Forbidden rhythm

Студия встречает Чана теплым, затхлым воздухом, поэтому он первым делом открывает окно. Оглядываясь по сторонам омега тяжело вздыхает. Место, где он любил проводить все время, его «место силы» и вдохновения, теперь кажется раздражающим и ненавистным. Уставший мозг отказывается настраиваться на «рабочий» лад, поэтому первый час, Чан просто пялиться в стену перед собой. Вдохновение сваливается внезапно, заставляя омегу чуть ли не подскочить на месте. Быстро, чтобы не потерять мысли, он хватает карандаш, черкая на листке пару строчек, затем еще, и еще. Через текст, Чан передает всю боль, обиду, тяжесть лидерской ноши, усталость и какого это - быть айдолом. Он понимает, что это вряд ли войдет в альбом, ведь в этом слишком много «правды», но как момент слабости и саморефлексии очень помогает. Слезы все сильнее катятся по щекам с каждой написанной строчкой. Спустя больше часа проработки текста, Чан устало откидываться в кресле, потирая заплаканные глаза. Стук в дверь вырывает его из своеобразной «хандры» и он бормочет тихое «Входите» — Чан, тебя к себе Джин Ён вызывает — сообщает девушка из стаффа, с сочувствием глядя на омегу — Говорят, он очень зол и чем-то недоволен — тихо добавляет она. — Ничего нового — презрительно бормочет себе под нос Чан — Спасибо, нуна, я скоро буду — девушка кивает, и еще раз сочувственно улыбается, закрывая за собой дверь.  С тяжелым вздохом, омега встает с кресла, идя в кабинет директора. Его голова опущена, плечи напряжены а сердце отбивает чечетку где-то в горле, не давая нормально дышать. Чан делает глубокий вдох, в попытке успокоиться и стучит в дверь. Он ненавидит приходить «на ковёр», ведь обычно, это не заканчивается ничем позитивным или похвалой за проделанную работу. Поэтому Чан прислушивается к звукам за дверью, надеясь, что директора там нет, и он сможет хоть немного отсрочить неизбежное. Но когда спустя несколько секунд тишины, слышно грубое «Войди» и омега делает шаг вперед, открывая дверь. «Все, назад пути нет» обреченно думает он, заходя в кабинет.  — Садись, Чан — не поднимая головы, говорит директор.  Лидер Stray Kids кланяется, занимая свободный стул.  — О чем Вы хотели поговорить, директор? — с опаской спрашивает он. Брови Джин Ён нахмуренны, когда он наконец поднимает на «посетителя» взгляд. — Речь пойдет об альбоме, Чан — серьезно говорит директор, откладывая какие-то бумаги в сторону — Расскажи мне, на какой стадии находится его производство. Только давай честно, я все равно знаю правду.  — Мы… Мы неплохо продвинулись в… Кхм… В этом — нервно отвечает Чан — Дэмки уже записаны, ост-осталось только… Только распределить партии. — Прекрати мямлить, Бан. Говори чётко и по делу — Джин Ён хлопает рукой по столу, заставляя омегу подпрыгнуть на месте — У меня вот есть другая информация. Объясни мне пожалуйста, почему вместо работы, вы позволяете себе пить где-то? Или работы у вас уже не осталось, а? — директор чертовски зол. Напряженная поза, злые, будто метающие молнии, глаза, и нахмуренные брови, все это выдавало крайнюю степень раздражения и недовольства. — Пиди-ним, поймите, ребята усердно трудятся и тренируются. Они заслуживают небольшой отдых — Чан пытается звучать уверенно, но нервозность в голосе выдает его с потрохами. — Отдых? Отдых, говоришь!? От чего? От своих обязанностей? Может мне тоже себе запой устроить, а? — возмущается директор, срываясь на крик — Или может тебе работы мало!? Так я добавлю! Ты у меня в этой проклятой студии ночевать будешь! Ты меня понял!? — откровенно уже орет Джин Ён — Ты посмотри на него, устал он! Даю тебе четыре дня, на всё, понял? Если через четыре дня, готовый альбом не будет лежать у меня на столе, я тебе устрою. Совсем уже разленились — психует директор. Чан же, кивает, с трудом сдерживая слезы. Грудь сдавило так, что каждый вздох дается с огромным трудом, а ком в горле не дает говорить, а голове всегда одна мысль «За что? Почему никто не видит, как он старается? За что с ним так?». Но он проглатывает обиду и злость, он лишь покорно кивает, все ниже и ниже опуская голову.  — Я могу идти? — все же выдавливает из себя он. Голос омеги очень очень тихий, ведь от любого, даже малейшего слова, он вот вот разрыдается. — Иди — отмахивается директор — И, Чан. Я тебя предупредил — угрожающе бросает Джин Ён. Омега кивает и кланяется, выходя из кабинета. Кое-как он доходит до студии, и тут же заходится в рыданиях. Обидно, до чертиков обидно, что его не ценят. Руки дрожат Злость на себя, на директора, на всю индустрию застилает глаза, он резко хватает край стола и с силой смахивает все бумаги, бутылку воды, наушники, крича от бессилия. Громкий грохот раздается в студии, но Чан не слышит его – в ушах только звон. «За что? Почему?» эти вопросы снова и снова всплывают в голове, заставляя плакать еще больше, терзая душу несправедливостью.  — Соберись! Соберись, тряпка — рычит Чан, отвешивая себе пару пощечин, в попытке прийти в себя. Щеки тут же начинает щипать, кожа нагревается от удара, и вместо того, чтобы успокоиться, он заходится в еще больших рыданиях. «Ты никчемен» шепчет ехидный внутренний голос. Чан крепко сжимает виски основанием ладони, в попытках заглушить противный голосок, но это делает только хуже, вызывая пульсирующую боль.  От бессилия омега забивается в угол комнаты, прячась от мира, становясь ничтожно маленьким и уязвимым. Агрессия и злость сменяются усталостью, и Чан просто беззвучно рыдает, уперевшись лбом в колени, обнимая себя руками. Он чертовски сильно устал. Дома творится полный хаос, и Чанбин решает позвать лидера, который должен был отдыхать в своей комнате. Но когда зайдя внутрь, он видит пустое помещение, тревога вместе со злостью вспыхивают моментально. Со достает из кармана телефон, набирая омегу. Тишина, никто не понимает трубку, и волнение за лидер возрастает в геометрической прогрессии. Чанбин выходит из комнаты, подходя к Минхо, и сбивчиво шепчет: — Чан ушел — глаза Хо расширяются.  — Как ушел? Когда? Почему мы не заметили — старший альфа понимает, что ответов ни у кого нет, но тревога не может не появиться. — Ты же его знаешь, наверняка сбежал исподтишка, чтоб мы его не остановили. Сто процентов опять в студии засел. Чертов писака — бурчит Чанбин — Он же от усталости с ног валился. Минхо вздыхает, глядя на требующих заботы младших. — Поезжай, проверь как он. И по возможности притащи домой — тихо говорит Хо. — Нет, я тебя тут одного не брошу — твердо говорит Чанбин, и в голове, будто загорается лампочка — У меня есть идея получше. Нас, младших, он вряд ли послушает, а вот старшего… Тут же есть хоть небольшой шанс. — И что ты предлагаешь? Ёнхёна к нему послать? — спрашивает Минхо, перебирая варианты «взрослых» которых чисто в теории, может послушать их упрямый лидер. — Нет, если вариант поближе — улыбается Бин, набирая номер. — Ало? — слышится слегка сонный голос Намджуна. — Привет, хён. Есть серьезный разговор — голос Бина спокойный, но в нем улавливаются нотки волнения. — Что случилось? — Джун напрягается, слыша тон младшего — Что-то с Чаном?  — Да, он тайком уехал в студию, хотя сам с ног валился от усталости. Я бы хотел попросить тебя поехать к нему, уговорить если не поспать, то хотя бы отдохнуть. Он с утра ничего не ел, практически не спал ночь и… Я боюсь — Чанбин делает паузу, так как голос начинает трястись. Страх за лидера берет верх, и он переходит на шепот — Мы все боимся, что… Что он сломает себя, доведет себя до чего-то очень, очень плохого.  — Понял, я скоро буду там — выпаливает альфа, чувствуя панику и тревогу за своего ананасика — Спасибо, Бин, я обещаю позаботиться о нем. Дам знать, как все пройдет — это было последнее, что сказал Намджун, отключаясь.  Альфа не смотрит, что он надевает, чьи кроссовки обувает, и чью куртку хватает. Ему плевать, потом извинится перед владельцем. Сейчас, для него самое важное, это добраться до студии, до Чана. Тревога за состояние омеги заставляет ноги двигаться быстрее. Намджун почти бежит, имея лишь одну цель, лишь одно желание. «Защитить, забрать, позаботиться. Быстрее, беги, не медли» кричит нутро, и альфа ускоряется еще сильнее, забегая в здание JYP. Ноги слегка гудят но быстрого темпа, но Намджуну плевать, отдохнет потом, когда узнает как там Чан.  Дверь в студию приоткрыта. Намджун, добежав до помещения, не тратит время на формальности – он буквально распахивает дверь и замирает на пороге. Хаос. На полу разбросаны бумаги, наушники валяются в углу, стул опрокинут, бутылка воды лежит без крышки, а на столе едва держится ноутбук. Глядя на всё это, Намджун чувствует, как в груди поднимается тревога. А потом он замечает его. Виновника всех его переживаний.  Чан сидит на полу среди всего этого беспорядка, опустив голову, обхватив себя руками. Вся его поза кричит о выгорании, боли, усталости. Намджун сначала слышит его тихие всхлипы, а затем замечает как сильно трясется тело омеги. Он тут же подходит ближе, аккуратно опускаясь рядом. Сначала альфа нежно касается плеча Чана, сигнализируя о своем присутствии, а затем, садится, притягивая к себе, заключая в объятия. Омега никак не реагирует, продолжая тихонько всхлипывать, пока Намджун мягко поглаживает его спину и плечи.  — Я тут, милый, я здесь — нашептывает альфа, раскачиваясь взад-вперед, все еще держа Чана в объятиях — Ты в безопасности, все хорошо… — продолжает шептать снова и снова, пока всхлипы не утихают.  Чан немного успокаивается, но все еще тяжело дышит, так как нос заложен из-за плача.  — За что…? — тихо хрипит омега — За что он так со мной?  — Кто? — почти рычит Намджун, пытаясь узнать имя того, кто довел его омегу до такого состояния — Кто посмел тебя обидеть? Одно твое слово и я разорву его на части.  — Джин Ён — всхлипывает Чан — Он отчитал меня за… — еще один — За вчерашний вечер. Сказал, что дает 4 дня на то, чтобы закончить альбом — омега опять рыдает, вспоминая жестокие слова директора.  — Вот ублюдок, как он себе вообще это представляет? — возмущается Намджун, все еще обнимая младшего — Малыш, чтобы он не сказал, тебе в первую очередь нужно позаботиться о себе. Ты ведь ничего не ел и почти не спал — нежно, но при этом строго говорит альфа. — Это тебе Чанбин нажаловался? — грустно усмехается Чан.  — Какая разница — отмахивается Намджун, приподнимая, красное от слез, лицо омеги, заглядывая в глубину этих красивых, наполненных слезами глаз — Ананасик… Любовь моя — шепчет он, не разрывая зрительного контакта — Позволь мне позаботиться о тебе, хорошо? Тебе нужно поспать, хоть чуть-чуть — голос строгий, но при этом взволнованный и легкий. Альфа наклоняется ближе, оставляя на лбу нежный поцелуй а прислоняется своим лбом.  — Нужно работать… — шепчет обреченно Чан. По голосу понятно, что мысли о работе не вызывают у него ни единой позитивной эмоции, но «ДОЛЖЕН» давит на него. Альфа протестующе рычит, сжимая руки в кулаки. — Я по-хорошему тебя прошу, отдохни — Чан напрягается слыша грубый и хриплый, не терпящий возражений, голос — С этим ублюдком я сам поговорю — запах хвои и ментола становится гуще, тяжелее, заполняя собой и так душное помещение, заставляя омегу задыхаться и чувствовать силу своего альфы.  — Л-ладно — голос Чана дрогнул, показывая его легкий страх перед таким Намджун. Сердце сбивается с привычного ритма, а тело инстинктивно напрягается. Пусть Чан и знает, что альфа не причинит ему вреда, но подчинение и страх смешиваются, заставляя согласиться, чтобы не злить его больше. Тот немедленно заметил перемены в поведении младшего и тут же смягчается. — Прости, малыш, не хотел тебя напугать — шепчет он, аккуратно касаясь щеки омеги — Я лишь хочу, чтобы ты был в безопасности. Я… — альфа мнется, закусывая губу — Я не прощу себе, если с тобой что-то случится — честно признается он, вновь целуя младшего в лоб — Я люблю тебя, и обещаю, что поговорю с твоим директором. Я не дам ему обижать своего ананасика — уверяет Намджун, заставляя Чана млеть от властности и неимоверной нежности.  — Я тоже люблю тебя — шепчет омега в ответ. Альфа улыбается, оставляя нежный поцелуй на губах младшего.  Чан засыпает спустя пол часа, сильно измотанный и истощенный. Но крепкие объятия альфы дают комфорт и безопасность. Хвоя и ментол теряют прошлую «тяжесть», теперь легким и нежным шлейфом наполняя комнату, убаюкивая омегу. Намджун же обнимает его сзади, защищая от всего мира.