Один день — одна возможность

Оглядываясь назад, Жан должен был понимать, что все признаки были были прямо перед глазами, светились, словно неоновые вывески на протяжении последних лет, но он лишь отмахивался. Зацикливался на самых тяжёлых и болезненных воспоминаниях, которых, как он понял в итоге, оказалось куда меньше, чем светлых или счастливых. Оглядываясь назад, Жан должен был понимать, что судьба раз за разом швыряла ему достаточно очевидные знаки, махала красным флагом, пытаясь привлечь его внимание, что он был слеп и глух. Он просто не верил, что в его жизни может быть что-то хорошее, что он достоин чего-то хорошего. Оглядываясь назад, Жан готов был признать, что он оказался достаточно глуп, чтобы раскрыть глаза, снять серые очки безнадёжности и просто позволить всему произойти так, как оно и должно быть. Глядишь, счастье могло бы прийти в его жизнь гораздо раньше. Оглядываясь назад, Жан прекрасно осознавал, что ни за что не стал бы что-то менять в своей жизни. Сколько бы горя и невзгод ему не пришлось пройти за эти годы, он бы сделал это вновь. Чтобы в итоге оказаться там, где он был сейчас. Оглядываясь назад, Жан должен был понять, что чтобы сказать: «Я тебя люблю», надо научиться произносить Я.

***

Жан тенью проскальзывает в школьный класс, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, занимает ближайший свободный стол и утыкается в учебник, молясь про себя, чтобы преподаватель просто проигнорировал нового студента и начал урок. Жан предполагает, что кто-то наверху его явно недолюбливает, раз его мольбы остаются неуслышанными, а мистер Моррисон, если верить табличке на столе, просит его подняться и представиться. — Жан Ив Моро, сэр, — тихо произносит Жан, старательно игнорируя раздавшееся хихиканье за спиной. — Моя семья переехала совсем недавно из Марселя. — Добро пожаловать, Жан, — кивает мистер Моррисон и принимается дальше проверять отсутствующих по журналу. — Надеюсь, вы быстро включитесь в процесс. Жан невесело ухмыляется, опускаясь обратно на стул. Перевестись в новую школу во второй половине учебного года было худшим сценарием, который он мог себе представить. Жан никогда не любил зиму, а февраль был одним из самых ужасных месяцев в году. Гибель дедушки, пропажа любимой собаки — все неприятности Жана происходили в феврале. И вот он здесь. Тринадцатого февраля, за день до дня Святого Валентина поступает в старшую школу Южной Каролины, не имея друзей или кого-то из родных, помимо родителей и сестры. В затылок врезается что-то твёрдое, и Жан с шипением выдыхает, оборачиваясь назад, чтобы встретиться взглядом с двумя полудурками, сидящими за последней партой. Моро закатывает глаза и молча возвращает внимание к учебнику, игнорируя очередную волну смеха за спиной. Что ж, начало многообещающее. Но Жан всегда готовится к самому худшему. Он старательно пытается следить за повествованием учителя, обсуждающего новую тему на уроке литературы. Сегодняшнее произведение — «Великий Гэстби» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. Уголки губ Жана невольно ползут вверх. Остальные студенты протяжно стонут, когда мистер Моррисон оповещает о том, что им необходимо будет написать эссе по книге, когда закончится разбор. Жан же пытается вспомнить, где в коробках дома лежит его флэшка со старыми заданиями. Его эссе заслужило высший балл в старой школе, что было совсем не удивительно, учитывая, что Жан безбожно влюблён в творчество Фицджеральда. В голову вновь врезается что-то тяжёлое и Жан тяжело вздыхает, выпрямляя спину и готовясь защищаться, когда слышит позади звук удара и протяжный стон боли. Он оборачивается в тот момент, когда высокий темноволосый парень, сжимая в руках тяжёлую книгу, невозмутимо смотрит на двух придурков, что кидали в Жана какие-то предметы. — В следующий раз это будет что-то потяжелее, — хмыкает парень и поворачивается к Жану. Его зелёные глаза блестят весельем, он подхватывает рюкзак и пересаживается к Жану, раскладывая письменные принадлежности на второй половине стола. Жан молчаливо следит за его действиями, пока новый сосед с осторожной улыбкой не поднимает на него взгляд. — Привет, меня зовут Кевин, — его низкий голос приятно ласкает слух Жана. — Не обращай внимания на этих двух, они слишком часто получают мячом в голову на тренировках. Добро пожаловать в старшую школу Пальметто. Ты играешь в экси?

***

Что-то ударяет Жану в голову, и он резко распахивает глаза, чтобы увидеть пятку Кевина в опасной близости от своего носа. Жан отпихивает ногу друга и недовольно ворчит, откатываясь ближе к стене. Он пинает Кевина в рёбра и мстительно улыбается, когда тот вздрагивает и тихонько стонет в подушку. — За что? — голос Кевина спросонья ещё более хриплый, чем обычно, и что-то внутри Жана мучительно тянет. — Твои ноги воняют. Убери их от моего лица, иначе скоро останешься без тренировок по своему обожаемому экси, — ворчит Моро, удобно устраиваясь на подушке. — Ты спишь на моей кровати, — возмущенно вскрикивает Кевин, резко садясь. — И мои ноги не воняют! — Ты заблуждаешься, дорогуша, — невозмутимо тянет Жан и с ухмылкой наблюдает, как Кевин недоверчиво смотрит на него и притягивает ноги ближе, чтобы скрючиться и понюхать собственные ступни. — Придурок, — бурчит Кевин, разгибаясь, и обиженно пинает Жана в бедро. Моро заливисто хохочет, глядя на надувшего губы Кевина. Спустя полчаса они сидят на кухне и уплетают панкейки, заботливо приготовленные Эбби — мачехой Кевина. Ваймак что-то смотрит на своём стареньком ноутбуке и периодически бросает на них недовольные взгляды. Честно говоря, Жан уже привык к таким взглядам Ваймака. Их тренер и по совместительству отец лучшего друга Жана, кажется, всегда чем-то недоволен. Но Жан знает, что это не так. Он видит, как Ваймак смотрит на своего сына, и гордость сквозит в его глазах. — Завтракайте быстрее, оболтусы, — ворчит Ваймак, закрывая крышку ноутбука. — Нам сегодня ещё финал выигрывать. — Да, тренер, — раздается сразу три голоса. Кевин и Жан переглядываются, скрывая улыбки, и утыкаются в тарелки, быстрее доедая завтрак. Уже по дороге в школу Жан что-то рисует на запотевшем окне внедорожника Ваймака, глядя на пожухлую траву, пока Кевин увлечённо болтает о предстоящем матче. Жан нервничает, но беспокоить друга своими переживаниями не хочется. Они усиленно готовились к этому дню, а Жан старательно гонит от себя мысль о том, что финальный матч назначили на февраль. Чёртов февраль, будь ты проклят. Жан абсолютно уверен, что кто-то наверху явно над ним насмехается. Ровно год назад он поступил в старшую школу Пальметто и вот, сегодня, он выступает в качестве защитника стартового состава против школы Колумбии. За этот год Жан обзавёлся лучшим другом и абсолютно убеждён, что большего ему не нужно. Всё время, которое не занято тренировками и учёбой, он проводит с Кевином. Элоди обижается и говорит, что он совсем забыл о ней, проводя всё время «со своим Кевином». Жан в такие моменты лишь обнимает сестру крепче, обещая, что следующую выходные они проведут только вдвоём. Они подъезжают к школе и выгружаются из машины, забирая сумки и спеша в спортзал. Сегодня у них нет уроков. Только тренировка и финал. Кевин на взводе, Жан чувствует это и бодает его плечом, в молчаливом признаке поддержки. Они переодеваются и выходят на поле, и на ближайшие часы Жан выбрасывает из головы все мысли, полностью сосредотачиваясь на экси. Они выигрывают. Тренер скупо улыбается им, говоря, что они проделали хорошую работу. Кто-то хлопает Жана по плечу. Крики и гомон толпы оглушают, но Жан видит лишь несущегося к нему Кевина, который отбрасывает шлем и буквально запрыгивает на него, раскрасневшийся и абсолютно счастливый. — Мы победили, — громогласно кричит Кевин, глядя на кого-то за спиной Жана и удобнее устраивается в руках друга. — Отсоси, Джостен! Жан не сдерживает своего смеха, сбрасывая Кевина и поддерживая за плечи, чтобы тот не рухнул на паркет. Он оборачивается, глядя на стоящего неподалёку Нила. Тот выглядит крайне недовольным и мрачно смотрит на них. — Это ещё не конец, — ворчит Нил и разворачивается, уходя к своей команде. — Мы выиграли, — шепчет Кевин, полностью облокачиваясь на Жана. — Да, друг, мы выиграли. Позже вечером они вусмерть пьяные лежат на кровати Кевина, полупустая бутылка виски валяется между ними. Они искренне надеются, что Ваймак не заметит пропажи из своего бара. Они выиграли чемпионат, они это заслужили. — В следующем году мы уже будем выступать за университет, — заплетающимся языком бормочет Кевин. — И Джостен будет играть с нами. Я всё-таки надрал ему зад. Жан закатывает глаза. Их взаимная вражда с Нилом настолько забавна, что Жан наблюдает за ней последний год как за лучшим ситкомом, который он когда-либо видел. Особенно забавно ему слышать, как оба парня категорично заявляют, что они не друзья. Но Жан знает, что эти двое уважают друг друга, хоть и ведут себя как два взбалмошных подростка, которыми они и являются. — Не забывай о Миньярде, — хмыкает Жан, словно можно забыть об этом мелком засранце, следующим тенью за Джостеном. Кевин протяжно стонет, зарываясь в плечо Жана. И тот хихикает. — У него такой потенциал, — заводит старую песню Кевин. — А он даже не хочет стараться. Вот увидишь, в следующем году я возьмусь за него. Вот увидишь, мы будем самой сильной командой в нашем округе. А потом, потом мы будем выступать на олимпийским играх, вот увидишь, Жан! Конечно ты увидишь, ты же будешь там со мной, да? Кевин изворачивается, заглядывая в глаза Жана, и тот тонет в мшистой зелени глаз друга. Что-то внутри вновь тянет, и Жан только кивает, не в силах произнести и слова. То ли от выпитого алкоголя, то ли дело в чём-то другом, но Жан не готов думать об этом сейчас. За последний год Жан уже смирился с тем, что он не может отказать Кевину ни в чём. Что бы тот не попросил.

***

Жан стоит над раскрытым чемоданом, опустошёнными глазами глядя в никуда. В голове пусто настолько, что он задумывается, а реально ли всё происходящее? Может это он — Жан — на самом деле умер? Может это на его похороны сейчас собираются люди? Но тупая боль, поселившаяся в груди за последние недели, не даёт усомниться в том, что Жан жив. Он жив. А его родители нет. Он жив, а они лежат в морге, их тела готовят к кремации, и Жан должен быть там через час. За окном февраль, и Жан ненавидит этот месяц всей душой. За окном февраль, и Жан очень сильно хочет увидеть за окном снег. Жану двадцать, и на руках остаётся Элоди, которой только исполнилось десять. Жану двадцать, и он навсегда забывает о мечте закончить университет и попасть в профессиональную сборную. Жану двадцать, и вся его будущая жизнь лежит перед ним осколками разбившихся мечт и надежд. Кевин ждёт его внизу, он в чёрном костюме и с букетом белых лилий, что весьма символично, думает Жан. Кевин молчаливой тенью следует за ним в машину, держа за руку Элоди, которая доверчиво жмётся к его боку. Кевин сам что-то обсуждает с организаторами, беря на себя все вопросы, он провожает Жана к стульям в первом ряду и уходит, возвращаясь пару минут спусти с бутылкой воды. Он садится рядом, беря Жана за руку и крепко сжимает. Жан краем сознания замечает всё прибывающих людей. Кто-то подходит к нему со словами соболезнований, кто-то просто молчаливо сжимает его плечо. Жан практически ощущает удивление, когда видит Нила и Эндрю, а за их спиной — маячивших Ники и Аарона, близнеца Эндрю. А потом припоминает, что Кевин что-то говорил о том, что вся их команда должна прийти на прощание, чтобы поддержать Жана. Жан искреннее не понимает — зачем? Он не то, чтобы сильно поддерживал связь с остальной командой, довольствуясь обществом Кевина, но не ощущал в себе сил, чтобы озвучить свой вопрос ни тогда, ни сейчас. Жан молчит на протяжении всей церемонии и позволяет Кевину выступить со словами памяти о его родителях — тот хорошо узнал семью Моро за время их дружбы. Жан ощущает всепоглощающую благодарность к Кевину за то, что может полностью раствориться в своём горе и не думать ни о чём. Он знает, что может доверять Кевину, что он приглядит не только за ним, но и за малышкой Элоди. Этот день кажется бесконечным, и когда Жан падает на свою кровать, слыша внизу приглушённые голоса Кевина и Элоди, и переводит глаза на календарь — тринадцатое февраля. Это проклятое число преследует его, и Жан признаёт: у того, кто сверху, отличное чувство юмора.

***

Жан швыряет трубку и хватается за волосы. Он ненавидит ссориться с Кевином. Он чертовски соскучился по Кевину. Они не виделись уже больше полугода. Жан разрывался между двух работ, чтобы обеспечить Элоди достойный уровень жизни, и учёбой на заочном. Жану всего двадцать три, и он ужасно устал. Кевин учится в университете, у него плотный график тренировок, их команда побеждает практические по всех матчах и выходит в финал округа. У Кевина уже несколько предложений от профессиональных команд, желающих подписать с ним контракт. Жан знает, что это важно для Кевина, но он не может не злиться. Он тоже должен быть там. Играть рядом с Кевином, радоваться победам рядом с Кевином и переживать проигрыши также рядом с ним. Но Жан здесь, в своём доме в пригороде Норт-Хартсвилла, до университета где учится Кевин на машине около часа, но они не могут найти время для встречи. Жан старается не думать о том, что жизнь Кевина — всё то, о чём они мечтали на последнем году обучения в школе. Кевин популярен, он нашёл себе девушку, у него много друзей, он присылает Жану фотографии со студенческих вечеринок. И Жан старается радоваться за друга, правда старается, но что-то внутри него разъедает от злости. Он ощущает это каждый раз, когда открывает очередное сообщение от Кевина и видит фото его — такого прекрасного и радостного, обнимающего стоящую рядом Тею. Они красивая пара, Жан признаёт это, но не может побороть в себе жгучую ненависть. Внизу хлопает дверь — это Элоди вернулась с занятий. Жан спешит вниз, чтобы накормить сестру обедом и думает, как мягче донести до Элоди, что Кевин не приедет. Он знает, что сестра расстроится, он сам ощущает то же самое. Взгляд мимолётом цепляется за календарь — тринадцатое февраля. Жан даже не удивляется, переводя глаза на фото, висящее на стене — на нём они с Кевином на выпуском балу в школе, Кевин поправляет Жану галстук, пока Жан ухмыляется глядя в камеру. Сегодня Кевин должен был приехать к ним, чтобы провести выходные вместе. Но завтра чёртов день Святого Валентина, и Тея решила устроить Кевину сюрприз. Жан пытается не злиться, очень пытается. Но не может. Он чувствует, как вибрирует в кармане телефон, достаёт его, пока спускается по лестнице на первой этаж, а когда видит на экране имя Кевина, то сбрасывает вызов и выключает телефон. С него достаточно на сегодня. Он слишком устал. Они с Элоди обедают молча, его сестра не по годам взрослая, убирает тарелки в посудомоечную машину и скрывается за дверьми своей комнаты, чтобы вернуться спустя пару минут, переодевшись из школьной формы. — Я готова, — тихо говорит она. Жан кивает, берёт ключи от машины и они с сестрой едут на кладбище. У них не было возможности приехать туда в годовщину, поэтому Жан считает правильным то, что они приезжают сегодня — в годовщину их похорон. Они молча стоят у могилы, Элоди тихонько плачет, прижимаясь к Жану, он бережно обнимает сестру за плечи. Его глаза сухие, слёз давно не осталось. Они оставляют на могиле белые лилии и уезжают домой. Позже вечером Жан звонит Джереми и приглашает его к себе. Этот парень ухаживал за ним уже несколько месяцев, но Жан не хотел начинать отношения. Но сегодня, при мысли о том, что Кевин где-то там, остался в университете с Теей, он ощущает всепоглощающее чувство одиночества и не хочет быть один. Возможно, Жан поступает неправильно. И с высокой вероятностью пожалеет об этом завтра. Но сегодня он звонит Джереми и зовёт к себе. Они ужинают и смотрят фильм, а потом Жан тянется к Джереми, и тот с энтузиазмом отвечает на несмелый поцелуй. Они целуются на диване, и Жан запоздало понимает, что их может застать Элоди. Он тянет Джереми в свою спальню, краем сознания подмечая, что до Джереми в его кровати спали только Элоди и Кевин. Нет, у Жана были мелкие интрижки, он пережил свою «шлюшью эру», как называл это Кевин, пока пытался разобраться в своей сексуальности, но его спальня всегда оставалась местом, куда допускались только сестра и лучший друг. В последний момент Жан сворачивает и затаскивает Джереми в гостевую спальню, убеждая себя в том, что она находится в самом конце дома, и Элоди точно ничего не услышит. И это единственная причина по которой Жан делает это. Он убеждает себя, пока горячие губы Джереми путешествуют по его шее. Он убеждает себя, пока раздевает Джереми и укладывает поверх покрывал. Он убеждает себя, что он делает всё правильно. Ему пора перестать держаться за Кевина и жить дальше. Жан убеждает себя, старательно игнорируя внутренний голос, шепчущий, что он может обманывать всех вокруг, но не себя.

***

Жан поправляет манжеты своей рубашки, стараясь скрыть нервозность. Элоди хихакает, сидя на барном стуле и болтая ногами. Жан бросает на сестру недовольный взгляд и ещё раз придирчиво оглядывает своё отражение. Он уже жалеет, что поддался на уговоры сестры и согласился поехать на эту свадьбу. Он до сих пор считает, что это какая-то шутка. Иначе зачем Джостену приглашать его на их с Эндрю свадьбу? Но вот он здесь, нервно теребит подарочный пакет и повторяет указания для Элоди. Ей всего тринадцать, она впервые остаётся дома без него. Да, разумеется не одна, Жан делает мысленную пометку ещё раз поблагодарить Лайлу за то, что она решила приглядеть за Элоди, пока он сам будет в отъезде. Лайла ещё один лучший друг, которым разжился Жан за последний год. За Лайлу он должен быть благодарен Джереми. И пусть их отношения не сложились, но он всегда будет с нежностью и уважением вспоминать то время, что они были вместе. Он целует Элоди на прощание и выходит из дома, заводя машину и выруливая на трассу. Он старается унять нервозность, тянется за пачкой сигарет, спрятанной в бардачке и закуривает, стоя в пробке перед светофором. Он гонит причину своей нервозности, стараясь обмануть себя, что всё дело в том, что ему предстоит встреча с молодожёнами и бывшими сокомандниками, но знает, что обманывать себя не имеет смысла. Причина его нервозности — Кевин Дэй, с которым они не виделись год. С того утра тринадцатого февраля прошёл ровно год, Жан полностью разорвал связи с Кевином, но продолжал следить за его жизнью. Жан знал, что Кевин расстался с Теей сразу после окончания университета, что отказался от всех предложений и решил провести несколько лет на позиции помощника тренера в университете, под началом отца, который встал в должность университетского тренера на третьем году обучения Кевина. Жан знал, что Кевин всё также продолжает жить в Пальметто, но они ни разу не виделись за последний год. Жан стряхивает пепел, перестраиваясь в левый ряд, и раздумывает о том, кто в паре Миньярд-Джостен оказался таким романтиком, чтобы назначить свадьбу на четырнадцатое февраля. И гадает, кто придумал эту дурацкую традицию устраивать репетицию свадьбы накануне. Он бросает взгляд на зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что его сумка со сменной одеждой лежит сзади, а костюм, в котором он будет завтра, аккуратно висит на крючке, зацепившимся за ручку двери. Нил прислал ему приглашение несколько недель назад, в сопроводительном письме, в манере Джостена, было написано, что Жан будет конченным ублюдком если не приедет. Жан тогда ухмыльнулся и был готов выкинуть приглашение, но Элоди выхватила его из рук и устроила брату грандиозную взбучку, буквально заставив написать Нилу сообщение, в котором Жан благодарил его за приглашение и клятвенно обещал, что приедет. Порой Жан опасался свою сестру. Элоди росла не по годам умной и сообразительной девочкой, а также очень упорной и хорошо знающей, чего хочет от жизни. Жан с нежностью видел в сестре свои черты и не мог не гордиться тем, каким человеком она росла. Дорога до Пальметто занимает практически час и ещё тридцать минут до Дарлингтона. Жан подозревает, что причина затянувшейся поездки в резком падении температуры и тонкой корке льда, которая покрывает всю трассу. Ещё один повод ненавидеть зиму и, в особенности, февраль. И он вновь мысленно ставит пометку поблагодарить Лайлу, которая в утреннем звонке убедила его выехать раньше. Конечно, Жан мог сразу поехать в Дарлингтон, где должна была проходить свадьба, но он хотел проехать по улочкам Пальметто и вспомнить свои, пусть и не долгие, университетские годы. Жан заворачивает на парковку Премьер Дарлигнтон Таун и выходит из машины, передавая ключи парковщику. Затем достаёт с заднего сиденья сумку и костюм и входит в стеклянные двери отеля. Он должен признать, что на свадьбу эти два придурка не поскупились. Жан до сих пор гадает, почему Нил и Эндрю решили провести церемонию здесь, но что-то подсказывает, что всё дело в памяти. Это место значило для обоих слишком много. Жан уверен, что если бы в самом Пальметто было подходящее место, то свадьба проходила бы там. Он забирает у администратора ключи от своего номера и поднимается на четвёртый этаж. Репетиция начнётся через сорок минут, и у Жана есть время, чтобы освежиться и постараться унять свою тревожность. В номере просторно и уютно, а ещё светло. Лазурно-голубые стены и бежевая мебель, номер стильный и новый, это чувствуется. В мини-баре Жан находит бутылочки с виски и решает, что это хороший способ справиться со стрессом. Сорок минут и три крохотных бутылочки виски спустя Жан чувствует себя достаточно уверенным, чтобы зайти в просторный и элегантно украшенный зал, где его встречает хостес. Услышав фамилию, она что-то сверяет в планшете и называет номер его столика — семь. Жан изучает рассадку и замирает, глядя на имена соседей за своим столом. Джостен — конченый мудак. Жан уверен, что это именно он решил, что посадить их за один стол с Кевином — хорошая идея. Он старается унять дрожь, возникшую в руках и прикидывает, успеет ли выйти и покурить, но тут замечает знакомую макушку сидящего за столом человека, и ноги сами несут его к нему. Кевин всё такой же, хотя странно было бы считать, что он сильно изменился за прошедший год. Он красив, так чертовски красив, что внутри Жана всё трепещет. У него было достаточно времени, чтобы всё обдумать и понять, что вся его злость, ревность к Тее, обиды на Кевина, имеют под собой лишь одно объяснение — любовь. Жан Моро безобразно, омерзительно и до умопомрачения влюблён в Кевина Дэя. Он подозревает, что это началось ещё в школе, но сейчас уже нет смысла выяснять, когда именно возникло это чувство. Оно есть. И Жан принял его и смирился. Но теперь он вынужден будет провести несколько дней в непосредственной близости к объекту своих чувств и достаточно смущающих фантазий и снов. Но вот он здесь, стоит перед столиком номер семь в попытках дышать ровно и скрыть панику, пронзающую до самых костей. Кевин прерывается на полуслове. Жан замечает, как стакан в его руке опасно кренится, и Кевин ставит его на стол, сосредотачивая всё своё внимание только на нём — на Жане. Взгляд Кевина всё такой же интенсивный, заставляющий сердце сжиматься, а руки безбожно потеть. Жан вновь думает о том, кто же следит за ним сверху. Сколько ещё таких тринадцатых февраля Жану нужно пережить, чтобы там решили, что с него хватит. Кевин сглатывает. Взгляд Жана тут же впивается в адамово яблоко, и он неосознанно облизывает нижнюю губу. Ему кажется, что прошла целая вечность, хотя на деле — не больше минуты. Взгляд Кевина меняется, между бровей залегает очаровательная складка, которую Жан очень хочет разгладить своими пальцами. Он ощущает себя преступником, представшим перед судом присяжных в лице одного Кевина Дэя. Он ждёт свой приговор смиренно, готовый принять любой пвердикт, что Кевин ему вынесет. Только сейчас, увидев его вживую, Жан понимает какой же он беспросветный идиот. Это всё тот же Кевин — самый близкий друг, знающий Жана лучше, чем все, с кем он когда-либо был знаком. Это всё тот же Кевин, с которым они забрасывали дом учителя истории яйцами и туалетной бумагой, за то, что тот поставил Кевину за эссе четвёрку с минусом. Это тот же Кевин, что держал его за руку перед гробами родителей и готовил ему белковый омлет по утрам, чтобы Жан съел хоть что-то. Это всё тот же Кевин, который будил Жана ночами, когда ему снились кошмары и убаюкивал в своих руках. Это всё тот же Кевин Дэй — его лучший и единственный друг, которого он любит всей своей душой. Но Жан будет мудаком похлеще Нила Джостена, если позволит своим чувствам взять верх и потерять такого друга, как Кевин. Жан открывает рот, как перед исповедью, на которой никогда не был, чтобы покаяться перед единственным человеком, который этого заслуживает. Но не успевает издать и звука, когда Кевин резко вскакивает и привлекает его к себе. Объятия Кевина ощущаются как глоток чистой воды посреди пустыни. Объятия Кевина — это дом, в который ты возвращаешься после долгого трудового дня и ощущаешь себя в безопасности, наконец сумев расслабиться. Объятия Кевина — место, в котором Жан хочет провести всю свою оставшуюся жизнь. Объятия Кевина — единственное место на земле, где Жан ощущает себя собой. И он цепляется за Кевина, судорожно сжимает пальцами ткань его пиджака, сминая идеально отутюженные складки. Из горла вырывается судорожный полувздох-полувсхлип, и Жан зажмуривает глаза, вдыхая такой знакомый и родной запах. Он ощущает как руки Кевина успокаивающе гладят его по спине, и мыслями Жан возвращается в прошлое. Его всегда успокаивали эти размеренные движения, которые Кевин выводил на его спине, и Жан утыкается носом в шею Кевина, ощущая, как на глазах выступают слёзы. Он злится на себя так сильно, что хочется кричать, но собирается с духом и отстраняется от Кевина, хоть и не перестаёт смотреть ему в глаза. Зелень глаз Кевина обволакивающая и успокаивающая. Жан видит в ней всё, что так любил и по чему скучал. И тогда взгляд Кевина вновь меняется, и складка снова прорезает его идеальные брови, а в следующий момент Кевин отвешивает Жану смачный подзатыльник и вновь прижимает к своей груди. — Ты такой придурок, Моро, — горячо шепчет Дэй ему в плечо. — Если бы ты не приехал сегодня, я бы поехал к тебе домой и вытряс из тебя всё дерьмо. — Почему только сейчас? — бурчит Жан, абсолютно не заботясь о том, что они привлекают к себе внимание. — Почему ждал целый год? Теперь Кевин отстраняется первым и смотрит на Жана так, словно тот сморозил самую наиглупейшую из всех глупостей, что только мог придумать. — Я решил, что года будет достаточно, чтобы ты разобрался в себе и том, что творится в твоей жизни. И я знал, что если приду раньше, ты только оттолкнёшь меня. Жан ощущает, как что-то разбивается внутри него. А сжимающие путы, с которыми он жил последний год, исчезают. Он впервые понимает, что может дышать полной грудью. Он ещё больший придурок, чем может себе подумать Кевин. Он так боялся, что Кевин просто выкинул его из своей жизни, а тот лишь вновь делал так, как будет лучше для Жана. Давал ему время, давал пространство, чтобы Жан мог сам принять решение вновь прийти. Кевин знал его настолько хорошо, что Жан и сам не подозревал этого. Кевин сделал всё правильно и просто надеялся, что Жан поймёт и придёт, когда будет готов. Он протягивает руку и сжимает ладонь Кевина в своей, стараясь без слов передать всю благодарность, которую испытывает. И Кевин так же сильно сжимает его ладонь в ответ. — Сядьте уже, кретины, — шипит Аарон, и Жан только сейчас замечает близнеца Эндрю за столом. Он садится по правую руку от Кевина, осознавая, что его посадили за стол с самыми близкими людьми для Нила и Эндрю. Жан хмурится, пытаясь понять логику этих двух, но Кевин вновь сжимает его ладонь, и Жан практически подпрыгивает, запоздало понимая, что Кевин всё ещё держит его за руку и, судя по его решительному взгляду, не намерен отпускать в ближайшее время. Жан смущённо улыбается, отводя глаза от Кевина и благодарит подоспевшего официанта, который интересуется, что Жан хочет выпить. Те бутылочки виски, что он опрокинул в себя в номере, выветрились ещё до того, как он успел подойти к Кевину, и Жан ощущает острую потребность выпить. Он старательно игнорирует Ники и то, как он поигрывает бровями, глядя на них с Кевином. Он игнорирует то, как морщится Аарон, когда замечает кривляния Ники. Жан оглядывает помещение, и его взгляд натыкается на сидящих по левую руку Нила и Эндрю. Их стол, украшенный обычной белой скатертью и зеленью растений, смотрится гармонично. Нил что-то шепчет Эндрю, который выглядит таким же апатичным, как и всегда, но вот только Жан видит румянец на кончиках его ушей и то, как интенсивно тот смотрит на Нила. Нил задорно хохочет и отводит взгляд от Эндрю, встречаясь глазами с Жаном, и его улыбка на мгновение пропадает, чтобы вернуться острой ухмылкой. Черти в глазах приветствуют Жана, а Нил салютует ему стаканом и кивает в его сторону подбородком. Теперь и Эндрю смотрит на Жана, а потом переводит глаза куда-то в сторону, и Жан осознает, что Эндрю смотрит на Кевина. Жан следит за тем, как Эндрю излишне драматично закатывает глаза и изображает рвотный позыв, Нил вновь хохочет, разворачивая лицо Эндрю к себе, и целует в уголок губ. Жан отворачивается и попадает в плен манящей зелени глаз Кевина, который смотрит на него с той же интенсивностью, — он готов поклясться — с который Эндрю только что смотрел на Нила. Жан судорожно сглатывает, внезапно заинтересовавшись содержимым своей тарелки. Он не понимает, почему Кевин так смотрит на него. На долю секунды Жан цепляется за надежду, что, возможно, чувства Кевина имеют такую же природу, как и его собственные, но тут же гонит от себя эти мысли. Он не будет тешить себя иллюзиями и не станет рисковать их дружбой. Не тогда, когда только вернул себе Кевина. Вечер идёт своим чередом. Жану хорошо и спокойно, он смеётся над шутками Ники, с интересом слушает о врачебной практике Аарона, хлопает на многочисленные тосты в адрес виновников торжества. Вино, которое они пьют с Кевином, оказывается достаточно вкусным и позволяет расслабиться. Жан ловит себя на мысли, что ему давно не было так хорошо. А ещё он не может не замечать затяжные взгляды Кевина, лёгкие прикосновения его рук, словно Кевин не может не прикасаться к нему хотя бы раз в несколько минут. Мягкая улыбка, которую Жан видит каждый раз, когда они встречаются взглядами, будто подсвечивает лицо Кевина, и Жан не может не обращать внимание на то, как Кевин раз за разом задерживает свой взгляд на его губах. Жан думает, что всё дело в вине, которое они выпили, и в атмосфере вечера, но когда ужин заканчивается, Жан, прихватив бутылку вина, идёт к своему номеру в сопровождении Кевина, ведь, как оказывается, их номера находятся рядом (серьёзно, Джостен?). И он позволяет робкой надежде постучаться в двери. Он чувствует ладонь Кевина на спине, когда они выходят из лифта. Жан оборачивается у дверей своего номера, перехватывая руку Кевина и переплетая их пальцы. Он облизывает губы и поднимает глаза на Кевина, который уже встречает его взгляд. Жан собирается с духом и понимает, что в целом, ему нечего терять. — Зайдёшь? — голос Жана на грани шёпота, и он видит, как плечи Кевина расслабленно опускаются и губы растягиваются в довольной улыбке. — Я думал, что ты не предложишь, — горячо шепчет Кевин, опаляя губы Жана своим дыханием. — Мне столько хочется тебе сказать и о стольком расспросить, — голос Кевина хриплый, когда он приближается к Жану. Губы слабо касаются щеки, и Жан ощущает, как земля уходит у него из-под ног, а колени начинают дрожать. — О Джереми, например. Его стон смешивается со слабым смехом Кевина. Жан откидывается головой на дверь номера, мечтая провалиться сквозь землю. Кевин приближается ещё немного, не оставляя между ними и сантиметра свободного пространства. Его ладонь опускается на дверь возле головы Жана, пока вторая выбирается из плена пальцев Моро, чтобы провести мягкими движениями по его скулам, спускаясь к губам. — Но для начала я очень хочу сделать вот это, — Кевин нежно притягивает Жана за подбородок, соединяя их губы. Жан всхлипывает, всем телом вжимаясь в Кевина. Бутылка вина выскальзывает из рук, и Жан благодарит мягкий ковёр отеля за то, что она остаётся целой. Он впивается пальцами в волосы Кевина, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Вино ли это или что-то другое — Жану плевать. Пока Кевин здесь, приглушенно стонет ему в губы и вылизывает рот своим языком, Жан возьмёт от этой ночи всё. Даже если потом потеряет друга навсегда. В конце концов, за прошедшие годы, тот, кто пишет сценарий его жизни сверху, задолжал ему как минимум одно хорошее тринадцатое февраля.

***

Жан просыпается, лениво потягиваясь в кровати. У него выходной и он обещал отвезти сегодня Элоди в школу сам. Он переводит взгляд на будильник и подскакивает в кровати. Он проспал, а Элоди уже давно должна быть в школе. Жан лихорадочно хватает телефон, пытаясь понять, почему будильник не прозвонил, пока не замечает записку, оставленную на соседней подушке. Он вчитывается в аккуратные строки, написанные рукой Кевина.

«Не переживай, я отвезу Элоди сам. Обещаю, она не обидится»

Жан откидывается на подушку, расслабленно улыбаясь и переводя взгляд на окно, покрытое лёгкой коркой льда. Ночью температура вновь упала ниже нуля, и Жан благодарен Кевину за то, что тот решил отвезти Элоди сам, зная, как Жан ненавидит зимние морозы и промерзшую машину, которая по утрам прогревается так долго, что в пору превратиться в ледышку. Он позволяет себе ещё немного понежиться в тёплой постели, а потом отправляется в душ. Спускаясь на первый этаж, он мимолётом переставляет окошко календаря, на секунду замирая. Тринадцатое февраля. И Жан улыбается. Сегодня ровно год, как они с Кевином вместе. Сегодня ровно год, как Жан официально считает себя самым счастливым человеком. У него есть дом, работа, которая ему нравится, сестра которая своим взрослением периодически сводит его с ума, но от этого не становится менее любимой. И у него есть мужчина, которого он любит больше всего на свете, и который, по неизвестным Жану причинам, отвечает на его чувства с ошеломляющей взаимностью. У них есть дом, записанный на два имени. Вечера в гостиной с попкорном и просмотрами сопливых мелодрам, выбранных Элоди. У них есть своя жизнь, прекрасная и размеренная, которой Жан абсолютно доволен. Есть лишь одно но, которое Жан хочет исправить как можно скорее. Это «но» покоится в кармане его спортивных штанов, пока он готовит завтрак, взбивая яйца для пышного омлета, который особенно любит Кевин. Жан как раз отправляет форму в духовку, когда хлопает входная дверь. И оборачивается он как раз в тот момент, когда пара холодных рук обвивают его талию и мягкие губу целуют в шею, заставляя мурашки бежать по телу. — Доброе утро, — мурлычит Кевин, потираясь носом о мочку уха. — Как спалось? — Прекрасно. Было бы ещё прекраснее, если бы эти руки разбудили меня с утра. Кевин тихо посмеивается, покрывая шею Жана лёгкими поцелуями, прекрасно зная, как это действует на него. Жан уже ощущает подступающую слабость в ногах и разворачивается лицом к Кевину, закидывая руки на чужие плечи. Кевин тут же подаётся вперёд, сминая губы Жана в требовательном поцелуе. Жан задыхается — ему кажется, что он никогда не привыкнет к этому. Его тело реагирует на Кевина каждый раз словно в первый. Он млеет под его руками, откидывая шею, чтобы предоставить Кевину пространство для манёвра. Он тихо постанывает, пока Кевин выцеловывает его шею, прикусывая и тут же зализывая отметины языком. Жан соврет, если скажет, что не скучал по этому. За последние несколько месяцев у них было не так много времени только для двоих. Кевин, подавшийся на уговоры Жана, всё же заключил контракт с одной из команд и был в постоянных разъездах; благо одним из его условий было то, что он не хотел слишком часто разлучаться с Жаном и таким образом они оказались в Атланте, где находилась база Кевина. Жан переживал, как Элоди отнесётся к переезду, но сестра была в полном восторге от этой новости и требовательно заявила, что хочет сама выбрать дизайн для своей новой спальни. И сейчас, тая, как кристаллы льда на солнце, Жан не может не наслаждаться моментами близости. Кевин опускает руки, притягивая его за ягодицы ближе, и Жан не может сдержать стона удовольствия, когда ощущает приятное трение в паху. А потом Кевин опускается на колени, и Жан полностью теряется в ощущениях и тихих стонах, заполняющих кухню, пока Кевин мастерски разбирает его на части. Жан крайне разочарован, когда спускается с пьедестала наслаждения, а Кевин не позволяет ему вернуть услугу, зато отправляет варить кофе. Ставя турку на плиту, Жан уже продумывает варианты мести, которые провернёт с Кевином в ближайшем будущем. Когда кофе готов, а омлет разложен по тарелкам они садятся за барную стойку, молча принимаясь за еду. Кевин очень сосредоточенно хрустит огурцом, пока Жан искоса за ним наблюдает. Лёгкое волнение тихо подкрадывается, захватывая всё естество, пока Жан обдумывает как лучше преподнести подарок, который таскает с собой последние месяцы в надежде, что наступит подходящий момент. Только момент никак не наступал, и Жан понял, что бесполезно пытаться сделать всё идеально. Это ведь они с Кевином. Их отношения начались после года тишины, и Жану кажется правильным просто задать вопрос, хотя он до дрожи в теле боится услышать отказ. Поэтому он собирается с духом, судорожно выдыхая, и достаёт коробочку из кармана, молча подталкивая её к Кевину. Жан не смотрит на него, заинтересовавшись своей пенкой от капучино. Он слышит, когда Кевин замечает его действия по задушенному вдоху и скрипу стула. В кухне воцаряется звенящая тишина, и Жан ощущает, как тошнота от волнения подкатывает к горлу. Он несмело поднимает взгляд, чтобы увидеть блестящие глаза Кевина, который неверяще пялится на коробочку, а затем дрожащими руками открывает и глядит уже на обычное платиновое кольцо, покоящееся в плену бархата. Кевин достаёт кольцо аккуратно, словно боится, что оно может исчезнуть или сломаться в его крепких руках. Жан даже забывает дышать, когда Кевин внезапно хмурится и поднимает глаза на Жана. — А где твоё? — требовательно спрашивает он. У Жана в голове пусто — даже перекати поле улетело на соседний участок. Он в упор смотрит на Кевина, не понимая, что тот имеет ввиду. — Где твоё, Жан? — повторяет Кевин, стуча пальцем по крышке коробки. — Моё что? — тупо спрашивает Жан. Ни один закат в мире не может сравниться с закатом глаз Кевина, но Жан не хочет говорить об этом сейчас. Он усиленно пытается понять, почему Кевин выглядит расстроенным. Его беспокоит эта складка между бровей, и Жан пытается понять, где же допустил ошибку. — Твоё кольцо, Моро, — недовольно цыкает Кевин, пока Жан вспоминает, как дышать. — Это да? — Ты меня ни о чём не спрашивал, — Кевин дует губы, и Жан не может сдержать улыбки, потому что именно сейчас Кевин очень сильно напоминает ему того Кевина, с которым он познакомился в старшей школе. — Ты выйдешь за меня? — выдыхает Жан, протягивая руку и разглаживая так беспокоящую его складку меж тёмных бровей Кевина. — Конечно я выйду за тебя, придурок! — возмущенно восклицает он, и Жан вновь теряет нить повествования, не понимая, чем теперь так возмущён его мужчина. — Но я всё ещё не понимаю где твоё кольцо, Моро! Я не буду таскать эту штуку один. Оставь свои собственнические заморочки для спальни. Жан медленно моргает, глядя на Кевина, и через секунду начинает смеяться — звонко и заливисто, заполняя своим хохотом всё пространство. Он смеётся над абсурдностью ситуации, смеётся над своим глупым страхом, смеётся над Кевином, который был расстроен тем, что в коробочке не было кольца для Жана. — Оно в спальне, — сквозь слёзы сипит Жан, стараясь отдышаться, пока Кевин наливает ему стакан воды и молча пододвигает ближе. Жан благодарно улыбается, выпивая залпом половину. — Я не думал, что тебя так расстроит тот факт, что в коробке будет только одно кольцо. — Не думал он, — бурчит Кевин, и встаёт, чтобы загрузить грязную посуду в посудомойку. — Лучше бы, чтобы оно было в спальне. Иначе мы сейчас же поедем в магазин, и я куплю самое дорогое и безвкусное кольцо, которое только смогу найти. И ты будешь носить его до скончания веков, так и знай. Жан хохочет, уворачиваясь от полотенца, которое Кевин швыряет ему в лицо. Он ловит Кевина в капкан из объятий и прижимается губами к его в нежном и чувственном поцелуе. — Я готов носить даже собачий ошейник, если это будет доказательством того, что ты — мой муж. — Я подарю тебе конуру, — серьёзно кивает Кевин и Жан решает, что лучшим способом заткнуть его будет вернуть недавнюю благодарность, поэтому он утягивает не сильно сопротивляющегося Кевина к лестнице, а потом и в их спальню. У них впереди целый день пока из школы не вернётся Элоди, и Жан намеревался взять от этого времени по максимуму. А ещё пора начать вести отчёт его побед над тем, кто сверху. Ведь это уже второе подряд лучшее тринадцатое февраля в его жизни.

***

Жан нервничает, его ладони потеют, горло судорожно сдавливает от сухости. Он меряет шагами небольшое помещение, каждые несколько секунд взволнованно бросая взгляд на часы. — Боже, да успокойся же ты, — не выдерживает Элоди и останавливает Жана, когда тот проходит мимо неё на очередном круге. — Он буквально в соседнем помещении, Жан. И я готова поставить все свои сбережения, что этот придурок никуда не сбежит, для его же блага. Жан судорожно притягивает сестру в объятия, вдыхая запах яблок, исходящий от волос Элоди. Это заземляет и успокаивает. У него нет поводов для паники, он любит Кевина, и Кевин отвечает ему взаимностью. Они долго ждали этого дня, продумывали, стараясь сделать так, чтобы самые близкие могли быть в этот день рядом. Ни Кевин, ни Жан не хотели пышного праздника. У них не было репетиции свадьбы, они хотели, чтобы всё было уютно и по-семейному. Они нашли очаровательную церквушку в пригороде Атланты, договорились со священником и назначили день — тринадцатое февраля. Кевин ничего не сказал, лишь ухмыльнулся, когда Жан робко предложил эту дату. Жан самолично занимался подготовкой, хотя Кевин и предлагал нанять организатора, за что получил очень недовольный взгляд и ворчливое замечание, что это слишком важный день, чтобы доверить подготовку человеку со стороны. Все аргументы о том, что эти люди специализируются на подготовках свадеб, разбивались о решимость Моро сделать всё самому. Кевин решил не давить, видя, что Жан получал удовольствие от этого процесса. Элоди также принимала активное участие в подготовке и помогала Кевину выбрать бабочку в тон рубашки Жана для церемонии. Они вместе подписывали приглашение и клеили конверты для рассылки. А потом получали ответные письма с заверением приехать или длинные послания с сожалением о том, что не смогут быть с ними в этот день. Кевин хохотал, получив ответ от Нила и Эндрю, которые обещали быть, чтобы лично высказать им своё недовольство тем, что они решили пожениться за день до их годовщины. Судя по косому почерку последние строчки писал Нил, и Кевин предвкушал то, как Джостен будет стараться переиграть Жана в гляделки. Стрелка часов отмеряет полдень, и Жан размыкает объятия, отпуская сестру, которая поправляет платье, хватает свою корзинку с живыми цветами и заботливо поправляет Жану бутоньерку. — Досчитай до тридцати и выходи, — напоминает ему Элоди и выскальзывает за дверь. Эти тридцать секунд кажутся Жану вечностью, но он больше не ощущает панического страха, а всё внутри бурлит от нетерпения. На тридцать первой секунде Жан вылетает за дверь, оказываясь в плену зелени глаз Кевина Дэя. Он судорожно выдыхает, цепляясь в руку Кевина, и они вместе идут к алтарю. Жан не слышит ничего и никого, всё его внимание сосредоточено только на Кевине, на привычной улыбке, скрытой в уголках губ, на блеске хвои леса в глазах, на крепких руках, сжимающих его ладонь. Жан не слышит, что говорит священник, не слышит задушенных всхлипов Элоди из первых рядов, которую нежно обнимает сидящая рядом Эбби. — Да, — слова Кевина прорываются сквозь шум в ушах, и сотни звуков на секунду оглушают Жана. Он оглядывается на Кевина, который смотрит на него с улыбкой. Жан вовремя понимает, что теперь ждут ответа от него и выдыхает тихое «да», а потом целует Кевина ещё до того, как им даёт на это разрешение священник. Он слышит аплодисменты, восторженные крики и чувствует, как Кевин улыбается ему в губы. — Я люблю тебя, — шепчет Жан, бережно гладя Кевина по лицу. — Я люблю тебя так, так, как никогда не думал, что способен любить. Я люблю каждый день, который ты был рядом. И я буду любить каждый последующий день, что мы проведём вместе. Один день — одна возможность сказать Кевину как он сильно его любит. И Жан собирается делать это каждый грёбаный день в своей жизни. Выкуси, тот, кто сверху. Жан однозначно победил в своём счёте лучших тринадцатых февраля в своей жизни.

***

Оглядываясь назад, Жан должен был понимать, что тринадцатое февраля будет знаковым днём в его жизни. Оглядываясь назад, Жан понимает, что все знаки судьбы были достаточно очевидны, но он не хотел их замечать, сосредоточиваясь лишь на плохих событиях происходящих в этот день на протяжении всех лет. Оглядываясь назад, Жан должен был снять свои серые очки как можно раньше, и понять, что тринадцатое февраля — это лучший день в его жизни. Ведь тринадцатое февраля подарило ему Кевина Дэя — любящего мужа, лучшего друга и самого близкого человека, которого Жан и не надеялся получить в своей жизни. Один день — одна возможность сказать Кевину как он сильно его любит. Но чтобы сказать: «Я тебя люблю», надо научиться произносить Я. И Жан Ив Моро справился с этим на сто процентов, по своему скромному мнению.