and last bet is his blood

Не нужно быть гением, чтобы разочароваться в человечестве. Достаточно просто открыть глаза, почитать новости, пройтись по улице. Неважно из какой страны эти люди, богатые они или бедные, молодые или старые. По сути, все они повторяют одни и те же ошибки, попадают в одни и те же зависимости, а потом не могут ничего исправить. Ин Хо осознал это еще в молодости, когда он потерял жену, работу, и оказался на самом дне. Он смирился с этим чувством разочарования, но в глубине души он всегда надеялся, что еще сможет найти кого-то, кто убедит его, что мир не так уж обречен. Он не верил в Бога, не верил в конец света или второе пришествие. Все, на что он надеялся, так это однажды встретить кого-то, кто поможет ему увидеть в мире что-то светлое. Он не искал этого человека, не прилагал к их встрече никаких усилий, потому что он был уверен, что эта глупая мечта, как и все попытки ее осуществить, полностью противоречат его логике и здравому смыслу. Но все же, всегда, когда он выходил на улицу, даже в самое темное время, он не мог перестать наблюдать. Высматривать. Словно часть его сознания была уверена, что он сразу же узнает этого человека, если увидит. Это было глупо. Каждый раз он ругал себя за напрасную надежду, но продолжал смотреть. Скользя по ночным закоулкам, как тень, он иногда заходил в бары или подобные заведения, хоть они и были явно не подходящим местом, чтобы найти того человека. За десятки лет наблюдений он понял, что человечество было по настоящему жалким. И сейчас, наблюдая за убегающим от кого-то мужчиной, ему снова вспомнилось это слово — жалкий. Незнакомец чуть не сбивает его с ног, случайно врезаясь в полумраке, не освещенном даже уличным фонарем. Ин Хо не теряет равновесия, рефлекторно хватает мужчину за плечи и останавливает, тут же он выслушивает его торопливые и неразборчивые извинения, и, даже не дождавшись ответа, мужчина еще раз извиняется и убегает дальше. Не нужно долго думать, чтобы понять, что за ним бегут кредиторы, уставшие ждать, когда им вернут их драгоценные деньги. Ин Хо подумывает о том, чтобы просто уйти, но жизнь вампира предполагает наличие некоторых хищных инстинктов, которым иногда довольно трудно противостоять. Ему приходится прятать обнажившиеся клыки, реагирующие на убегающую добычу и запах испуганной жертвы. Он глубоко дышит, мысленно успокаивает себя. Но в голове всплывает воспоминание о знакомом голосе, который когда-то умолял не убивать. Он решает все-таки последовать за ними. Не успевает он свернуть за угол, как в нос ударяет слабый запах свежей крови. Он заглядывает в переулок, в который они загнали жертву, и понимает, что один из мужчин, видимо, разбил ему нос — тот тут же начал плакать и выть от боли, закрывая лицо руками. Ин Хо продолжает стоять вне поля зрения этих людей и молча наблюдать. — Дай-ка глянуть, — с усмешкой произнес тот, кто только что ударил его. Он провел пальцами по струе крови, льющейся из разбитого носа, и поднес ко рту, чтобы попробовать на вкус. — Сладкая. Вижу, ты хорошо питался за мой счет, — ехидничает мужчина, подтверждая все догадки Ин Хо. Затем кредитор жестом подзывает своего приятеля, тот подает ему нож. Загнанный в угол мужчина начал трястись и выть. Он так жалок, что это просто смешно — он продолжает умолять отпустить его, не убивать, уверяет, что вернет все деньги, если ему дадут еще немного времени. Ин Хо подумывает о том, что бы просто бросить его, дать естественному отбору сделать свое дело, но почему-то вид этого беспомощного человека, его слезы, то, как его держат за густые темные волосы, не давая пошевелиться, вызывает у него внезапное чувство голода, хотя он и пил донорскую кровь одного из своих слуг всего пару часов назад. Ему захотелось оскалить клыки, прогрызть кожу этого трясущегося, напуганного мужчины, оказавшегося на самом дне из-за своей глупой человеческой природы. Позволить ему так умереть — это пустая трата крови. Он уже делает шаг, но тут мужчина кривит губы и смягчается, убирает нож и подзывает своего товарища. Тот протягивает ему что-то вроде соглашения. — Поставь опечаток пальца здесь. Если ты не расплатишься со мной до следующего месяца, то я заберу твою почку и глаз. Ты меня понял? — спрашивает он, но мужчина затягивает с ответом. — Что? Не нравится? — он снова подносит нож к подбородку, и тот сразу же вздрагивает. — Да, да, я понял, понял! — поспешно говорит он, и нож все-таки отодвигается от его шеи. Дрожа, он пачкает палец собственной кровью, все еще текущей из носа, и ставит опечаток на бумаге. Только тогда кредитор ухмыляется, удовлетворенно поглаживая его по волосам. — Хороший мальчик. У тебя есть месяц. Береги себя — для меня, Сон Ки Хун. Они наконец отпускают мужчину, чтобы уйти всей бандой. Тот, пошатываясь, сползает на грязный тротуар, все еще дрожа от страха, который не отпустил его. Ин Хо молча наблюдает за ним со стороны, постепенно возвращая себе привычную собранность. Теперь он понимает, как глупо было приходить сюда вот так — не в его характере устраивать охоту за падалью, как какой-то коршун. Он цивилизованное существо, в конце концов.

☆

Он продолжает следить за этим человеком, словно нашел себе новое увлечение. Его так ни разу и не заметили. Так проходит несколько дней, конец месяца все ближе и ближе, и, судя по всему, Ки Хун все сильнее впадает в сладкое отчаяние. Пару раз он пытался поставить свои последние деньги на скачки, но его ждали только проигрыши. Ему нужно было достать деньги, быстро и много, а он не мог их найти. Он не мог заработать столько, даже если бы попытался. Он был обречен. Ин Хо наблюдает за необратимым приближением чужой гибели — и самое забавное, что он может что-то с этим сделать. И он делает. Его помощник находит Сон Ки Хуна поздно вечером на пустой станции метро и предлагает сыграть в игру, в которой можно подзаработать. Такой азартный человек, как Ки Хун, не может не попасться на крючок. Когда он проигрывает и ему нечего дать взамен, помощник лишь слегка ухмыляется. — Вы можете заплатить телом. Пару мгновений он наслаждается выражением искреннего удивления — но не мгновенного отказа — на лице Ки Хуна, а затем дает ему пощечину. Они играют много раундов, щеки мужчины краснеют, он время от времени поправляет волосы перед очередным ударом, очаровательно мило вздрагивая, когда помощник замахивается. Ин Хо смотрит запись происходящего, в руке он держит бокал с кровью и задумчиво водит пальцем по его ободку. Простая донорская кровь больше не удовлетворяет его. С этим нужно что-то делать. Когда Ки Хун наконец побеждает, он уже замахивается на человека в костюме, но тот ловко перехватывает его руку и протягивает деньги. Мужчина выглядит таким расстеряным, как будто он забыл, что играл ради ста тысяч вон. Они играют еще несколько раундов, он получает еще пощечины, получает еще деньги, которые потом пересчитывает, снова сидя на скамейке. Ин Хо почему-то уверен, что в этот момент он не думает о том, сколько еще ему нужно, чтобы расплатиться с долгами — скорее о том, что с такой удачей было бы неплохо снова поставить на скачки, раз теперь у него появились деньги. Люди всегда очень предсказуемы. — Знаете, — начинает помощник, закрывая чемоданчик. — Если вы хотите заработать намного больше, то мой босс с радостью предоставит вам эту возможность, Сон Ки Хун. — Как вы узнали мое имя? — в глазах мужчины тут же промелькнул испуг, а недоумение заставило его слегка сменить позу. Помощник лишь улыбнулся, снова назвал его полное имя, а затем точную сумму его долга. — Недавно вы подписали отказ от своих физических прав, верно? — спокойно уточнил мужчина. — Вам необходимо погасить задолжность до конца месяца, иначе вашу жизнь можно считать… ну, законченной. Мой босс готов заплатить вам семь миллиардов вон, этого хватит и на возвращение долга, и на то, чтобы попытаться начать жизнь с чистого листа, если вам, конечно, хватит ума, — он протянул визитную карточку с номером. — С чего бы вашему боссу так разбрасываться своими деньгами? Что за больные игры? — Ки Хун присел на скамейку подальше от него. — Вам придется провести в его компании всего одну неделю. Вы сможете уйти в любой момент, если больше не захотите соглашаться на то, что он от вас потребует, — спокойно ответил молодой вампир. — Мы гарантируем безопасность вашей жизни и то, что вашему здоровью не будет нанесен непоправимый вред. В конце каждого дня у вас будет возможность уйти с заработанными деньгами — каждый день мы будем начислять один миллиард вон на ваш банковский счет. Если вы захотите уйти после первой ночи, то уйдете с одним миллиардом вон. После третьей — с тремя миллиардами, — объясняет помощник, легко замечая, как загораются глаза при упоминании таких сумм. — Мой босс — очень одинокий и скучающий человек, господин Сон Ки Хун, — чуть тише говорит он, слегка наклоняя голову и не отводя внимательного взгляда. — Вы можете дать ему что-то, а взамен он может дать что-то вам. Подумайте об этом, — молодой человек встает со скамейки, поправляет пиджак и смотрит на Ки Хуна сверху вниз. — Но не слишком долго. Через девять дней те, кому вы задолжали, придут за вами. Не забывайте об этом. Уходя, он вручает ему визитную карточку, и после этого остается только ждать.

☆

Следующим утром он наконец звонит, и уже через двадцать минут к его дому подъезжает машина. Использование усыпляющего газа — лишь разумная мера предосторожности, абсолютно безопасная для его здоровья. Уже через несколько часов Ки Хун просыпается на острове, где находится особняк Ин Хо. До недавнего времени он принадлежал его отцу — не биологическому, конечно, а тому, кто обратил его около полувека назад. Но тот покончил с собой, устав от вечной жизни. Так что все накопленое им состояние перешло в его руки, так как он являлся главным и, в силу некоторых обстоятельств, единственным наследником. Вампирам определенно было удобнее жить за городом, подальше от лишних глаз, причем под землей. Раньше это были пещеры, но теперь — высокотехнологичный бункер со всеми возможными удобствами. Ин Хо ценит прогресс. Для вампиров редкость обращать людей, таких в окружении Ин Хо было немного, но все кто были — обращены им самим. Потому что вампир всегда остается верен тому, кто его обратил. Его главный помощник заслужил эту честь годами верной службы, из всех кандидатов Ин Хо выбрал его самым первым, как только стал владельцем этого поместья, этой семьи. Остальные слуги все еще надеялись, что когда-нибудь эта сомнительная удача улыбнется и им, но пока что Ин Хо не спешил тратить на них свои ресурсы. Тем временем его главный помощник невозмутимо готовился объяснить наконец очнувшемуся Ки Хуну более подробные правила игры. Когда он выходит из своей комнаты, явно настороженный и недоверчивый ко всему окружающему, его встречает просторная гостиная. — А, господин Сон Ки Хун! Рад видеть, что вы уже очнулись. Присаживайтесь, пожалуйста, — с улыбкой он указал на кресло напротив. — Вы похитили меня, — говорит мужчина, не торопясь подходить ближе и все еще неуверенно оглядывая комнату. Здесь было довольно мрачно, небольшой золотистый свет исходил только от лампы, стоявшей на столике возле кресла, а основного освещения было недостаточно, чтобы разглядеть все получше. — Мы приносим извинения за неудобства, но это была вынужденная необходимость. Мой босс предпочитает, чтобы все, что здесь происходит, было в высшей степени засекречено, в основном для вашей же безопасности, — сказал молодой человек. — Вы ведь не хотите беспокоиться о последствиях, если вдруг случайно раскроете чрезвычайно конфиденциальную информацию кому-то еще? Он открывает защелки портфеля и показывает то, что находится внутри, мужчине, нерешительно придвигающемуся к креслу. Внутри оказался небольшой официальный договор. Ки Хун выдыхает, садясь все-таки в кресло напротив, но не спешит принимать протянутую ему бумагу. — Чего вы вообще хотите? — спрашивает он, устремив недоверчивый взгляд на сидящего перед ним человека. — Продать мои органы? Насколько я могу судить, за ними уже выстроилась очередь. Помощник терпеливо улыбается и оставляет договор на столе между ними. — Все немного сложнее. Но не беспокойтесь о своих органах. Единственная жертва, которая от вас потребуется — это кровь. Считайте, что это просто необычная форма донорства, довольно благородный способ заработать деньги, не находите? Ки Хун хмурится, явно не совсем понимая. — Моя кровь? — это не совсем то, что он ожидал. — Но зачем она вам? У меня даже не особо хорошее здоровье. Мой образ жизни не совсем… предпочителен для донорства, — как будто даже смутившись, он прячет взгляд и потирает пальцами внешнюю сторону ладони. — Это распространенное заблуждение. По крайней мере, в нашем случае, — улыбается помощник. — Физические характеристики не имеют для нас особого значения. Вкус крови и ее способность насыщать зависят скорее от духовных факторов, и ваша как раз идеально подходит моему боссу. — Вкус? — Ки Хун определенно сбит с толку, он тупо моргает, не понимая, о чем говорит этот сумашедший. С его губ срывается неловкая усмешка. — Вы что, вампиры какие-то? Молодой человек лишь спокойно улыбается и продолжает смотреть в упор. В наступившей тишине Ки Хун чувствует себя еще более странно, но прежде чем неловко кашлянуть и задать следующий вопрос, мужчина все-таки продолжает. — У каждого создания есть тяга к чему-то. Потребность, которой невозможно противостоять, потому что она заложена в самой нашей сущности. Например, у вас есть тяга к азартным играм. Ради них вы готовы идти на неоправданный риск, и делаете это не ради денег, по крайней мере дело не только в них. Что же касается таких существ, как я или мой босс, то у нас другая тяга. Ки Хун поднимает брови. — Вы… Вы действительно считаете себя вампирами? — Он явно воспринимает происходящее как странную шутку и даже мимолетно оглядывается по сторонам, словно ожидая увидеть камеры или какую-то публику. С его губ срывается неуверенный смешок. Помощник пожимает плечами. — Так нас прозвали люди. Это самое распространенное имя, которое у нас есть. Но вам не стоит вникать в нашу политику, вы здесь не за этим, — он увереннее пододвигает договор, Ки Хун берет его, не читает, а просто расстеряно смотрит на него. — Ваша задача проста. В течение семи дней вы будете составлять моему боссу компанию, как другу — общаться, рассказывать о себе, а когда он захочет, вы просто дадите ему выпить свою кровь, — почти безразлично объясняет он. — В конце вы получите семь миллиардов вон. Мы отвезем вас туда, откуда забрали, и больше мы вас не побеспокоим. Пока вы здесь, о вашем физическом состоянии позаботятся наши сотрудники, а после… Ну, я думаю, вам хватит заработанных денег на мелкие медицинские услуги. Ки Хун непонимающе смотрит на него с раскрытым ртом. Затем он все же опускает взгляд на лист договора в своих руках. Обязательства сторон выглядят довольно простыми, если, конечно, не учитывать слово «вампиры». — Да что за бред? Вы что, сумашедшие, или как? Какая кровь? Какие вампиры? — он бросил листок обратно на стол. Молодой человек продолжает смотреть на него со спокойной улыбкой, а затем в его взгляде словно что-то меняется, и он слегка наклоняет голову, пристально вглядываясь в его лицо. — Вы, должно быть, недавно повредили нос? — внезапно спрашивает он, заставляя мужчину смутиться и замолчать. — У вас открылась рана. От волнения, я так полагаю, — резко продолжает он, поднимается со стула, достает из нагрудного кармана белый платок, подходит решительно ближе и грубо хватает его за волосы на затылке, заставляя поднять голову. Ки Хун дергается, испуганный, хочет вырваться, но рука держит крепко, а расширенные зрачки помощника словно заставляют его застыть на месте. — Позвольте мне… — Хватит, — раздается спокойный, властный, но мягкий голос, и помощник тут же отпускает его волосы, поднимает голову и делает шаг назад. Сон Ки Хун тоже оборачивается на этот звук и прикрывает рукой губы и нос, чувствуя, что у него действительно идет кровь. Фигура незнакомого мужчины в основном скрыта в тени. Он спокойно стоит у двери, как будто все это время был там, чудом избегая чужого внимания — незримый наблюдатель, не меньше. Проходит еще мгновение, и он бесшумно делает шаг ближе. Ки Хун пытается заглянуть ему в лицо, но почему-то не может, физически не может, от одной только попытки сосредоточиться на чужом лице у него начинается внезапная мигрень, и он рефлекторно отводит взгляд. — Я просто хотел помочь ему, господин, — помощник начал нервно оправдываться. Но Ин Хо лишь бросил на него спокойный взгляд. — Я знаю. Можешь идти, дальше я разберусь сам. Юноша, склонив голову, послушно уходит. Когда за ним закрывается дверь, Ки Хун снова вздрагивает, когда незнакомый мужчина слишком быстро оказывается рядом с ним. Он смотрит на него, но тут же снова закрывает глаза, отворачиваясь, словно ослепленный ярким солнцем. — Как вы это делаете? — расстеряно спрашивает он, снова пытаясь посмотреть на него. Мужчина спокойно протягивает ему платок, на этот раз красный, и тот нерешительно берет его, поднося к носу. Ин Хо отходит, чтобы налить стакан воды. — Не пытайтесь разглядеть меня, это только усилит вашу головную боль, — советует он. — Вы не увидите моего лица, пока я этого не захочу. — Но… Как? — Ки Хун явно не прислушивается к совету, снова пытаясь сфокусироваться на размытом силуэте, остановившемся возле книжной полки. Ему по-прежнему не удается разглядеть лицо незнакомца. — Это просто фокус, — отвечает Ин Хо и ставит графин на место. Он возращается к Ки Хуну и протягивает стакан воды. — Когда-то для таких, как я, это было решающим фактором выживания. Но в наше время это даже полезнее, чем раньше, — он ждет, пока Ки Хун возьмет стакан, чтобы больше не маячить перед глазами. Через одно мгновение он оказывается уже за его спиной и аккуратно кладет руки на чужие плечи. Ки Хун вздрагивает от испуга, так и не сделав глотка. — Хищники прячутся в кустах, пока ждут подходящего момента, чтобы напасть на свою жертву. В больших городах нам почти негде спрятаться, только в тени переулков или в толпе. Начинала ли у вас резко болеть голова, когда вы ехали на метро или прогуливались по оживленному проспекту? Иногда люди просто случайно натыкаются на нас, — некоторое время он промолчал, а затем убрал руки от тела мужчины. — Выпейте воды. Вам станет легче. — Кто вы? — страх в его голосе совершенно естественен, и Ин Хо слабо улыбается. — Но ведь вам уже рассказали, не так ли? — говорит он и протягивает руку, кончиками пальцев касаясь обнаженной шеи. — Или мне нужно укусить вас, чтобы вы мне поверили? — Ин Хо удовлетворенно ухмыляется, когда легкое, мимолетное прикосновение заставляет мужчину вздрогнуть. Мурашки бегут по спине Ки Хуна, и он уже пытается отскочить, чтобы увеличить расстояние между собой и этим хищным зверем, но Ин Хо снова уверенно накрывает его плечи ладонями, продолжая говорить. — В этом нет необходимости, поверьте мне. Просто расслабтесь, я не собираюсь нападать сзади и без вашего согласия. Это было бы безвкусно, — заявляет он. Одна из его рук поднимается с плеча мужчины и зарывается в его мягкие волосы. — Перед вами лежит договор. Давайте считать все это просто маленькой игрой, что скажете? И единственный способ проиграть — это выйти из нее. В любом другом случае вам гарантирован приз. Проведите со мной семь дней, а на восьмой вы проснетесь у себя дома с семью миллиардами на счету и парой безобидных шрамов на теле, которые даже никто не заметит. Человеческая психика игнорирует вещи, которые вызывают чувство дискомфорта, следы от укусов в том числе. По тому, как мужчина снова болезненно сщурился, Ин Хо догадался, что тот пытался разглядеть его в отражении зеркала, висевшего на стене в нескольких метрах от них. — Не самая лучшая идея. И почему вы так хотите увидеть мое лицо, господин Сон Ки Хун? — спросил он, с ухмылкой наклонив голову набок. — Уверяю вас, оно самое обычное. Ничего особенного. Я не показываю его только потому, что так нам обоим будет проще, если вы откажетесь от моего предложения. Вместо ответа Ки Хун сглатывает, а затем задает новый вопрос. — Почему именно я? Тот мужчина. Еще в метро он знал мое имя, о моих долгах, значит выбор был не случайным. Но почему? Ин Хо колеблется, смотрит вверх, одной рукой продолжая сосредоточенно гладить его по волосам. — Случалось ли вам видеть что-то и в тот же миг понимать, что вам это очень нужно? Даже если на то нет никакой причины? — спрашивает он и через отражение в зеркале наблюдает за напряженным, застывшим человеком, который, кажется, не может расслабиться, как бы нежно к нему сейчас ни прикасались. — Я будто все еще слышу тот красивый, жалобный звук в том переулке, — говорит он и замечает тень удивления, пробежавшую по лицу Ки Хуна. — Помните, как врезались в кого-то, потому что не заметили его в темноте? А потом сразу же убежали, не обратив внимания на головную боль, потому что тогда было не до этого? Тогда я последовал за вами. Я хотел посмотреть, что будет дальше, а затем почувствовал запах вашей крови… На мгновение я даже подумал о том, чтобы спасти вас, убить бандитов и выпить вас досуха, нарушая свои же принципы. Но, к счастью, они дали вам отсрочку по долгу, и у меня появилась возможность придумать более рациональную идею, — его рука скользила по темным волосам, касалась кончиками пальцев щеки, покрытой светлой неряшливой щетиной, и Ки Хун вздрагивает, словно пытаясь отодвинуться от прикосновения, но боясь сделать хоть какое-то реальное усилие. — Вам нужны деньги, а у меня их много. Разве не это называется честной сделкой? Он убирает обе руки от мужчины и слышит, как тот выдыхает в тишине комнаты, понимая, что все это время задерживал дыхание. — Я все равно не понимаю, зачем вам все это, вы ведь можете… просто взять, что хотите. Ин Хо спокойно протягивает руку, чтобы забрать у него окровавленный платок, Ки Хун осторожно отдает его, но больше не пытается поднять взгляд на его лицо, просто уставившись на свои ботинки. — Я не нелюдим. Я человек строгих принципов. Однажды передо мной встал выбор, изменивший всю мою жизнь, и с тех пор я считаю своим долгом придерживаться моральных норм, — неопределенно отвечает он, отворачиваясь и поднося к лицу платок, вдыхая знакомый запах. Ин Хо останавливается возле картины, висящей на стене. — Я делаю это не из-за голода, мне хватает еды, которую мне добровольно предоставляют мои слуги, у меня есть донорская кровь. Но есть… некоторые особенности моей природы, которым я вынужден подчиняться, чтобы чувствовать себя здоровым и стабильным. Наблюдать, охотиться, ловить, пить, — он незаметно убирает платок в нагрудный карман. — Почти как детская игра в догонялки. Невинная и безопасная. У меня хороший самоконтроль, вам не о чем беспокоиться. — Значит я должен просто поверить, что вам не все равно на мою безопасность? — спрашивает Ки Хун с нервным смешком, допивая воду из стакана. — Вы уже доверились мне, когда согласились приехать сюда, — замечает он. — Вам не кажется, что если бы я хотел вас убить, то просто сделал бы это, не теряя столько времени и не давая вам возможность отказаться и уйти? Ки Хун молчит, поджав губы и уставившись в пустой стакан. Длинные волосы закрывают его лицо, и Ин Хо поворачивается, снова смотрит на него, наклоняя голову с почти незнакомым ему интересом. — Знаете, в этом нет ничего постыдного. По крайней мере, не больше, чем в ваших остальных попытках заработать, будь то ставки на лошадей или получение пощечин в пустом метро. — Звучит так, будто вы считаете наоборот, — немного раздраженно отвечает Ки Хун. — Нет, я не говорил такого, — не задумываясь, замечает Ин Хо. — Вам нужны деньги, и я могу дать их в обмен на то, что нужно мне. Это простой капитализм, так устроен наш мир. Может, он и не идеален, но мы все равно ничего не можем с этим поделать. В погоне за легкими деньгами нет ничего постыдного. Это… просто человеческая природа. В комнате воцаряется тишина, Ки Хун смотрит на договор в своих руках, но как только Ин Хо начинает подходить ближе, он вскакивает со стула, чтобы сохранить дистанцию между ними, и лишь украдкой бросает взгляд в его сторону сквозь темные волнистые пряди, скрывающие его лицо. Лист все еще в его руках, он слабо дрожит. — Значит, я смогу уйти, если захочу? Например, завтра? И вы просто позволите мне? — спрашивает он. Ин Хо уверен, что Ки Хун не уйдет. Он терпеливо улыбается, пока мужчина не может видеть его лица. — В конце каждого дня я буду задавать вам вопрос. Если вы скажете, что больше не хотите продолжать, я передам вас своему помощнику и он отвезет вас домой, в целости и сохранности, и вы больше никогда меня не увидите. Оба снова замолчали. Ин Хо внимательно наблюдал за ним на расстоянии нескольких метров, почти слыша, как бьется его сердце, как вращаются шестеренки в голове. И вот, наконец, он слышит выдох, обреченный или решительный, а может, и все вместе. Затем взгляд мужчины неловко скользит по комнате, избегая. — Э-э… — неуверенно начинает он. — Не могли бы дать мне ручку? Ин Хо слегка ухмыльнулся и сделал спокойный шаг, сокращая расстояние между ними, а потом достал из кармана складной ножик, легко и ловко разрезая руку Ки Хуна, которую он вытянул за ручкой. Вскрикнув от резкой боли, мужчина тут же отдернул ранненую конечность и рефлекторно попытался взглянуть в лицо Ин Хо, но головная боль напоминала о себе, и он снова опустил глаза на лежащий перед ним договор. — Это ваши чернила, — спокойно говорит Ин Хо, затем наблюдает, как мужчина неуверенно кивает, облизывает губы и еще несколько секунд колеблется, прежде чем прикоснуться окровавленным пальцем к нужному месту на бумаге. Вампир тут же немного расслабляется и забирает договор из рук мужчины. — Идеально. — На самом деле этот договор не имеет никаких юридических обязательств, — неловко замечает Ки Хун. — Верно? — Конечно, не имеет, — Ин Хо флегматично отбросил бумагу в сторону, позволяя ей свободно упасть на пол. — Это лишь имитация договора. Ваше согласие, облеченное в более-менее физическую форму, — он берет его за запястье, заставляя поднять окровавленную руку. Ки Хун смотрит на него, и на этот раз, наконец, видит его лицо. Он тут же замирает, явно не ожидая этого. Ин Хо никак не реагирует, глядя на кровь, капающую из свежей раны. — Но ваше согласие реально, как и мои обязательства. Это игра в доверие, — он смотрит прямо в его глаза и подносит руку ближе ко рту, накрывая губами пораненный палец. Он чувствует, как Ки Хун перестал дышать. Его кровь приятно сладкая. Может, ее и немного, но сейчас он не пытается утолить голод, а лишь пробует ее на вкус — небольшая дозировка, аперитив перед пиршеством. Он прекращает это прикосновение, не отрывая взгляда от лица Ки Хуна, а затем позволяет себе слегка приоткрыть рот, чтобы его клыки стали видны. Мужчина тут же испуганно вздрагивает всем телом, пытается вырваться, и Ин Хо позволяет ему это сделать — спустя мгновение Ки Хун по инерции врезался в стену. Ин Хо старается сдержать смех, ограничиваясь легкой ухмылкой. — Вам пора поесть, — спокойно говорит он, оглядываясь по сторонам. — Ужин принесут в вашу комнату, и я настаиваю, чтобы вы доели его. Мне бы не хотелось, чтобы вы потеряли силы после первого укуса, да и вам, поверьте, не захочется. Он снова внимательно осмотрел его, а затем вежливо кивнул и покинул комнату, позволяя Ки Хуну наконец остаться со всеми своими мыслями и с договором, небрежно оставленным на полу.