Глава 1. Адские муки
3 февраля 2025 г., 17:09
Здравствуйте, мои красавицы, с возвращением или добро пожаловать. Учитывая размер фика, я решила, что неплохо бы навести порядок. Какая ирония, ведь я разбила окно, чтобы влезть сюда. Я видела ряд вопросов и слухов и хочу прояснить ситуацию для тех, кто колеблется, стоит ли начинать читать этого монстра или нет…
− «Заведение» − это не романтика. Хотя в истории местами присутствуют Драмиона и Томиона и будут встречаться любовные эпизоды, романтика не занимает центральное место в сюжете. Это свело с ума многих читателей. И они продолжают писать мне письма из дурки, читать написанные от руки послания так приятно.
− «Заведение» − это сюжетный триллер с большим количеством экшена и хоррора, кое−где будут встречаться кровь и акты пыток. Понимаю. Звучит и впрямь отвратительно, но увлекательно, большинству читателей это нравится. Они тоже безумны, наверное, дело в этом.
− В «Заведении» есть несколько POV. Центральной фигурой сюжета остается Гермиона, но есть ряд других персонажей, которые вечно мелькают рядом и страдают фигнёй. Они утомляют, но я всё равно по ним ужасно скучаю.
− Персонажи совершеннолетние. Все, и не только по викторианским стандартам. Закон разрешает им портить себе жизнь по своему усмотрению. Говоря «своему», я, разумеется, имею в виду авторскому.
− Это не кроссовер. В сюжете фигурируют только ГП−персонажи. Поверьте, я использую всех. Я вдохновляюсь видеоигрой «Алиса: Безумие возвращается», а в более поздних сценах – книгой Льюиса Кэрролла. Большинство из вас эти сцены пропустит. От психушки это вас не спасет, я УЖЕ завладела вашими душами.
− Здесь присутствует похабщина… сразу после слоу-берна категории А. Внимание: викторианский слоу−берн – главная причина помешательства читателей. Каждый третий сойдет с ума. Или их душа будет украдена. Мной. Пока они будут читать.
− Предупреждения не будут перечисляться перед каждой главой. Хоть я и легкомысленна, сюжет истории и впрямь мрачен, потому ниже я перечислю возможные триггеры. Пожалуйста, обратите внимание: в сюжете не будет встречаться явное изнасилование или жестокое обращение с детьми. Кое-кто всё равно наденет сандалии с носками, но эта сцена будет короткой и не графичной. (Прим. переводчика – возможно, в примечании стоит ставить предупреждения).
− Синопсис фика отстой. Я их толком не умею писать, мне просто слово нравится. Синопсис. Не стесняйтесь предлагать что−то получше. У меня голова пойдет кругом, если я еще и здесь стану редачить.
И ВТОРОЕ
О чем эта история? /пропуск/ С кем в итоге останется Гермиона? Это вы легко сможете узнать. Однако я предпочитаю не знать финал до самого конца, но понимаю, не все выбирают неизвестность. Если вам так важен эндгейм, вряд ли вам понравится эта история. Если вы здесь ради сексуального напряжение, у меня для вас потрясающие новости. Серьезно, что за фигня? Почему так долго? Опубликовано несколько описаний, поскольку читатели очень благодарны отсутствию спойлеров. Обычно я говорю, что это детектив об убийстве, эдакий синтез готического хоррора и нуар−триллера. Если вам нравятся классические детективные истории, где читатель вместе с главным героем пытается угадать, кто же убийца (чаще всего это садовник), так ещё и в викторианском сеттинге, то вы нашли золото. Если вы не хотите читать дальше без подробного описания, я уважаю ваше решение и продолжаю сама. ВАЖНО, ПОЖАЛУЙСТА, ПРОЧТИТЕ СПИСОК ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ!!! Членовредительство, попытка самоубийства, расстройство пищевого поведения, психологическая травма, употребление наркотиков, наркомания, принудительная госпитализация, шрамы, отказ от ребенка, ПТСР, припадки, потенциальный насильник, сексуальное насилие, несогласие, противостояние обидчику, выкидыш, гомофобия, расизм, угнетение женщин, похищение, физическое насилие, накачивание персонажа наркотиками против воли, принудительное медицинское лечение, графическое насилие, кровь, пытки, убийство, смерть персонажа. − Начальные цитаты взяты из видеоигры и книги.Другой день, возможно, другой сон
Огонь. Повсюду. Пламя пожирало стены, поднималось по занавескам на потолок, где растеклось лужами красно-оранжевого света. Такого ослепительного, что выжигал глаза, такого горячего, что опалял плоть. Плотный дым заполнял собой лёгкие, оставляя после себя слой черной сажи. Она задыхалась, горло саднило, она отчаянно нуждалась в воздухе, в жизни. Из глаз струились слезы, затуманивая взгляд, она едва различала очертания в хаосе семейной гостиной. Деревянный пол под её ногами был обжигающе горячим, находиться здесь было опасно. Она ползла на четвереньках, путаясь в тяжелых юбках, что замедляли движение, она неуклюже пыталась добраться до дверного проема. Грохот, рядом раздался взрыв. Высоко взмывшие в воздух новые столбы пламени и раскаленные угли выглядели словно извергающийся вулкан, чья раскаленная лава попала на рояль, диван, кушетку. Огонь пожирал все. Все умирало. Следующей должна стать Гермиона. Она откашлялась, вытерла рот испачканной пеплом ладонью. Тяжело дыша, она вдохнула еще больше дыма, сквозь облако дыма мерцало адское пламя. Она больше не могла. Её тело было слишком слабо, руки слишком сильно дрожали, чтобы выдерживать её вес. Она рухнула на пол, длинные локоны слиплись от пота, прилипли ко лбу и щекам плотной маской, никак не защищавшей от неминуемой кончины. А потом она услышала их. Голоса. Кто−то кричал, звал её. Она безошибочно разобрала голос, даже сквозь ревущее пламя и оглушительный треск потолочной балки. Часть потолка над ней обрушилась, вниз посыпались куски штукатурки и венецианской плитки, люстра разлетелась вдребезги на расстоянии вытянутой руки. − Гермиона! – её мать. − Миона! – отец. Гермиона рыдала, свернувшись калачиком, спрятав лицо в покрытых волдырями ладонями, её тело сотрясали сухие прерывистые всхлипы. Огонь был над ней, образовав идеальное кольцо. Разумное существо, разгневанный бог, родившийся в глубинах ада, явился, чтобы утащить её в огонь и серу, где её душу постигнет вечное проклятие. Дышать, кроме дыма, было нечем, она чувствовала только дикую агонию, пламя жадно поедало её плоть и выжигало нервные окончания, лишая её зрения, дыхания, жизни. Её тело превратится в уголья, навсегда застынет в безумном ужасе, подобно жертвам Помпеи. Безымянная достопримечательность для случайных туристов, без истории, без воспоминаний. Пыль на ветру. Пламя захлестнуло её подобно приливной волне, и в последний момент осознанного ужаса, она в последний раз услышала голос матери, её голос зазвенел в ушах девушки, оглушительный, как пушечный выстрел. − Гермиона! Она истошно закричала, когда пламя начало лизать её тело, кожу, с жадностью взялось за мышцы и кости. − Гермиона! Проснись! Она открыла глаза, её окружала темнота. − Очнись! Это сон! Всего лишь сон! Оглушительный рев пожара все еще гудел вокруг. Она моргала и вертела головой, интуитивно ища языки пламени, черный дым, тело было напряжено, она в любой момент была готова прыгнуть, бежать, спасаться. − Перестань кричать! – потребовал тот же голос. Гермиона вновь моргнула, и бестелесный голос обрел очертания. Всего в паре сантиметров она увидела искаженное состраданием лицо. Руки так сильно сжимали её плечи, что она съежилась, но надсмотрщица держала крепко. Горло саднило, оно было обожжено. Но не от дыма. От собственного крика. Она заставила себя закрыть рот, и рев оборвался. В комнате воцарилась жуткая тишина. Задыхаясь, она вытерла лицо, размазывая влагу, и в замешательстве уставилась на ставшие влажными кончики пальцев. − Гермиона? С тобой все в порядке? Она вгляделась, лицо стало узнаваемым. − Парвати? – хрипло прошептала она. − Черт побери, ты меня напугала до усрачки, − молодая девушка отпустила её плечи и присела на краешек кровати. Гермиона подтянула колени к груди под одеялом, обхватила ноги руками, пытаясь восстановить дыхание и стереть из памяти образ неистового пламени. Ночные кошмары были обычным в своей неизбежности явлением, но если получалось на что−то отвлечься, то можно было избавиться от затяжных последствий наяву. − Прости, − пробормотала она. – Я не хотела тебя будить. − Я удивлюсь, если ты весь этаж не перебудила. Ты минут пять орала как резаная. Я тебя трясла, но ты не просыпалась. Гермиона сглотнула, меланхолия отступала дольше обычного. − На этот раз было сильнее. Парвати кивнула. − Да уж. Ты приняла лекарство? Гермиона отвела взгляд. − Все в порядке, − успокоила подруга. – Я никому не расскажу. Но если ты будешь продолжать в том же духе, то не сможешь долго скрывать это от них. Гермиона кивнула, рассеянно проведя пальцами по волосам, чтобы отвлечься. − Со мной все будет в порядке. Прости, что разбудила. Хочешь пару моих таблеток, чтобы снова заснуть? Парвати покачала головой и сложила руки на коленях. − Не нужно. Лав пропала. Снова. Я не лягу, пока она не вернется. Гермиона приподняла бровь, взглянув на третью кровать в их крошечной комнатушке. Покрывало было натянуто на бугристую фигуру. Издалека её легко можно было принять за человека, но они разглядели, что под одеялом искусно разложенные подушки. − Давно? − Не знаю, − вздохнула Парвати. – Я не слышала, как она ушла. Но уже два часа ночи. С минуты на минуту придет очередная проверка. Лучше бы её не взяли за тощую жопу, иначе нам всем крышка. Ты же знаешь Амбридж, она скажет, что мы были её сообщницами. Гермиона кивнула и поджала губы. − Это будет третий раз, если её поймают. Амбридж умирает от желания сделать её показательным случаем. – Она откинула одеяло и спустила ноги с матраса, колени все еще были ослабевшими после затянувшегося кошмара. Опустив взгляд, она съежилась при виде огромного пятна пота, оставшегося на простыне. Похоже, во сне она и впрямь верила, что её тело охвачено огнем. − Что ты делаешь? – спросила Парвати. − Хочу найти Лаванду до прихода санитаров. − С ума сошла? Тебя схватят и тоже накажут! − Я знаю маршрут Филча и не встречу его. Жди здесь, если она вернется раньше, проследи, чтобы не ушла опять. Парвати застонала: − Миона, правда, не стоит тебе… − Если её снова поймают, она окажется на улице. По−твоему, Лаванда сможет выжить там одна? Они обменялись напряженным, многозначительным взглядом, и Парвати отошла от кровати. − Пожалуйста, будь осторожна. Гермиона накинула тонкую мантию, едва доходившую до колен, и высвободила из−под воротника длинные волосы. − Я всегда осторожна, − отчиталась она, босиком на цыпочках подошла к двери, приоткрыла и, затаив дыхание, выглянула. Увидев тускло освещенный коридор, она, не бросив прощального взгляда, выскользнула, тщательно прикрыв за собой дверь. Закусив губу, она прижалась к стене и стремительно зашагала по коридору, миновав несколько закрытых дверей. Они не были толстыми, она могла разобрать слабые звуки – где−то храп, где−то шепот. Несколько раз ей удавалось расслышать смех, и у неё сжималось сердце. Она опасалась, что кто−то из страдающих бессонницей, её услышит и высунет голову, чтобы выяснить, в чем дело. Но в основном здесь уважали частную жизнь. Пока ты не лезешь в чужие дела, никто не полезет в твои. Хотя несколько человек влезать все же любили, подмазываясь к Матроне при каждом удобном случае, вечно выискивая нарушителей правил. При всем невезении Гермионы она запросто могла привлечь лишнее внимание. Поэтому она изо всех сил старалась оставаться тихой и невидимой, сливаясь с тенями. У неё имелись подозрения относительно того, где находилась пропавшая соседка по комнате. Светловолосая девушка любила выбраться во двор покурить и выпить после того, как большинство обитателей Дома ложились спать. Гермиона могла лишь надеяться, что подруга предается порокам в одиночку. Первые два замечания Лаванда получила после того, как её после отбоя застукали в компании двух молодых людей. Стараясь не скрипеть половицами, Гермиона стратегически распределяла шаги, наметив несколько маршрутов по извилистому пути. За последние месяцы пребывания в Доме у неё появился соответствующий опыт. Хоть она и пробыла здесь недолго, но училась быстро и была наблюдательнее многих. За углом послышались приглушенные голоса, она замедлила шаги. Её сердце бешено заколотилось от осознания, что это был не тихий разговор, а глубокий, тяжелый стон. Боже милостивый… Судорожно сглотнув, она высунула голову из−за стены, но никого не увидела в темном коридоре. Но на полу отражался мерцающий отблеск пламени свечи, исходивший из−за приоткрытой двери в конце коридора. Она размышляла, стоит идти дальше или нет. «Видит Бог, я не хочу их застукать… Но если там Лаванда, то лучше, если её засеку я, чем Филч.» Расправив плечи, она бросилась вперед, не подумав. Оглядевшись, она отметила, что вокруг никого нет, и заглянула в слабо освещенную комнату. Судя по обилию чистящих средств, это был чулан. Как глупо с их стороны заниматься такими вещами в кладовке Филча, его святая святых! Неужели они хотели, чтобы их поймали? Задыхаясь, она широко раскрыла глаза, скользнув взглядом мимо ящиков и ведер к извивающимся телам. Она резко отвернулась и прижалась к стене, подавленная и шокированная. Они ожидала увидеть поцелуи, в худшем случае – страстные ласки. Но пара была занята полномасштабным совокуплением. Её щеки вспыхнули. «Что я здесь делаю?». Она хотела сбежать, но вновь подумала о Лаванде. Она недостаточно хорошо разглядела девушку, чтобы понять: была ли это её пропавшая соседка по комнате, её внимание было отвлечено на обнаженную спину мужчины. «Вдруг это она? Что делать? Постучать, любезно их прервать и вежливо сказать, что пора возвращаться?» Звуки становились громче по мере набирания темпа. − Кричи для меня, − шептал глубокий баритон. Тело Гермионы напряглось, легкие сдавило, кровь в жилах застыла. Она быстро моргнула, но не смогла оставить подступившие слезы, не смогла помешать похороненному воспоминанию восстать из могилы, словно мстительному призраку. «Вот так, милая, кричи для меня…» И она кричала во всю мощь легких, брыкалась, царапалась, извивалась. Отчаянное, умирающее животное, её вены заливал чистый адреналин. «Хорошая девочка, теперь позови меня по имени». Она сильно вздрогнула, вырываясь из кошмара наяву, крепко сжав кулаки. Она согнулась пополам, стараясь подавить рвотный рефлекс, учащенный пульс заглушал звуки страстного совокупления за спиной. − … самое время, я уже решила, он передумал. Не могу сказать, что виню его. Она выпрямилась, безошибочно узнав пронзительный голос Матроны. Инстинктивно она огляделась по сторонам, словно загнанная в угол лань, готовая вот−вот быть пронзенной стрелой. Если Амбридж поймает Гермиону в коридоре после отбоя, не будет никаких предупреждений или выговоров. Она просто вышвырнет девушку на улицу той же ночью, в лучшем случае оставив лишь робу. Резкий цокот каблуков по каменному полу стремительно приближался, его сопровождало неровное шарканье – прерывистая походка Филча. В голове у Гермионы стало поразительно пусто, она побежала по коридору, цепляясь за каждую дверную ручку, попадавшуюся на глаза. Последняя поддалась её отчаянному рывку, она вознесла безмолвную молитву, и скользнула внутрь. В комнате была кромешная темнота, но тихо и, похоже, пусто, что вполне подходило её намерениям. Она закрыла дверь, оставив лишь маленькую щелочку, чтобы подслушать. Затаив дыхание, она склонилась, слушая, как Матрона и её верный слуга идут по коридору слишком близко к её укрытию. Их разговор доносился приглушенно, но она была уверена, что разобрала слово «доктор». Она подождала, пока голоса стихнут, и лишь тогда осмелилась расслабиться, обдумывая сделанное открытие. Предыдущий врач был уволен до того, как она поступила, до Гермионы доходили слухи, что Амбридж искала ему замену. Видимо, ни один респектабельный врач не желал связываться с вертепом своенравных девочек−подростков. Гермиона глубоко вздохнула и решила ненадолго задержаться в тихой комнате, обдумывая, как быть с Лавандой. Она сама не знала, почему чувствует себя обязанной защищать соседок по комнате, ведь она знала их совсем недолго, но девочки были добры и сразу приняли Гермиону. В основном многие остерегались новоприбывших, но Парвати и Лаванда взяли её под свое крыло и рассказали, что здесь и как, научили ориентироваться и внимательно следили, пока она приспосабливалась к новой, перевернутой с ног на голову жизни. Наконец, получив возможность вернуть долг, Гермиона не могла с чистой совестью оставить их страдать от рук Амбридж. Ведь Жабья Королева ненавидела всех, кто находился под её опекой. «Ладно, я потрачу еще пять минут на поиски, а потом свалю. Допустим, в чулане была не она…» Запаниковав и попытавшись спрятаться, она почти забыла о грязной парочке. Ей стало любопытно, закончили ли они. От этой мысли у неё внутри все сжалось. Холодный сквозняк пронесся мимо, бросив в лицо распущенные локоны. Она резко обернулась, растерянно моргая. В комнате не было окон. Откуда дул ветер? Она задержала дыхание и, вытянув руки, чтобы нащупать стену и сохранить равновесие, шагнула глубже во всепоглощающую тьму. В воздухе запульсировал электрический ток, в аэродинамической трубе пронеслись заряженные частицы. Она придушенно ахнула и отступила к двери. − Гермиона… Она зажала рот рукой, чтобы сдержать крик, это ей едва удалось – она почувствовала чье−то теплое дыхание на шее, ощутила чье−то присутствие. Распахнув дверь, она помчалась по темному коридору, не обращая внимания на поднятый шум. Дойдя до перекрестка в конце коридора, она было развернулась в направлении своей комнаты, но её остановила сгорбленная тень на дальней стене. Филч. Проклятье! Она не могла рисковать и возвращаться обычным маршрутом, иначе неизбежно наткнется на Амбридж. Поэтому она развернулась и бросилась в противоположную сторону, выбежав из сети коридоров и очутившись в другом крыле. Ей о нем было известно, но она никогда не осмеливалась сюда спуститься, ведь здесь одни кладовки. По крайней мере, так она думала. Она попыталась выровнять дыхание, подавить растущую панику, дергая за каждую попадающуюся дверную ручку. Фортуна еще раз смилостивилась над ней, последняя ручка поддалась её дрожащим рывкам. Она ворвалась, едва не вскрикнув от облегчения и бросив беглый взгляд. В комнате приличных размеров на изогнутом потолке было круглое окно, отвечавшее за освещение. К её удивлению, здесь была заправленная кровать и комод напротив шкафа. Она замерла – и от увиденного, и от температуры ниже нуля, её голые ноги покрылись мурашками, пока она напряженно присматривалась к признакам жизни в спальне. Не обнаружив никакого движения, кроме бешено колотящегося сердца, она выдохнула, глядя на клубящийся пар. Она осторожно подошла к комоду и открыла верхний ящик. Её ничуть не удивило, что он оказался пуст, не считая Библии короля Якова, экземпляр которой хранился в каждой комнате. Она тут же закрыла ящик и заглянула в другие. Можно было с уверенностью сделать вывод: здесь никто не живет. «Ты тайком сбежала, как дура. Если тебя поймают, будешь сама виновата». Она провела пальцами по волосам, пытаясь успокоиться. «Может, будет и лучше, если меня вышвырнут. Это невыносимо. И Гарри предлагал меня приютить…» Из бессвязных размышлений её вырвали стремительно приближающиеся шаги за дверью. Её глаза широко раскрылись, пульс участился, когда она услышала приглушенные голоса. Симфония шума становилась громче, приближалась, направлялась прямо к ней. Не может этого быть… Надо же было такому случиться, что из всех комнат гигантского мавзолея для девочек они идут именно в ту, где она пряталась. Кружась в лихорадочном оцепенении, она обнаружила дверь шкафа, за которой можно было схорониться. Она бросила быстрый взгляд на кровать. Гермиона достаточно худощава, чтобы пролезть, но покрывало не доставало до пола, что сводило выбор к нулю. Черт побери! Она бросилась к шкафу – единственной надежде на спасение, распахнула дверцы, развернулась лицом вперед, и спряталась внутри. В шкафу было тесновато, но, скрестив ноги и затаив дыхание, она вжалась как раз в тот момент, когда за дверью спальни послышались голоса. Слабый скрип дверных петель, а потом шаги – минимум двух человек. Отчетливый цокот каблуков заставил её съежиться в темноте, но последовавшая за ним медленная, уверенная походка была слишком ровной и плавной, чтобы принадлежать Филчу. Сердце забилось так сильно, что она прижала руку к груди, чтобы успокоиться. «Если меня здесь поймают, мне конец». Закрыв глаза, она велела себе стать невидимой. − Надеюсь, комната вас устроит, − из−за дверцы шкафа доносился голос Амбридж. – Она расположена в восточном крыле, уединения у вас будет предостаточно. Конечно, иногда жильцы ускользают и нарушают правила. Правонарушителей много, сами понимаете. Если вы кого−то обнаружите поблизости, сообщите непосредственно мне, и я непременно приму надлежащие меры. Гермиона затаила дыхание, боясь даже моргнуть. − Комната вполне подходящая. Благодарю, мадам. Все мысли её покинули, когда сквозь деревянную дверь она услышала глубокий, резонирующий баритон с приятным гулом. Мужской голос, совершенно незнакомый. В Доме работали всего несколько мужчин, чаще всего жильцы видели Филча. Гермиона не помнила других сотрудников, кроме садовников, подсобных рабочих и владельца местной аптеки, наносившего нечастые визиты. − Хорошо, − произнесла Амбридж. – Что ж, тогда я вас оставлю, доктор. Доктор? Похоже, Матрона все−таки нашла замену. По необъяснимой причине у Гермионы от осознания этого факта мурашки побежали по спине. − Я ценю ваше гостеприимство, мадам, особенно сейчас. Приближались тяжелые, четкие шаги. Гермиона судорожно вздохнула и прижалась к твердой стенке шкафа. Её вот−вот обнаружат, вышвырнут на улицу, оставят гнить в канаве, собирать объедки, выпрашивать монетки и пить из грязных луж… Двери резко распахнулись. Внутрь пролился мягкий свет свечей вместе с лучом лунного света, прекрасно осветившим красивое лицо незнакомца, стоявшего менее чем в футе. И смотревшего прямо на неё. Их глаза встретились, её – широко раскрытые от безудержного ужаса, его – слегка прищуренные, но без презрения. Его глаза были штормового цвета, их взгляд лишал её последней толики здравого смысла. Уголок его рта приподнялся. Затем он, как ни в чем не бывало, отвел взгляд, и принялся снимать пальто. − С нетерпением жду завтрашней встречи с жильцами, − буднично произнес он, сунув руку в шкаф и достав складную вешалку у неё над головой. Она ошеломленно смотрела, как он небрежно накинул пальто и повесил вешалку обратно. − Уверяю вас, вскоре после знакомства ваше отношение изменится, − заверила Матрона, все еще стоя у входа, вне поля зрения Гермионы. Пристальный взгляд доктора вновь встретился со взглядом Гермионы, обездвижив её, подобно булавке, пронзившей крыло бабочки. − Позволю себе не согласиться. У меня ощущение, что здесь обитают довольно интересные личности. Теплый румянец залил её шею и грудь, заставив остро ощутить выставленные напоказ голые ноги. Она хотела стянуть халат и обернуть вокруг колен, но побоялась привлечь внимание Матроны. − Единственное, что в них представляет интерес – их дикость и уродство, − ответила Мадам. – Они из кожи вон лезут, чтобы опозорить прекрасный пол. Незнакомец дерзко приподнял бровь, черты его лица заострились в мерцающем свете свечей. Его ухмылка сменилась улыбкой, обнажившей ряд идеально белых, сверкающих зубов, но в выражении его лица не было веселости. Оно было жестоким, издевательским, Гермиона инстинктивно отпрянула. − Похоже, вы не питаете теплых чувств к своим подопечным, мадам. Амбридж бестактно усмехнулась. − Как я уже сказала: познакомьтесь с ними сами. Его взгляд был по−прежнему устремлен на Гермиону. − Жду не дождусь. А потом, к её огромному изумлению, он подмигнул и закрыл двери, погрузив её во тьму. Она прерывисто вздохнула, ей не хватало воздуха, а приглушенный разговор за дверьми продолжался. «О, Господи». Она прижала руку к груди, провела дрожащими пальцами по шее, проверяя пульс. Болезненное биение артерии ожило под её прикосновением. Значит, она еще не упала замертво. Еще. «О, Господи». Она была не в состоянии сформулировать более связную мысль. Это нереально, это сон, непохожий на её обычные ночные кошмары, но такой ужасающий в своей ясности. Другого объяснения быть не могло. Она смотрела в пустоту, пока цокот каблуков Матроны не исчез в коридоре, а потом замерла в тишине, не зная, как быть дальше. − Теперь можешь выходить, − приказал спокойный голос. Она съежилась – у неё была тайная надежда, что он тоже ушел. «Это его комната, идиотка. Ты здесь незваная гостья». Медленно шевельнув ногой, она толкнула дверцу шкафа и неловко зависла, глядя на новоиспеченного хозяина комнаты испуганными глазами. Он стоял в изножье кровати, скрестив руки на груди. Она рассмотрела его получше, от неё не укрылась его пугающая красота. Красивые всегда самые опасные. Высокий и худощавый, его фигура была будто высечена резцом художника. Широкие плечи, узкая талия, рукава рубашки наполовину закатаны, обнажая бледные жилистые предплечья. Густые темно−каштановые волосы отливали черным в лунном свете, эффектно сочетаясь с высокими скулами и острым подбородком. Как она все это разглядела, оставалось тайной, ведь она даже на мгновение не могла отвести взгляд от его глаз. Они словно пульсировали в ответ, будто в них горела магия, давно позабытая человечеством. Она вздрогнула от этой детской мысли и вспомнила о своем скудном вечернем одеянии. Вновь тихо вздохнула и запахнула халат, неуклюже завязав поясок. − Привет, − тон его голоса одновременно встревожил и успокоил её. Она метнула взгляд к двери спальни. Заперта. «Пожалуйста, не открывайте её». − Меня зовут доктор Реддл. А ты кто? Она взглянула на него, как кролик на удава. Но невидимая сила удержала её на месте и придала мужество тихо, хрипло ответить: − Гермиона. Он кивнул, будто подозревал, что её зовут именно так, и не спеша повернулся к кровати. − Приятно познакомиться, Гермиона. – Она смотрела, как он наклонился и открыл дорожный чемодан, лежавший на матрасе. – Могу узнать, почему ты пряталась в моем шкафу? Она глубоко вздохнула. − Когда я пришла, шкаф еще не был вашим. Похоже, его это позабавило, в уголках губ заиграла легкая улыбка. − Справедливо. Он принялся доставать из чемодана одежду и книги, раскладывая их на покрывале. Гермиона зачарованно наблюдала за ним. Наконец, он вновь обернулся. − Подозреваю, тебе здесь не положено находиться, и надзирательница не придет в восторг, если тебя поймают. Она сделала шаг назад, но он не сделал никакого движения вперед, лишь наклонил голову и окинул её фигуру настолько беспристрастным взглядом, что это даже не выбило её из колеи, как обычно. − Я не стану на тебя доносить, − наконец, определился он. – Но предлагаю тебе как можно скорее вернуться к себе. Она молча кивнула и отступила, зачарованно удерживая его взгляд. В его расширившихся зрачках появилась неведомая ей эмоция. − Спасибо, − прошептала она, не зная, что еще сказать, и развернулась к двери. Когда она повернула дверную ручку, он вновь окликнул её: − Гермиона. Она обернулась через плечо и увидела мрачную улыбку. − Доброй ночи, − произнес он так, что у неё во рту пересохло. Она не могла ничего сказать, лишь молча кивнула, проскользнула в коридор и с щелчком закрыла дверь. Они прижалась лбом к ней, наполовину уверенная, что до сих пор прячется в его шкафу и её вот−вот найдут. Это правда только что произошло? Покачав головой, она двинулась дальше, идя, как хмельная, по пыльному коридору и пыталась справиться с комом в горле. Прокручивая в голове их короткую встречу, она невольно сделала несколько неправильных поворотов, потратила драгоценное время и врезавшись головой в скорчившуюся в тени фигуру. Наверняка она бы закричала и разбила стекло воплем, но чья−то рука зажала ей рот. − Тихо! – приказал мужской голос. Она попятилась, с приглушенным визгом сопротивляясь крепкой хватке. − Миона, заткнись! Услышав свое имя, она замерла… задолго до того, как голос пробудил воспоминание. Державшая рука ослабла, она оттолкнула её, с ненавистью глядя на её владельца. − Кормак, ты идиот! Что ты… Её тирада прервалась, когда она осознала простой факт. Его спина блестела от пота, мышцы напряжены в такт движениям. Её щеки вспыхнули. − Это ты был в чулане с Лавандой, − тупо заключила она. Он приподнял бровь, на его губах заиграла волчья ухмылка. − Подглядываешь за нами, милашка? Я и не знал, что ты вуайеристка. Она нехорошо сощурилась. − Я пыталась спасти Лаванду от неё самой. Если её поймают после отбоя, то вышвырнут на улицу. Но сомневаюсь, что тебя это волнует, пока ты получаешь, что хочешь. Он покачал головой и оглядел её, его похотливый взгляд так отличался от взгляда доктора. Она почувствовала себя грязной и беззащитной и поспешно отступила, пытаясь скрыть стыдливый румянец. − Может, тебе стоит её выручить. Улизнуть вместо неё. Ты же знаешь, я бы доставил тебе удовольствие. Её замутило. − Убирайся. Вон. – «Мерзкая, отвратительная свинья» осталось невысказанным, но ясно читалось в её глазах. Однако Кормака это не смутило, он рассмеялся над её гневом, словно над междусобойной шуточкой. Он провел рукой по волосам и подмигнул, еще одна извращенная параллель с доктором, и подошел к окну. Она хотела спросить его, на хрена, но стало очевидно, когда он распахнул окно и залез на карниз. − Ты спятил? – прошипела она. Он огляделся. − Волнуешься за меня, милая? Она скрестила руки на груди. − Постарайся сломать шею. Он запрокинул голову и расхохотался. Она отчаянно огляделась, испугавшись, что Филч может услышать. − Позже увидимся, − он послал ей воздушный поцелуй, перекинул вторую ногу и исчез из виду. Она приглушенно вскрикнула, рванулась вперед и взглянула вниз. Аккурат вовремя, чтобы увидеть, как идиот неуклюже приземлился на пружинистые кусты. Она вздохнула, в равной степени с облегчением и раздражением, когда закрыла окно, щелкнула задвижкой и увидела в стекле свое бледное отражение. Это лицо, отмеченное болью и травмой, было ей незнакомо. Оно расплывалось, пока черты не стали совсем неузнаваемы. Она отвела взгляд, пока не раздались крики, и продолжила путь назад. Очутившись у себя в комнате, она чувствовала себя хорошо, но была по−настоящему измотана. Нет худа без добра, подумала она, как только закроет глаза, тут же погрузится в сон, похожий на кому. Её разум слишком опустошен, чтобы придумывать новые кошмары. − Гермиона, слава Богу! Мы думали, Филч тебя схватил! – воскликнула Парвати, отчего Гермиона аж подскочила. Движение привлекло внимание к третьей кровати. Лаванда сидела у изголовья, заплетая золотистые локоны в замысловатую косу. Гермиона открыла рот, но вернувшаяся соседка её опередила. − Пожалуйста, избавь меня от лекций, я все знаю. Я гребаная идиотка, которая напрашивается на неприятности, ты во мне ужасно разочарована. Ясна−панятна. Гермиона закатила глаза. − Когда так говоришь ты, это не то. Её подруга ухмыльнулась. − Прости, что тебе пришлось за мной погоняться. Гермиона направилась к своей кровати. Теперь, когда адреналин схлынул, она была вымотана. − Ты видела Филча? – спросила Парвати. Гермиона закусила губу, размышляя, чем стоит поделиться. По необъяснимой причине ей хотелось сохранить в тайне разговор с доктором. У неё оставалось так мало личного. Она бросила халат в изножье кровати и сунула ноги под одеяло. − Нет, − пробормотала она, пристроив голову на подушке. – Я никого не видела.
