Teach me to fight.

Джехёну кажется, что выхода уже нет. Он давно понял, что неудачи преследуют его по жизни и явно не собираются от него отлипать, пока он окончательно не сойдёт с ума. Каждое утро попытка выпить кофе оказывается новым ожогом на руке, с каждой работы спустя месяц его выгоняют по непонятным обстоятельствам, а боссы говорят ему "Увольняю, потому что могу", и причины всегда остаются неясны. Друзья давно стали успешными, а он по-прежнему идёт ко дну будто якорь корабля, который в конце должен воткнуться в морское дно. В личной жизни так же не везёт. Да и родители погибли прямо в его девятнадцатилетие, что означает, что во взрослой жизни ему поможет... Никто. Это тяжело. Каждый раз просыпаться с осознанием собственной никчёмности, умываться, смотреть на себя в зеркало и думать о том, лишь бы сегодня его не уволили. Лишь бы не задержали зарплату. Не урезали. Лишь бы хватило на счётчик и аренду квартиры, а заикаться о еде даже не хотелось: первые сутки живот болел, но потом привык, и Мён старался перекусывать непонятными батончиками за копейки, лишь бы не отрубится прямо на рабочем месте от голода. Ему нужна помощь, только вот, он даже не знает, у кого её попросить. Вряд ли друзья помогут ему. Дадут денег в долг? Он не сможет вернуть. Его доход тратится моментально на проживание, всё уходит на аренду квартиры и на то, чтобы мыться хотя бы в тёплой воде, не говоря о каком-то кипятке. Если он, ко всему прочему, ещё хуже залезет в долги, помимо тех кредитов которые у него есть, то он точно, окончательно и бесповоротно, убьёт свою жизнь. И тогда уже никто ему не поможет. Просто не захочет связываться с кем-то слабым, вроде Джехёна. Идей мало. Одна – до жути абсурдная и сумасшедшая, а другая более реальная, но она просто не поможет так, как нужно Джехёну. И, наверно, придётся прибегнуть к тому, о чём говорят в документальных фильмах о успешных людях. И, если честно, верить в это оказывается трудно. Но отчаяние берёт верх. Джехёну думается, что, если бы хоть кто-то, может, люди с его бывшей работы или когда-то друзья, ныне просто знакомые, узнали бы о том, чем он занимается, они бы засмеяли его, посчитав сумасшедшим. Наверно, так и есть. Мён и правда сошёл с ума, не осознавая, на какой бред готов пойти, лишь бы восстановить свою жизнь, наконец встать с колен, перестать быть тряпкой, о которую все вытирают ноги. Он устал. Устал от этой жизни, где всё против него: погода, люди, он сам. Он старается делать всё правильно. Расчистив небольшой зал съёмной квартиры от мешающей мебели и пыли, Мён приступает к тому, до чего никогда бы не докатился человек, будь он в здравом уме. Он готов подписать документ с Дьяволом, лишь бы наконец зажить той жизнью, которую он по-настоящему заслужил, а не которую ему подарил Бог. Возможно, это бред, возможно, Джехён на самом деле свихнулся. Но он слишком много раз проваливался в этой жизни, чтобы упустить шанс, который может либо окончательно разбить его, либо спасти, дав то, о чём он так сильно мечтает. Скидывая на пол подручные средства для ритуала и подписанную записку, служащую договором, Джехён чертит круг и звезду внутри церковной свечи, которую пришлось нагло купить прямо в церкви. Ему казалось, что, переступив порог храма со своими недобрыми мыслями он автоматически стал грешником, а значит ему уже нечего бояться. Самое худшее он уже свершил. Заканчивая с рисунком, он встаёт в центр аккуратной пентаграммы. Наверно, если бы не обязательный пункт относиться ко всему серьёзно, Джехён бы до последнего не верил, что это вообще возможно. И что всё, чем он занимается, не пустая трата времени, которое он мог бы провести с пользой за поиском новой работы в надежде, что его не уволят через три дня. Пришёл черёд читать. Сказано, что Мён должен почувствовать приход демона и только тогда должен зачитать свой документ вслух. Но вот, почувствует ли он его? Точно ли всё произойдёт? Он старается не сомневаться. Он уверен в том, что делает всё верно, а значит никаких сомнений быть не должно. И делая глубокий вдох, он начинает повторять: – Прошу тебя Хозяин Тьмы, Хозяин зла, Хозяин ночи, явись ко мне и выполни мою просьбу! Амен... – Мён повторяет одни и те же строки тринадцать раз, как и сказано в импровизированной инструкции, – если её можно так назвать, – к ритуалу. Он старается прислушаться к собственным ощущениям, и единственное, что он чувствует – это как мурашки проходятся по его спине. Возможно, это банальный страх, засевший в нём, а может и тот знак, после которого он должен начать читать. – Прошу пожалуйста, помогите мне добиться успеха, завершите мою череду неудач, – Мён слышит и чувствует, как дрожит собственный голос, а неконтролируемый поток слёз, от усталости, обиды и разочарования, еле как остаётся в нём, позволяя завершить ритуал с достоинством. И Джехён берётся за нож. Он не знает, сколько крови должно быть на листке, потому режет подушечку большого пальца, а после выдавливает кровь, прежде чем припечатать её к листку. Почти готово. Сердце бешено колотится, боль сковывает палец, заставляя Джехёна прикусить губу и наконец поджечь свечу, поднося бумагу к пылающему огню. И когда та мгновенно зажигается, начиная гореть, юноша тихонько выдыхает. Всё идёт именно так, как он и рассчитывал. Именно так, как описано в ритуале. Если бумага зажглась мгновенно, значит дьявол расписался, а значит договор принят. Оставалось надеяться, что это правда, а не очередной обман разума, играющий с разбитым Джехёном. Завершение ритуала является таковым: собрать весь пепел, который несколькими минутами ранее был договором, и убрать его в надёжное место, как гарантия на то, что дьявол точно придёт и что договор точно будет в силе. И за неимением какого-то хорошего места, Джехён высыпает пепел в кружку, ставя её на верхнюю полку. Теперь нужно ждать. Только вот, ничего не происходит. Мёну кажется, что он должен сразу понять, если вдруг рядом с ним окажется это могущественное существо, но ничего не было, никаких странных чувств, страх с ним всё это время, а мурашки не проходят ещё с начала ритуала. И Джехёну остаётся только вертеть головой в надежде найти эту сущность, примерный образ которой мог быть каким угодно. Мён почти уверен, что точно найдёт его. Только вот, всё никак. Прошло уже около пяти минут, но так ничего и не случилось. И почему-то Джехён оказывается разочарован, но тем не менее — не удивлён. На что он надеялся? На то, что какие-то дьяволы существуют? Что ему вообще хоть кто-то поможет? Бред прямо до смеха. Но Джехён не смеётся. Он только рыдает, сжимая пальцы в кулаки и закрывая ими собственные плотно закрытые глаза, хоть и сквозь них все равно сочились слёзы. Он слишком глупый. Слишком отчаянный. Поверил в то, про что ходят только недостоверные слухи. И ему хотелось поскорее стереть этот позор с пола и наконец обработать палец, надеясь на то, что он не загноится. Поднимаясь и стирая кулаком слёзы, Джехён громко шмыгает и уже начинает ногой стирать очертания пентаграммы на полу, как вдруг замирает, услышав непонятный шум. Кажется, ему причудилось. Но он повторился вновь. У Мёна нет домашних животных, и это не может бы быть кошка, залезшая на стол или собака, которая пытается достать лакомство. Он живёт один в квартире и, вероятно, это галлюцинации, но всё же он идёт на кухню, чтобы окончательно добить себя и убедиться, что он просто едет крышей и ему давно пора лечиться. Услышав отчётливый скрип отодвигающегося стула, Джехён крупно вздрагивает. Почти подпрыгивает от неожиданности, но не отступает. Следует вперёд и заглядывает в помещение, поначалу никого не увидев, а потом поворачивая голову ко столу. В ту же секунду хочется вскрикнуть, но он сдерживается. За столом, вальяжно сложив руки, сидит юноша. Короткие тёмные волосы, аккуратная водолазка, идеально сидящая на теле, бледная кожа, глаза, кажется, светло-карие и чересчур красивое лицо, на котором Джехён ещё больше задерживает внимание. Как он сюда попал? Разве Мён не закрыл дверь? Как давно он здесь? Этот красивый парень – маньяк? Возможно, кончина Джехёна пришла именно сейчас. – Ты кто? – сглатывая, наконец спрашивает Мён, полностью заходя в кухню и подходя ко столу. Губы неизвестного даже не дрогнули в улыбке, а внимательные глаза с каким-то неприкрытым недовольством очертили лицо Джехёна. – А ты кого звал? – отвечает он, и последний тут же закусывает губу, качая головой. – Не-ет… Да ну нет, – он нервно смеётся, сжимая пальцами край стола, а после пятится назад, не понимая, что вообще за чёрт. Разве это демон? Этот парень? Худой и бледный? Джехёну в моменте кажется, что его обманывают. Причём совершенно точно обманывают и даже не стесняются. Юноша за столом цокает и как-то странно взмахивает пальцами, и Джехёну кажется, что это странный неудавшийся фокус, но его вдруг пробирают странные чувства. Будто телом управляет не он вовсе. И когда рука, принадлежащая ему, берёт вилку, хоть и Мён даже не планирует и не контролирует это действие, Джехён понимает, в чём на самом деле дело. – Охренеть… – тихо вздыхает он и, когда чувствует, что управление снова с ним, Мён спешно кладёт вилку обратно. Только вот когда взгляд возвращается снова к незнакомцу за столом, его там уже не оказывается. – Эй, ты где?! – Джехён испуганно крутит головой, а после вылетает в гостиную, где на полу до сих пор не стёртая пентаграмма, а неизвестный парень стоит в руках с той самой кружкой, где хранился пепел их договора. Не было сомнений – у Мёна по-настоящему… Получилось. И этот парень, хоть и выглядит как человек, точно тот, кого он звал, все его действия явно его выдают. – Мы друг другу обязаны, – хмыкает он, а после ставит кружку обратно. – можешь звать меня Тэсан. – Ты же не похож на демона, – наконец решает высказаться Джехён, после сразу поджимая губы, видя недовольный взгляд юноши. И стоит ему провести ладонями по собственной голове, как тут же, на ранее пустом месте, из чёрных волос выглядывали витиеватые, такие же чёрные, рога. Если честно, у Мёна с трудом получается сдержать рот закрытым, потому что все происходящее перед глазами казалось сном. – А почему "Тэсан"? – снова спрашивает юноша. – Слишком много идиотских вопросов, – огрызается Тэсан, заставляя Джехёна тут же осознать свою ошибку. – Так, чё тебе надо-то? – и Мён закусывает губу, вдруг снова вспоминая: он ведь вызвал демона не просто так, а чтобы наладить жизнь, значит стоило начинать именно сейчас. – Я... Успеха хочу. И чтобы всё... Хорошо было. Вот, – он переминается с ноги на ногу, рассматривая привлекательный силуэт Тэсана. Безусловно, он знает, что демоны часто выбирают симпатичные обличия, но Джехён не думал, что вызванный им демон попадёт в самую точку, выбрав именно эту внешность, которая, вероятно, даже не являлась его основной. Возможно, он может быть намного уродливее, но Джехёну думается, что он этого никогда не увидит. – М-да, скучно, – отрешённо заключает Тэсан, делая несколько шагов в сторону другой комнаты – маленькой спальни Джехёна, и парень спешит за ним, лишь бы он не увидел ничего лишнего, хоть и, вероятно, он и без него всё знает. Джехён садится на постель, не спуская с демона глаз. Тот будто не ходит, в плывёт, а руки держит в карманах чёрных брюк в пол. Он рассматривает разбросанную канцелярию на столе Джехёна, после проходится длинными и худыми пальцами по корешкам стоящих на полках книг. – Ложись спать, завтра будут подвиги, которые тебе и не снились, – не отрываясь от рассматривания вещей, говорит Тэсан. А Джехёну кажется, что это самая глупая вещь, которую он мог бы сейчас сделать. Спать, когда по его квартире разгуливает демон? Когда он около двадцати минут назад заключил успешный договор с загробным существом? С кем-то, кто намного могущественнее человека? Нет, спать он точно не намерен. Демоны хитрые, но Тэсан точно не сможет его бросить, пока контракт не будет выполнен. Но Мёну отчего-то всё равно страшно, что этот неизвестный способен на что-то ужасное. – Нет, издеваешься? Я вызвал демона, и ты предлагаешь мне... – он не успевает договорить. Мысли будто исчезают, а слова не срываются с языка, растворяясь вместе с мыслями во рту. В глазах быстро наступает темнота и последнее, что Джехён чувствует, прежде чем отключается, – явно снова не по своей воле, – это то, как его голова касается подушки. И теперь остаётся надеяться, что он не пожалеет о своём решении.