Mountains and starry love

В горах было тяжело дышать, воздух был более свежим и более тяжелым. Особенно это ощущалось после подъема. Можно было почувствовать что кислорода мало, но привыкнуть возможно. В некоторых местах лежали кучки снега, которые до сих пор не расстаяли из-за ледяного ветра и практически минусовой температуры. Только пару дней назад была метель, но снег расстаял и появились лужи. А из-за нового падения температуры, они замерзли и вся дорога превратилась в сплошной лед. Один не верный шаг, падение и смерть. Но этот лед выглядел красиво, пусть и был смертельно опасен. Он был блестящим, словно подсвечивался, а если поднести к нему руку, то четко ощущался холод. А озеро которое было очень далеко в глубине леса словно чистое зеркало, которое отражало уже теплые солнечные лучи. А вот в лес не проникало ни одного луча весеннего солнца, даже самого маленького. Там оставалось все так же мрачно и темно, до сих пор там лежали чистые и не притоптанные сугробы снега, на которые не наступало ни одно животное и ни один человек, да и в целом ни одна живая душа. А горы были темными, с небольшими площадками , на одной из которых стоял старый деревянный дом, сделанный из темного дерева, а если быть точнее то из дуба. А некоторые детали были выполнены из ели, на которой была выполнена резьба по дереву. На самой верхушке горы было огромное количество снега, которому было не суждено расстаять из-за постоянной минусовой температуры. А по краям горы было видно светлое садящееся солнце, которое медленно исчезало за горизонтом. А с другой стороны небо давно потемнело и стало фиолетово-синим, по нему плыли облака, они были бледными, рыхлыми, рассыпчатыми и словно осязаемыми. Этот вид завораживал и был потрясающим, особенно с этой высоты. На небе медленно рассыпались сотни звезд и тонкая дуга месяца начала медленно проявляться. Небо около горизонта было удивительно темным, и его не засвечивало так, как было в городе или около него. Загадочная атмосфера и красота этого места придавала ему ощущение чуда. Земля уже практически остыла, от тепла которое было осталось практически ничего. Но тонкий плед и присутствие чужого тела рядом согревало. И хотелось провалиться в глубокий сон, глаза были сонливыми и еле открытыми. Чужое дыхание убаюкивало и за каждым вдохом и выдохом все больше хотелось спать. Все окружающее казалось сказкой. Все казалось самым настоящим чудом. На небе появлялось все больше звезд. Было видно как сильно сдвинулся Марк и как стоял на месте Юпитер. Но самой яркой точкой на всем небе был Сириус, он даже чуть-чуть засвечивал окружающие его звезды. Самым краем глаза можно было увидеть созвездие рыси, а чуть ниже было видно еще более бледное созвездие рака, которое частично опускалось за горизонт. Иногда Минхо совсем забывал про существование этих созвездий, потому что они были крайне бледными и чаще всего он предпочитал высматривать дракона, ведь там была его любимая звезда Эльтанин. Ему нравилось лежать в обнимку с Чаном и по сотому кругу рассказывать про лиру и ее звезду Вегу, перед этим выискивая их на ночном небе. Вот и сейчас найдя ее глазами, Минхо начал рассказывать про нее. — Чанни, а ты помнишь что Вега самая яркая звезда в созведии Лиры и она является пятой по яркости звездой ночного неба? — Расскажи еще раз, — внутренне Бан восхищался как можно быть таким образованным и умным человеком. Быть таким добрым и солнечным человеком. — А на Северном полушарии она вторая по яркости, а первая это Арктур. Она отстоит на 25,3 световых лет от солнца и является одной из ярчайших звезд, стоя на равне с Арктуром и Сириусом. А еще название Веги произошло от приблизительной транслитерации арабского слова waqi - падающий. А созвездие Лиры раньше изображали в виде пикирующего грифа или орла. Чан был готов вечно слушать спококойный, очень тихий и такой мелодичный голос, который будто мурчал. С первого взгляда Минхо казался жестоким и бессердечным, но если с ним заговорить, то сразу возникало понимание что Ли как солнечный, мягкий и пушистый котенок, который очень добрый. Бан не мог понять, как можно было не восхищаться этим парнем? Начиная от черт его лица и в итоге занчивая его стилем было прекрасно. — Чанни, Чанни! — Минхо тряс Чана за плечо, в то время как тот лежал, и как зачарованный смотрел на Ли, — Там видно ящерицу! Представляешь? Нам с тобой впервые ее видно, оно такое бледное... Радости Минхо не было предела, ведь он впервые за много лет, пусть и краем глаза увидел созвездие ящерицы. — Это которое расположено между Лебедем и Андромедой? В котором нету ярких звезд и оно содержит 63 звезды? — поинтересовался Чан. — Ты запомнил, — может улыбка была не такой выразительной, но глаза Ли светились от осознание что его любимый человек слушает и запоминает его слова. А ведь он думал что Бан не запомнит и будет слушать, ведь те кому раньше он рассказывал не любили слушать и отнлсились к его увлечению с огромным пренебрежением и не любовью. — Смотри, а вот там Северная Корона. Давно ее не замечал. Хотя и наблюдается она не в это время, а только с апреля по август. Но все звезды в нем слабые и только в ясную ночь возможно увидеть ее. А еще там Альфекка, она самая яркая из всех звезд в Северной Короне. И она же входит в двигающуюся группу звезд Большой Медведицы. Чан с интересом слушал новую информацию от Минхо, казалось у Ли в голове целая библиотека из которой он каждую секунду берет информацию. — А вон там стрела. Чан, помнишь как мы ее пытались найти? Мы тогда еще жили не тут и бегали в поля в попытках ее увидеть, — Бан вспомнил как в теплые летние ночи, они бегали по полю или лежали по несколько часов, вглядываясь в ясное небо с надеждой увидеть новые и незнакомые им созвездия. — Там еще есть звезда Шам. Она интересна по своему расположению на диаграмме Герцшпрунга - Рассела и находится в пробеле Герцшпрунга. А это означает что термоядерный синтез гелия из водорода в ядре уже закончился, но вот горение этого гелия так и не началось. А вот через несколько миллинов лет вероятнее всего Шам станет переменной - цефеидой. В рассказах Минхо про звезды, созвездия и мелькающие воспоминания пролетела вся ночь, а казалось что прошло всего несколько часов. Где-то за горизонтом начало подниматься солнце, а звезды все больше начали тускнеть. Но глаза Ли все так же продолжали блестеть ярким и добрым светом, который никогда не смог бы причинить вреда. Чан с каждым днем, часом и даже каждой сеундой все больше убеждался в красоте и очаровании его парня. Иногда казалось, что это маленькое и лучистое солнце талантливо во всем. Кристофер мог бы подобрать сотни синонимов как же Ли был бесподобен, великолепен, красив, прекрасен и восхитителен. От него невозможно отвести взгляд, а его большие глаза. Как можно было не любить это воплощение изящества и очарования? Этого Чану никогда не понять. Во время этого рассвета, лежа рядом со своим парнем, ощущалась каждая волшебная минута, а мир просыпался из глубокого сна. Самые первые мнгновения небо было окутано в еще темные одеяния, но постепенно, словно художник раскрашивал полотно, появляются новые различные и яркие краски. Солнце пронизывало мир своим теплым, золотым светом, которое напоминало глаза Ли.