая ситуацию. Русалки всё продолжали выплывать из-под воды и направляться к их средству передвижения, блокируя им путь к спасительной воде. – Зачем вы здесь? – спросила одна из русалок. Она выглядела старше остальных ее сородичей. Ее длинные иссиня-чёрные волосы ниспадали ручьём на ее плечи. Она имела притягательные черты лица, в принципе, как и все русалки, но лишь по ней было видно, что она здесь главная. Что-то в виде большой мамочки этих подводных существ. – Нам нужна ваша помощь. – лидер их команды опустился на один уровень с этой морской женщиной, убирая весло, чтобы этот предмет не внушал не доверие и страх русалкам. Им нужно наладить контакт. Капитан корабля указал рукой на своего сына, что пребывал в руках Мина. – Мой сын... – Русал. – сказала он бесстрастным тоном, словно и не увидела изначально. – Верно. – кивнул Бан. – И...это проклятие, снять которое под силу только вам. Женщина оценивающим взглядом прошлась по фигуре Чонина, словно мысленно прикидывая, правда это или нет. Но по картине, что он увидела, это было ясно, как день: паренёк в действительности русал и, кажется, такой расклад ему не очень-то и нравится, судя по нахмуренным бровям и поджавшимся губам. – Как я поняла, моя часть условия заключается в том, чтобы вернуть вашему сыну человеческий облик? – она скрестила руки на груди. – Именно. – капитан перевёл взгляд на Чонина. Его губ тронула отцовская улыбка. Послышался какой-то скользкий звук. Это русалки, которые не успели на утреннее совещание, забирались на камни и удивлёнными глазами следили за происходящим, не понимая, что, собственно, происходит. Среди них оказались два милых паренька, внешне чуть младше Минхо и Хёнджина. Один из них имел ореховый цвет глаз и кучерявые, словно у барашек, тёмные волосы. Он опирался о камень изящными руками, позади заинтересованно виляя из сторону в сторону хвостом цвета майской травы. Рядом с ним уместился на тёплый на вид камень его друг, не иначе, имея светлые локоны, так похожие на пушистые облака. Голубые глаза этого создания светились, кажется, ярче солнца. Его хвост был лазурного цвета. Хёнджин тихо присвистнул, пихнув Минхо в плечо, обращая внимания старшего моряка на двух прелестных созданий. – А в чем заключается условие с вашей стороны? – заговорила женщина-русалка. Кажется, Хван даже тихо и недовольно застонал от того, что дипломатическая сделка длится слишком долго по его мнению. – А что вы хотите? – к разговору подключился Чанбин. Вероятнее всего, этот вопрос морские существа ждали с момента их происхождения, потому что абсолютно каждый начал скандировать лишь одно слово: "свободу!" – Многие пираты охотятся на нас. – пояснила обладательница иссиня-чёрных волос. – Нас становится меньше, что не может не расстраивать. Поэтому единственное, что мы хотим – это свободу! Мы хотим без страха плавать по морям, что от природы принадлежат нам. Люди забрали сушу. В тот момент мы подумали, что так справедливо: русалки живут в воде, люди – на суше. Но время прошло и они стали заполнять и наш дом своими странными штуковинами, а следом и охотится на нас, распространяя недостоверную информацию о том, что якобы хвосты русалок имеют лечебные свойства или, поймав русалку, тебя неприменно ждёт удача. Это не правда. И не потому что я хочу развеять верования людей в эти необоснованные факты, а скорее не в этом заключается источник счастья. Точно не в этом. Среди нашего народа есть истории, в ходе которых моряки и русалки влюбляются друг в друга и причиной их взаимной симпатии становится не старые поверья, а чувства, понимаете? – кажется, эта русалка была на грани слёз. Это и понятно. Их народ терпел почти каждодневные потери членов большой и дружной семьи по вине людей. Это звучало обидно, грустно и ещё очень жестоко. Сынмин даже и подумать о таком не мог. Он не сильно был посвящен в эту тему. Просто не верил в существование русалок изначально, но Хёнджин и Минхо со своими разговорчиками, а потом уже и Чонин изменили его мнение. Кажется, в уголках его глаз собрались бусины слёз, которые лисёнок, находящийся в его руках, незаметно смахнул. Чан тяжело вздохнул. – Я постараюсь сделать всё, что в моих силах. *** Команду моряков пригласили в Русалочий дом. Не без настороженности с их стороны, естественно. Они до сих пор не доверяют людям, тем более пиратам. Моряки всё же у них были чуть выше, что не могло не радовать. Их шлюпка осталось одиноко качаться на мелких волнах по середине пещеры, забытая моряками. Зато их новыми спутниками стали красивые существа, их задорный и мелодичный смех, смущённые девичьи улыбки и заинтересованные редкие взгляды некоторых парней. По большей части, последнее можно было заметить со стороны двух очаровательных русалов, которых заприметили Хёнджин и Минхо. Два паренька с бесподобными хвостами кружили где-то рядом, переговариваясь друг с другом, как попугайчики и вечно смущённо уводили взгляды, как только моряки смотрели на них в ответ. Подобная картина продолжалась на протяжении всего того времени, что русалки плыли меж камней, а моряки шли по мокрым камням к их очагу. Сынмин замыкал их небольшой строй, заведя руки за спину. Его глаза разглядывали воду, камни, – большие и маленькие – и проплывающего рядом Чонина, который прибился к тем двум парнишкам. Кажется, они даже нашли общий язык. По крайней мере, так показалось Киму, когда две русалки расспрашивали сына капитана про то, как он стал русалкой; что это за у него такое интересное проклятие; затронули русалочьи приколы по типу полировки хвоста и сказали, что сама принцесса Ариэль может оказать подобную услугу. Но то, что заставило Сынмина подаваться воздухом и чуть ли не поскользнуться на мокрых камнях и упасть на дно топориком, заключалось в том, что те два паренька спросили, встречаются ли Чонин с Кимом. Нужно отдать должное Йенни, он не подал виду, что его застали врасплох. Он лишь уклончиво сказал, что они уже что-то чувствуют по отношению друг к другу. На этих словах Мин резко припомнил их ночь. А ведь это было буквально несколько часов назад. Краска тут же прилила к его лицу. Лишь бы Кристофер не узнал, что он делал с его сыном этой ночью. Они все вместе дошли до их убежища, которое представляло собой небольшое убранство на большом скоплении камней, а потом всё это сооружение уходило под воду, совсем как дом Ариэль. Естественно, морякам не предлагали опускаться на дно, иначе это будет их последний заплыв и они повторят судьбу того "отдыхающего на шезлонге". – Вы пока располагаетесь, чувствуйте себя, как дома. О вас позаботятся. А я пока найду книгу, которая вам поможет. – с таким указанием главная русалка покинула их, уплывая за нужным предметом. Остальные русалки, которые, по всей видимости, выполняли роль помощников, тут же предоставили еду для уставших и голодных моряков. Как и основной рацион моряков, рацион русалок представлял собой морские продукты, которые тем удаётся находить в море. Расположившись на камнях и принявшись завтракать, так как свой они пропустили, Хёнджин тут же задал пареньку с блондинистыми волосами волнующий его вопрос: – Вы едите людей? Минхо тут же пихнул Хвана под бок за такой провокационный вопрос. Кто вообще такое спрашивает? – Мы едим только плохих парней. В основном это пираты. – хищно улыбнулся русал, однако это не сделало его пугающим или устрашающим, скорее до безумия милым, ведь белые кудрявые волосы и очаровательная ангельская внешность не вязались с их деятельностью. – Я плохой парень. Съешь меня. – кажется, разум Хвана собрал вещички и покинул его голову, раз он выдал столь странную фразу. – О таком не просят, Хёнджин. Это как минимум, не этично, а как максимум, не горячо, а отвратно. – покосился на него Минхо и даже, кажется, отсел. К котообразному парню тут же подплыл обладатель ореховых глаз и кучерявых волос, водружая локти на камень и смотря на парня напротив заворожённым взглядом. – Приветик! – его мелодичный и сладкий голос манил. – Я Джисон. Можешь не называть своего имени, но обещай разбудить меня утром сладким поцелуем. – паренёк подтянулся на руках, отчего теперь их лица находились на одном уровне. Они чувствовали дыхание друг друга на губах. Смущённый румянец персикового оттенка расплылся по щекам моряка. С ним ещё не флиртовали. Русалки тем более. Минхо не нашёлся ничего ответить, лишь неразборчивый писк сорвался с его приоткрытых губ. А так он лишь пялил на парня по имени Джисон и понимал, что именно с этой секунды он влюбился бесповоротно, даже если знает Джисона всего лишь...минуту? – А я Минхо. Возможно, он прозвучал сейчас максимально глупо и по-мальчишески, но его сердце трепетало и было чувство, будто обладатель этих ореховых глаз приласкал его внутреннего кота. Это было нечто! – М-да, тоже мне герой-любовник. – цокнул Хван, обращая свое внимание на строящего ему милые глазки блондинистого парня. Как выяснилось, хозяина лазурного хвоста зовут Феликс. Как показалось Хёнджину, последнему это имя подходит как нельзя лучше, особенно хорошо оно будет подходить его фамилии. Рядом сидящий Сынмин окинул моряков взглядом, поражаясь, что они в действительности нашли себе вторых половинок, да так быстро, что это удивляет. Минхо был прав, они ослеплены красотой русалок. Нужно сказать, рыба оказалась костлявой. Сынмин через каждую секунду находил мелкие и тонкие кости, которые его уже начали раздражать. Выполняющий пируэты в воде, Чонин с сочувствием смотрел на Мина, а вот остальные русалки поглядывали косо, явно думая, что Ким ничего не смыслит в рыбе. – Парни, долго не рассиживаемся, мы здесь ненадолго. – нагнулся к ним капитан. Они с Чанбином сидели близко друг к другу, и Сынмин больше, чем уверен, что рука Чана покоилась на талии Бина. Ну да, коль все обзавелись половинками, то и им тоже захотелось на общем фоне не выглядеть серо и тускло. Как говорится, они захотели тряхнуть песочком. По большей части, только Чан. Потому что...ну потому что он бессмертный, а ещё вампир. Да, только по этим двум причинам. Не потому что он стар. Неа. После слов Кристофера, Хёнджин и Минхо с заметным слишимым хрустом в шеях обернулись на него, явно не веря в то, что их визит не продлится дольше, чем они ожидали. Кажется, Хван даже перестал жевать рыбу, не обращая на кости. – Мы что, уже уходим? – голос Хо прозвучал тоскливо, словно он прожил с русалками всю свою жизнь, да что там жизнь, он и был одним из них, а тут ему резко сообщают, что море больше не для него и ему придётся выйти на сушу. Это звучало как-то так. По крайней мере, так послышалось Сынмину. – Не прямо сейчас же. – закатил глаза Чанбин. – Как доедите рыбу. – обозначил границы кэп. Внезапно раздался выстрел. Сынмин подавился костью от рыбы, Чонин услужливо похлопал его по спине. Кристофер тут же повернул голову к звуку. Он шёл из входа в пещеру. Что-то случилось. Определенно. Русалки скрылись под воду, испуганные гулким выстрелом. Судя по всему, это был мушкетон. А следом послышался чей-то некрасивый смех, разговоры и много брани. – Пираты. – сквозь зубы процедил Крис, вскакивая с места. За ним поднялся на ноги и Со. Минхо увидел под водой, как заблестели глаза Джисона. – Но что они здесь делают? Неужели хвост? Однако Кристофер оставил его вопросы без ответов, тут же ловко прыгая по камням в сторону выхода. По пути он захватил весло, которое в этот раз точно послужит средством защиты от опасности. Второе весло было взято Чанбином. Хёнджин и Минхо оказались безоружными. Хотя, что-то подсказывает Сынмину, что эти двое и без какого-либо оружия смогут заболтать пиратов. Мин поспешил за товарищами, видя уже вдалеке спины удаляющихся моряков. Они, даже не завершив завтрак, ускакали разбираться с пиратами, которые определённо точно уже решили провести себе экскурсию по их кораблю, так и не дождавшись гида. – Минни, ты куда? – внезапно остановил его голос за спиной. Юный моряк обернулся. Чонини прятался в воде. Его бирюзовый хвост обеспокоенно крутился из стороны в сторону, выдавая состояние русала. – Долг зовёт. – как кажется Киму, это прозвучало слишком пафосно, однако в его словах была правда. Чтобы защитить свой корабль и русалок, которые жаждут свободы, это дело стоит назвать долгом. Тем более, Крис дал слово. – Будь осторожен. – с этими словами малыш слил их губы в трепетном поцелуе, который нёс собой поддержку. Они просто на секунду коснулись губ друг друга, не используя языка, а потом отодвинулись, чтобы заглянуть в глаза и увидеть на дне их удачу. Йенни присоединился к остальным русалкам, которые прятались за камни или уплывали на дно моря. Феликс и Джисон оказались рядом. Он был им благодарен, хотя бы потому что они единственные, кого он здесь знает. Их округлившиеся глаза смотрели по сторонам. Видно, такое нападие не было для них в новинку, но каждый раз страх присутствовал на их лицах. И сегодня не исключение. Пиратов оказалось много. Как только Сынмин выбежал по камням из пещеры, солнечный свет тут же пролился на его лицо, застелая взор. Однако, проморгавшись, ему стала видна картина: пираты в действительности были на их корабле. Они испортили им паруса. Теперь за место белых тканей были лишь разрезанные ласкуты, которые выглядели одиноко. Чан ловко запрыгнул на борт своего корабля, зовя за собой свою команду. Ким оказался позади Минхо. А перед ними – пираты, неприятные на вид, но едва ли отсутствие красоты мешало им завоевывать корабли и грабить простых моряков. Это было даже их преимуществом. Нужно сказать, это были обычные пираты. Описание их всем известное, что попугай на плече, отсутствие глаза или ноги, поношенные вещи, катласы, пистолеты, привязанные к поясам фляги с алкоголем и злобный вид не удивляло глаз. Некоторые рыбные городки, такие как городок Сынмина, могли быть подвержены нападением пиратов. Благо на его город не нападали. Наверное, потому что была охрана. Однако среди этих разбойников, от которых слегка несло перегаром, (видно, они уже успели тяпнуть на удачу) был мужчина, который явно отличался от них, и не только вооруженным глазом. Он держался гордо и статно, одежда его была чуть лучше, чем у остальных членов его пиратской команды, у него даже была треугольная черная шляпа. Он был капитаном. Однако что-то в его внешности не позволяло думать о нём, как о простом грязном пирате. – Кристофер, сколько лет, сколько зим! Давно не виделись, старина! – заговорил он хриплым голос. Ким покосился на своего капитана. Естественно, и про своего лидера он мог сказать много слов, в особенности приятных, хотя бы потому что этот получеловек, полувампир приютил его. А ещё у него потрясающий сын. Но об этом позже. Чан уверенно смотрел противнику в глаза своими разноцветными. И именно сейчас Сынмин почувствовал тёмную энергию, исходящую от лидера. Его спина была напряжена, и сквозь рыбацкую румаху просачивались литые мыщцы спины. Видно, время в море не прошло зря. Или это просто приятный бонус от бесконечности его жизни. – Я не рад тебя видеть. Тем более, на моём корабле. – отчеканил Кристофер. – Что ты здесь делаешь? – Чанбин стоял по правую руку от капитана и кончики его пальцев аккуратно прикасались к предплечью своего любимого. Вопреки словам Бана, пират рассмеялся. Его смех в следующую секунду подхватили и остальные, мерзко растягивая губы в ухмылках. В голове Сынмина пронеслась мысль, что он не хотел бы, чтобы его драгоценный Йенни встретился с этими разбойниками. – Твой корабль? Ты, наверное, имел ввиду эту ржавую посудину? В эту формулировку я охотнее поверю, чем в то, что это в действительности корабль. – он облизал губы, явно довольный своей остроумной шуткой. Со стороны его команды послышалась тишина. Капитан незамедлительно обернулся, недовольный тем, что его команда не оценила его юмора. – А я не понял, почему никто не смеётся? Разбойники натужно засмеялись, пихая друг друга в плечи, мол, зацени, какой у нас капитан комик. Что за лом комедии? – Вопрос остаётся актуальным: что ты здесь забыл? Свою самооценку? – хохотнул Чан. Хёнджин и Минхо прыснули в кулаки. Даже на лице Чанбина расцвела улыбка. Один Ким лишь увидел в этом какой-то батл. Как подростки, ей богу! Противник ничего не ответил. Оскал лёг на его потрескавшиеся губы. Он сделал шаг навстречу Чану. – Знаешь, пришёл напомнить тебе о том, что ты сделал. – его глаза опасно заблестели. – Ты всё ещё не можешь забыть ту ситуацию? – Бан закатил глаза. – Это было так давно, что за всё это время я мог миллион раз состариться, а ты столько же раз перевернуться в гробу, что ты, к сожалению, не сделал, что является упущением с твоей стороны. – он покачал головой, словно пират так и не понял всю истину жизни. Подождите... Неужели это и есть тот самый старый товарищ капитана Бана? Сколько же лет в действительности прошло? – Прошло всего лишь 30 лет. – оскорбился он. – За такое короткое время люди не умирают, знаешь ли. – Умирают, вообще-то. – тут же возразил обладатель разноцветных глаз. – Люди смертны, в отличие от меня. Капитан пиратов ткнул в Чана пальцем. – Знаешь, если ты бессмертный, это не значит, что... – Хватит! Мне надоел этот бессмысленный спор. – вампир ущипнул себя за переносицу. – Говори, зачем ты здесь? И если ты ещё раз скажешь, что винишь во всём меня, то я не буду даже выслушивать этот лепет, ведь... Этот разговор был Сынмину до жути знаком. Надо же! Совсем недавно сам Ким спорил с капитаном о событиях прошлого, в итоге ни к чему определенному так и не прийдя. Лишь поэтому его язык сработал быстрее мозга, впрочем как всегда, выдавая ставшую популярной фразу: – Вы были молод. Несколько глаз обратились в сторону Мина. Его команда и команда противника. Отец Йенни внимательно смотрел на Кима. В его памяти, наверняка, вспыл их недавний разговор под покровом ночи. – Даже юнга уже выучил. – Крис вернул свой взгляд на старого товарища, которого сейчас так трудно было назвать. Хотя бы потому что этот мужчина сам годился ему в отцы. Только сейчас разглядев глубокие морщины на лице пирата, Сынмин в действительности задумался, сколько же времени прошло. Ведь всё это время Чан проживал свою жизнь почти 40 лет, а потом оставшиеся 16 воспитывал Чонина, как своего родного сына. Наверное, за все эти почти 40 лет его капитан повидал многое. Эти года‌ в действительности кажутся бесконечностью. По идее, Кристоферу тоже должно на данный момент быть 50, а не чертовых 27-28 лет, на которые он катит, судя по внешности. Сюда идеально подходит фраза: "хорошо сохранился". – Ты и командой обзавёлся, как я погляжу. – цокнул мужчина. – Какие-то нахлебники у так себе акулы, честно говоря. – Ты кого это нахлебником назвал? – Минхо дёрнулся на месте, удерживаемый Хёнджином. – Мы хлеб, знаешь ли, редко едим. – вступился Хван. Они, очевидно, не сильно понимали смысл этого слова. Или просто прикидывались дурочками, что у них отлично получалось делать. По крайней мере, это стало форой для Кристофера, который в секунду ловко и быстро достал из брюк пистолет, направляя на противника. А Сынмин и не знал, что его капитан носит при себе холодное оружие. Невероятно! Видно, заскучав от таких дебатов, пиратская команда начала заниматься своими делами: разглядывать облака в небе, пытаясь угадать, на какое животное они похожи; кто-то осматривал повреждённые паруса, говоря, что придётся скидываться на ремонт; бедолага с попугаем завёл, по всей видимости, с ним светскую беседу. За всем этим было странно наблюдать, и Сынмин поймал себя на мысли, что это всё до абсурдного смешно выглядит. Старый товарищ капитана тоже вооружился, направляя на Чана катласу. – Я ненавижу тебя за это. – выпленул пират. Был сделан ещё один шаг. Двух капитанов разных команд отделяло несколько метров. – Ты переспал с моей женой. – Ну, не с тобой же. – закатил глаза Крис. По всей видимости, Чанбин тоже знал эту историю, раз ни один мускул на его лице не дрогнул. – Это сути не меняет. – капитаны готовы были начать дуэль. – Я любил её. – Вот именно: любил. – Кристофер сам сделал шаг навстречу пирату. Пальцы Чанбина не успели ухватиться за рукав рубашки капитана. – Слышишь? Время прошедшее. Ты сделал ещё хуже: ты убил её. – на этих словах лицо разбойника исказила гримаса гнева. – И кто из нас хуже поступил? – Но ты ведь всё это первым начал. Чан развёл руки в стороны. – Прости, нужно признаться, она была горяча. – наверное, после этих слов Чанбин нахмурился. Его старый некогда товарищ сделал выпад вперёд и именно это послужило началу бойни. Пока Чан виртуозно уворачивался от острого клинка, прокручивая пистолет на указательном пальце, как какой-то красивый атрибут, пират делал безуспешные попытки нанести ранения вампиру. На заднем плане пираты перестали делать вид, что они часть интерьера, а последовали примеру своих капитанов. Пираты с диким криком понеслись на маленькую команду моряков, размахивая оружием и уже всем своим внешним видом пугая Сынмина. Он не трус, но ему стало страшно. Он не побежал обратно – в этом не было смысла. Бегут с корабля только крысы, а он не такой. Но, когда у тебя в руках из оружия нет ничего от слова совсем, это не помогает делу. В итоге Мин, гонимый сразу пятью пиратами, сам того не ожидая от себя, забрался на реи, удерживая равновесие. – Хэй, мелкий, спускайся! – гаркнул снизу один из них. Сынмин оставил его без ответа, маленькими шажками передвигаясь по дереву, держась за канаты и драные паруса. Ему не хотелось повторить их судьбу, поэтому он быстрее шевелил ногами. Под ним шла бойня. Чанбин умело использовал весло, но явно эксплуатировал он его не по назначению, набивая пиратам лица деревом. Минхо и Хёнджин сошлись с другими в рукопашке, доказывая, что умею работать кулаками и превращать всё те же лица противников в месиво из красных и фиолетовых оттенков. Это была командная работа. Говоря про драку капитанов, ее сложно было таковой назвать, хотя бы потому что Кристофер откровенно заскучал в ходе выяснения ошибок прошлого. Он, по всей видимости, позаимствовал у кого-то из пиратов клинок, хозяин которого уже отдыхал у мачты. Крис отбивал удары противника, не забывая при этом вести беседу, которая утомила пирата. Чан говорил что-то про ракушки и красивые камни, коих можно встретить на берегу морей. Зачем он делился этой информацией с разбойником, Сынмину было не ясно. Ну, у старых свои приколы. Хорошо, что Чан не умеет читать мысли. Внезапно раздался оглушительный свист, а следом: – Хэй, смотрите, кого я нашёл. – один из пиратов прямо-таки швырнул на середину палубы паренька с бирюзовым хвостом. Это... был Чонин. И он был здесь, в эпицентре бойни. Но что...? – Он ошивался у нашего корабля. – пират забрался на борт, с какой-то злобой смотря на малыша Инни, который сжался в клубок и обратился к своему капитану: – Давайте его убьём. Я ненавижу русалок. Те ещё мерзкие твари. Сынмин спрыгнул с реи в тот самый момент, когда капитан пиратов схватил Йенни и прижал его маленькое и мокрое от воды тельце к себе, держа катласу у горло последнего. – Не тронь его! – Сынмин услышал свой голос и голос капитана Бана как будто бы со стороны. Он неудачно приземлился на палубу, чуть не сбив с ног Чана. Будь они в другой ситуации, Минхо неприменно бы пошутил, что так приземляются собаки, а вот кошки стараются делать это мягко и грациозно, и точно бы продемонстрировал, но сейчас не тот случай. Сейчас жизнь его лисёнка зависела только от него. Ну и от его отца, конечно. – Ой, а что такое? – жуткая улыбка расплылась по лицу пирата, словно кто-то потянул уголки его губ в разные стороны, обнажая ряд не очень ровных зубов. – Дорогая вещица, а? – он намеренно наступил своим тяжёлым сапогом на нежный хвост Чонина, что заставило его вскрикнуть от боли. Кристофер и Сынмин дёрнулись навстречу к Чонину, однако разбойник прислонил остриё клинка к светлой шее русала. – Ещё одно действие и я выдерну твою руку! – тёмный глаз капитана Бана налился кровью. Он отбросил клинок в сторону, направляя дуло пистолета точно в лоб врага. – Отдай мне моего сына. Взгляд пирата прояснился. Кажется, в его голове крутились шестерёнки, которые не крутились ещё со времён динозавров. – О, твой сын? – он кивнул самому себе. – Ну точно. Ты же должен был кому-то посещать всё своё время, да. Как же я сразу не догадался. Сынмин был на низком старте, чтобы сделать выпад вперёд и вызволить своего Чонина из рук пирата и притянуть к себе в свои утешающие объятия. Но сделай он хоть шаг, прольётся кровь. – Слушай, Крис, – вновь заговорил разбойник. – давай сделку? Я забываю, что ты кувыркался с моей женой, а я заберу твоего сына. Только за его пальцы отвалят столько бабла, что и не снилось. Я уже про хвост молчу. Говорят, он очень ценен на рынке... – Закрой свой рот! – терпение Кима лопнуло примерно тогда же, когда разгоряченная пуля вылетела из дула и пробила черепную кость пирата. Сынмин поймал в свои руки Чонина, который уже начал задыхаться от нахождения на суше. Капитан Бан оказался рядом, чтобы помочь на шлюпке спуститься вниз, в воду. Следом за ними поспешили уйти Хёнджин, Чанбин и Минхо, оставляя пиратов позади себя. Их капитан погиб, значит, нет смысла драться дальше. *** В воде Йенна закружился, подобно рыбке. Он когда-то говорил, что не умеет плавать, но, видно, хвост делал свое дело. – Чонини, я так боялся, что потеряю тебя. – отец протянул руки к сыну. На глазах капитана Бана выступили слёзы. Сын выплыл из воды, чтобы разделить с отцом объятия. Чан оставил отцовский, полный любви и привязанности, поцелуй на макушке Инни, приговаривая, что всё хорошо. Они вновь заплыли в пещеру. Пираты уплыли. Корабль моряков был в не очень хорошем состоянии и на его починку уйдёт некоторое время, которое они могут провести в компании русалок, чему обрадовались все, особенно Минхо и Хёнджин. Им же тоже нужно налаживать свою личную жизнь, а это отличный повод. Главная русалка нашла-таки ту самую книгу, с помощью которой можно снять проклятие с малыша Нини. Это несколько расстроило Сынмина. Он уже успел за такое короткое время привыкнуть к его бирюзовому хвосту, голубым глазам и клыкам. Он будет скучать. Внешне Чонин выглядел спокойным, но Ким знает, что ему тоже будет не хватать всего этого. Женщина сказала, что это определенный отвар, который Чонину придётся пропить несколько дней уж точно, чтобы вновь стать человеком. Чанбин, видно, услышав слово "отвар", тут же засыпал русалку вопросами по поводу зельеварения, что вызвало улыбку у Чана и всех остальных. Это и понятно, Чанбин у них маленькая ведьмочка на корабле, поэтому ему важно, какие ингредиенты входят в состав каждого зелья и отвара. Всё было прекрасно. Чонин пил свой отвар из трав, они с Сынмином часто ныряли на дно моря, туда, где был (Ким клянётся) дворец русалок. Он даже пошутил, что те в свою очередь спрятали всё красивое на дне моря. Правильно сделали, иначе от пиратов отбоя не было бы, потому что они всё бы забрали, и не только украшения, но и их самих. Хёнджин и Минхо часто проводили время с Феликсом и Джисоном, веселя их и рассказывая истории из своих моряцких жизнях. Как выяснилось, их жизни были богаты на различные интересные истории. Они не выдумывали их, это в действительности были их жизни. Оказывается, Ли и Хван работали в баре вместе с Чанбином, лишь поэтому они друг друга знают, а на борт к капитану Бану они попали чисто случайно. Чан время от времени возился с кораблём. Он сменил паруса, которые пострадали от пиратов и теперь на их месте висели красно-чёрные. Их корабль начал носить название "бродячие дети". – Ты же знаешь, что эти водоросли не вкусные. – в который раз за утро пожаловался Сынмин, свесив ноги в прохладное море и смотря на Чонина, который уже как в качестве воздуха выполнял пируэты под водой. – Я не хочу снова их есть. Йенни выплыл на поверхность, забравшись на камень, на котором сидел Ким. – Ты разве не хочешь посмотреть, как я устроил свою комнату в нашем доме? – он состроил плаксивое выражение лица, которое действовало на Мина безотказно, однако: – Во-первых, это не наш дом, а дом русалок. Во-вторых, эта комната...ты же не сможешь там жить, став человеком, правда? – его голос стал грустным, как и глаза русала. – Прости, я не хотел тебя обидеть, просто это правда. Сын капитана медленно сполз с камня обратно в воду. – Дело не в том, буду я там жить или нет. Я знаю, что скоро превращусь обратно в человека. Просто...ты знаешь, это важно для меня, когда я такой. – Нин указал на себя. Бирюзовый хвост заблестел под водой. Сынмин поджал губы. – Да, ты прав. Как всегда. – он подарил теплую и ласковую улыбку своему лисёнку. – Ради тебя я съем эти не вкусные водоросли. – Йенни хихикнул, уже протягивая руки Мину. – Но ты их тоже будешь есть, если хочешь точно также, как и раньше плавать, не задумываясь о воздухе под водой. – малыш энергично закивал. Разжевав буро-зелёные водоросли, Ким опустился в воду, отмечая про себя прохладу. Было раннее утро. Ещё многие спали. Хёнджин с Минхо уж точно. Эти два моряка могут спать иногда и до обеда. Выждав, когда водоросли подействует, Сынмин занырнул вместе с Чонином, крепко держа младшего за руку. Русал взмахнул хвостом, поднимая столб брызг, которые тут же ударились о поверхность воды. Они скрылись под водой, уплывая на самое дно моря. Мимо них проплывали красивые рыбки, черепахи и небольшие медузы, которые изредка прикасались к стопам Сынмина, посылая по всему телу мурашки. В такие моменты он хихикал, а из его рта вырывались пузырьки, которые через какое-то время лопались или их лопали проплывающие рыбы. Нужно сказать, подводная жизнь была интересной и красивой. А по большей части, романтичной. Сынмин так часто нырял в воду с Чонином, что и сама вода стала для него вторым домом. Это было удивительно! Сынмин и Чонин быстро опустились на дно моря, к дворцу русалок. Кое-где можно было увидеть сородичей Йенни, которые тут же приветливо махали им и желали хорошего дня. Русалки были приветливыми и быстро сдружились с моряками. – Вот и моя комната. – они заплыли в красиво украшенную комнату младшего, выполненную в голубых оттенках под цвет хвоста Чонина. В комнате не было какой-то роскоши. Было просто, но со вкусом. Просторная кровать, выполненная в стиле ракушки, комод с зеркалом, шкаф. Всё, как и на суше. – Здесь здорово. – похвалил работу младшего Ким, оглядываясь. – Я рад, что тебе нравится. Нини подплыл сзади к Сынмину, положив ладони на плечи. – Знаешь, я тут так подумал. – начал свои размышления сын капитана. – Я стану человеком, наш корабль уже будет починен. У нас же не будет причин здесь больше оставаться, да? – он тоскливо заглянул в лицо Кима, который повернулся к нему. – Почему ты так решил? Нас же никто не выгоняет. – Просто... Мин провёл ладонью по тёмным волосам лисёнка. – Если ты считаешь, что являешься грузом для русалок и для всей команды, то это не так, поверь. Твой отец, то бишь наш капитан, дал слово, что на них никто из пиратов больше не нападёт. Они нам благодарны, потому что мы единственные, кто вступились за них за всё время их существование. Мне кажется, мы даже нашли с ними общий язык. Даже если нам и придётся покинуть это место, ты всегда будешь помнить дорогу сюда. – он прикоснулся к груди малыша, чуть-чуть стуча по месту, где бьётся сердце. Нини накрыл губы Сынмина своими в знак благодарности. В ходе их невинного и милого поцелуя Ким притянул младшего ближе к себе, отчего тот зарылся своими изящными пальцами в его волосы, чуть оттягивая у корней, что побудило Мина прикусить нижнюю губу Йенни, тут же её зализывая языком. Лёгкий поцелуй постепенно превратился в более страстный. – Ты уверен, что хочешь продолжить? – аккуратно поинтересовался Сынмин, чуть отодвигая от себя младшего и заглядывая в его глаза. – Да, ты знаешь, я...– он опустил свои голубые, точно сама река, глаза вниз и закусил нижнюю губу, неуверенный в своих словах и действиях. – Мне бы хотелось... Заправив отросшую чёлку малыша за одно из пунцовых ушек, Ким увлёк Чонина в поцелуй, направляясь в сторону мягкой мебели. В воде было чуть труднее передвигаться, хотя бы потому что она сковывала движения, но, как кажется Сынмину, в этом было даже что-то особенное. Стоит повториться, что Ким Сынмин был романтичным человеком по своей натуре, любил писать стихи, которые в будущем обязательно точно будет посвящать своему строптивому лисёнку, и лишь поэтому повинуясь порывам своей души, он подхватил Чонина в свадебном стиле и аккуратно опустил на голубого цвета простыни. Йенна отполз к изголовью кровати, маня к себе своим взглядом речных глаз и стройным телом, сам того не подозревая, как он влияет на Мина и какие чувства вызывает в нём. По правде говоря, Чонином хотелось обладать, его хотелось защищать, но также его хотелось и просто обнимать и дарить воздушные поцелуи. Всё это внутри зарождало вулкан, который был готов извергнуть лаву и пепел, только вот непонятно, Сынмин его заобнимает или затрах... Впрочем, не важно, и то и то Чонин одобрит. Не сможет не сделать этого. Ладони Мина прошлись по бирюзовому хвосту младшего. Если вести вверх, то чешуя может навредить коже, однако если аккуратно оглаживать небольшие участки, то хвост кажется очень мягким и нежным. Так похоже на характер самого Чонина. Вроде, строптивый, но может стать покладистым. – Решил начать с прелюдий? – подколол Нин, шевеля хвостом, который ласкал грудь, живот и область паха своим плавником. Малыш расплылся в хитрой улыбке, сверкая глазами. – А ты не хочешь? – нависнул Ким сверху, беря запястья Чонина в плен. – Не знаю. – пожал плечами. – Мне бы хотелось, чтобы ты показал свою вторую сторону. А она есть, я знаю. Мин сократил расстояние между ними. Их губы были в нескольких несчастных сантиметров. Они смотрели точно в глаза друг друга, отмечая на дне галактики и млечный путь. Ладонь Чонина легла на горячую щеку Сынмина. – Ты с виду кажешься милым щеночком, с которым хочется резвиться в солнечный летний день, не заботясь ни о чём, а с другой стороны, ты похож на того самого опасного сторожевого пса, которого держат на привязи и к которому нельзя подходить. Но знаешь, – он набрал воздуха в лёгкие. Тёмные глаза Сынмина неотрывно наблюдали за эмоциями на лице младшего, отмечая, как дёргался его кадык, как трепетали его ресницы, как он смачивал губы языком, как его голос стал тих под конец. – мне хочется погладить этого пса, понять, что он может сделать. Возможно, ничего хорошего, однако это, наоборот, ещё больше подогревает интерес. Ким уткнулся носом в шею Чонина, вдыхая его природный запах. Лёгкий смех сорвался с его губ. – Ты совсем, как твой отец. Ты пошёл, видно, в него со своей тягой к опасности. Сынмин лишь усмехнулся, а затем его губы опустились на ключицу младшего, прикусывая нежную кожу. Лисёнок под ним покрылся мурашками, тихо заскулив. Сынмин покрывал ключицы, шею, линию челюсти поцелуями-укусами, всё ещё удерживая запястья младшего у того над головой. – Сынмин~а! – голос Нини прозвучал высоко. Это не было похоже на стон, скорее... Ким оторвался от кожи младшего, заглядывая в глаза в поисках боли или чего-то в этом роде, однако столкнулся с тёмными глазами. Что? Заместо привычных голубых были карьи. – Йенна, ты...? Его взгляд упал вниз. Бирюзового русалочьего хвоста не было. Сейчас под ним лежал не русал, а человек. Полностью обнаженный. Щёки Сынмина тут же покрылись румянцем. Голым был не он, так что не было причин для беспокойства, однако он не мог просто оставить это, как есть. – Отвар подействовал? – вопреки этому спросил он. Ким был рад тому, что всё хорошо закончилось. Однако Чонин лишь поджал губы и указал на своё горло. – Что? У тебя болит что-то? Горло? – Сынмин принял сидячее положение, округлив глаза. Йенни отрицательно покачал головой, отчего его тёмные волосы пришли в движение. Он изобразил из пальцев рот уточки, но в следующую секунду каким-то образом показал, что она не может издавать звуки. Совсем как Ариэль, когда отдала свой голос взамен на ноги. Точно! Мин порылся в карманах и вытащил небольшое количество водорослей буро-зелёного цвета, с помощью которых можно было дышать под водой. – Держи. – он вложил их в ладонь младшего. Тот довольно быстро разжевал водоросли, тут же делая глубокий вдох полной грудью. – Хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно поинтересовался Ким. – Теперь да. Они разделили тёплые объятия, в ходе которых Чонин, будучи хитрым лисом, ловко перевернул их, меняя местами и оказываясь сверху. – И что это ты такое делаешь? – изогнул бровь Сынмин. Его ладони тут же нашли путь к голым бёдрам младшего, оглаживая мягкую кожу. Честно говоря, ему хотелось почувствовать под пальцами всё его тело, изучить( когда у них наконец-таки появилась возможность) языком все тайные и сладкие места младшего, доводя его до звёзд перед глазами и, конечно же, потеряться в нём. Какого это будет, когда они уже так близки к этой части? – Продолжаю начатое тобою дело. – подмигнул Нини, наклоняясь, чтобы оставить звонкий поцелуй на губах Сынмина. – Ты такой нетерпеливый. – Кто бы говорил! – лёгкий удар кулачком в плечо. – И вообще, почему ты всё ещё в одежде? Это заставило Сынмина искренне рассмеяться, избавляясь от моряцкой рубашки и стягивая брюки. Теперь они хотя оба бы были полностью обнаженными. У Сынмина конкретно так стоял, а в глазах были искры, с помощью которых можно развести любой костёр. Но нужно сказать, и у Чонина член заинтересовано приподнялся, что не могло не радовать. – У меня это в первый раз, поэтому...– малыш закусил губу. – Давай ты будешь нежным, хорошо? – а глаза такие невинные и доверчивые. И Сынмин просто не мог не согласиться. The End