Can you kiss me more?

Ким Сынмин закончил петь — последние аккорды затихли в зале, но в голове Минхо всё продолжало звучать эхом. Он застыл, не в силах отвести взгляда от сцены. Сынмин смотрел прямо на него — уверенно, спокойно, будто они не расставались на фоне лжи, боли и недосказанности. Какого черта? Минхо чувствовал, как внутри всё бурлит. Злость, обида, растерянность — всё накрыло его с головой. Он что, всерьёз считает, что может просто появиться вот так — в шикарной рубашке, с новой стрижкой и романтической песней, — и всё, прощено? — Я в ахуе, — пробормотал Чанбин, откинувшись на спинку стула. — Ага, что за фигня? Разве он не женатый? — Хенджин кивнул, не отрывая взгляда от сцены. Под аплодисменты и одобрительный гул публики Ким склонил голову и сошёл со сцены. — Он определённо тебе посвятил песню, — усмехнулся Феликс, бросив на Минхо многозначительный взгляд. — Походу вам надо поговорить, — поддакнул Чанбин. Минхо фыркнул, закатив глаза. — О чём нам говорить? — Он идёт к нам, — тихо сказал Хенджин, настороженно смотря вперёд. Минхо обернулся — и сердце предательски сжалось. Ким Сынмин действительно шёл прямо к ним. Уверенно и без колебаний. — Блять… — выдохнул Хо, глаза его расширились, ладони вспотели. Парень судорожно оглядел ресторан, словно искал путь к отступлению. Хотелось просто исчезнуть. Сбежать. Исчезнуть в уборной, в кухне, в подсобке — куда угодно, только не сидеть здесь, под этим чертовым приглушённым светом и не ждать, пока Сынмин подойдёт ближе. Но он остался. Потому что не хотелось вести себя как типичная героиня драматичной дорамы. А он, чёрт возьми, не она. И рядом сидели друзья. — Минхо, расслабься. Просто выслушай его, — прошептал Феликс, слегка склонившись к нему. Его голос звучал тихо, но весомо. Минхо резко повернул голову. — Что?! — прошипел он, нахмурившись. — Ты знал?! Это всё заранее… Ты специально выбрал это место? Хо не успел закончить — над их столом уже нависла знакомая фигура. — Да. Это я попросил его, — спокойно, но твёрдо сказал Ким Сынмин, встав прямо напротив. Воздух вокруг стал плотнее. Минхо сжал челюсть, потом тяжело выдохнул. Бросил злобный взгляд Феликсу, и пообещал себе — потом они поговорят. Обязательно. Минхо медленно поднял глаза и встретился с взглядом Сынмина. На миг всё исчезло — ресторан, свет, ароматы, друзья. Остался только он. И тот. Парень замер. Его лицо не выражало ничего — ни злости, ни тоски. Только вопрос, который витал в воздухе, но не был произнесён вслух: Зачем ты пришёл? — Прости, — выдохнул Сынмин, не отводя глаз, будто пытался достучаться прямо до сердца. Минхо криво усмехнулся. — Зачем ты извиняешься? — буркнул он. — Между нами и не было ничего. Всё закончилось, даже не успев начаться. Нас вообще ничего не связывает. Сынмин попытался сохранить самообладание, но Минхо уловил, как в глазах того на миг мелькнула боль. Блеск раскаяния, может, даже одиночества — но Минхо тут же оттолкнул это ощущение прочь. — Давай поговорим, — тихо, но настойчиво сказал Сынмин. — Нет, — покачал головой Минхо. — Я не собираюсь говорить с женатым мужчиной. Ким закрыл глаза и на миг потер пальцами переносицу, будто устал от всего этого. — Я всё объясню. Минхо медленно поднял бровь, в голосе звучала холодная усмешка: — Не нужно. Я всё уже знаю. И то, что ты изменял своей жене — ужасно и непростительно. За столом повисло неловкое напряжение. — Не хватает пива и чипсов, — внезапно ляпнул Феликс, надеясь разрядить обстановку. Минхо бросил в него испепеляющий взгляд, отчего тот тут же пожал плечами с виноватой улыбкой. Хенджин и Чанбин не сдержали смешка, но моментально стихли, чувствуя, что дальше будет только хуже. Сынмин всё ещё стоял перед Минхо, опустив руки. Мужчина выглядел так, будто действительно не знал, с чего начать. — Минхо, поговори с ним, — повторил Феликс, на этот раз тише, почти умоляюще. — Прости, что вмешиваюсь, я знаю, это не моё дело… Но, всё-таки, вы должны поговорить. А мы доужинаем и поедем домой. Ким не сказал ни слова, но взгляд, которым он посмотрел на Феликса, говорил многое — короткое, почти незаметное «спасибо». — Ну уж нет, — отрезал Минхо, скрестив руки на груди. — Джинни завтра улетает. Я не могу вас оставить. На этот раз заговорил Сынмин. Спокойно, без давления. Он достал из внутреннего кармана сложенное письмо и положил его перед Минхо на стол. — Если ты не хочешь меня слушать — хотя бы прочитай это. Прошу. И всё. Ни драматичных взглядов, ни лишних слов. Только едва заметный выдох, и Ким Сынмин развернулся, пошёл прочь, оставляя за собой только шлейф духов и неопределённость.

***

Минхо решил не зацикливаться на Ким Сынмине и письме — по крайней мере до отъезда Хенджина. Ли хотел, чтобы тот улетел спокойно, без тяжёлых мыслей и напряжения. Остаток вечера он провёл с друзьями и попросил их не поднимать тему Кима, и все молча согласились, поняв, что сейчас главное — не Сынмин. После ужина они договорились, что завтра ближе к вечеру соберутся у дома Хвана, чтобы вместе проводить его в аэропорт. Когда такси с Чанбином и Хенджином скрылось за поворотом, Минхо развернулся к Феликсу и скрестил руки на груди. — Давай, выкладывай, — спокойно, но с холодком в голосе сказал он. Феликс поморщился. — Расслабься, — пробурчал парень. — Он как-то раздобыл мой номер, позвонил. Сказал, что хочет с тобой поговорить. Объясниться. — И? — Ну… сначала я хотел послать его к черту. Но он сказал, что всему есть объяснение. Минхо прищурился. — В смысле “всему”? — Короче, у него были какие-то проблемы. Я не знаю подробностей, но он правда выглядел… не как мудак, если честно. Думаю, тебе стоит прочитать ту бумажку, — Феликс кивнул на письмо, всё ещё торчащее из кармана пальто Минхо. Минхо выдохнул. Хотелось закатить глаза, накричать или просто забыть об этом всём. Но вместо этого он просто буркнул: — Ладно. Езжай домой. Завтра увидимся. И без сюрпризов, Ликс. Я серьёзно. — Да, господин, — усмехнулся Феликс, картинно поклонился и убежал ловить такси. Вернувшись домой, Минхо долго не решался даже притронуться к письму. Он ходил по квартире кругами, будто надеялся, что оно испарится само. Принял душ. Протер пыль на тумбе. Разложил вещи по местам. Проветрил спальню. Но ощущение, что бумага прожигает ему затылок, не исчезало. — Ладно, — выдохнул парень и наконец взял конверт. Бумага была слегка помята. Текст начинался просто и без лишних формальностей: Для Ли Минхо. Я написал это на всякий случай, если ты не захочешь меня слушать. Прости. Просто прости. Наверное, сейчас я выгляжу перед тобой как полный мудак. Но я не хотел, чтобы всё вышло именно так. Честно. Мы даже не попрощались. Я знаю, ты улетел из Рио с тяжестью на душе. И та сцена в кафе… я знаю, она ранила тебя. Именно это мне тяжелее всего вспоминать. На самом деле у меня нет ни жены, ни детей. То, что ты видел — это была постанова. Спектакль. Если не веришь мне, можешь спросить у близнецов — дети не умеют лгать, особенно на такие темы. Мы с Лаурой просто хорошие знакомые. Ты, наверное, спросишь: зачем всё это? Я отвечу. Помнишь Марко? Он не просто мой давний враг — он враг всей моей семьи. Много лет назад он пытался разрушить дело моего отца. У него было больше влияния, больше связей, и однажды он почти нас уничтожил. Но я смог встать на ноги и даже справился тогда с Марко. Я думал, что он исчез навсегда. Но он появился снова. Именно тогда, когда я познакомился с тобой. Когда я понял, что влюбился. А когда понял, что ты — слабое место, которое он может использовать, я испугался. Если бы он узнал, что ты важен для меня, он бы не отступил. Он бы воспользовался этим. Он бы не оставил тебя в покое. Поэтому мне пришлось тебя оттолкнуть. Мне было больно это делать. Очень. Когда ты уехал, я бросился решать всё. Работал день и ночь, чтобы избавиться от всего, что угрожает нам. Я скучал. Скучаю до сих пор. Каждую ночь я прокручивал в голове ту первую встречу. Ту самую ночь, когда мы познакомились. Я бы всё отдал, чтобы вернуться в неё. Мне ещё есть, что сказать, но боюсь, это письмо и так вышло слишком длинным. Если ты дочитал до конца — спасибо. Это уже многое для меня значит. Тот самый блондин с пляжа Рио. Минхо отложил письмо и просто уставился в одну точку. Мысли разлетелись в стороны, превращаясь в кашу. Всё внутри будто застыло — ни гнева, ни радости, только какая-то вязкая, непроходимая растерянность. Слова Сынмина эхом звенели в голове, всплывали отрывки сцен — та игра на желание, вечер в доме у Сынмина, его руки, его голос, то странное кафе с “семьёй”, и… Марко. Марко. Если Ким говорит правду — то что? Что теперь? Минхо не знал. Совсем не знал. Просто ощущал, как всё это снова тянет его в ту непредсказуемую, сумасшедшую воронку, из которой он, казалось бы, выбрался. Марко. Первая мысль была о нём. Где он сейчас? Знает ли он, что Сынмин здесь, в Сеуле? А если следит? А если уже стоит под окнами? Но нет, Сынмин не дурак. Он бы не стал появляться так открыто, если бы всё ещё было опасно. Минхо провёл ладонью по лицу, потом схватился за голову, стискивая волосы. Мысли не давали покоя. Сердце билось неровно, грудь сдавливало тревогой. Парень вздохнул, откинулся на подушку и уставился в потолок. — Чёрт побери, — выдохнул он. Голова болела от вопросов без ответов.

***

— Осторожнее там, — Чанбин хлопнул Хенджина по плечу и крепко обнял. — Мы, если что, всегда на связи, — добавил Феликс, присоединяясь к прощальному ритуалу. — Вы прощаетесь так, будто я на войну, а не на работу улетаю, — усмехнулся Хенджин, обнимая их обоих. — Предатель, — фыркнул Чанбин, театрально закатывая глаза. — Как же теперь я без тебя? С кем мне общаться и обсуждать коллег на перерывах? — Можем созваниваться в обед, Бинни, — подмигнул Хван. Чанбин с лёгким ехидством пихнул его кулаком в живот, и тот с наигранной болью согнулся пополам. Все рассмеялись. А потом наступила пара секунд тишины. Хенджин повернулся к Минхо. — Обнимемся на прощание? — спросил парень, протянув руку. Минхо стоял чуть в стороне. Внутри до сих пор клубилось что-то непонятное. Он ведь так и не поговорил с Феликсом. Но сейчас не об этом. Это его жизнь и он сам знает как ему жить. Его друг. Его весёлый, шумный, немного драматичный Хенджин, который уезжает. Минхо улыбнулся и шагнул вперёд, заключая того в крепкие объятия. — Надеюсь, ты ни о чём не пожалеешь, — прошептал парень так тихо, чтобы слышал только Хенджин. — Не пожалею, — с уверенностью ответил тот. Минхо уже собирался отпустить его, как Хенджин добавил, всё так же тихо: — А ты не пожалей, что не выслушал его. Они отстранились, и Хенджин, собрав вещи, махнул всем рукой, прежде чем пройти к стойке регистрации. Хо смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая тоска… и что-то ещё — неуверенное, но живое.

***

Минхо зашел в квартиру и остановился, будто вкопанный. — Что за?.. — выдохнул он, невольно отступая назад. Весь коридор был заполнен цветами. Высокие вазы с белыми лилиями и розами, охапки полевых ромашек, букеты лавандовых гортензий и нежных ранункулюсов в корзинах. Где-то в углу скромно прятались подсолнухи — нелепо, ярко, почти по-детски. А рядом — орхидеи, строгие и дорогие, как из отеля пятизвёздочного. В воздухе смешались ароматы — сладковатые, свежие, пьянящие. — Как они вообще здесь оказались?.. — Минхо медленно пошёл вдоль букета за букетом, будто боялся потревожить какую-то невидимую гармонию. Никаких записок, никаких следов. Парень проверил все комнаты, заглянул даже на балкон, но нигде не обнаружил ни единого намёка на чьё-то присутствие. Вернувшись в коридор, он ещё раз обошёл цветы, и наконец — заметил: между двумя корзинами с васильками и пионами торчал небольшой белый конверт. Ли подхватил его, присел на ближайшую тумбу и развернул. — Ну что там у тебя, — пробормотал он сам себе, разрывая край. На аккуратно сложенном листе было выведено рукой, которую он узнал сразу: У меня всё-таки большая надежда, что ты прочитал письмо. Но это не важно. Я повторю всё, что там написано, если ты придешь на встречу. Дай мне шанс. Моя жизнь кардинально изменилась, и тебе больше ничего не грозит. Обещаю. Ресторан “Estrela”, 19:00. Такси за пол часа подъедет к твоему подъезду. Минхо замер. Глаза скользнули обратно по строкам, перечитывая. Парень не знал, что чувствовать: раздражение, тепло или снова недоверие. Но сердце почему-то стучало быстрее, чем обычно. Ли сидел на краю кровати, сжимая в руках записку и письмо. Он уже прочитал их раз десять, но всё равно не мог успокоиться. Хочется верить. Правда. Хочется поверить в то, что всё было не ложью, не игрой, а попыткой защитить. Но как верить человеку, который связан с криминалом? Минхо встал, прошёлся по комнате, подошёл к окну. Солнце клонилось к горизонту, вечер медленно наползал на город, окрашивая улицы в мягкие тёплые тона. Ли закрыл глаза и тяжело выдохнул. “Что между нами будет?” — вопрос, как заноза. Парень не находил на него ответа. Ким сказал, что его жизнь кардинально изменилась. Что это значит? Он бросил своё дело? Перестал быть тем, кем был? И что с Марко? Тот человек, из-за которого всё это началось. Куда он делся? Неужели просто исчез? Мысли толпились, мешали дышать. Но, несмотря на все сомнения, Минхо всё равно накинул пальто и вышел на улицу. У подъезда стояло чёрное такси. Водитель молча распахнул дверь, едва завидев его. Минхо сам не знал, зачем это делает. Может, из любопытства. Может, из тоски. А может… из чувства, которое не успел ни признать, ни отпустить. — Пусть будет что будет, — пробормотал он себе под нос, садясь в машину. И такси плавно унесло его навстречу неизвестности.

***

Минхо вошёл в ресторан и сразу ощутил, как у него подкашиваются колени. Несмотря на приглушённый свет, он сразу заметил его — Сынмин сидел за дальним столиком у окна. Рядом никого, весь зал будто замер во внимательном ожидании. Как в спектакле, где осталось только два актёра и их последняя сцена. Минхо не стал привлекать внимание официанта и направился к столику сам. Посередине стола стояла единственная свеча и бокал воды. Ким поднялся, когда его увидел. — Привет, — сказал он тихо. Минхо лишь кивнул и сел, не произнося ни слова. Парень не смотрел в глаза. Только изучал узоры на скатерти, будто ища в них смысл всей этой встречи. Сынмин сел напротив и несколько секунд тоже молчал. Только потом заговорил, осторожно: — Я рад, что ты пришел. Минхо поднял взгляд, сдержанный и холодный. — Ты сказал, что объяснишь всё лично. Я пришёл. Сынмин слегка кивнул, будто собираясь с мыслями. Мужчина сложил руки на столе, потом снова убрал, будто не знал, куда себя деть. — Я… с самого начала хотел, чтобы ты был в безопасности. Это единственное, что оправдывает всё, что я сделал. Хоть немного. Минхо усмехнулся, но без тени веселья. — И для этого ты решил разыграть спектакль с женой и детьми? Ким опустил глаза. — Да. Потому что мы слишком сблизились, чтобы просто попрощаться как обычные знакомые или друзья. Мне нужно было, чтобы ты ушёл — окончательно. И поверил, что между нами не может быть ничего. — И что теперь? — голос Минхо стал чуть тише, но от этого напряжение только усилилось. Ким помолчал. В его взгляде не было жалости к себе — только усталость и искреннее сожаление. — Я хочу, чтобы ты просто выслушал меня. А потом ты сам знаешь как поступишь со мной. Минхо посмотрел в сторону окна. За стеклом медленно оседал вечер. Он молчал долго, так долго, что Сынмин уже почти поверил, что тот уйдёт. Но потом Ли всё же посмотрел на него — и в глазах уже не было злости. — Хочу, чтобы ты говорил только правду. Сынмин тихо выдохнул — почти незаметно — и кивнул. — Договорились. Официант оставил перед ними напитки и еду. Ким поблагодарил юношу кивком и дождался, пока они снова останутся наедине. — Я начну с самого начала, — тихо сказал мужчина. Минхо не ответил. Только поднял бровь, призывая продолжать. — Мой отец начинал с маленького дела — импорт, экспорт, судоходство. На бумагах всё выглядело идеально, чисто. Но за кулисами он работал с людьми, с которыми никто в здравом уме не стал бы садиться за один стол. Сначала — контрабанда, потом оружие, потом связи с группировками. Сынмин делал паузы, говорил сдержанно, почти спокойно, но в голосе улавливалась горечь — не показная, не драматическая, а прожитая. — Я был единственным сыном. Я вырос в этом всём. С двенадцати лет я знал, как собрать автомат, и кому платить, чтобы замяли дело. Когда отец умер, я взял всё в свои руки. Хотел доказать, что могу не хуже. Даже лучше. И первое время мне это удавалось. Ким сделал глоток воды, не отводя взгляда от Минхо. — Я работал с Мигелем, с другими. Мы поставляли оружие по всей Южной Америке. Деньги лились рекой. Я купался в этой жизни, верил, что контролирую её. Но потом появился Марко. Сначала он делал вид, что хочет мира, что готов делиться. А потом начались подставы, предательства. Он мечтал раздавить всё, что принадлежало нашей семье. Особенно меня. Минхо лишь кивнул, давая понять, что слушает. — Я смог обхитрить Марко — раз, потом второй. И он исчез. На несколько лет. Я думал, что выиграл. Что можно начать сначала. Я попробовал вести обычную жизнь, открыть коттеджный посёлок, вложиться в легальный бизнес, бросил Мигеля. Я даже поверил, что можно обойтись без грязи. Ким на миг посмотрел в сторону, будто на что-то в прошлом, что до сих пор держит за горло. — Но знаешь, откуда не можешь убежать? От самого себя. Даже когда я прекратил встречи, закрыл старые счета, я всё ещё был тем, кто может нажать на курок без колебаний. Я не чистый человек. Я не стану говорить, будто мои руки не в крови. Были моменты, когда у меня не было выбора. Сынмин наконец позволил себе на секунду опустить плечи. — Но тогда, на том побережье… ты всё перевернул. Я впервые захотел оставить всё. Захотел просто… быть. С кем-то. С тобой. Я даже не знал, что это возможно — хотеть утреннего кофе, прогулок, тихих разговоров ни о чём. Но я хотел. Ким снова посмотрел прямо в глаза Минхо. — И всё ещё хочу. Ли молчал, губы сжаты в тонкую линию. Его взгляд был осторожным, недоверчивым, но в глубине — вспыхнула искра чего-то более личного. Что-то, что даже он сам пока не хотел признавать. Через несколько секунд Минхо медленно поднял взгляд: — Как ты сможешь жить обычной жизнью, если до сих пор связан с «ними»? — его голос прозвучал глухо, с едва уловимой ноткой грусти. — Помнишь, тогда в Рио я сказал тебе, что если у тебя до сих пор мутная жизнь, то у нас ничего не выйдет? Сынмин кивнул, не сводя с него взгляда: — Помню. Мужчина сделал паузу, будто подбирал слова, а потом ровно продолжил: — Тогда я и понятия не имел, что смогу выбраться. Мне казалось, что я по уши в этом болоте. Но сейчас… сейчас у меня ничего больше нет, кроме небольшой кофейни в Турции. Минхо прищурился: — Ты был пойман полицией? — спросил парень резко. — Ты случайно не в розыске? — Нет, — коротко ответил Сынмин. Он слегка наклонился вперёд, опёршись локтями о стол: — Никто меня не ловил. И я не скрываюсь. Я просто… всё закончил сам. — Как это? Ким на мгновение замолчал, будто собирался с духом, а потом тихо выдохнул и посмотрел на Минхо: — Знаешь… ты даже не подозреваешь, что стал ключевым звеном в том, как я всё это закончил. Минхо нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Тот день, когда Марко разговаривал с тобой, — начал Ким, медленно и чётко. — Тогда он сам не понял, что выдал себя. Когда Марко произнёс имя Тома Маккали… я услышал это. На записи. Ли чуть подался вперёд: — Жучок? Сынмин кивнул: — Машина прослушивалась. Я искал любую информацию против Марко. И когда он упомянул Тома, всё сложилось. Я всегда догадывался, что у него есть крыша, но доказательств не было. А Том — сотрудник федеральной полиции. Один из тех, кто официально участвовал в операциях против организованной преступности… и при этом работал на Марко. Ким откинулся на спинку стула: — С этой уликой я пошёл к нужным людям. Том был раскрыт. Через него полиция вышла на Марко. А я сохранил себе свободу, но полностью вышел из всей грязи. Без права вернуться. Минхо молчал, глаза его бегали, будто он пытался осознать масштаб. — Получается, Марко сейчас под арестом? — тихо спросил парень, опершись локтями о стол. Сынмин кивнул: — Да. Его грехов хватило не просто на одно пожизненное, а на целую коллекцию. Торговля людьми, оружием, отмывка денег, коррупция. Его империя рухнула за неделю. Минхо уставился на Кима с некой смесью восхищения и тревоги. — А ты… как ты смог избежать подозрения? Все знали, кто ты и чем занимался. Сынмин слабо усмехнулся и чуть развёл руками: — Ловкость рук и холодная голова. Пока все метались, я уже знал, что делать. Я исчез из Рио до того, как всплыли документы. Коттеджный городок — продан. Остров — тоже. Все, что было связано с торговлей оружием, я уничтожил. Никаких следов. Никаких ниточек. Даже своих людей я разбросал по миру — не как беглецов, а как тех, кто заслужил начать с нуля. Теперь и они в безопасности. И я. Минхо опустил голову, провёл руками по лицу. Его мысли прыгали, как мячик в стену, не находя покоя. — Боже… — выдохнул Ли. — Это всё… всё произошло за какие-то недели. Я просто в шоке. Сынмин не ответил сразу. Он просто смотрел на Минхо — с лёгкой грустью и какой-то беззвучной надеждой. — Я знал, что хочу быть только с тобой в спокойном мире, где мое прошлое не должно мешать, — тихо сказал Ким наконец. — Это и заставило меня действовать. У меня не было причин сдаваться. Минхо выдохнул, откинувшись на спинку стула. Чёрт. Как вообще на это реагировать? Всё, что он услышал за этот вечер, перевернуло его представление о Ким Сынмине снова. Он будто устал даже думать — голова гудела от переизбытка информации, чувств, переживаний. — Может… попробуем всё заново? — Сынмин чуть подался вперёд. — Теперь всё как у обычных людей. Без криминала, без угроз и прочих проблем, — в его голосе слышалась надежда. Ли посмотрел Сынмину в глаза. И безусловно, он верил ему. Верил, несмотря ни на что. — Я… у меня нет слов, — Минхо вдруг усмехнулся, чуть хрипло, чуть горько. — Столько дней я пытался тебя ненавидеть. За то, что из-за тебя у меня был настоящий стресс. За то, что оглядывался на улицах, ждал, что кто-то следит за мной… Я думал, этот Марко будет преследовать меня до конца жизни. Сынмин медленно кивнул: — Я знаю. И я искренне сожалею. Но сейчас всё хорошо. Марко больше не появится. Никто не появится. Я сделал всё, чтобы ты больше никогда не жил в страхе. Наступила тишина. Но в ней уже не было боли. В ней было что-то новое — зыбкое, осторожное… почти светлое. Внутри Минхо всё ещё трясло, но уже не от страха. От перегруза. От того, что за последние полчаса его реальность раз пять перевернулась с ног на голову. Сынмин, будто почувствовав это, немного помолчал, затем встал из-за стола. — Хочешь немного пройтись? Минхо взглянул на него и недолго думая, кивнул. — Давай. Они молча вышли из ресторана. Вечерняя улица встретила их теплым ветерком и шумом машин вдалеке. Минхо чувствовал, как напряжение медленно отпускает, оставляя после себя только глухую усталость. Ли шел рядом с Сынмином, опустив руки в карманы, все еще переваривая всё услышанное. — Так ты теперь бариста? — наконец спросил он, бросив на того скользящий взгляд. Сынмин усмехнулся. — Почти. Иногда, когда главный бариста не выходит на смену — да, становлюсь им сам. Минхо только хмыкнул, но на лице проскользнула слабая тень улыбки. — Эта кофейня в Турции… — начал Ким после короткой паузы, — она была самым безобидным моим бизнесом. Просто уголок, где местные приходили утром за своим кофе и сплетнями. Когда всё развалилось, я понял, что хочу оставить только её. Всё остальное я разрушил сам. — И ты переехал туда? — Да. Сынмин на мгновение задумался, глядя вперёд, как будто вспоминая. — Скупил все квартиры над кофейней. Утром я просыпаюсь под шум рынка, варю себе кофе, а потом открываю двери и жду первых клиентов. Иногда заходят туристы, иногда соседи. Иногда никто. Но это — тишина, спокойствие. Никто не спрашивает, кем ты был раньше. Им важен только кофе. Минхо слушал молча. В его голове слова Сынмина складывались в странную картину — не ту, которую он мог бы представить месяц назад. Но именно она вызывала в груди какое-то новое, хрупкое тепло. — И ты… счастлив? — наконец тихо спросил Ли. — Да, — честно ответил Сынмин. — Впервые за долгое время мне спокойно. И я мечтаю, чтобы однажды ты открыл эту дверь и попросил двойной эспрессо. Без сахара. Минхо прикусил губу и посмотрел в небо. Где-то высоко над городом пролетал самолет, рядом светились редкие звезды. — Кто знает, может, однажды и попрошу, — сказал он.