Can you kiss me more?

Пляж Рио-де-Жанейро. Ночь окутала побережье Рио мягким бархатным светом. Воздух был тёплым, слегка влажным, дышалось тяжело, но приятно. С моря тянул свежий ветер, напоённый солью и чем-то пьяняще-тропическим. Волны лениво накатывались на берег, разбиваясь о песок с тихим, ритмичным шорохом — словно дыхание самого океана. По периметру пляжа мигали гирлянды тёплого света, переброшенные между барными стойками. Рядом стояли шезлонги, в которых устроились отдыхающие с коктейлями, с сигаретами, с ленивыми разговорами и смехом, с музыкой в фоне, льющейся из портативной колонки за барной стойкой. Некоторые танцевали прямо на песке, босиком, в купальниках и прозрачных рубашках, ловя каждую каплю тёплой бразильской ночи. Чуть ближе к воде, прямо у берега, четверо парней сидели в кругу на расстеленных полотенцах. Карты разложены на песке, пустые банки из-под колы и пива разбросаны вокруг, а в центре стояла почти допитая бутылка текилы. Над ними висела луна — полная, серебряная, словно кинематографичная точка над «i». — Чекай, чекай! — запыхавшийся Чанбин бросил карту на песок, с такой силой, будто хотел пробить землю до ядра. — Бам! Я победил! Парень вскочил на ноги, раскинув руки в стороны, как на рок-концерте, и заорал так громко, что с барной стойки на него обернулись даже те, кто не говорил на корейском. Его голос будто порвал тёплый воздух. Феликс и Хенджин, сидевшие по обе стороны, синхронно зажали уши. — Господи, Чанбин, мы же на общественном пляже, — простонал Хенджин, закатив глаза. — Ему плевать, походу, — хмыкнул Феликс, потягивая остатки коктейля из трубочки. — Это не просто победа, — драматично произнёс Чанбин, — это месть за все прошлые поражения. Я отыгрался! Ну Минхо, держись! — Вот же сука… — простонал Минхо, бросая все свои карты. Со, всё ещё стоя в позе победителя, самодовольно ухмыльнулся. — Ну что, проигравший, — протянул он, — будешь умолять о пощаде или сразу побежишь выполнять желание? Хо, не меняя выражения лица, медленно откинулся на спину, закинув руки за голову и уставившись в ночное небо. — Я вас всех ненавижу, — протянул он трагичным, уставшим голосом. — Серьёзно. Как вообще судьба связала меня с вами, идиотами? Феликс прыснул со смеху и швырнул в него полотенце. — Признайся, ты просто обожаешь наши садистские методы наказания. — Это называется дружба, — подмигнул Хенджин, вытаскивая из рюкзака новую банку пива и открывая её со шипением. — И, кстати, мы переходим к лучшей части игры. Желание для проигравшего. — О-о-о, — протянул Феликс, делая заговорщицкое лицо. — Что бы такое ему придумать? — Может, пусть станцует на барной стойке в трусах? — предложил Чанбин с блеском в глазах. — Это уже было в прошлом году, — отмахнулся Хенджин. — Надо что-то новенькое. Что-то позорное. — Или… сексуальное, — мечтательно добавил Феликс, щёлкнув пальцами. — Так, — Минхо приподнялся на локти. — Если это будет что-то из категории «разденься и пробеги по пляжу», я ухожу в море и не возвращаюсь. — Молись, чтобы мы не придумали хуже, — ухмыльнулся Чанбин, оглядываясь по сторонам, будто ищет вдохновение. И, похоже, он его нашёл. Со повернулся к Хенджину с хитрой ухмылкой: — Ты думаешь о том, что и я? В глазах Хвана мелькнуло то самое — то, после чего обычно начинаются истории, которые потом вспоминают всю жизнь. — О да… — протянул он, медленно поворачиваясь к Минхо. — Готов сдохнуть от позора? Хо закатил глаза и с мрачной обречённостью бросил испепеляющий взгляд на своих друзей, которые тут же сбились в кучку и начали азартно перешёптываться. Глаза их сверкали, как у котов, заметивших беспомощную мышь. — Вот же… — пробормотал он себе под нос и уже готовился зарыться обратно в песок, когда Хенджин с хлопком выпрямился и торжественно указал рукой в сторону ближайшего барного островка. Минхо медленно проследил за его пальцем. Там, на широких шезлонгах, сидели пятеро мужчин в кругу стола с напитками. Судя по всему, все они были старше их минимум на восемь лет. Двое из них были афроамериканцами — один с модной стрижкой, другой с аккуратными дредами. Остальные трое — азиаты, и все до единого выглядели как люди, знающие себе цену. Минхо выгнул бровь: — И? — Папики сидят, — Хенджин не скрывал свою довольную физиономию. — Если одному из них понравишься, уверен, купит тебе колечко. И, может, яхту в придачу. — Откуда ты вообще взял, что они богатые? Хван громко цокнул и выдохнул. — Во-первых, смотри, что они пьют. Это не ром с кока-колой за десять реалов, это какой-то французский яд с блёстками. Простые смертные такое не заказывают. Парень указал подбородком на официанта, почти присевшего на корточки возле одного из мужчин. — Этот бедняга копошится возле них так, будто собирается им не только ужин подать, но и ноги помыть. Глянь, он чуть не разжёвывает им еду. Хенджин ещё ближе склонился к Минхо, заговорщически понижая голос: — А теперь смотри на того слева. Видишь, какой косяк он курит? Такой в киоске у пляжа не продают. Это, брат, не сорняк, это трава уровня «у меня адвокат по вызову и охранник в костюме». — А смех, — вмешался Чанбин. — Ты слышал этот смех? Он звучит как «ха-ха-ха, у меня три квартиры в Сеуле и один остров на Бали». Минхо прищурился, продолжая наблюдать за той компанией. Один из мужчин в этот момент перевёл короткий взгляд в их сторону. Хо медленно повернулся к друзьям. — Вы хотите, чтобы я подошёл и…? — И поцеловал кого-нибудь, — закончил Феликс. — В засос, — добавил Чанбин. — Иначе не считается. Ты же знаешь правила. Минхо молча смотрел на них. Потом снова на «папиков», потом снова на них. — А что если они гомофобы? И я получу тумаки и стану мемом, который завтра разойдётся по всем соцсетям? — Тогда у тебя будет не только опыт, но и слава, — пожал плечами Хенджин. — И потом… Один из них, точнее блондин, весь вечер украдкой подсматривал на тебя. Минхо выдохнул. — Я вас ненавижу. — Мы тебя тоже любим, Минхо, — сладко произнёс Феликс, и все трое разразились смехом. Ли уже вставал, стряхивая с себя песок и мысленно готовясь к унижению. Не успел парень сделать и шага, как рядом с ним возник Хенджин, встав на ноги с видом гуру сексуальности. — Покажи им, над чем ты работал весь год в тренажёрке, — выдал Хван и прежде чем Минхо успел отреагировать, он уже ловко расстегнул пару пуговиц на его лёгкой гавайской рубашке, откинув ткань в стороны так, будто делал это не впервые. Под тёплым светом пляжных фонарей чётко проявился идеальный рельеф пресса, отполированный потом и проклятиями в зале. — Эй! — возмутился Минхо, попытавшись отмахнуться, но Хенджин был уже на шаг впереди. Он быстро взъерошил его волнистые чёрные волосы, придавая им лёгкий небрежный хаос, и отступил, удовлетворённый результатом, будто работал над скульптурой. — Такой сексуальный! — напоследок бросил парень и поспешно отскочил в сторону, предчувствуя кулак Минхо. Ли смерил его убийственным взглядом, который в их компании давно уже не производил нужного эффекта. — Помни, — вмешался Чанбин, закидывая в рот чипсы и уютно устраиваясь в песке, — нельзя говорить, что это желание. Просто подходишь, выбираешь одного и целуешь. Смачно. — С языком, — напомнил Феликс, даже не поднимая головы от стакана с коктейлем. — Чем я заслужил таких прекрасных друзей? — процедил Минхо с дозой сарказма. Парень глубоко вдохнул, поднял подбородок и, собирая остатки гордости в кулак, медленно зашагал по направлению к шезлонгам, где сидела группа незнакомцев. За спиной тут же раздалось тихое, почти детское хихиканье. — Не забудь улыбнуться! — прошептал Чанбин. — Да, и не кусайся, — добавил Хенджин с довольным смешком. Минхо сжал кулаки, глядя перед собой, как будто отправлялся не к компании мужчин, а прямо на расстрел. Те говорили на английском, время от времени посмеиваясь и хлопали в ладоши. Вдруг взгляд сам зацепился за одного из них и Минхо понял, что выбирать больше не нужно. Блондин. Он сидел в пол-оборота, лениво потягивая коктейль через тонкую трубочку, и казался самым расслабленным из всей компании. Светлая льняная рубашка была расстёгнута до середины груди, открывая ровный, загорелый торс. На коже поблескивала тонкая золотая цепочка, переливаясь в свете пляжных ламп, а у ключицы виднелась татуировка — какая-то надпись, слишком изящная и мелкая, чтобы Минхо мог прочитать её с расстояния. Светлые волосы были растрепаны — будто только что вернулся с яхты или, возможно, из постели. Но не было в нём ни грамма пошлости. Только опасный, сдержанный шарм и почти ленивый, хищный взгляд. Минхо едва не сглотнул, и только потом понял, что задержал дыхание. — Блять… — шепнул он самому себе. Он заставил себя дойти до столика и остановился, слегка покашляв. Все пятеро мужчин тут же уставились на него. У Минхо не было плана. Не было реплики. Было только желание. Точнее — проклятое задание от проклятых друзей. Блондин оторвался от своего коктейля, медленно выгибая бровь. Улыбки не было — только лёгкое заигрывание в глазах, будто он уже читал Минхо насквозь. — Can we help you with something? — проговорил один из афроамериканцев с широкой доброжелательной улыбкой. Сердце Ли заколотилось в груди так, будто собралось выскочить из горла. Оставалось только что-то сказать. Или, чёрт возьми, просто сделать. — Ты кореец? — вдруг прозвучало по-корейски от мужчины с пепельными волосами, сидящего напротив блондина. Голос был глубокий, почти бархатный, и он говорил с такой непринуждённостью, будто Минхо просто был старым знакомым, случайно забредшим на тусовку. — Да… — кивнул Хо. — О, земляк, — протянул пепельный с лёгкой, ленивой улыбкой. — Хотите к нам присоединиться? Нет, спасибо. Хочу исчезнуть. Исчезнуть прямо сейчас и никогда больше не появляться в этом теле. Минхо лишь натянуто улыбнулся в ответ, а его мозг лихорадочно искал способ закончить эту сцену, пока он не сбежал в панике, закапываясь лицом в песок. А блондин всё ещё смотрел. Без единого слова, без единого движения — просто наблюдал за ним. Спокойно и выжидающе. И тут Минхо понял: если он сейчас отступит, весь вечер друзья его будут жарить на медленном огне. Да и он сам предаст свои принципы. Так что… Чёрт. Парень перешёл в режим «забей на всё». Выбросив из головы все мысли, Минхо резко подошёл к блондину, взгляд на мгновение метнулся к его глазам, как будто спрашивая разрешения — и сел прямо к нему на колени, обхватив руками за шею. Мужчина чуть удивлённо приподнял взгляд. В них читалось замешательство, но не отвращение. Скорее — любопытство. — К чёрту всё, — прошептал Минхо себе под нос, а потом, не давая себе и секунды на сомнение, с бешено колотящимся сердцем впился в губы незнакомца. Воздух в лёгких замер. Ответного движения не последовало. Никакой реакции. Как будто он поцеловал куклу. Минхо на мгновение впал в панику — внутри всё начало холодеть, и он был уверен, что буквально через пару секунд его оттолкнут, обзовут, может, даже ударят. И он заслужит это. Потому что вот он — просто так вторгся в чужие границы. Просто так. Из-за дурацкой игры. Но он не мог отступить. Он помнил, что должен был «с языком», как сказал Феликс. И он послушался — углубил поцелуй, чуть смелее, чуть наглее, чувствуя, как его внутренности скручиваются. А потом… По телу прошлись мурашки, когда губы под его собственными вдруг ожили. Неожиданно, медленно, лениво. Блондин начал целовать в ответ. Спокойно, уверенно. Слишком уверенно. И от этого Минхо вдруг стало не по себе по-другому. Тепло, жарко, стыдно… и немного приятно. Сердце стучало где-то в горле. Минхо сразу же выпрямился, оторвался от его губ, будто обжёгся, и встал на ноги. Лицо налилось краской, но он собрал остатки достоинства, сделал резкий поклон и, не оборачиваясь, стремительно пошёл обратно, будто за ним гнались все кары небесные. Где-то за спиной послышался лёгкий смех и гул голосов на английском, но он не уловил слов. И, честно говоря, не хотел. Он это сделал. Он это, мать его, сделал.