Divenire

      Это провал.       Тотальный. Бесповоротный. Удушающий.       Прошло пять с половиной лет с моего воскрешения, когда Александр почувствовал неведомую силу, что толкает его в неизвестность. Началось это летом в резиденции Ласнецовых. Я сидела в пустой гостиной, почти дождалась его, но он замер на пороге: зрачки остекленели, лицо со здоровым румянцем моментально побледнело, уступая непонятной растерянности и едва ли, не грохнувшись на пол. Я сорвалась с места, успев подхватить до болезненного падения.       От сжимающей сердце тревоги, не дала ему полностью прийти в себя, а сразу же начала с расспросов, что это, чёрт возьми, было?! Аарон, потупив в стену, вдруг вымолвил, как обухом по темечку о том, что его тянет в Аракен на юг…Один из Мороков умер и теперь пришёл его черёд воспитывать ученика.       Впечатления об Аракене оставили во мне горькое послевкусие, но эта поездка повернула мир с ног на голову. Во-первых, я узнала, что Мороки выкрадывают детей(я категорически против!), во-вторых, отмеченный Тенью, мальчик по имени Илья оказался правнуком знаменитого Малахия Зотова, в-третьих, он слеп в результате полученной травмы.       Первоначально я подумала, что передо мной сидит миленький ангелочек: светлые волосы вьются кудрями на концах, в глазах под пеленой проглядывает ночная синева. Никогда бы не заподозрила, что он – Слуга Тени.       Попыталась совладать с комом в горле, что упустила момент: Александр не знал, что делать. Его слегка потряхивало от возможного будущего. Он не садист, обрекающий мальчишку на верную смерть: худощавый, низкий и слепой.       Я наивно понадеялась, что смогу исправить ситуацию: не все Мары способны укреплять нити жизни, но Ирина разглядела эту способность в мои пятнадцать лет и оттого первого раза открещиваюсь с содроганием, непрошенные мурашки напоминают о пережитом ужасе. Перед этим процессом я собираю волю в кулак – нельзя остановиться или отпустить нить. Попытка одна и после этого не сработает, сколько не пытайся.       Мать Ильи - Мила оказалась добросердечной женщиной(как я и упоминала, то не собиралась красть дитя!)К сожалению, не без полуправды пришлось ей объяснить, что мы забираем её ребёнка до восемнадцати лет для служения в храме Мар. И я поклялась, что за эту плату верну зрение. Если б травма была с рождения, то тут была бы бессильна, но оказалось, что приобретённая.       И это дало ложный толчок для надежды. Аарон одновременно встревоженно(вспоминая о лечение Николая) и скептически отнёсся к моей задумке - нити Морока особенные и ни одна Мара не может к ним прикоснуться, но у мальчика переход ещё не закончился. Александр удерживал Илью за плечо, чтобы тот ненароком не дёрнулся, а Мила любезно предоставила мне миску с водой и чистыми тряпками для бинтования. Я же в свою очередь скрыла мальчишечьи очи под повязкой – дневной свет может неожиданно ослепить и дезориентировать.       Прикоснувшись к спине, моя догадка подтвердилась - две толстые нити переливались изумительным серебром, а третья была наполовину золотой, постепенно начинающей терять оттенок. Её-то мне и удалось поддеть.       Стоит отдать должное: Илья сидел спокойно, слушал указания и ему не требовался контроль. Отбросив все сомнения о возможных последствиях, я бегло посмотрела на Аарона, стоящего наготове с чашей и лучезарно улыбающегося.       Зря.       Удача покинула меня.

***

      Я поверила в свои целительские способности, которые на деле не сработали в желанный момент. С самого начала шло наперекосяк, но закрывала глаза на тягостное предчувствие, молилась Богине, чтобы путь не был пройдён зря. Нет во мне ни капли сожаления, что я отправилась вслед за своим возлюбленным. Я корю себя за то, что не смогла ничем помочь, сжираю саму себя же давящими мыслями и чувствую, что скоро захлебнусь в беспощадном потоке.       Ненавижу себя за то, что мне некого винить кроме самой себя. Не могу защититься от безжалостной судьбы – скорее попросту принять и идти дальше. Мне надо время на осмысление, но сколько бы его не было в моём распоряжение, то мне не хватит. Я научилась больше не нестись, сломя голову на передовую, а приостановившись на жалкое мгновение, обдумать произошедшее с хладнокровием. Я искренне восхищаюсь этой черте в Аароне и благодарна, что с ним постепенно этому учусь.       Но как найти в себе этот стержень? Всё равно сейчас я трусливо уношусь подальше от величественного замка из-за того, кто там находится. Иронично, что это всего лишь беззащитный, десятилетний мальчик. Обернувшись на краткий миг, вновь очаровываюсь красотой Серата: заснеженные горы будто стражники на посту круглый год.       Многочисленные ручейки шустро стекаются по каменистому склону, устремляясь вниз в узкое ущелье, где вода настолько кристально чистая, что невозможно не приостановиться. Эта удивительная красота очень обманчива, что и я попалась в ловушку.       Я привыкла к мерзкой, тёмно-зелёной тине, неприятно липнущей к телу, в то время как упырь утягивает за собой. Помимо борьбы с отвратительным существом, попутно пытаешься не увязнуть сильнее, но облезлая рука впивается в ногу и водоросли снова смыкаются над головой, отрезая выход наверх. В приступе паники забываешь о главном - задержанное дыхание, вылетающее стремительно из лёгких.       Потому я без зазрения совести подошла ближе и зачарованно любовалась своим отражением, ходящее рябью от бурного течения. Оглянувшись, вдалеке моё внимание привлёк блеск кулона, застрявший между двумя камнями. Конечно же я предпочла его достать, поскольку отряд Аарона часто проходил через это место и по глупости предположила, что он выпал из чьего-либо кармана.       Мой гениальный план заключался в том, чтобы забраться на плоский, влажный валун, обросший шапкой мха и попробовать дотянуться с него до заветной вещицы. В итоге умудрилась неудачно слететь, ободрав в придачу колени, потому что задрала штаны, идя навстречу злосчастной глыбе.       Я нагрелась под жаркими лучами июльского солнца и, свалившись в ледяную воду, заверещала от внезапного холода так громко, что Аарон, гуляющий неподалёку, тут же прибежал меня спасать, схватив за капюшон моего нового плаща.       Стоит ли говорить, что вместо милого прозвища "Маленькая Мара" я стала сорокой? По итогу украшение досталось мне - оказалось никто из бойцов ничего подобного не терял. Пока я беспорядочно барахталась, то пальцами подцепила за длинную цепочку. Александр насмешливо подметил, что я отказываюсь от любых подарков, но ему легче меня одарить ими, нежели вылавливать непонятно где.       Одно дело - он рядом, а другое окажись совсем одна. Я же сказала ему не драматизировать, стуча зубами и дрожа под целиком промокшей одеждой. Вероятно, повлияло то, что я сама недостаточно испугалась: его крепкая хватка не дала мне уйти на дно. Да и угроза исходила не от потустороннего мира.       В этот же раз без всяких происшествий я стою на втором берегу. Осматриваю до боли родные стены уже скрывающиеся за полосой хвойного леса и не выдержав, срываюсь на быстрый шаг, чтобы скрыться от позорных воспоминаний, следующие за мной стаей голодных волков.       Прекрасно осознаю, что этот противоречивый побег отразиться на моей незавидной репутации, заляпанная чёрно-белыми пятнами, а при взгляде вообще превращается в безобразные кляксы, но разве я говорила, что сильнее и мудрее всех? Большая часть считает, если ты – Мара, то во всём лучше простых смертных. Но я и есть та самая простая смертная! Меня забрали из обычной крестьянской семьи, как и мою сестру.       До моего десятилетия я не отличалась от ребятишек, любящих играть в снежки, кусачий мороз гонял в спину прочь со двора, а потом нежилась около горячей печки. Созерцала пробуждение зелени и пугающие грозы весной, купалась в переливающемся озере жарким летом, наблюдая мимоходом за соседскими мальчишками.       Ходила в лес за грибами и ягодами осенью. Таскалась с родителями в тени вечнозелёных сосен: спотыкалась об могучие корни, потирала угрюмо ушибленную коленку, а матушка с беспокойством неслась ко мне, и заботливо гладила по взъерошенным волосам.       Я же как ни в чём не бывало тут же подскакивала и неслась вперёд за поиском даров леса. Отец с глухим смехом отчитывал меня за невнимательность и неуклюжесть, а сам держал мою драгоценную сестрёнку.       Такую крохотную, что всегда боялась за неё, сколько бы лет не прошло. А в конце дня я счастливая шагала обратно домой, пальцы и губы были испачканы в ярком, пахнущем сладостью соке. Я по дороге без зазрения совести съедала половину набранного, и корзина в моих хрупких ладонях более не тянула меня к земле, а мерно покачивалась на согнутом локте.       Хоть в тот период было какое-то необъяснимое наводнение нечисти в наших краях, я не боялась до дрожи в ногах, а упрямо смотрела на жухлую опушку в поиске тварей. Зачем? Похоже беззаботная глупышка во мне не представляла всю картину опасности, да и что взять с необученной ни читать, ни писать, а способной произносить слова с характерным деревенским акцентом без какого-либо малейшего намёка на благородный аристократизм.       Кто-нибудь мог вообразить, что в будущем сама Богиня меня изберёт? Пришлёт будущих сестёр за мной, а те и вовсе лягут вместе со мной в безымянные могилы.       Нет.       Ходячая катастрофа.       Никто и никогда не должен был помнить Мару с настоящим именем Агата. Не возродит в памяти ни один, маленькую девчушку из давно стёртой с карты деревни. Она любила помогать матери по дому, мечтая вырасти такой же красивой и светящейся улыбками, наблюдать за стойкими руками отца, что удивительно ласково подхватывали её на не менее развитые плечи. Я это потеряла в одночасье и храню глубоко ото всех те беззаботные моменты моей жизни. Трудно делать вид, что твоя новая семья какие-то незнакомые шесть женщин. С появлением Анны тяжело было молчать о совместном прошлом, но я сама с ней не разговаривала о родителях. Видела, что она пыталась начать разговор о них, а я пресекала любые намёки, то сестра, поджав губы, забавно обижалась. Всё. Точка невозврата пройдена, а точнее нас обеих перекинули через неё - хотим мы того или нет.       Меня сковывал затаенный страх, что я сама сорвусь расспрашивать: Они справлялись после моего ухода? Скучали ли также сильно как я? Морщились от ветра, стирающий дорожки слёз или смогли обрезать связующие нити без лишней трагедии? Приняли как данность, что их дочь – избранница Мораны? Молили ли небеса о моём скорейшем возвращение в надежде, что закралась несчастная ошибка?       Никакой из ответов не имеет значения. За свою мысленную слабохарактерность я поплатилась самым дорогим. То, что я не могла вымолвить вслух, занимало мою голову по ночам, сводя с ума от зарождающейся решимости. Вернуться к исходной линии и переиграть заготовленную участь.       Никто не играет с Богиней Смерти, дурёха ты.       Я верю, что неотвратимое наказание от Мораны было за моё иномыслие - за девять лет своей преданной службы ей, каждую свободную секунду витала в непозволительных мечтах. Этим мы с Анной похожи, что за человеческие желания отдаём непосильную цену. За искреннюю любовь пришлось поплатиться миром, а за порыв счастья вдалеке от выпавшей доли, преподнесла всехдо последнего кусочка. Раз горюешь о настоящей семье, то сгинь к ним в могилу! Но и приобретённую ты потеряешь в тот же миг.       Тень меня дери! Я сожалею каждой частичкой своей оставшейся души. Почему это испытание выпало на мои плечи, на упорно зарывающую внутренние переживания ото всех? Не заикалась ни разу о боли от гнилых клыков тварей, те тянутся за заветным куском кожи, впиваясь глубоко в плоть.       Прижигала раны раскалённым кинжалом под обеспокоенные возгласы, чтобы предотвратить непрекращающееся кровотечение и не погубить остальных, ведь на свежий запах крови в округе сбегались неупокоенные мертвецы. Не хватало сил заниматься бережной обработкой и впоследствии огрубевшие рубцы не волновали меня.       Скорее за меня волновались сёстры, не переставая кудахтали, что моя халатность сведёт меня с этого света, да и шрамы украшают Мару. Благодаря им у меня не возникло никакого комплекса по причине неиссякаемой поддержки. В какой-то степени я не заслуживаю ни крошечки радости, потому не могу понять мою Богиню, если она не отреклась от меня до сих пор.       Справедливо ли, что я снова дышу…мне это даже не надо! Я не могу умереть от недостатка кислорода, но при панике возникает ощущение удушья, что просто смешно! Разве я могу быть мудрой наставницей для подрастающего поколения?       Как ни странно, то воспитанницами больше занимается Анна. Ей подходит эта роль. Я вспоминаю все приобретённые навыки от Ирины и своё законченное обучение. Если бы она была здесь...нашла бы быстрее подход к ним? Одобрила идею Анны об изменении правил для Мар?       Моя сестрёнка повзрослела и физически, и морально. Не ведётся на по-щенячьи милые глазки младших, не даёт поблажек и следит за результатами тренировок. Я помогаю с этим нелёгким делом, но мои познания двухсотлетней давности не всегда актуальны. На самом деле, я обучаюсь параллельно: в моей комнате не осталось места для учебников.       Стол испачкан чёрно-синими пятнами, захламлён исписанными пергаментами, а перо часто валяется на полу, ибо я допоздна выписываю, что может пригодиться и засыпаю от усталости в сидячем положении. Всё не превратилось в тотальный бардак из-за Аарона, которому не нравится, что я насилую свой разум.       Я настолько погружаюсь в процесс, что не замечаю чужого присутствия. Улавливаю спиной его недовольство, но молча сортирует книги: прочитанные уносит обратно в библиотеку, а непрочитанные разделяет по кучкам с одной тематикой.       Между нами возникла глухая стена: точно и не вспомнишь первый, заложенный кирпичик, но моя загруженность с девочками, да и его с многодневными походами для патрулирования местности от нечисти привело к тому, что мы стали меньше видеться, успевали изредка пожелать доброе утро и спокойной ночи.       Я так и не переехала к нему в комнату: мне не хотелось устраивать ещё и у него беспорядок. Он вставал рано на рассвете, а я хваталась за каждую свободную секунду сна. Это вполне нормально, что мы слегка отстранились.       Мы...Нет. Я. По большей части.       Трагедии в этом ровным счётом нет никакой - мы ни разу не поссорились, но это и есть самая настоящая беда! Означает ли это, что мы просто знакомые? Мы будто вынуждены быть вместе, перестали интересоваться о прошедшем дне, о самочувствие, о банальных страхах, теперь мелькаем на периферии зрения друг друга. Судя по всему, стоило бы поговорить о наболевшем?       После тронувшегося льда и прибытия до перевалочного пункта – Долкор. Александр пришёл ко мне, я долго думала о том, чтобы наконец сесть, никуда не убегая по срочным делам и высказать, что накопилось, но его возникший зов к новому Мороку, помешал мне это сделать. Я не хотела его нагружать ещё собой. Балласт. Я решила, что буду рядом, пока мне это позволено. Что если жертва Кристиана не давала ему бросить меня?       Я не ношу роскошных платьев, не умею готовить и танцевать, не занимаюсь домохозяйством. Да, мы оба знаем о своём предназначение, но не удивилась бы его тайному стремлению к тихой жизни, в которую я не вписываюсь. Вечно возбужденная, бойкая и рвущаяся в бой.       Отчасти, я допускала, что он скажет, чтобы я не шла вместе с ним, но искренне удивилась обратному, попросив сопровождать его. Во время нашей поездки моя изнурённость постепенно прошла, да и разговаривали мы снова, как и раньше. Приветливо, открыто и без недомолвок. Казалось, что я себе все проблемы придумала, хотя всё лежало на поверхности - мы оба по уши заняты.       Это не отменяет того, что я испортила наши взаимоотношения. Вновь. Впервые не могу смотреть в эти родные, изумрудные глаза, так как Аарон заметит напротив своих горькое разочарование собой. На обратном пути я рассматривала окружающий мир с притворным интересом.       Словно порхание бабочки важнее, чем маленький Илья, за которого мы оба переживаем. Александр перед тем, как самому подсадить меня на лошадь, утешающе прикоснулся губами к моей макушке. Я часто ворчала на то, что могу и самостоятельность сесть, но не проронила ни звука. Утешение.       Этот жест, наполненный светлыми чувствами, вселил на мгновение потерянную уверенность. Я же в ответ скромно коснулась мужской щеки: не было смысла для необузданной страсти, мы сами потерялись - не знали, как лучше поступить: я затерялась среди терзаний и размышлений, Александр свалившимся на него мальчиком, а Илья...он умудрился застрять в низкорослых кустах, чем вызвал за такой долгий период безмятежный смех у нас обоих.

***

      Не только неудача подстёгивает меня продолжать маршрут, забредая туда, где я отроду не была: я уверена, что не ходила по этой тропинке, но это нисколько не пугает. Я сама похожа на дикое животное, заразившееся бешенством. Так что, кто опаснее тут можно пофилософствовать хорошенько.       Пройдут часы прежде, чем меня спохватятся искать, да и то я уже вернусь. Мары на каникулах, Анна милуется с Северином, Тени заняты защитой короля и королевы, а Аарон проводит вводный урок маленькому Мороку. Предоставлена сама себе и своим тараканам.       Может они и побудили меня размотать бинт с кистей, улетевший с порывом ветра и зацепившийся за кривые ветви. Обожжённые ладони, нервно трясутся, с чёрными полосами поперёк и множеством красных, щиплющих волдырей. Поскуливаю, сжимая кулаки до предела и повторяю, пока не перестаю чувствовать что-либо.       Я не спеша брожу по округе, заглушаю внутренний монолог, вслушиваясь в естественные звуки природы. Обычно я предпочитаю отвлекаться от насущного с коротким мечом и деревянным чучелом на обустроенной площадке. Сегодня же, как ошпаренная огибала её всеми окольными дорогами, чтобы ни с кем не пересечься.       Сначала я смущаюсь свежему, травяному и одновременно нежно-цветочному запаху. Лаванда. Её невозможно не узнать и следуя за бодрящим ароматом, я вижу пурпурное одеяло, укрывающее необъятную поляну. То ли я перешла ближайшую границу, то ли…неважно. Это растение навевает непрошенное былое.       Я пришла добровольно к Даниилу, смирившись с надвигающейся кончиной. Всё так легко провернула, что не верится, но даже тут не довела дело до конца! Кристиан действительно думал, что я дороже Александру, чем он? Бред.       Он должен стоять здесь вместо меня, наставлять Аарона с Ильёй, как умеет и просто…радовать окружающих своей позитивной энергией. Мы были знакомы так мало времени, но я ни с кем не была настолько прямолинейна, как и Кристиан со мной. Не поведай мне правду об племяннике, я бы сошла с ума, узнав обо всём лишь при видимых, предсмертных вздохах.       В противовес моему настроению огненно-яркое солнце клонится к закату: всполохи жёлтого, оранжевого и бледно-розового борются с остатками небесной лазури. Я поддаюсь накопленному истощению и грузно валюсь прямо на землю, приминая под собой цветы. Сдерживаюсь, борюсь и выпускаю…       Лежу на спине, прижимаю руки к лицу, пытаясь остановить струящиеся слезинки, а губы раскрываются из-за нарастающего завывания, грозящиеся довести до дикого припадка. Голова раскалывается на части, словно по ней бьют молотком, живот скручивается в узел, предвещая исторжение скудного приёма пищи. От разрывающего набата, переворачиваюсь и скручиваюсь калачиком. Бесстыдно плачу навзрыд, вжимаясь в колени, хоть капельку заглушающие звуки.       Выдыхаюсь спустя вечность и безмятежно поглаживаю соцветия, кривясь от лёгкой боли. Дышу глубоко и равномерно, очарованная окончательно зашедшим светилом. Не желаю вставать, хотя и понимаю, что пора уходить, если по приходу не хочу увидеть переполох из-за глупой меня. Сладко потягиваюсь в сторону, задевая что-то…       Молниеносно оборачиваюсь, испуганно замираю от осознания, что я оказывается заснула вдали от дома, но ойкаю, так как всем весом опёрлась на больные ладони. Не удивляюсь, что они снова забинтованы и слегка прохладные от лечебной мази. Александр лежит на боку, уложив подбородок на согнутый локоть. Протягивает пальцы, чтобы убрать за ухо прилипшие локоны от слёз.       Пуговицы чёрной рубашки привычно расстёгнуты около горла. Я вижу, что его сдержанность напускная: мускулы на шее натянуты, плотно поджаты губы, выразительные скулы напряжены и играют желваки, но глаза источают непонятное мне чувство. Это не жалость…укор вины? Я жду гневную тираду, как приговор всему, что между нами было.       ― Анна собрала отряд и была готова лично рвануть за тобой, пока я не отговорил, ― тихо произносит мужчина.       Серьёзно?!       ― Что?       ― Анна соб… ― Аарон замолкает, видя, что я в недоумении.       ― Зачем ты отговорил её? Ты не собираешься меня ругать? У тебя нет сегодня урока с Ильёй?! ― вываливаю вопрос за вопросом.       ― Я знал, что ты ушла и тебе надо побыть одной, но признаюсь, что держаться от тебя было тяжело: связь между нами истончалась с каждым твоим шагом дальше от Серата. Я не выдержал и отправился вслед за тобой. А вот сейчас...маленькая моя, я тебя буду ругать! Ты хоть представляешь, как я перепугался, увидев твои бинты? Я молился, что тебя не тронул ни один упырь. Какого ты вообще их сняла?! А если бы подцепила заразу?! Умру я – умрёшь и ты, но никак не наоборот!       ― Ты мог приказать мне вернуться назад, ― заключаю я очевидное.       ― Мог, ― соглашается он.       ― Что с Ильёй? ― стыдливо выдавливаю из себя.       ― Делал первые успехи, а после я его отправил читать, ― как-то слишком расплывчато отвечает Александр, и я его не виню. ― Ты же не забыла, что сама сказала? Он наш ребёнок. Весь день спрашивал, где ты. Перекинула родительские обязанности на бедного меня.       ― Я не могу, ― откровенно признаюсь.       ― Агата…я тебе рассказывал про нити Мороков и не ждал чудес. Ты не волшебница, чтобы по щелчку пальцев исцелять. То, что ты попыталась и пережила – я ценю больше всего.       ― Но…       Я не успеваю вставить ещё слово, как мужские руки смыкаются на моей талии и нетерпеливо притягивают к груди. Расслабляюсь, объятая елово-цитрусовым ароматом и жарким теплом. Безостановочно шепчу, как в бреду слова любви, ощущая мягкие поглаживания по сбившимся волосам вперемешку с градом нескончаемых поцелуев.       ― Хотел так сделать сразу, увидев тебя лежащей здесь, но боялся потревожить твой сон, ― беззастенчиво оправдывается мужчина.       Я не могу справиться с напором нежности, специально перекатываюсь на живот, хохоча при виде обиженного Аарона и обхватываю тонкий стебелёк лаванды, а он отрывает пахнущий верх, и тут я замечаю на безымянных пальцах кольца!       У меня прямое, серебряное, но имеющее два ряда: верхний состоит из дорожки маленьких, квадратных, молочно-белого цвета камней, а нижний отделён тоненькой полосой серебра, чуть покрупнее, но такие же квадратные ярко-зелёные. Без излишней вычурности. Бесцеремонно разглядываю и второе у него: оно ровно такое же, но единственное отличие, что нижний ряд сделан из стеклянно-голубых драгоценностей.       ― Богиня! Ты решил так утвердить меня матерью? ― недоверчиво смеюсь, продолжая разглядывать колечко.       ― Если это поможет мне перетащить тебя, жить в мою спальню, то да.       ― Я её захламлю! ― рьяно протестую, вспоминая свой устроенный хаос.       ― Значит расширим, ― просто заключает мужчина.       ― Из-за того, что я часто отсутствовал, то повстречался с одним торговцем, который поведал мне много интересного, но знаешь ли ты название этих самоцветов? ― с лукавой усмешкой намекает Александр.       ― Да, припоминаю, когда утопленницы пытались меня затянуть в озеро, то я только об их названиях и думала! ― продолжаю отшучиваться, ожидая, что это какой-то мираж.       ― Зелёный – александрит, а голубой – агат.       ― Прошу, не говори, что ты ограбил государственную казну и потому сбежал за мной, скрываясь от злости Северина, ― ещё сильнее удивляюсь я.       ― Не поверишь, но он даже огорчился, что основа не из золота.       ― Мне кажется, что втайне обрадовался, что ты до тех залежей не добрался.       ― Нет, он рад, что я не «мяукал как кошка под окном в период весеннего обострения» со скрипкой и серенадой, хотя и посмотрел бы на такое, ― весело хмыкает Аарон, довольный, что лишил такого представления брата. Как я понимаю, то Северин до сих пор подтрунивает над Александром, не забывая про то, что старший не верил в любовь.       ― Ты и петь? Боюсь, что оставишь Мар и Мороков без работы, ― не сдерживаясь, хохочу в полный голос, пока мужчина притворно возмущается на правдивую оценку его музыкальной деятельности. ― Останемся в виде легенд на бумаге.       ― Кстати об этом, надеюсь, что Илья к нашему приходу не будет засиживаться за сказками. Он всю библиотеку перекопал, чтобы узнать больше историй о нас. Ему завтра предстоит ранний подъём.       ― Стоп. Как он может засиживать за ними, если…?       А после я его отправил читать.       Из-за нервного перенапряжения у меня нет сил, ни заплакать, ни разозлиться, ни засмеяться. Я осознаю, что Аарон не стал бы шутить, но не понимаю, что за игру он ведёт. Его серьёзность обескураживает, потому не тянусь придушить. Может я не так поняла? Илье читает няня или…ещё как-то? Способ успокоить меня, что мальчишка же два года со слепотой и приспособлен ко многому. Мол, не всё потеряно.       Остолбенело сижу, а потом стремительно поворачиваю голову, собираясь уйти, но он не даёт мне это сделать: перекидывает руку через мою шею на плечо, придвигая к себе. Бархатистой щекой прижимается к моему лбу, приподнимаясь и слегка нависая, ведь до сих пор лежит. Я же зажимаю воротник, как утопающая палку.       ― Сделай вдох-выдох и выслушай, не перебивая, хорошо? ― терпеливо просит Александр, но уголки его губ тянутся вверх       ― Постараюсь.       ― Я не уверен в своих догадках, но у людей золотые нити и энергия распространяется сразу. Нити Морока не предрасполагают вмешательство Мары, а третья нить у Ильи была наполовину лишь золотой. Ты справилась, Агата, но твоя сила словно затормозилась. Его зрение вернулось как раз таки, когда по видимому ты плутала меж трёх сосен.       ― Быть того не может...       ― Да, тоже не верится, что ты умудрилась потеряться.       ― Я не потерялась, а тактически исследовала территорию!       ― Тогда тактически отступай домой, там уже всё равно к нашему приходу твои вещи перенесли.       ― Куда это?       ― Действительно, маленькая, куда же могли переместить? Ммм, в наш шкаф, в наш комод и в нашу комнату. Какой из вариантов тебя устроит большего всего?       Засранец.       Я от души толкаю его в плечо(о чём жалею), что он от неожиданности валится на спину и начинает безостановочно смеяться под последующем натиском безболезненных ударов, наигранно защищаясь. Забираюсь сверху на него и жду, пока Аарон перестанет коварно улыбаться, нагло удерживая меня за торс.       Невольно задерживаю дыхание, окунаясь в нашу первую встречу, как попала в плен этих светло-зелёных глаз прикрытые чёрными прядями, каштановых родинок и самых мягких губ на свете, прижимающиеся сейчас страстно к моим.