Teacher's pet

— Да блять! — Йеджи проклинает всё на свете, когда перед её носом захлопываются двери последнего вагона метро. Она опаздывает на пару по экономике. Сильно опаздывает. Опаздывает на единственную пару, где её посещаемость идеальна. Не то, чтобы Хван можно было назвать примерной студенткой, но, по её скромному мнению, пары преподавателя Шин были отдельным произведением искусства, пропускать которые было грехом.       Шин Рюджин — молодой кандидат экономических наук славилась в сообществе студентов своими живыми семинарами, добрым характером и почти самыми высокими требованиями к знаниям. А что касаемо опозданий — после того, как дверь в аудиторию закрывалась вслед за преподавателем, больше в неё никто не входил. Главный принцип Шин — ни малейшего опоздания. Без исключений.       Кроме мата в голове у Йеджи иронично проносились всевозможные молитвы всем богам и дьяволам разом, пока девушка влетала в университет, перепрыгивая через турникет, благо добродушный Минхо на ресепшене лишь понимающе вздыхает, прекрасно зная эту рыжеволосую бестию. Она успевает проскользнуть в закрывающийся пустой лифт, нажимая на кнопку проклятого пятого этажа. Она опаздывала на 30, мать вашу, минут. Ей точно крышка.       Остановившись перед стеклянной дверью в нужную аудиторию, Йеджи пытается отдышаться. Черён, увидевшая подругу, отрицательно мотает головой, показывая, что заходить бессмысленно — никто её не пустит. А судя по хмурым лицам студентов в аудитории, вдобавок ко всему этому Рюджин сегодня явно не в духе.       Мелко перекрестившись, хотя в бога она никогда не верила, Хван чуть стучится, просовывая голову в щель приоткрытой двери. — Простите за оп…       Ей не даёт договорить мгновенно взметнувшийся на неё холодный взгляд пронзительно голубых глаз. — Хван… — преподаватель делает многозначительную паузу, — тебе хватило наглости явиться спустя почти полпары с начала? Позволь узнать причину твоей столь продолжительной задержки. — Я… — Йеджи теряется. Ну, не говорить же ей, что причина сейчас стоит перед ней в идеальном, как всегда, деловом костюме — прямые штаны, белоснежная рубашка, с расстегнутыми первыми пуговицами, чёрный жилет и пиджак, висевший на спинке кресла. А вдобавок к этому идёт всегда идеальный бордовый маникюр, чёрные волосы до плеч, яркий умопомрачительный парфюм и ебанный прокол нижней губы, что блестит серебряным колечком. Причина — чёртова Шин Рюджин, что с начала года не выходит из головы Хван. Причина её вечных бессонниц и не самых безобидных снов. — У меня не сработал будильник. Почти правда. — Будильник… — не сказать, чтобы Рюджин прям поверила. — Хорошо, Хван, проходи, — по аудитории проносится удивленный вздох. Впервые профессор кого-то пускает, так ещё и с таким большим опозданием. — Не будем портить тебе посещаемость из-за… яблочной железяки. Однако останешься после пар. Для… — Шин неотрывно смотрит в глаза Йеджи, у которой, кажется, сердце перестало биться, — профилактической беседы. — Хорошо, — Хван кивает и проходит к Ли, что сидит, удивлёнными глазами бегая от преподавателя к подруге. — Что это было? — как только Йеджи приземляется на стул рядом, Черён мгновенно атакует. — И тебе привет, Чер. — Итак, продолжаем. — Голос Шин мгновенно приводит аудиторию в тишину. — Кривая производственных возможностей для данного предприятия… — Я жду подробностей после пар, — шепчет Ли на ухо Хван, быстро отстраняясь и вновь погружаясь в материал.       Что не скажешь о Йеджи, которая как ни старалась, не может сфокусировать своё внимание на материале семинара. Бархатистый низкий голос, идеальный профиль преподавателя — единственное волнующее её сейчас. Хван вздрагивает, стоит голубым глазам подняться на неё с немым вопросом, и включает планшет, начиная записывать условие задачи.       Девушка чувствует на себе всё тот же прожигающий взгляд, который с явным оценивающим интересом продолжает смотреть на неё. Хван сглатывает, но не решается вновь поднять голову. — Хорошо! На сегодня всё, можете быть свободны, — проносится по аудитории после правильного ответа на задачу. Студенты начинают быстро собираться и покидать аудиторию. — Хван.       Черён бросает на подругу понимающий взгляд и шёпотом желает удачи. Йеджи подходит к преподавательскому столу с опущенной головой, как провинившийся котёнок. — Я правда случайно. Такого больше не повторится. — Девушка переминается с ноги на ногу, теребя край черного худи. — Йеджи, — Шин прерывает студентку, — я не сомневаюсь в том, что это было случайно. Но кто даст гарантию, что это твоя разовая акция? Ты претендуешь на лучшие результаты в своей группе по моей дисциплине. А аудиторная работа имеет весомый коэффициент в итоговой оценке. — Я обещаю, что такого больше не повторится, — Хван несмело поднимает взгляд, к своему удивлению, сталкиваясь просто с уставшим и чуть насмешливым взглядом, а не с обычным — строгим и холодным. — Хорошо. Однако за сегодняшний проступок тебя следовало бы наказать. — Рюджин крутит в руках ручку, задумчиво смотря на свою студентку и задевая языком пирсинг. Сердце Хван пропускает удар, а взгляд непроизвольно опускается на губы преподавателя. — Что мне с тобой делать, Йеджи? — Воспитательный разговор…? — несмело говорит девушка. — Воспитательный разговор, — повторяет Рюджин, усмехаясь. — Хорошо. — Преподаватель встаёт с кресла, потягиваясь, и подходит к двери, открывая её. — Надеюсь, ты не против. У меня… — Шин кивает на выход, — будут особые разговоры для тебя.       Хван неловко выходит из аудитории. Рюджин, закрывая за собой дверь, направляется по коридору, по пути цепляя Йеджи за рукав её худи и ведя её за собой. — Если бы не прозрачные стены нашего университета, далеко идти бы не пришлось, — Шин открывает перед ошарашенной Хван, которая затормозила, пытаясь осознать, что сейчас происходит, дверь в женский туалет, подмигивая. — Идём, идём, — преподаватель чуть подталкивает Хван к большой кабинке, закрывая её за своей спиной. — Думаешь, — начинает медленно наступать к Йеджи, что пятится, — я не замечаю твои взгляды? С самой первой пары. Твой взгляд обжигает, знаешь ли.       Хван прислоняется спиной к стене и сглатывает. Дальше отступать некуда. Дыхание прерывается, а сердце заходится в бешеном ритме. — Скажи честно, Хван, — Рюджин облокачивается руками о стену с двух сторон от Йеджи. Бежать некуда. Да и надо ли? — Каждый раз выходишь с моих пар промокшая насквозь?       Хван мгновенно краснеет, чуть сжимая бедра, чем вызывает лёгкую ухмылку Шин. — Я польщена, — Рюджин скользит кончиком носа по шее девушки, вдыхая кисло-сладкий аромат парфюма. Нежно. — Продолжим наш квиз, — тихо усмехается Шин, переходя на обжигающий шёпот. — Сколько раз ты удовлетворяла себя, представляя, как я раскладываю тебя на своём столе? — Шин! — вспыхивает Йеджи, смущаясь ещё больше. — Потому что я… — Рюджин опускает одну руку на бедро девушки напротив, царапая ногтями ткань джинсов и запуская табун мурашек по телу студентки, — не раз представляла, как ты умоляешь меня трахнуть тебя.       Шин резко отстраняется от Йеджи, невольно вырывая из нее скулёж. Довольная своей маленькой шалостью, Рюджин аккуратно заводит выбившуюся прядь волос Хван за ухо. — Ты такая милая, когда смущаешься. Раскраснелась вся. — Да ладно, — хрипло выдыхает Йеджи. — Не каждый день к тебе преподаватели в туалете пристают. — Я могу уйти, — Шин делает шаг назад. — Только попробуй, — Хван цепляется за ладонь Рюджин. — Что такое? Я права в своих небольших догадках?       Йеджи прикусывает нижнюю губу, притупляя взгляд. Признаваться не хочется.       Однако под изучающим взглядом глаз цвета океана хочется подчиниться негласным правилам игры. И не только правилам. — Да, — Хван поднимает взгляд сталкиваясь с хитрым прищуром и улыбкой напротив. — Я не сомневалась в тебе, — усмехается Рюджин, вновь подходя вплотную к девушке. — Однако, я бы проверила на практике эти гипотезы. — Чт…       Йеджи забывает, как дышать, когда Шин проводит холодной ладонью под её худи, слегка царапая живот, оттягивая джинсы и скользя в них.       Хван запрокидывает голову и втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. — Правильно, дышать не забываем, — шепчет Рюджин, расстегивая джинсы и проводя ладонью по нижнему белью. — Всегда носишь на мои пары кружевное?       Хван жмурится, когда Шин давит рукой на клитор. — Не ответишь? Обычно ты активнее на моих парах. — Рюджин проводит языком по молочной шее, оттягивает свободной рукой ворот худи и покусывает выступающие ключицы. — Обычно я не… в такой позиции, — выдыхает Йеджи, цепляясь руками за плечи Рюджин, из-за резкой потери устойчивости, виной которой являлись холодные пальцы Шин, что уже проворно отодвигали ткань нижнего белья. — Ты правда всегда такая мокрая после меня?       Нельзя не сказать, что Шин это не льстит. Безумно льстит. — Рюджин… — скулит Йеджи, когда вторая рука Шин скользит по ребрам и сжимает грудь. — Это тоже для меня? — Шин сладко тянет, намекая на отсутствие бюстгальтера. — Слишком много на себя берешь…       Однако слова Йеджи прерывает её же стон, когда Рюджин без предупреждения входит в неё. — Я очень хочу слушать твои стоны, — рука Шин, что до этого была под худи, мгновенно поднимается, закрывая рот Хван, — но, Йеджи, не тут.       На что студентка лишь скулит, приподнимая бедра наверх для такого необходимого и желанного контакта. — Замени свою руку на губы, — Хван откидывает голову, стукаясь затылком о стену. — Так сильно хочешь меня поцеловать? — Шин приближается к ней, оставляя пару сантиметров между их губами. Дразнит. — Дьявол, — чертыхается Йеджи, притягивая рукой Рюджин ближе за воротник рубашки.       Ярко-алые губы сталкиваются с потрескавшимися напротив. Холод металла на губе не даёт Хван здраво мыслить. Она облизывает его, немного оттягивая, чем выбивает из Рюджин тихий стон. — Сколько ты об этом мечтала? — шепчет Шин совсем близко, так, что их дыхания сливаются.       Хван сжимает плечи преподавателя, сминая идеально выглаженную рубашку, когда Рюджин спускается рукой по шее, царапая её заднюю часть.       Парфюм Рюджин, отдающий сочной вишней и чем-то древесным против Йеджи — сладкого зеленого яблока с приятной кислинкой. Только не против, а в дополнение. Идеальное сочетание. — С первого взгляда, — Йеджи тяжело дышит сквозь зубы, облокачиваясь лбом о плечо преподавателя. — С твоих чертовых холодных глаз, что потеплели, стоило нам столкнуться взглядом, — Шин замедляет движение рукой внизу, смакуя признание Хван. Йеджи скулит от потери активности, стараясь самой насаживаться на пальцы. — Твой взгляд, цвета чистой Атлантики, остановил и вновь завёл мне сердце. — Не думала пойти в журналистику, а не на эконом, с такими-то сравнениями? — Рюджин ласково гладит девушку по щеке, полностью прекращая движение, тем самым побуждая Йеджи двигаться медленно самой, насаживаясь полностью на пальцы, и сжимать бедрами руку, намекая на продолжение. — Деньги я считаю лучше, чем пишу статьи. — Знала, что моё второе образование — журналистика?       Йеджи удивлённо поднимает взгляд. Однако в следующую минуту вздрагивает, стоит Шин лениво возобновить движение руки в джинсах. — Ты не думала, что у нас слишком много глубоких разговоров для секса в туалете? — Просто хотела сказать, что ради тебя бы нарушила кодекс этики и каждое своё слово посвятила бы тебе, — проговаривает Рюджин, затыкая последующий ответ Хван грубым поцелуем и возвращая быстрый темп, практически втрахивая Йеджи в кафельную стену. — Посмотри в зеркало, — шепчет, оторвавшись от припухших губ, преподаватель, боковым зрением замечая зеркальную поверхность. — Извращенка, — выдыхает Йеджи, кусая костяшку руки и стремительно приближаясь к оргазму. — Посмотри, — настаивает Рюджин, опуская свободную руку на подбородок студентки и разворачивая в нужную сторону. — Ты так развратно выглядишь…       Затуманенный карий взгляд падает на зеркало. И Йеджи не может оторваться от такой картины. Она, вся растрёпанная, с алой помадой на шее, еле держится на ногах, цепляясь за Рюджин, которая ухмыляется, поправляя языком пирсинг и пересекаясь с ней взглядом в отражении. Воздуха в лёгких катастрофически перестаёт хватать. — Рюджин, пожалуйста, — Йеджи жмурится, узел внизу живота не даёт покоя. — Смотри в зеркало, — строго говорит преподаватель.       Хван открывает глаза и снова натыкается на этот обжигающий взгляд. — Рюджин, — хнычет Йеджи. — Хорошая девочка, — хмыкает Шин, покрывая поцелуями шею девушки.       И Хван кончается. Она растворяется в руках Рюджин. Во всей Рюджин разом. Ноги потряхивает, по телу разливается долгожданное удовлетворение. — Рюджин… — шепчет Йеджи, зажмуриваясь до белых пятен перед глазами и проводя ногтями по спине Шин, скрытой рубашкой. — Надеюсь, ты больше не будешь опаздывать, — Рюджин поглаживает студентку, что без сил уткнулась ей в шею, по волосам, чуть ероша их. — Не думаешь, что с таким наказанием, замотивируешь меня в обратном? — Йеджи облокачивается на стену, пытаясь прийти в себя. — Не думаешь, что это была разовая акция? — Шин застегивает джинсы девушки и подходит к раковине, моя руки. — Ты серьёзно? — вспыхивает Хван, выпрямляясь и скрещивая руки на груди.       Рюджин лениво поднимает голову, влажными пальцами стирая остатки размазанной помады с губ, сталкиваясь с абсолютно недовольным взглядом в зеркале, и кивает. — В следующий раз не пущу на пару. — Хван заметно поникает, наблюдая, как профессор достаёт свою блядски алую помаду и обновляет её на губах. — Поэтому потрудись больше не опаздывать. И готовься — на следующей паре у вас контрольная. Никаких поблажек не жди.       На что Йеджи согласно угукает. Что, что, а списывать у профессора Шин — себе дороже. Недопуск до экзаменов — частая история для таких смельчаков. Да и в своих знаниях Хван всегда уверена. Особенно в экономике. — Я жду от тебя отлично, не меньше, — Шин подходит обратно к Йеджи, — не разочаруй меня и я подумаю над поощрительным баллом.       Преподаватель подмигивает и целует Хван, в следующую же секунду намереваясь отстраниться, однако Йеджи не даёт этого сделать. Она цепляет Рюджин за воротник рубашки и углубляет поцелуй, проходясь языком по ряду зубов и напоследок снова цепляя зубами пирсинг. — Так понравилось есть мою помаду? — недовольно выгибает бровь Шин. — Так понравилось дразнить меня? — возвращает вопрос Хван.       Рюджин оттирает свою помаду с краешка губ Йеджи и вздыхает. — Что ты хочешь спросить?       Хван щурится и не может сдержать улыбку, насколько хорошо Рюджин её узнала за это время. — Сколько студенток ты ещё так «наказывала»? — А что, ревнуешь, Хван? — подмигивает Рюджин, однако, не видя во взгляде напротив шутки, отвечает, — Ты первая. — И последняя, — безапелляционно заявляет Хван. — Как скажешь, моя чертовски особенная студентка, — шепчет Рюджин, отзеркаливая теплую улыбку Йеджи и целуя ту в щеку.