Бахрома

      Чжун Ли торопился домой из-за всех сил. Он на каком-то инстинктивном уровне понимал, что именно сейчас происходит. Чувствовал, как большое сердце в его груди гоняет кровь по всему телу, чтобы быстрее двигаться. Но этого было недостаточно.       Чжун Ли влетел в дом. На лестнице запутался в лапах. Споткнулся, но смог удержать равновесие. На втором этаже пусто. Никого. Даже намека на присутствие кого-то нет.       Сердце тревожно защемило. Хвост замер, как и сам мужчина. Он принюхивался. Насыщенный запах Тартальи. Он вел обратно на улицу. Резкий смолистый запах ушел к песочному дереву, что стояло недалеко от дома. Вот только под ним теперь красовалась нора. Она уходила глубоко под корни дерева. Они прекрасно укрепляли нору сверху, а арочная форма позволяла вырыть просторную нору. В узкую дырку дракон протиснулся с силой. Она явно не была рассчитана на такие широкие бедра. В дальней части лежит Тарталья. Чжун Ли устремился к нему. Но из-за низкого потолка пришлось идти вприсядку.       Лис в руках держал маленький пушистый комочек. Выделялся лишь хвост с желтой кисточкой, как у Чжун Ли.       – А-Аякс, прости, я опоздал, – шептал дракон, заглядывая в руки.       Бурая шерсть. Ещё мягкие пластинки вдоль позвоночника. К голове шерсть становилась рыжей. Кончики ушей черные, как и мордочка.       – Все хорошо. – выдохнул Тарталья. – Это только первый.       Он устало кладет голову на грудь мужа.       – Чем помочь? – впервые за столетия голос Чжун Ли дрогнул.       – Возьми его. Крепко прижми к груди. Им важно чувство… – волна схваток оборвала Тарталью. Он поторопился отдать малыша мужу, чтобы ненароком не навредить.       Все лапы поджались ближе к животу. В руках стиснул запястье Чжун Ли. Лицо стало красным. Губы поджал, а брови упали на глаза.       Тарталья поспешно выдохнул и ослабил хватку. Он знал, что это маленький перерыв. После первенца всё пойдет быстрее.       Чжун Ли одной рукой держал малыша, пока вторую сжимал Тарталья. Он внезапно расцепил пальцы. Наклонился в сторону от мужа. Возвращается со вторым комочком. Почти весь рыжий. Кисточка белая, как и положено лисам. А ушки с мордочкой бурого цвета. Тарталья принялся вылизывать новорождённого. После пары прикосновений шершавого языка послышался писк. Услышав его, вылизывание стали интенсивнее.       – Какая красивая… – завороженно прошептал Тарталья. Он не мог оторвать. взгляд от маленького чёрного носика. Бурой мордочки и лежащих ушей.       – Девочка, – Чжун Ли наслаждался картиной, как малышка спокойно дремлет в покачиваниях отца. – Так на тебя похожа.       В ответ получил лишь уставший кивок.       Всё закончилось. Они знали, что много детей у них не будет. Само чудо, что получилось завести детей.       Тарталья поцеловал в лоб малышку и положил рядом с соском. Она сразу принялась пить молоко. Чжун Ли отдал малыша и ему тоже достались вылизывания, после пахучего папы, и место рядом с сестрой.       – Я сейчас принесу подушки и одеяла, – протараторил Чжун Ли и с силой вылез из норы.       Тарталья же наслаждался моментом. Один вид живых его с Чжун Ли детей успокаивал. Их влажные носики утыкались в живот. Мягкие ушки лежат на голове. Глазки ещё закрыты. Но слепота и глухота не мешала им жадно пить молоко.       Тарталья лапами и хвостом поджал малышей к себе ближе. Пушистый хвост лёг ближе к задним лапам, чтобы не было холодно детям.       Спокойствие прервала неожиданная волна схваток. Лёжа на боку тужиться было неудобно, но лишать детей первой еды ни в коем случае нельзя. Выбора не было.       Свет с поверхности пропал. На долгие секунды в норе стало темно настолько, что Тарталья не видел свои руки на земле.       В нору упало несколько подушек. За ними последовал плед, и показался Чжун Ли. По красному лицу и новым каплям пота понял, что ещё ничего не закончилось.       – Но разве не двое?.. – не уверенно спросил он.       – Н-нет, – выдохнул Тарталья и крепко схватил мужа за руку.       Чжун Ли через сильную хватку понял, как тревожно любимому. Он отпустил, но через мгновение вновь сжал.       Тарталья в этот раз резко наклонился, чтобы подобрать новорождённого. Первым он вылизал мордочку. Потом шею и грудь. Одной рукой держал, а пальцами второй массировал лапку. Малыш никак не хотел начать дышать. В голову уже пришли мрачные мысли. Но стоило лизнуть ещё раз мордочку, как раздался тонкий пчих. Тарталья шумно выдохнул и только теперь обращает внимание на окрас. Белый. Мордочка, лапки и кончик хвостика едва рыжие. Пластинки на спине тоже не ярко-рыжие. И стоит поднять голову, как Тарталья встречается со взглядом Чжун Ли.       – Все хорошо, Аякс? – шёпотом уточнил.       – Все замечательно.       Никто не смог сдержать улыбки от вида тройни.       Чжун Ли постелил две подушки друг на друга. Тарталья сразу же на них плюхнулся. Его накрыли пледом так, чтобы не мешать детям пить. Сам же Чжун Ли лег на землю, спиной к выходу. Кончиком своего хвоста касался хвоста мужа. Тарталья уже крепко спал, и даже во сне старался укрыть детей лапами. Этому Чжун Ли легко улыбнулся: из Аякса вышел заботливый отец.

***

      Тарталья проснулся от странного чувства. Чего-то не хватало. Он чуть поднялся на локтях. Два малыша спокойно спят, под пушистым хвостом. Сердце на миг сжалось, от незнания, где белая малышка. Но стоило повернуть голову к мужу, как пропажа нашлась. Она легла между рукой и грудью Чжун Ли. Тихо посапывала. Ее белая шерсть выделялась на темно-коричневой одежде.       Тарталья не сдержал вздох облегчения. От него проснулся Чжун Ли. Он последовал за взглядом мужа. Обнаружил возле своей груди маленький комочек счастья.       – Ты ведь ее так и не поддержал в руках – вот она сама захотела папиного тепла, – улыбнулся Тарталья.       – Она?.. Две дочки и сын… – задумался мужчина и взглянул на любимого. – Аякс, они великолепны. Ты великолепен. Если мог, то поцеловал тебя. Оу, я помню, что некоторые после родов достаточно рьяно опекают детей, даже от собственных супругов – мне стоит положить её к тебе?       – Нет, не стоит. Но лучше, чтобы все были в поле моего зрения.       Тарталья всей душой радовался, смотря как маленькое пузико поднималось и опускалось. Как малышка устроилась клубочком возле папы. Сам Тарталья любил класть голову на крепкую горячую грудь Чжун Ли. От этой картины невольно покатились слёзы.       – А-Аякс?.. – неуверенно спросил Чжун Ли.       – В-всё хорошо. – Он быстро размазал соленые дорожки по щекам. – Просто счастлив, что ты принял детей. Они к тебе так и тянутся.       – Разумеется принял. Ты что такое говоришь! Как я мог не принять их?       Но ответа не последовало. Всё внимание было направлено на коричнево-рыжих малышей. От разговоров родителей они проснулись и принялись пить молоко. А белая малышка зевнула. Попыталась покинуть руку отца, но споткнулась и осталась лежать на руке. Тогда Чжун Ли аккуратно взял ее на руки и положил рядом с свободным соском.       – Две недели они будут слепы и глухи. Нужно внимательно за ними следить и…       Бурное урчание прервало Тарталью. Он же со вчерашнего утра ничего не ел.       – Пойдём домой. Накормлю тебя.       – Да, но пусть сначала дети поедят.       Чжун Ли только кивнул и покинул нору. Зайдя домой первым делом, перенёс оставшиеся подушки и одеяла на первый этаж. Все ровно разложил в углу на против камина. И завернув за угол, оказался на кухне. На скорую руку приготовил яичницу и заварил чай. К этому моменту в дом зашёл Тарталья. В руках держал двух малышей, а третьего за загривок ртом. Мужчина оглянул родные стены, которые слегка позабыл. Чжун Ли сразу же показал ему новое место для сна. На губах Тартальи пробежала улыбка: муж тоже подумал, что с кровати или дивана малыши могут упасть.       Уложившись на мягкие одеяла и подушки, Тарталья опустил малышей рядом с собой. Они жадно знакомились с новыми запахами. Раздалось несколько тонких пчиха. На них выглянул Чжун Ли с завтраком. Он не смог сдержать тонкой улыбки от попыток детей изучить комнату. Они из-за всех сил старались встать на все лапки и вытягивали шею, чтобы лучше почувствовать ароматы дома.       – Такие маленькие, а уже любознательные, – Тарталья ни секунды не сводил взгляд с малышей. – Большое спасибо за еду.       Чжун Ли лёг напротив мужа. Он был рад видеть такую картину. Тарталья уплетает за обе щеки долгожданную еду, а дети, оставив поиски приключений, поползли к тёплому животу Тартальи.       Впервые за долгое время Чжун Ли так много улыбался.