Скрежет и биение сердца

Они тогда сидели втроем на кухне, ждали звонка или сводку новостей. Они уже знали, что произошло крушение. Они не знали, есть ли хоть какая-то надежда увидеть маму в живых.  Ночь пролетела быстро, но очень нервно. Около 5 утра появились списки выживших, списки пострадавших и списки погибших. Первый из них был не то, что коротким. В нем всего было 3 имени. Эти трое счастливчиков вышли из самолета с парой ссадин и шоком. Второй был значительно больше. В нём было около 30 имён и рядышком с ними были написаны номера больниц, куда их повезли. Третий список был самый большой. В нем были запечатлены те, чьи жизни так и остались под жесткими ремнями безопасности.  -Безопасности… - прошептал Олег. На его глазах выступили слёзы, когда они не нашли имя мамы в первых двух списках. В воздухе повисла тишина. Она уже не была пропитана ожиданием и нервозностью. Она буквально сочилась болью и раздирающим страхом.  Антон обвел глазами папу и Олега. Они сидели и тупо смотрели на имя мамы в третьем списке. Третья проклятая сводка погибших.  -Господи… - Почти простонал их отец. Он зарылся руками в волосы и начал рычать. Затем, его спина начала содрогаться от плача.  Антон почувствовал, как его сердце начало ускорять свой темп. Ему уже не хотелось никуда смотреть. Ему не хотелось никого слышать. В ушах начало звенеть, а на глазах появилась пелена слёз. «Её больше нет» проносилось бегущей строкой у него в голове.  -Мама… - прошептал Антон.  Этого шепота хватило, чтобы все позволили своим чувствам выйти наружу. Олег взглянул на своего младшего брата, который смотрел куда-то сквозь всё пространство, которое было. Он не смотрел в окно, не смотрел на город. Он пытался найти маму там, где её уже никогда не будет.  Тишину нарушил отец, который резким движением встал, откинул стул, вышел из кухни, обулся и громко хлопнул дверью. Он оставил Антона и Олега одних. Это всё было настолько громко, резко и быстро, что они даже понять ничего толком не успели, а их единственный теперь родитель убежал. Сбежал.  Они тогда подумали, что он ушел, потому что его все раздражало. Потому что он не мог никого видеть и слышать. Ему нужно было справиться с горем один на один. Но они очень глубоко заблуждались.  На самом же деле их отец убежал, чтобы не показывать свою слабость детям. Очень глупо, очень опрометчиво. Только спустя время, когда его мозг ловил глоток свежего воздуха от алкоголя, он понимал, что должен был тогда остаться со своими мальчиками. Он должен был справиться с горем вместе с ними. А теперь он замкнут в этом круговороте боли, которая усиливается в триста, а то и в миллион раз, когда он находится не в алкогольном опьянении.  В головах парней их папа тогда ушел насовсем. Вернулся домой спустя двое суток совершенно не он. Это был кто-то, очень похожий на него внешне, но не он. Ведь их папа бы не бросил бутылку в Олега. Их папа бы не начал душить Антона. Их папа бы не набивал холодильник выпивкой и не сидел бы по 23 часа в сутки за телевизором.  Тогда мальчики остались друг у друга совершенно одни. Из них двоих только Олег был приспособлен к самостоятельной жизни. Всё-таки, 9 лет разницы дают о себе знать. Антону было 16. Только-только исполнилось. Олегу ровно через полгода исполнится 25. Это был октябрь. В том году он был очень холодным. До боли промозглым и серым. Будто бы погода полностью подстроилась под состояние семьи  Фероньевых.  -Пап, - аккуратно произнес Антон, заходя на кухню, - прикрой форточку. Простудишься. Мутные глаза крупного мужчины обратились к сыну и наполнились гневом. Антон как нельзя сильно напоминал ему его погибшую жену. -Заткнись и выйди отсюда. - Процедил мужчина и отвернулся, потягивая спиртное из стеклянной бутылки. Парень тяжело вздохнул и вышел из квартиры. Ему было не то, что больно. Ему было невыносимо быть там. Там, где воздух пропитан мамой и детством. Где всё было так хорошо, а теперь от того тепла осталась лишь мебель и подранные обои. Он учился жить один.