Часть 1
3 февраля 2025 г., 18:06
Примечания:
мимими, кися пися пр
Токийское лето — как бабушкино одеяло, которым накрыли город и забыли убрать. Душно, липко, даже воздух кажется тяжёлым. Кадзутора закидывает волосы назад, лениво вытирает руки о тряпку и пинает ногой крышку от масла. Всё, рабочий день закончен, он свободен.
Но, как оказалось, не совсем.
Вдалеке раздаётся знакомый хриплый рёв двигателя, который звучит так, будто вот-вот сдохнет. Через пару секунд у ворот тормозит байк, и с него спрыгивает Шуджи Ханма, ухмыляясь так, будто его личной миссией является заебать Ханемию прямо сейчас.
— О, боженьки, да это же механик мечты! — протягивает Шуджи, делая театральный жест рукой, надеясь, что за такое Кадзутора сделает всё бесплатно. — Я приехал за твоей помощью и сердцем, Тора.
— Сердце можешь засунуть себе в жопу, а вот помощь — вон туда, в очередь, за тем лохом, — Ханемия кивает в пустоту и берёт из коробки гаечный ключ.
— Ну и грубый ты, конечно. Это потому что ты девственник?
— Это потому что у меня мозги есть, в отличие от тебя, — фыркает Кадзутора, облокачиваясь на мотоцикл высокого. Тот издевательски медленно облизывает леденец и ухмыляется.
— Ты завидуешь, да?
— Чему? Твоему мотоциклу, который раз за разом умирает под твоей задницей? Или тому, что у тебя половина мозга ушла в твои длинные сраные ноги?
— Звучит так, будто ты хочешь, чтобы я тебя ими обнял, — Старший стряхивает волосы со лба и нагло смотрит на него снизу вверх.
Кадзутора прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Он потерпит. Он просто потерпит, как и всегда.
— Ты хоть понимаешь, как ты меня заебал?
— Ага, Тора. Это же моя главная цель в жизни.
— Поздравляю, ты её добился. Дай медаль.
— Могу дать поцелуй, но ты же опять скажешь, что не хочешь.
Кадзутора со стоном запрокидывает голову.
— Господи, почему я с тобой общаюсь?
— Потому что ты влюблён в меня по уши, очевидно.
— Я починю твой байк только для того, чтобы ты убрался нахрен.
— И увёз тебя кататься до рассвета.
— Пошёл ты.
Но всё-таки чинит. А Шуджи остаётся, сидит рядом, ногами болтает, несёт всякую чушь, и Кадзутора почему-то не против.