Часть 3 "Печенье"
— Хочешь чаю?.. — Осторожно спросил он, приблизившись.
— Хочу домой — Тихо, но уверенно ответил Элрик, не оборачиваясь.
Эш будто получил удар в грудь. Боль прошлась волной, но внешне он оставался спокойным. Подошёл ближе, но не слишком — научился держать дистанцию.— Я… понимаю, тебе больно. Мне тоже. Но ты уже не тот, что был. Ты изменился, Элрик. Мирные больше не примут тебя. Ты сам это видел.
—Это ты меня изменил — Выдохнул ярко-сиреневый. — Ты втянул меня в это. Я был нормальным. А теперь… чудовище?
Голос Эша стал мягким, почти шепчущим:— Нет. Ты — мой свет. Просто теперь ты другой. Ты выжил. Я спас тебя.
Элрик резко обернулся. Его визор блестел от слёз, но взгляд был полон ярости:—Спас? Ты похитил меня. Накачал чем-то. Заставил есть мясо мирного. Это спасение?
—Я дал тебе шанс. Когда никто другой не мог. Я не мог больше смотреть, как ты угасал, Элрик. Все эти годы я наблюдал, как болезнь отнимает тебя у мира. В какой-то момент я понял: или ты уйдёшь навсегда, или я украду тебя. Заберу туда, где ты будешь жив. Со мной.
Повисла тишина. Элрик прикрыл глаза и чуть дрогнул:—…и что теперь? Я заперт здесь? Или ты ждёшь, что я стану как ты?
Эш опустился рядом с ним на колени, коснулся его руки:—Я просто хочу, чтобы ты был жив. Злись, ненавидь — Главное, чтобы ты дышал.
В ответ — только дрожащий выдох. Элрик отвернулся. Он не сопротивлялся, но и не приближался. Себя он больше не чувствовал. Аккуратно выдернув руку, он натянул одеяло на голову и тихо пробормотал, что хочет побыть один. Эш вздохнул, похлопал его по спине — осторожно, ласково — и вышел из комнаты. Он решил заняться делом: не голодать же Элрику. На кухне достал свою старую кулинарную книгу, пролистал её, выбрал рецепт и принялся готовить. Тем временем Элрик всё ещё стоял у окна, глядя на пустынные улицы — утро, большинство самозванцев спят. Тяжело вздохнув, он вернулся на диван и укутался плотнее. Он не знал, что делать. Как жить с тем, кто отнял у него всё — даже если из лучших побуждений? И можно ли вообще верить самозванцу? Он закрыл визор, пытаясь отгородиться от мыслей, но они лезли в голову, как голодные мухи. Всё же он задремал.***Три часа спустя***
Сон Элрика прервал резкий хлопок двери. Он приподнялся, потирая визор. Под ногой зашуршала бумага. Он поднял её и прочёл. Записка:«Мой любимый Элрик, прости, что оставил тебя одного — я ушёл на работу. Еда на столе: обычная говядина с картошкой и салат с острой морковкой и грибами. Надеюсь, тебе понравится. Если что — мой номер на записке на холодильнике. Люблю тебя.»
Он положил записку на диван, потянулся и направился на кухню. Там его встретила уже приготовленная кофеварка и ещё одна записка — на стикере: Стикер:«Кружки в шкафчике над кофеваркой. Молоко и сливки — в холодильнике, на дверце. Сахар — в шкафу под кофеваркой. Люблю тебя, солнце :)»
Элрик только выдохнул, отложив стикер. Он налил себе кофе, добавил пару ложек сахара и сел за стол. Еда, накрытая полотенцем, стояла нетронутой — есть всё равно не хотелось. Он сделал пару глотков, вымыл кружку… и снова вернулся к неизвестности. Ни одной вещи в этом доме не было его. Рваться в чужие шкафы не хотелось. Он то сидел, то стоял у окна, наблюдая за редкими прохожими, самозванцами, что вышли по делам. Потом снова лёг. К полудню, убаюканный теплом, задремал.***Вечер. Возвращение Эша.***
Замок щёлкнул. Скрипнула дверь. Эш вошёл, тяжело вздохнув. На улице было жарче, чем вчера, и он был выжат. Бросив ключи, он прошёл вглубь квартиры и увидел на диване спящего Элрика. На его лице появилась тёплая улыбка. Он наклонился и поцеловал его в лоб, решив не будить. После душа Эш вернулся на кухню. Еда осталась нетронутой. Он только вздохнул — и принялся есть сам, решив, что потом приготовит что-то свежее. Во время еды его мысли унеслись в прошлое. В детство, когда семья заставляла прятаться. Его род поддерживал легенду — они жили среди мирных, притворяясь. Родовой бизнес — украшения. Но Эшу всё это было чуждо. Он мечтал о разработке оружия. Его младший брат унаследовал дело — Эш не жалел. Но когда его разоблачили, родители выкатили ультиматум: или он работает в семейной компании, или решает проблемы сам. Он сбежал. Еле-еле доучился на механика и устроился в ремонтный центр — тот, что держал самозванец-полукровка. Там Эш трудился с утра до вечера. Эти воспоминания навалились тяжёлым грузом. Он сжал вилку до хруста, визор покраснел от злости. Он бы и сломал что-нибудь… если бы в кухню не вошёл Элрик. Тот сонно тёр визор, опираясь на косяк. Эш тут же отреагировал, встал, улыбнулся:— Солнце, надеюсь, я тебя не разбудил? Голоден? Я могу приготовить что-нибудь быстро…
— Нет — Коротко ответил Элрик, глядя в пол. — Аппетита всё ещё нет.
—Это из-за того, что я не сказал тебе, чьё это было мясо?
—И это тоже — Раздражённо бросил он, прикрывая визор рукой.
—Но если бы сказал, ты бы не стал есть. А тебе нужно было хоть что-то…
—Я бы предпочёл умереть обычным бобом, чем жить таким, как сейчас! — Крикнул Элрик. — Я не просил, чтобы ты меня спасал! Не просил становиться чудовищем!
Эш сорвался. Подошёл и резко прикрыл ему рот ладонью. Глаза полыхнули гневом. Элрик испуганно замер, слёзы выступили по краям визора, а когти Эша вонзились в его щёки. Но он быстро спохватился. Убрал руку. Взглянул на неё — и тут же опустил глаза:—Элрик… я… прости…
Тот молча развернулся и убежал в гостиную. Эш даже не успел его остановить — и не стал. Понимал: если побежит за ним — станет только хуже. Он снова сел за стол, сцепив руки у висков.—Вот же я идиот… Почему не сдержался?.. Всё ведь знал…
Он вздохнул, выругался себе под нос. И вдруг вспомнил: Элрик всегда любил сладкое. Может, испечь для него печенье? Хоть так попытаться извиниться… Он загорелся этой мыслью. Достал муку, яйца, сахар. В голове уже крутился рецепт — один из тех, что Элрик хвалил, когда они учились вместе. На кухне вновь запахло теплом — сладковатым, тягучим, почти домашним. Эш вымесил тесто почти машинально, засыпав поверхность стола мукой. Он ловко разделял его на части, придавая печенькам форму — будто пытался этим выровнять и собственные мысли. Когда-то Элрик любил те самые, с корицей и каплями шоколада. Надеялся, что и теперь хотя бы запах их вызовет у него хоть какую-то эмоцию — кроме боли и ярости. Печенье запекалось, а Эш стоял, глядя, как оно подрумянивается, и время от времени вытирал руки о фартук. Его визор всё ещё был слегка красноват — не от температуры, а от напряжения. Мысли крутились, мешаясь, как сахар в тесте. Он поступил жестоко. Резко. Слишком резко. И не потому, что хотел навредить… а потому что боялся. Боялся потерять то немногое, что у него осталось. В это время Элрик сидел в гостиной, сжавшись в комке на диване. Он не плакал — слёз больше не осталось. Визор был сухим, но внутри всё гудело. Он злился. И на Эша, и на себя, и на то, что вообще оказался здесь. Он коснулся щёк — тонкие царапины от когтей едва жгли, но напоминали: всё это — не сон. Не кошмар, из которого можно проснуться. Это реальность. Его новая — навязанная — жизнь. Запах печенья добрался до гостиной. Он попытался его проигнорировать. Не получилось.—Он что, опять… — Элрик выдохнул сквозь зубы и прикрыл визор рукой. — Придумал, как извиниться. Как ребёнок.
Он ненавидел, что это сработало. Запах был почти успокаивающим. Почти… знакомым. Слишком знакомым. Он вспомнил те дни, когда Эш тайком приносил ему сладости после занятий. Когда они сидели в одной лаборатории, споря о формулах и смеясь. Когда всё было… проще. До болезни. До трансформации. До лжи. Он тихо выругался и встал. Медленно, тяжело, как будто ноги налились свинцом. Подошёл к кухне, но не заходил. Прислонился к косяку, глядя на спину Эша, который как раз вынимал противень.—Ты не умеешь извиняться словами, да? — хрипло спросил он.
Эш вздрогнул, но не обернулся сразу. Только спустя секунду сказал:—Я… не всегда нахожу правильные слова. Но я помню, что ты любил это.
—Я многое любил. — Голос Элрика дрогнул. — И многое потерял. С твоей помощью.
Эш поставил противень на плиту, выпрямился, вытер руки. Потом повернулся и посмотрел прямо на Элрика:—Ты прав. Всё, что ты сказал — правда. Я отнял у тебя то, что было твоим. Я испугался, что потеряю тебя… и решил, что лучше так, чем никак. Но я не требую прощения. Я просто хочу, чтобы ты ел. Хоть чуть-чуть. Чтобы ты не голодал.
Элрик подошёл ближе. Он не прикасался к Эшу, даже не смотрел в глаза. Но взял одно печенье с края. Оно было тёплым, мягким, чуть крошилось в пальцах.—Если я съем — Это не значит, что я прощаю тебя — Тихо сказал он, откусив.
—Я знаю — Кивнул Эш, глядя, как тот жует. — Но это значит, что ты ещё не сдался. А я буду рядом. Пока ты не решишь, нужен ли я тебе.
Повисла тишина. Только по кухне витал аромат корицы. Эш смотрел как Элрик съел одну печеньку, а потом смущённо взял ещё одно, начав есть и его. Но затем он начал кашлять, так как подавился.—Эх… Элрик…ну нельзя же в сухомятку есть. — Проговорил Эш, направившись к холодильнику — Тебе чего налить? Чай или…
—Кх…кх…молока… — Кашляя проговорил ярко-сиреневый, постучав кулаком по груди.
Зелёная сосна улыбнулся и кивнув, достал молоко. Налил его в чашку и дал стакан своему ненаглядному. Ярко-сиреневый залпом осушил пол стакана, так как всё ещё кашлял. Это помогло ему успокоить кашель и не смотря на то что он подавился из-за печеньки, Элрик продолжил их есть.—Вкусно? — С тёплой улыбкой проговорил самозванец.
—?! — Элрик вздрогнул, посмотрев в сторону и засмущавшись ответил — Д…да, ты всегда вкусно готовил…
Эти слова согрели немного душу Эша, он пододвинул печеньки к Элрику по ближе, а тот продолжил их поедать. Всё же от сладкого он не когда не отказывался, даже когда ему было ужасно плохо и горько на душе. Этот момент подарил Эшу надежду. Надежду что он сможет всё же найти путь к сердцу его ненаглядного и они всё же будут счастливы вместе. Ну а пока, он будет идти к этому, не спеша и не напирая на любимого.
