мученики

Нам Гю поправляет волосы и кусает заусенцы, кусает губы и щёлкает пальцами, Нам Гю на первой игре был весь нервный, боялся совершенно разумно и будто шипел на всех одним взглядом, а потом случился Танос и теперь получается улыбаться снова нервно, но по-другому скулы у Нам Гю сводит и в носу свербит, и руки чешутся, и дёсна чешутся-чешутся-чешутся и ещё дозы хочется, и воспринимать всё, как игры действительно детские, глупые, бестолковые и наивные и хочется Таноса фиолетовые волосы, разноцветный лак, пахнет молочным коктейлем, а из ассоциаций только смерть Нам Гю в клубок у него под боком сворачивается, Нам Гю у него наркотики клянчит, заикается-оправдывается, а сам думает: «ты только не умирай» только не умирай ладно только ладони горячие под кофтой и поцелуй такой мокрой, что слюна на футболку течёт, и это похлеще уколов по венам и разноцветных конфет — это секс после самого проклятого дня в их жизни и перед горстью ещё таких же руками в штаны друг друга и никаких стеснений, это пусть остальные стерегут себя и команды названые, а у них тут смех вперемешку со стонами и липкость на животах друг друга засыпают почти в обнимку — Нам Гю утыкается ему в шею, Нам Гю снится парк атракционов с работниками в розовых униформах и с глупыми-глупыми детьми, но среди них всё никак не находится Танос — Танос после сна ворчливый, язвительный и очень красивый дёсна всё равно чешутся Танос на игре яркий, взрывной и выбирает его, хоть и имени запомнить не может, Танос это безумие, адреналин на наркотики помноженный и кусачее «я хочу тебя» в дурацком розовом туалете после Танос гладит его за ухом, по волосам-по хребту, когда снова под футболку забирается, и Нам Гю кажется им совсем немного пользуются, когда в кабинку затаскивают, но ещё ему всё равно сперма в глотке ощущается новым наркотиком оргазм который Танос с сумасшедшей грубостью из него выбивает, шепча на ухо что-то пошлое про раздачу долгов, про отвагу-красоту-смелость, ощущается зависимостью такой быстрой, что Нам Гю даже не успевает понять это что под локтями болят синяки от уколов и по телу болят синяки после игр, что голову тянет мигренью и заусенцы обкусаны в кровь, но у сердца — болит сильнее розовые дверцы туалетов в крови Нам Гю сжимает чужой крест в кулаке и вспоминает строчки из незнакомой религии — что у каждого человека свой крест у Таноса был серебряный с дурью в нём и у Таноса был крест мученика, и сам он точно мучеником умер, жаль, не распяли, он бы красиво смотрелся Нам Гю дрожит клубком, сворачиваясь там, где Таноса уже нет ты только не умирай, думает он ты только не умирай, Нам Гю, два мученика это уже чересчур фиолетовые волосы и молочный коктейль смерть ломка у Нам Гю начинается раньше, чем заканчиваются таблетки