Forbidden rhythm

С самого утра альфа как на иголках, так и не получив ответ на сообщение о встрече. Его уверенность в себе, и правильности решения окончательно дает трещину. Но заставляет себя написать привычное «Доброе утро, ананасик» и все же отключает беззвучный режим, надеясь на ответ. Перемены в поведении, заметили и участники группы. Намджун неосознанно тянулся к телефону, каждое сообщение, заставляло его сердце надеяться. Даже во время работы и танцевальной практики, взгляд альфы был прикован к гаджету. Первым молчаливое переживание прерывает Чонгук, который всегда находил спокойствие и поддержку в лидере.  — Хён? Что случилось? — молодой альфа осторожно подходит к старшему — Ты сегодня сам не свой — Д-Да… Да, Гук. Все хорошо — сухо отвечает Намджун — Просто… Ты правда выглядишь подавленным и… Ну… Кхм… Это… — мнется младший, не желая давить на лидера, но с явным беспокойством — Ты же знаешь, что мы все рядом, да?  — Да… спасибо — тихо бормочет старший альфа и слабо улыбается. Ему приятны переживания и беспокойство мемберов, но посвящать их в свои дела не хотел.  — Хён, ты всегда можешь поговорить с нами. Твое поведение и правда пугает — Чонгук замечает расфокусирований взгляд Джуна и мягко касается его плеча, от чего старший вздрагивает  — А? Что? — растерянно бубнит лидер  Чонгук вздыхает, понимая, что ничего не узнает. Он вежливо улыбается, и сжимает плечо Намджуна в немой поддержке. Чан же проснулся ближе к обеду. Ему было очень плохо, тело ныло, голова болела, а горло пересохло, а глаза еле открывались. Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке. Он тянется к нему рукой и его сердце пропускает удар. Сообщения. От него. «Доброе утро, ананасик», «У тебя все хорошо?», «Прости, если напугал тебя вчера». Читая каждое сообщение, сердце снова наполняется теплом. Его альфа заботится, его альфа переживает… Тело опять начинает трястись от переизбытка эмоций и противоречивых чувств… Мысли снова путаются, перескакивают одна к другой. Чан делает несколько глубоких вздохов, пытаясь успокоиться и отвлечься. Вставая с кровати он идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. Мысли все еще оккупированы альфой, его альфой… «Нет! Нет, идиот! Не твой!» и омега внутри него снова скулит, будто говоря «Почему? Признай! Сдайся! Прими! Он мой!» Голова снова начинает болеть и Чан пару раз умывается холодной водой. И тут его осеняет. Он не ответил… Еще со вчера. Быстро возвращаясь в комнату, омега хватает телефон и открывает чат с Намджуном. «Привет, хён, прости, что не ответил, плохо себя чувствовал и уснул быстро»… Удаляет… Не то, не подходит. Чан снова зависает над телефоном в попытках придумать ответ. Но мысли говорящие, что альфа больше не напишет, громче и разрывают его изнутри, и заставляют сердце замереть. Проходит будто целая вечность, прежде чем пальцы снова начинают печатать. @gnabnahc: Я в порядке, прости, сильно устал и уснул. Я рад, что мы сегодня встретимся. Все ведь еще в силе?  Кнопка «отправить» нажата, назад пути нет. И начинается томительное ожидание ответа. Чан откладывает телефон в сторону, будто боясь, что если будет держать его в руках, то случится что-то плохое, и идет на кухню. Он делает всего пару шагов, а потом тихо матерясь, возвращается в комнату, забирая гаджет с собой. Он не может пропустить сообщение от Намджуна… Чье угодно, но не его. Больше того, Чан до ужаса этого боится.  Когда приходит сообщение, альфа замирает. Быстро хватая телефон он проверяет. Надежда, Намджун надеется, что это Чан. Ответил. Его ананасик ответил. Сердце пропускает удар за ударом и пальцы сами отвечают @rkive: Ничего страшного и да, все в силе. Жду с нетерпением, ананасик 😊 Проходит время. Оба как на иголках… И вот… Час Х настал. Вечер, Чан приходит по адресу, который дал ему альфа. Это небольшой ресторан, спрятанный от глаз фанатов и журналистов. Намджун уже там. Его стильный наряд и растрепанные волосы придают ему еще больше красоты, и заставляют сердце Чана биться сильнее. С вежливой улыбкой и легким поклоном он подходит к столику. Нервы на пределе, мысли путаются, горло пересыхает. Он здесь… Его альфа здесь… Запах хвои и ментола снова заполняет легкие, заставляя ноги подгибаться. Но Чан держит лицо как может.  — Ты пришел — говорит Намджун, привставая, тоже слегка кланяясь. Ананасик… Пришел… Такой милый, смущенный. Хочется обнять его и больше не отпускать. Но рано. Вместо этого, он обходит стол и отодвигает стул, приглашая омегу присесть. — Ну… да — смущенно отвечает Чан, и с благодарной улыбкой садится. Омега внутри него скулит, «Прижмись, подчинись, заботиться» Руки начинают трястись, и Чан прячет их под столом, нервно сжимая штанины.  Неловкость висела в воздухе. Намджун наблюдает, впитывает реакции Чана, наслаждаясь запахом ананаса. Присутствие омеги успокаивается альфу внутри. «Здесь, пришел, мой»  — Ты нервничаешь, — с усмешкой заметил альфа, наблюдая, как младший нервно теребит край рукава. «Утешь, подойди, успокой» кричат инстинкты. И Намджуну стоит колоссальных сил, чтоб не подчиниться внутреннему голосу.  — Немного, — Чан не стал врать, понимая, что его реакция очевидна, краснея еще сильнее. Он поднимает глаза… Взгляд, все, что видит младший лидер. Карие, глубокие, темные глаза просто приковывают к месту. Омега внутри замирает, и скуля подгибает хвост. Подчиняется… Желая скрыть свою реакцию, Чан быстро опускает глаза, снова утыкаясь в меню.  — Расслабься. Я просто хочу узнать тебя ближе. Я не кусаюсь — усмехается Намджун, ненадолго погружаясь в свои мысли, наблюдая за реакцией омеги. «Да! Красней, ананасик, дай мне насладится твоим милым личиком» — Заказывай, я плачу — говорит он хриплым голосом, когда к их столику подходит официант. Чан тихо бормочет свой заказ, и молодой человек, кивнув, уходит — Как твой день прошел? Выглядишь уставшим — альфа переживает. Нервный Чан выглядит мило, но это не сильно скрывает бледность его лица и синяки под глазами.  Чан сжимается еще немного, но все же находит в себе смелости, ответить  — Все хорошо, день был тяжелым. Работы много — омега смущается еще сильнее. Забота альфы очень льстит, но и нервирует. «Непривычно, но приятно» думает Чан, и мысленно дает себе подзатыльник.  Когда принесли еду,  два лидера переглянулись и тихонько начали есть. Разговор начался очень внезапно, но пошел очень легко. У них было много общего, лидерство, музыка, трудности в творчестве, ребята. Чан много смеялся, когда начался момент, рассказов смешных историй из путешествий, концертов или повседневной жизни.  — Погоди, серьезно!? Вы потеряли его в аэропорту? — сквозь слезы и смех спрашивает Чан  Намджун кивает, сам смеясь от неловкости и абсурдности ситуации. — Было дело, признаю — улыбается альфа, слегка покачивая головой. Ему немного стыдно, но он готов позориться еще, лишь бы снова увидеть эту улыбку, услышать этот смех. Альфе льстит, что именно он, стал причиной смеха Чана и его милейших ямочек на щеках.  Разговор льется легко, будто сначала не было этой неловкости, будто они знали друг друга уже много лет и были друзьями. Впервые омегу кто-то понимал настолько глубоко, настолько хорошо. Они были похожи. Чан даже не заметил, как начал улыбаться сильнее. Намджун же чувствует, как после каждой улыбки младшего, его сердце пропускает удар за ударом, заставляя его любоваться ямочками. «Какой же ты милый, ананасик» думает альфа. Ужин почти окончен, и омега внутри Чана скулит. Он не хочет уходить, не хочет заканчивать этот вечер. Намджун и сам грустнеет, когда понимает, что скоро прийдется прощаться. Они вместе покидают ресторанчик. Омега немного дрожит от холода, когда ночной воздух касается оголенной нагревшейся кожи. Замечая дрожь Чана, Джун снимает с себя куртку, и нежно накрывает плечи младшего. Лидер Stray Kids вздрагивает, но кутается в отданную вещи сильнее. Запах Намджуна обволакивает его, даря комфорт, тепло и спокойствие. — Спасибо — шепчет Чан, смущаясь своей реакции на куртку, но не отдавая ее назад. В ответ альфа кивает. — Мило — Намджун замирает, понимая, что сказал это вслух. Но пути назад нет, Чан заметил, услышал. Решая пойти ва-банк, альфа наклоняется ближе. — Спасибо за вечер, ананасик — он улыбается, видя, как при свете фонаря щеки омеги загораются, но запах ананаса усилился. — Тебя провести? — тихо шепчет альфа. Омега замирает, ему послышалось? Намджун хочет его провести? Почему? Это точно хорошая идея? Мысли снова путаются, перекрикивая друг друга. Омега внутри уже сдался, и скулит «Да», но рациональный, анализирующий мозг Чана кричит «Нет! Ты не знаешь, к чему это приведет. Не смей!» Намджун ждет, выжидает, впитывая реакцию младшего. Кивок. Финал. Сдался. Улыбка появляется на лице старшего лидера и он кивает, аккуратно беря Чана за руку. Омега внутри ликует, контакт с альфой посылает мурашки по телу, тепло его ладони вызывает спокойствие. «Это правильно, это хорошо, это моё» шепчут инстинкты, наполняя мысли. Спокойный вечер, близость, запах хвои и ментола вокруг. Все это заставляет голову кружится, а сердце бешено биться. Они медленно идут в сторону дома Чана, иногда перебрасываясь фразочками. Им хорошо вдвоем, каждый из них понимает «Это правильно»  — Смотри — шепчет омега, замирая и вглядываясь в ночное небо — Хочешь полюбоваться? — интересуется Намджун, останавливаясь. Чан кивает, но не потому, что ему очень интересны звезды, а потому, что он не хочет отпускать альфу, не хочет терять запах хвои и тепло его руки. — Пойдем — шепчет он в ответ на кивок младшего, и легко тянет Чана за собой. Крис повинуется, идет следом, интерес одолевает им.  Они в тишине доходят до небольшого парка, и вид но ночное небо открывается лучше. Чан затаивает дыхание, слишком романтично, слишком близко, контроль постепенно ускользает. Но омега не намерен так быстро задаваться, хотя все внутри так и кричит, чтоб он подчинился. «Не позволю, это неправильно, мы едва друг друга знаем. Пусть не думает, что я легкодоступен м легкомысленный» и голос разума в этот раз говорит громче, чем инстинкты. В это время в голове Намджуна паника, он не знает что делать, как не отпугнуть омегу, но при этом держать ближе, привязать к себе, сблизиться. Он хочет поцеловать младшего, хочет окончательно закрепить свое главенство, окончательно подчинить.  — Тебе все еще холодно? — прерывает тишину альфа  — Что? — растерянно мямлит Чан, поглубже кутаясь в куртку, будто желая уйти от взгляда Намджуна, спрятаться. — Ты дрожишь — все так же мягко старший прощупывает почву. Он чувствует, как Чан рядом напрягается, будто пытаясь унять дрожь в теле. И бурчит тихое: — Нет, тебе кажется  Вместо слов, альфа аккуратно берет обе руки Чана в свои, и подносит к губам, нагревая теплым дыханием, и неосознанно оставляет пару поцелуев на костяшках. Сердце бедного омеги стучит где-то в горле, и его тело трясется еще сильнее. «Да. Заботиться. Продолжай, не останавливайся», но Чан идет наперекор своим мыслям, и убирает руки от альфы. Оба чувствуют разочарование от потери контакта, но Намджун не настаивает, отступая назад, давая омеге больше пространства. «Нет! Вернись! Ближе!» эти слова почти срываются с губ Чана, но он во время останавливает себя. Не сейчас… Только не так… Альфа внутри Намджуна негодует. «Забрали, оттолкнули. Верни назад. Подчини. Это моё! Мой омега!» но он сдерживается, не хочет отпугнуть или надавить слишком сильно.  — Мне уже пора идти — тихо шепчет омега — Ребята наверняка волнуются, что я еще не дома — разочарование, Намджуна рвет на части, он хочет, чтобы омега остался.  — Я доведу тебя до общежития — вроде и не вопрос, но вопросительная интонация присутствует. И еще очень, очень много надежды. Дужн не хочет прощаться, не хочет отпускать Чана — Можно, ананасик?  Сердце омеги замирает, и он соглашается, не в силах разрушить надежду в глазах своего альфы… «Мой альфа…» звучит так прекрасно, так правильно. Дальше происходит неожиданное… Намджун берет его за руку, переплетая их пальцы. Рука у альфы теплая, почти родная и немного больше, чем у самого Чана. До общежития Stray Kids они доходят в тишине, но это комфортно. До конца пути, они держаться за руки, и в этом простом, интимном жесте, все, что они хотят друг другу сказать. Намджун сильнее сжимает руку Чана. А тот, все еще не привыкший к такого рода близости с альфой, снова кутается в куртку старшего, наполняя свои легкие запахом хвои и ментола. Будто желая сохранить его в памяти навсегда, чтобы впитать его каждой клеточкой тела. Финальная точка, они дошли, но никто из них не раскрепляет рук. Хватка альфы слабеет, он будто проверяет, что сделает Чан, отпустит ли он его руку. Не отпускает, держит все так же крепко, не может, не хочет. От этого сердце Намджуна трепещет, и наполняется еще большей нежностью. Еще несколько минут они топчутся возле здания общежития, пока один из них не решает прервать тишину. — Тебе пора? — тихо спрашивает альфа, надеясь на отрицательный ответ, но прекрасно знает правду. — Д-да — не менее тихо произносит Чан — Пора… Завтра работы много — говорит он, наконец отпуская руку альфы. Пустота, холод, желание вернуть прикосновение…  — Мы ведь еще встретимся?  — Обязательно — смущенно произносит омега, и сам того не ожидая, привстает на носочки и оставляет легкий поцелуй на щеке альфы. Чан чувствует чужую кожу на своих губах, и осознание происходящего прошибает насквозь. Мысли скопом валяться на него«Я поцеловал его! Я поцеловал Намджуна!». Паника, омега паникует. «Это слишком» и прежде, чем Чан получить какую-то реакцию, он сбегает. Глаза Намджуна распахиваются от удивления, и он не способен двинуться. Мир вокруг замирает, кажется альфа даже не дышит. Секунды будто тянутся вечность. Место поцелуя горит огнем, и прохладный вечерний воздух, кажется слишком контрастным. Альфа не двигается, вообще. Мозг все еще обрабатывает произошедшее, но в голове будто «Error». Даже когда Чан стремительно убегает в подъезд, Намджун все еще чувствует губы омеги на своей щеке, не двигается, сердце бешено бьется где-то в горле, руки потеют. Легкое, почти невесомое прикосновение вызывает бурю эмоций у обоих.