Райский отпуск

      — Damn, — томно выдыхает прямо на ухо своему парню Чан.       — Чанни-хён, откуда такие слова, — ухмыляется Джисон, оставляя мимолётный поцелуй в уголке чужих губ.       Эти двое встречаются уже почти пять лет. Давно не видавшие моря, они хотели взять отпуск на годовщину и провести деньки на тёплом пляже. Уже завтра их особенный день, но не обязательно ведь его дожидаться, чтобы немного отдохнуть?       На острове Бантаян они уже неделю. За это время успели исследовать всю округу их отеля, сфотографировать всех попавшихся на глаза зверьков и, возможно, опробовать пару мест не по назначению. Сегодня они добрых часов шесть провели на белоснежном пляже, но как будто всё ещё не прочувствовали до конца «отдых».       Хотелось впитывать каждую драгоценную секунду прямо в кожу, это место ощущалось раем на земле, однако не только потому что прозрачно-голубая вода манила прохладной волной, но и из-за конкретного человека рядом. Они резвились вместе в море, брызгались и обнимались в примирении маленькой морской битвы.       И всё же Хан что-то уж слишком заигрался. Вцепился в любимого ногами, а руками водил по накачанному телу. Для Криса он и без того был пушинкой, но по грудь в воде чужой вес не чувствовался совершенно, отчего ощущения от прикосновений были единственным, на чём фокусировал внимание мозг.       Разгорячённая кожа резко контрастировала с холодной волной, вот только не охлаждала ни капли. Лёгкая рябь на поверхности не давала полностью разглядеть наполовину оголённые тела, создавая некоторого рода интригу. В любом случае Джисону не нужно было видеть, он чувствовал возбуждение старшего через ткань плавок своими пальцами.       — Ханни, мы же не можем здесь...       — Не можем. Но подразнить тебя — дело чести, — хихикает младший.       Одной рукой он обхватывает мощную шею, а второй поглаживает так сладко выпирающий из шорт орган, попутно губами исследуя ключицы парня, будто за столько лет впервые их касается так открыто. Дыхание сбивается у обоих, когда Бан подхватывает своё сокровище под бёдра и несёт к берегу.       Казалось бы, выходить из воды из-за сопротивления не так уж и просто, тем более с кем-то на руках, но для этого парня нет ничего невозможного, особенно когда желание зацеловать любимого, прижав всем весом к земле, гораздо сильнее препятствий на этом пути.       Хана спиной опускают на покрывало и тут же принимаются зацеловывать упругую грудь. Хватает запястья, задирая их над головой и с силой удерживая в этом положении, языком обводит тату и чувствует солёный вкус океана. Добровольно пойманный закусывает губу и высокий стон почти не сдерживает, а его ненаглядный уже готов взять своё прямо на пляже.       — Чанни, нам нужно вернуться в номер, — практически задыхаясь от этого напора и собственного возбуждения, выдавливает из себя с трудом.       — С какой стати, — хрипит, тут же прикусывая мочку уха и получая в ответ очередной стон.       — А вдруг люди... — предложение не дают закончить поцелуи-покусывания на шее, — И всё в песке будет.       Чан тяжело выдыхает, оставляет поцелуй на виске своего парня и поднимается на ноги, протягивая руку. Джисон пару раз моргает удивлённо, ведь нечасто удаётся остановить разгорячённого Кристофера, но в чужих глазах ещё плывёт желание, так что понятно без слов — самообладание на пределе, стоит поторопиться.       В номер они заходят стремительно, уже имея определённую цель. Ни о чём договариваться словами было не нужно, за столько лет понимать друг друга научились так, будто мысли читают. Мокрую одежду оба скидывают ещё на пороге виллы, едва разувшись. Идут вместе в душ, наготы не стесняясь.       Хан каждый раз готов скулить от того, какой Чан внимательный к каждой мелочи. Всё ещё под впечатлением от пляжных игрищ они жарко целовались, залезая вместе в кабинку, однако даже при таких обстоятельствах старший собсвенной спиной проверял, подходящей ли температуры вода, и заботливо подставлял своего парня под навесной душ, проводя руками по любимому телу не только ради удовольствия, но и для того, чтобы смыть соль и песок.       И за всё, что его единственный делает для него, Джисон отплатит сполна. Не потому, что чем-то обязан, а потому что искренне этого хочет. Он выключает воду и, припечатав партнёра спиной к дверце кабинки, тягуче-медленно ведёт руками по изгибам тела. Так же неторопливо опускается на колени, не отнимая ладоней от чужой кожи.       Крису повторять не нужно, даже если слов и не было. Всё видно в больших глазах, стреляющих снизу вверх до дрожи пробирающим взглядом, и в движениях плавных. Матовое стекло, отделяющее их от остального мира, сдвигается в сторону, только чтобы наощупь был найден тюбик, оставленный на полочке над раковиной.       — Как раз кстати, — ухмыляется Бан, потряхивая в руках съедобную смазку, и закрывает дверцу обратно.       Вязкая жидкость растекается по вставшему члену и любовно размазывается ловкими пальцами младшего по всей длине. Кончик языка касается головки, сразу ощущая вишнёвый вкус. Дразняще проводит по вздувшимся венам, возвращается обратно и, кажется, слишком уж медленно обхватывает губами.       Сверху слышится нетерпеливое шипение, в ответ короткий смешок и неожиданно глубокое движение вперёд. Специально берёт по самое горло, задерживается ненадолго и издаёт протяжный стон, посылая вибрацию. Затылок бьётся о стекло — не слишком больно, но ощутимо. Этот манёвр, конечно, был приятен, но совершенно невыносим, так что большая ладонь хватается за мокрые волосы, оттягивает и снова насаживает голову обратно, призывая начать движение.       Джисон отмахивается от руки парня — хочет сделать всё сам. Пальцами левой впивается в чужое бедро, а правой придерживает орган, настраиваясь на темп, который любит старший. Чан же не знает, за что ухватится. Одной рукой накрывает родную на своей ноге, а второй упирается в стекло за спиной.       Воздух вокруг как будто становится гуще, тяжелее насытиться кислородом. Или всему виной напрочь сбитое дыхание? Низкие стоны эхом отскакивали от стен, но вилла, арендованая на этот отпуск, была только для них двоих, так что беспокоится не о чем. Их никто не услышит, сдерживать себя нет нужды.       — Джи, я... — договорить не успевает.       Получив желаемую разрядку даже без прикосновений к себе, младший издаёт неясный гортанный звук, вновь посылая вибрацию, от которой не выдерживает и его парень. Тёплая жидкость заполняет рот и по большей части течёт сразу к горлу. Хан сглатывает, не задумываясь ни на секунду, а Бан на корточки к нему опускается.       — Боже, зачем же ты, глупый. Мог бы просто выплюнуть.       — Что хочу, то и делаю, — улыбается во всю ширь, дёсна показывая.       Старший головой качает, но улыбку сдержать не может, поглаживая свою драгоценность по макушке. И смешок отпускает от проскочившей мысли «теперь снова мыться».

***

      Джисон стоял на балконе, выдыхая пар со вкусом киви. Солнце неторопливо пряталось за морем, оставляя рыжую дорожку на водной глади. Сильные руки бережно обвивают талию со спины, подбородок опускается на плечо.       — Опять свою гадость куришь, — Чан носом утыкается в маленькую парную татуировку за ушком и покачивается, будто они кружились в танце.       Хан расплывается в довольной улыбке и разворачивается в кольце рук. Он любит эти глаза, этот нос, эти губы, это лицо. Он любит его целиком. Без бабочек в животе, без замирания сердца каждую секунду. Он любит спокойно и преданно, доверяет сердце и душу, потому что знает, что его вторая половинка никогда не подведёт. Всегда будет рядом, готовый окружить теплом.       Делает затяжку по-глубже и выдыхает белое облако в губы напротив, а его любимый тут же ловит родное дыхание, пускай даже с никотином. Закашливается (точнее профессионально делает вид, чтобы поддразнить), а после носом шею щекотит, не разрывая объятий.       — После твоего недоразумения всегда пить хочется, — говорит и осыпает самое красивое в мире лицо короткими поцелуями.       — Гранатовый чай? — хватается ладонями за щёки, не давая больше целовать, но не из вредности, а потому что внезапное желание долго-долго смотреть в сияющие глаза нельзя игнорировать.       — Ты слишком хорошо меня знаешь, — пальцы любовно проходятся по чужим бокам, сминая кожу.       — Мы друг друга стоим, — последняя затяжка, — Схожу вниз тебе за чаем, заодно ужин закажу. Хочешь что-нибудь конкретное?       — Рулет с красной рыбой? — пожимает плечами, — Я всё ем, ты ведь знаешь.       Нехотя выпутываясь из тёплых рук, он скрывается внутри помещения. Где-то на лестнице слышится тихое мычание, имитирующее мелодию любимой песни. А Бан, глазами проводив парня, теперь провожает и солнце.       Джисон тоже был его солнцем — самой близкой и яркой звездой в небе, что затмевала все остальные. Тёплый и нежный, обжигающе-горячий — это всё про него. Младший был полон противоречий, как и вся любовь старшего к нему.       Крис оберегал своего парня, как самое ценное сокровище. Всегда готов быть сильным плечом и с такой же готовностью может быть ребёнком рядом с ним. После всего, что пережили вместе, они уже не просто две любящих души, а одна целая душа на двоих.       Из глубины комнаты слышен давно ставший родным голос, а солнце скрылось уже почти полностью, оставляя на виду лишь малую часть. Стоит посреди спальни со стаканом айс-ти и хитренько так улыбается. Откуда эта улыбка?       Чан и представить не мог, что будет дальше. Джисон ставит на столик чай и бормочет что-то вроде «жарко здесь», стягивая с себя футболку — это не то чтобы особенно удивительно, но в вопросе Бан брови таки приподнял. Часть одежды летит куда-то в сторону заправленной постели, стакан снова оказывается в руках и...       — Ты что делаешь?!       Кристофер моментально оказывается рядом. Хан хихикает от собсвенной шалости — он дёрнул рукой так сильно, что часть напитка оказалась на нём самом. Тёмно-красные мокрые дорожки огибают тело и стремительно бегут к домашним штанам, а ладони чужие пытаются задержать непослушные капли.       — Я тако-о-ой неловкий.       В какой момент переменилось настроение, Чан понять не успевает. Зато игривый блеск карих глаз ловит сразу, одну руку оставляет на коже любимого, а вторую к губам тянет и пробует чай прямо с пальцев. Вкусно, но влажное пятно на красивой ключице выглядит ещё вкуснее.       Церемониться с этим проказником старший не собирается — забирает из рук несчастный стакан и заваливает на постель. Кажется, пара капель падает на белое покрывало, но сейчас им всё равно. Горячий язык чётко следует по проложенным дорожкам — по кубикам пресса и дальше вверх.       Джисон дышит всё тяжелее, когда его ненаглядный до шеи добирается. Туда чай не попал, но кому какое дело? На нежной коже остаются маленькие порозовевшие следы от зубов — надолго они там не задержатся, ведь партнёр с ним всегда нежен. Мягкие губы незамедлительно захватываются в плен.       Младший меняет их местами, с комфортом усаживаясь на крепких бёдрах, и поцелуй углубляет. Языки сплетаются в жарком танце, пока пальцы требовательно сжимают всё, что попадётся. Секунда на вдох — Бан снова припадает к шее, словно вампир. Хватает за талию и разминает пальцами бока — знает, что делает.       Его солнце распаляется сильнее — льнёт ближе, коленями сжимает под рёбрами и ладонями под майку пробирается. Тянет мешающуюся ткань наверх чуть ли не рывком. Крис сразу подчиняется, избавляясь от определённо лишней части гардероба.       Хан скулит над ухом, когда его парень без труда находит самые чувствительные точки, и в долгу оставаться не собирается. Прикусывает мочку уха, тут же зализывая, будто мог сделать больно. Бан хрипло стонет в чужую шею и оставляет влажную дорожку от кадыка до плеча, всё ещё ощущая привкус граната.       — У меня кое-что есть, — смазанно целует скулу старшего и тянется к тумбочке.       — Даже так? — смешок получается немного удивлённым, — Хочешь попробовать на мне?       — Если ты не против, — строит мордашку, выпячивая нижнюю губу.       — Для тебя в моём словаре не существует «нет».       Чан вновь затягивает любимого в поцелуй — долгий и тягучий. Смакует момент, отмечая в памяти каждую минуту. Проводит руками по красивому телу, пока младший отстраняется, чтобы достать лубрикант.       Шорох одежды — помогают друг другу избавиться от того, что уже так мешает. Пока что не торопятся перейти к главному, отдавая друг другу ласки руками и губами. Джисон дотрагивается кончиком языка до розовой бусины на упругой груди, постепенно позволяя себе всё больше.       Его самый желанный в это время выдавливает на большую ладонь необычную смазку, распределяя её по ним двум сразу. Член мелко защипало приятным холодком — возбуждающий лубрикант. Они нечасто им пользовались, но иногда для разнообразия это было интересно.       На этом рука не остановила движение, в рваном темпе надрачивая обоим. Сидящий верхом откинулся назад, ногтями впиваясь в чужие колени и позволяя себе отдаться в распоряжение ненадолго. Ненадолго лишь потому что хотелось поскорее опробовать новенькую вещицу в коллекции.       Пальцев касается жидкость уже из другой бутылочки — они не рисковали вводить внутрь возбуждающую смазку, ведь точно не знали результат, даже если все сайты опровергали опасность. Один палец вошёл без труда, что нельзя было сказать о втором.       Так как Хан был в постели исключительно пассивом, его уни бойфренд нечасто получал удовлетворение не как актив. Но младший любит эксперименты в постели, пускай и без личного проникновения внутрь. Умело и бережно растягивая своего парня для необычной игрушки, он томно рассматривал, как старший работает рукой для них двоих.       Они и не заметили, как комната погрузилась в полумрак, их мысли были сосредоточены на другом, а глаза быстро привыкли к смене освещения после захода солнца. Когда три пальца спокойно двигались внутри, Джисон прерывает любимого для очередного поцелуя. И, конечно же, чтобы дальнейшим действиям ничего не мешало.       Слезает с насиженного места и подтягивает ближе давно распакованную коробку. Она выглядела прямо как подарочная — сверху обшита бархатом, а внутри всё разделяется специальными секциями. И вот в руке оказывается то самое, ради чего проводилась растяжка — анальная пробка.       Но пробка необычная. Рядом лежал небольшой пульт управления, которым Хан обязательно воспользуется. А пока он осторожно вводит её в Криса под его протяжный стон и заботливо интересуется, как предмет ощущается внутри.       Получив словестное подтверждение, что никаких проблем нет, в ход наконец-то идёт пульт. Нажатие кнопки — по телу, лежащему на постели, пускается слабый электрический импульс. Бан громко вскрикивает, сладкая боль пронзает колечко мышц вокруг пробки. И с неожиданным рвением он набрасывается с поцелуями на парня рядом.       Непривычные ощущения распаляли жар внутри лишь сильнее, и вот уже растягивают Джисона, который не стеснялся пользоваться новым преимуществом, посылая разряды. Возможно, потом и он опробует игрушку на себе, раз Чану это так понравилось.       Презерватив дрожащими пальцами раскатывается по стволу, Крис входит резко и во всю длину. А у Хана глаза непроизвольно закатываются и рот открывается, но стон застревает где-то в глотке, будто резкий толчок выбил весь воздух. Очередное нажатие на кнопку — кажется, будто и до младшего доходит импульс, а может это лишь игра воображения.       Бан двигается быстро и немного грубовато — непривычные ощущения выбивают из колеи, а парень под ним кричит на пределе громкости. Обычно они занимаются «любовью», а не «сексом» — нежно, отдавая в распоряжение партнёра не только тело, но и само сердце. Однако порой бывает, что обоим хочется чего-то дикого и некотролируемого, хочется не «любить», а «трахать», сейчас они с головой окунулись в первобытную страсть.       Член с каждым толчком точно попадает по простате, вынуждая стонать громче и чаще, электрический ток только подначивает двигаться резче, глубже и быстрее. Когда чувствуется приближение пика, пульт откидывается куда-то на подушку. Хан кончает ярко и с протяжным пошлым криком.       Чужой бицепс беспощадно прикушен — даёт фору своему парню, который ещё не достиг оргазма. Позже явно останется глубокий след, который будет сходить как минимум неделю. Чан догоняет почти сразу, как устройство внутри перестаёт сбивать с темпа резкими импульсами, и кончает внутрь в презерватив.       Теперь, когда дурманящая страсть уходит, остаётся место лишь для ленивых поцелуев, тёплых объятий и невидимых узоров пальцами по коже. Один избавляет любимого от пробки, а второй, дав себе пару минут на отдышаться, подхватывает парня на руки, чтобы привести друг друга в порядок.       Они вместе долго-долго отмокают в огромной ванне — их номер предусматривает несколько ванных комнат и даже джакузи — обязательно с пеной, глупыми разговорами и маленькими шалостями между влюблёнными.       Спустя час или два приезжает курьер, звонит и учтиво спрашивает, действительно ли это вилла №1537. А после голубки ужинают и заваливаются в постель, листая варианты возможных активностей на завтра. Ведь завтра не просто день — завтра их день. И Чан точно знает, чем всё закончится, ведь где-то среди вещей надёжно спрятана маленькая бархатная коробочка.