Forbidden rhythm

Свадьба - дело нервное, и каждый из них ощущает это на себе. Чан не мог уснуть всю ночь, мысли о сегодняшнем дне сводили его с ума, заставляя ладошки потеть, а сон, бежать куда подальше. Уже сегодня, он официально станет мужем, мистером Ким. Конечно еще после предложения, омега наслушался шуток про то, что теперь он «Кимчи» хён (из-за сочетания его имени Чан и фамилии Ким получается забавно, если читать быстро Ким Чан), но теперь, когда свадьба через три часа, Чан понимает, что их станет еще больше.  Намджуну тоже не сладко, с самого утра, зачастую собранный и спокойный альфа будто на иголках. Проверяет все, что только можно, в который раз пересчитывает гостей и пробегает глазами план церемонии. Это особенный день, и он хочет чтобы все было идеально. За свадебной суматохой времени вдвоем было катастрофически мало, и Намджун чертовски сильно хочет видеть Чана. Каждая минута до начала церемонии ускоряет и без того бешеное сердце. — А что если что-то пойдет не так? — причитает Чан, нервно расхаживая по комнате. — Хён, сядь пожалуйста, тебя красить невозможно — возмущается Феликс, видя старания гримерши угнаться за омегой — Все будет хорошо, успокойся, этот день будет идеален, я обещаю — он встает на пути Чана, заставляя того упереться лбом в плечо младшего — Мы все проконтролируем — шепчет Феликс, успокаивающе поглаживая спину. — Спасибо — так же тихо отвечает Чан, немного успокаиваясь.  — Господи, Чан… Ты так быстро вырос — говорит Джессика, вытирая слезы. — Мам, мне почти 30, перестань, пожалуйста — омега подходит к маме, аккуратно беря ее лицо в ладони — Когда-нибудь это должно было случиться, да?  Женщина кивает, обнимая сына, шепча насколько она горда им и как счастлива, что он нашел своего человека. Джек же стоит немного поодаль, наблюдая. Его лицо немного напряжено, но взгляд остается теплым и любящим.  — Ладно, все скоро начнется — нервно шепчет Чан — Иди в зал, мам — он выпускает Джессику из объятий, и она кивая, покидает помещение. Феликс тоже с улыбкой выходит из комнаты, оставляя омегу наедине с отцом. — Ну вот и все — тихо и спокойно говорит Джек, держа Чана за плечи и осматривая с ног до головы — Твоя мама права, ты действительно быстро вырос — усмехается мужчина, когда видит как его сын закатывает глаза — Я горжусь тобой, Чан-а — последнее что говорит он, перед тем, как слышит короткий спитч ведущего и начало церемониальной музыки. Чан рвано, нервно вдыхает, колени трясутся, ладошки потеют и он кажется сейчас потеряет сознание от волнения. Но когда дверь перед ними открывается, весь мир перестает существовать, а все эмоции страха и тревоги, отступают. Взгляд омеги ловит теплые, родные, карие омуты, и широкая улыбка появляется сама собой. Чан даже не замечает, когда они с отцом оказываются на алтаре, только чувствует, как уверенная, теплая рука отца, сменяется на прохладную, дрожащую руку его альфы.  Первое, что чувствует Намджун, когда видит идущего к алтарю Чана, это слезы, которые предательски щипают глаза. Он прекрасен. Его ананасик смотрит в глаза, не разрывая зрительного контакта даже тогда, когда они уже совсем рядом. Мир будто замирает, оставаясь лишь для них двоих. Но шутливое «Вы так и будете стоять?» от кого-то из ребят в зале, и дружный смех гостей, вырывает их из их маленькой идиллии. Ведущий хихикает и торжественно объявляет начало церемонии и обмен клятвами.  — Да, конечно, дальше — тихо усмехается Намджун, беря микрофон для свадебной клятвы — Чан, я знаю что… — голос альфы дрожит, и он пару раз прокашливается — Что зачастую пишу длинные и затянутые речи — по залу слышен смех, но лишь один для него сейчас имеет значение. Намджун улыбается, слыша как Чан хихикает — Но сегодня я лишь хочу, чтобы все присутствующие и особенно ты, знали, что я безумно сильно тебя люблю. Ты - смысл моей жизни, и я сделаю все, чтобы мы были счастливы. Я оправдаю доверие твоих родителей и друзей. Спасибо, что стал частью моей жизни, малыш, я… — глаза щипает от слез, а ком в горле не дает нормально говорить. — Ты чего? — тихо спрашивает Чан, нежно стирая со щеки альфы слезу. — Я просто — старший закусывает губу, приподнимая голову — Ты делаешь меня таким счастливым… — Джун берет руку Чана, которую тот не убрал со щеки, и оставляет легкий поцелуй на ладони. Сердце омеги замирает… — Спасибо, ананасик — последнее, что говорит альфа, прежде чем младший берет микрофон. — Я… — Чан запинается, что-то обдумывая — На самом деле я тоже готовил речь, но… Я забыл листочек в джинсах — зал снова смеется, как и Намджун — Нервы и все такое — оправдывается омега — Так что буду краток. Я не сразу принял нашу любовь, признаюсь честно. Долгое время было ощущение, что все закончится, не успев начаться. Но… — улыбка появляется на лице Чана и он продолжает — Ты тот, кто показал мне любовь, заботу, нежность и поддержку, которую я никогда не чувствовал раньше. Рядом с тобой я… Я могу быть любым и ты примешь — он делает паузу, глубоко вдыхая, в попытке привести дрожащий голос в норму — Спасибо, Намджун… Я очень сильно тебя люблю, и обещаю делать все возможное и невозможное, для того, чтобы наша семья была счастливой, дружной и крепкой.  — Я думаю, что после таких клятв задавать вопрос «Имеет ли кто-то что-то против этого брака» бессмысленно да? — шутливо спрашивает ведущий — Но, молодые, у вас еще есть время подумать и отказаться. Зал снова хохочет, и Чан с Намджуном тоже смеются, мотая головами. — Ни за что его не отпущу — с улыбкой говорит альфа, и принимает кольцо от ведущего. — Тогда, давайте закрепим вашу любовь этими кольцами. Чан протягивает нервно трясущуюся руку, и старший аккуратно пытается надеть кольцо. — У меня руки дрожат — тихо хихикает он, едва удерживая кольцо в потных пальцах. — Все хорошо, я никуда не денусь — шепотом отвечает Чан, улыбаясь на потуги своего уже почти супруга. Когда кольцо уже на пальце, наступает очередь омеги — Я хочу чтобы ты знал, что я безумно счастлив сейчас — все еще шепотом, желая сохранить эти слова между ними, говорит Чан, быстро надевая кольцо. — Не та рука, хён! — кричит из зала Феликс, и Крис едва не фэйспалмит от смущения. Когда оба кольца на своих законных местах, ведущий объявляет первый поцелуй. Сперва легко, нежное прикосновение губ, но потом, будто войдя во вкус, они целуются, практически забывая обо всем. Зачастую на свадьбах не принято так, но им глубоко плевать, они слишком увлечены моментом и друг другом. Зал кричит и хлопает, радость наполняет всех.  — Женатики — тихо бурчит Минхо, глядя на эту парочку, но слегка приподнятый уголок губ, выдает его с потрохами. Он безумно рад за хёнов, которые наконец обрели свое счастье.  Ведущий же тихо прокашливается, привлекая внимание пары. Чан густо краснеет, понимая, что слишком увлекся.  — Я никогда тебя не отпущу, теперь ты официально мой — тихо шепчет альфа, разрывая поцелуй. — Я никуда и не собираюсь — хихикает омега, беря руку Намджуна в свою. Старший улыбается, перепетая их пальцы. — А сейчас, речь родителей — говорит ведущий и семья Бан, первые выходят к молодоженам. Почти всю речь Чан кусал губу, сдерживая слезы, слыша радость, гордость и любовь в голосах родителей. Его отец говорит не много, но именно то, что было важно услышать обоим, и легкая улыбка появляется на губах обоих, когда звучит уверенное и немного угрожающие «Обидишь — убью» Когда выходят родители Намджуна, Чан слегка нервничает, и сильнее сжимает руку альфы. — Я так счастлива, что наш сын нашел своего любимого, своего человека, который делает его таким счастливым. Чанни, ты теперь - часть и нашей семьи тоже и я очень рада, иметь такого сына, как ты. Берегите друг друга, мальчики — госпожа Ким уже не сдерживает слез, и ее муж, заботливо при обнимает ее плечи, утешая. — Спасибо, омони — слова срываются раньше, чем омега осознает, но видя счастливую улыбку мамы Намджуна, он расслабляется. — Признаться честно — начинает папа альфы — Я не считал, что вы хорошая пара — честно признается он, заставляя нервничать не только молодых, но и весь зал — Но видя вас двоих сегодня, я наконец смог принять твой выбор, сынок. Ты уже взрослый мужчина, это твоя жизнь, и тебе решать, с кем провести ее. Будьте счастливы — заканчивает он, и обнимает Намджуна а затем и Чана. — Спасибо, пап. Мне было приятно и важно услышать это — признается альфа, улыбаясь.  Фото с гостями проходят быстро и легко. Все время, молодая пара выслушивала подколы и «пошлятину» от ребят, закатывая глаза на очередной вопрос про «Медовый месяц страсти» и «Когда дети?»  — Нет ну серьезно, Чан, я карапузов хочу — ноет Джисон, ошиваясь рядом. — Вот и роди себе своих — бурчит, Чан, легко отталкивая надоедливого младшего. Хан дуется, но принимает отрицательный ответ, уходя на поиски закусок, как он сказал: «заесть обиду» — Что ж, женатики — подходит Юнги, хлопая обоих по плечу — Няньчить ваших детей, буду только за деньги, так что, на меня не рассчитывайте — омега опять закатывает глаза. — Долбаные извращенцы, только одно на уме — возмущается Чан, надеясь на поддержку от Намджуна, но тот лишь пожимает плечами. — А что? Я не против бэйбика или двух — говорит он, с пошловатой улыбкой. — И ты туда же! Предатель! — младший пихает альфу в плечо, дуясь — Одни пошляки вокруг. Чан обиженно уходит куда-то вглубь веселья, ища чем бы перекусить. В последнее время, его постоянно тянет на «поесть, да побольше», но омега списывает все на нервы перед свадьбой и большую трату калорий.  — Ты куда сбежал? — хихикает Чанбин, замечая своего лидера у стола с закусками — Гости надоели?  — Не то слово — бурчит Чан, откусывая тарталетку, но кривясь от «не такого» вкуса  — Все только и думают о том, как бы залезть к нам с Джуном в постель — продолжает возмущаться омега, беря еще одну закуску с подноса — Кто взял эти тарталетки в меню? Они ужасны — он продолжает кривится, но берет еще одну. — Хах, ну, их можно понять — пожимает плечами Чанбин, допивая шампанское — Вы первые женатики в нашей тусовке, к кому им еще лезть? — он берет «ужасную» закуску и пробует — Нормальные они, ты их сам выбрал.  — Да хоть к Юнги, я тут причем? — психует Чан, набивая полные щеки — Меня даже родители за внуков не спрашивают, а эти… — он со злостью отбрасывает недоеденный кусок в сторону — Зачем это в меню!? Это же гадость!  — Ты в порядке? — Бин замечает перемену в голосе старшего и его нервозность. Особенно его пугает излишняя эмоциональность омеги — Тебе может на воздух?  — Все нормально, просто нервы — отмахивается Чан, но глаза уже на мокром месте. — Шшш, все хорошо — Чанбин аккуратно при обнимает омегу, ведя его в сторону туалетов. Прохладный, полный кислорода воздух, немного успокаивает Чана, и он делает пару глубоких вдохов — И давно это у тебя? — спрашивает Бин, все еще придерживая старшего на плечи. — Это все из-за свадьбы. Я столько калорий на этих нервах потерял… Просто ужас какой-то — бубнит омега, обмахиваясь ладонями — Боже, меня сейчас вырвет… — он хватается за живот — Точно с тарталетками что-то не так…  — Ты уверен, что все хорошо? Я понимаю, свадьба - событие нервное и важное, но хён… — Чанбин не давит, но искренне хочется узнать, что не так с Чаном — Я конечно не специалист, но мне кажется, что нервы из-за свадьбы - это не единственная причина. Особенно учитывая тошноту. Это давно у тебя?  — О чём ты? — удивленно спрашивает старший, но по многозначному взгляду альфы понимает к чему тот клонит — Нет, Бин. Нет. Мы… Мы были осторожны. Да и в целом… Это все просто нервное, не лезь — отрезает омега, уверяя, и себя и Чанбина, что все в порядке. Глаза младшего суживаются, и он смотрит на Чана, будто стараясь заглянуть в душу. — Ты уверен? Просто… — Бин мнется, не зная, стоит ли говорить про свои наблюдения — Это ведь не только сегодня так. Ты стал раздражительнее, эмоциональнее, не ешь то, что раньше нравилось, да и в принципе… Не знаю, что-то… Что-то изменилось — альфа делает паузу, чтобы его слова дошли до старшего — Хён, когда у тебя была последняя течка? — аккуратно, ненавязчиво спрашивает он.  — П-последняя т-течка? — заикаясь, омега анализирует последние месяцы и изменения, которые заметил Чанбин — Ну я… Я просто… Много нервничал и… И ц-цикл он… Ну он… Он просто сбился. Да… Я — Чан понимает, что нормальной течки у него не было последние два месяца, а то и больше. Были лишь спазмы внизу живота и легкая тошнота. Но мозг упорно твердил «Это все нервы». Промоушен нового альбома, предложение, подготовка к свадьбе, все это навалилось разом, что и привело к скачку гормонов и сбило цикл. И вдруг он Чан вспоминает тот самый порвавшийся презерватив… Его начинает трясти от осознания, сердце сбивается с ритма, а мир перед глазами плывет из-за слез. Тошнота накатывает с новой силой и Чан готов скулить от того, как ему сейчас плохо. Все наваливается разом, а тут еще и лучший друг со своим «мне кажется».  — Чан, хён, посмотри на меня — Чанбин аккуратно берет лицо старшего в свои руки, вытирая текущие по щекам слезы — Все хорошо, ты слышишь меня? Все нормально — видя, что омега никак не успокаивается, младший просто прижимает его к себе, покачиваясь на месте.  — Я… Я не… — Чан не может связать и нескольких слов. Рука неосознанно тянется к животу, будто пытаясь что-то почувствовать. Теплая ладонь накрывает сверху, будто поддерживая, давая чуть-чуть заземления и опоры. Омега боится даже вдохнуть, напрягаясь всем телом и дрожь пробегает по позвоночнику, когда осознание обрушивается на него.  — Тебе нужно поговорить с Намджуном — тихо говорит Чанбин, замечая состояние Чана, и лишь крепче обнимая дрожащее тело.  Дверь в туалет открывается и громкий голос Чонгука, в перемешку со звуками музыки и веселья, бьет по ушам. Чан вздрагивает от резкого звука и морщится, пряча лицо в шее Бина. — Тебя обыскались, Чан. Танец молодых объявили — сообщает альфа. Но веселье сменяется подозрением, когда он видит сцену перед собой — Чем это вы тут занимаетесь? Чан, только не говори, что решил супружеской изменой заняться, прям на свадьбе — в полу шуточной форме говорит Чонгук. — Следи за языком — шипит Чанбин, оскорбленный заявлением альфы. — Нет, ну а что тут еще подумать можно? — перебивает Бина, Чонгук — Вы одни, в туалете, Чан заплаканный и весь трясется, еще и обнимашки в довесок. — Чан просто перенервничал, вот и все. Детектив хренов — младший альфа немного успокаивается, понимая, что бурной реакцией вызовет еще больше подозрений «недоанализатора»  — Ладно, дело ваше — бросает Чонгук, все еще не до конца веря обоим — Ты идешь, Чан? — омега не слышит, будто находясь с собственном мире, и только когда его зовут еще раз а Бин мягко трясет его на плечи, он поднимает глаза.  — Да я… Я сейчас п-прийду — бубнит он, выпутываясь из объятий Чанбина. Чан смотрит в зеркало, видя красные, слегка блестящие от слез глаза и вздыхает, умываясь теплой водой — Пойдем — говорит он Чонгуку, пытаясь предать себе невозмутимый вид. Альфа уже собирается выходить, когда его останавливают за рукав пиджака. — Я уважаю тебя, хён, но ты надумываешь слишком много лишнего — тихо, с ноткой наезда, говорит Чанбин, выходя из туалета. Чан выходит в зал, изо всех сил натягивая улыбку. Полумрак помещения и свет прожекторов скрывают красное от слез лицо, чему омега безумно рад. Танец получается напряженным, пусть старший и пытается сделать все, чтобы Чан расслабился. Руки и ноги отказываются двигаться, поэтому происходит пару столкновений и правая нога альфы явно еще долго будет болеть. Зрители хлопают, и лишь единицы заметили напряжение в воздухе, остальные же насладились милым видом молодоженов, списав все неудачи в танце на нервы. Все это действо проходит для омеги как в тумане, все мысли сейчас заняты «беременностью» и попытками убедить себя в ошибочности выводов Чанбина.  После танца, Намджун уже хочет уединиться с Чаном, чтобы узнать причину такого состояния супруга, но тот быстро сбегает в туалет, а его «ловит» Чонгук. — Гук, не до тебя сейчас — альфа уже снова порывается за Чаном, но младший альфа крепко держит его запястье, привлекая внимание. — Вот как раз о твоей суженом я и хотел поговорить — серьезно заявляет Чонгук, делясь всеми подробностями того, что он видел в туалете, и выказывая свои подозрения. — Я поговорю с ним. Но я на все сто процентов уверен, что дело не в надуманной тобой измене — бросает Намджун, практически убегая в туалет. Чан стоит у зеркала, лицо снова красное от слез, макияж слегка поплыл, а с волосами полный бардак. Капельки воды свисают на кончиках челки, падая на пиджак, оставляя за собой влажный след. Он сейчас выглядит как форменная катастрофа, но точно не как жених. — Чанни? — тихий голос Намджуна вырывает его из раздумий — Малыш, что случилось? Тебя кто-то обидел? — спрашивает альфа, подходя чуть ближе, обнимая со спины.  — Все хорошо — неуверенно мямлит младший, дрожа всем телом — Просто устал. — Чан — голос более строгий, слегка даже давящий, а взгляд через зеркало напряженный, но при этом заботливый — Что здесь случилось? Вы с Бином поссорились? — тембр становится мягче, а руки вертят омегу, поворачивая лицом к лицу. — Чонгук нажаловался? — горько усмехается Чан, избегая прямого взгляда альфе в глаза. — Так вы правда поссорились? — аккуратно спрашивает Намджун — Чанни, любимый, я тут не для того, чтобы выяснять отношения из-за того что Гуку «показалось». Я прекрасно знаю, какие у тебя взаимоотношения с Чанбином. Я лишь хочу понять, что тебя так расстроило. Чан сжимает челюсть, стараясь сдержать слезы, но, кажется, от этого его губы только сильнее начинают дрожать. Он не знает, как сказать, что сказать, когда сказать. Он вообще не уверен, что готов говорить об этом сейчас, поэтому решает врать.  — Ничего не случилось, правда, — омега делает еще одну попытку уйти от разговора, но Намджун мягко сжимает его запястья, не позволяя развернуться. — Чан, я вижу, что тебе плохо, — альфа наклоняется чуть ниже, заглядывая ему в глаза. — Если ты не хочешь говорить сейчас, я не буду давить. Но ты должен знать: я всегда здесь. Я не хочу, чтобы ты носил что-то в себе, если это мучает тебя. Чан выдыхает. Он хотел бы снова спрятаться в туалете, закрыться в кабинке, запереться на ключ и не выходить, пока все не пройдет. Но, как бы он ни пытался убедить себя, что это просто нервы и стресс, он не может больше игнорировать очевидное.  — Я просто… — его голос ломается, и он сглатывает, прежде чем продолжить. — Мне страшно, Джун. Альфа настораживается. Страх — это не то, что должно сопровождать свадьбу. — Чанни, — Намджун опускает руки на его талию, привлекая ближе, — Мне тоже страшно. Это огромный шаг для нас. Свадьба это ответственно и действительно может быть немного страшно. Но если ты… если ты чувствуешь, что что-то не так… Ты знаешь, что можешь сказать мне все, да? Омега делает дрожащий вдох. Он почти слышит голос Чанбина в своей голове: «Тебе нужно поговорить с Намджуном.» Но как? — Я… — он снова не может заставить себя сказать это вслух. Вместо этого его ладонь опускается к животу, слегка поглаживая.  Намджун замечает этот жест. Его взгляд темнеет, но не от злости или подозрений — он понимает. — Чан… — альфа моргает, будто пытаясь убедиться, что правильно увидел. Омега в панике быстро убирает руку, словно обжегся. — Н-нет, я не… Я не знаю… Это не… Не точно я… — он сжимает кулаки, избегая смотреть на Намджуна, дышать становится тяжело, страх и неизвестность обрушиваются разом, не давая вдохнуть или пошевелиться. По ощущениям проходит целая вечность, тишина уже начинает раздражать и нервировать, но омега терпеливо ждет вердикта, будто перед казнью или смертным приговором.  Но альфа уже догадался. Его пальцы аккуратно касаются запястья Чана, прежде чем он мягко, почти нерешительно, берет его руку и снова кладет на живот, накрывая ее своей. Глаза омеги расширяются, снова наполняясь слезами. Этот простой, совсем легкий жест, говорит больше слов. Невидимый груз валится с плеч и Чан выдыхает неосознанно задержанное дыхание.  — Чан, ты хочешь сказать, что…? — голос Намджуна тихий, будто он еще до конца не верит в произошедшее.  Омега закусывает губу, его дыхание прерывистое. Он не может выдавить из себя ни слова, все еще слегка трясясь. — Ну п-по крайней мере… — младший пытается сказать хоть что-то — Б-Бину так к-кажется. Да еще и… И тот м-момент с пр-през-зерватив-вом… Намджун понимает. Его Чан, его ананасик ждет ребенка… Их ребенка, их кроху. Глаза наполняются слезами и альфа не сдерживая эмоций глубоко и чувственно целует Чана. — Господи я… Мы… — Намджун задыхается от количества чувств и эмоций — Это лучший подарок на свадьбу, малыш я… Я так рад я просто… — он делает несколько глубоких вдохов, слегка успокаивая бешеное сердце и поток слов — Я хочу чтобы ты знал: мы пройдем через все это вместе, не важно решишь ли ты оставить ребенка, или если ты еще не готов. Я в любом случае рядом, милый.  — Я… Я не… — Чан делает глубокий вдох, собираясь с мыслями — Я не знаю, Джун… — честно признается он, не скрывая дрожь в голосе — Это все слишком, понимаешь?  — Да, я… Я знаю — Намджун нежно берет его лицо в ладони, и их глаза встречаются — Я даже боюсь представить насколько тебе страшно. Ведь выносить и родить ребенка - это огромный труд… — альфа делает небольшую паузу — Но я буду с тобой, слышишь? Я дал обещание, что буду рядом, и дал его еще давно. И я никогда не отказываюсь от своих слов — его голос становится более уверенным, дающим хрупкому сердцу Чана, надежду — Давай сделаем так: сейчас мы позовем Чанбина, и попросим купить тест, хорошо?  Чан застывает, паника снова сковывает все тело, и новая порция слез стекает по щекам. Ему страшно, до ужаса страшно увидеть две полоски. Это кардинально изменит их жизнь, они ведь только поженились, а тут уже малыш, пеленки, подгузники и прочая волокита - это не то, к чему готовил себя омега. Пусть он и понимал, что такой сценарий неизбежен, но все же надеялся хоть немного пожить «для себя».  — Я не… — Чан проглатывает ком в горле — Я не готов, Джун… Это… — он делает паузу. Инстинкты кричат что не «это», а их ребенок, их малыш, поэтому он исправляется — Этот ребенок он… Он ведь изменит все, а как же карьера? Как ребята? Я ведь… — новый ком перекрывает горло — Я не могу их бросить… Ты понимаешь как все изменится после…? — голос трясется меньше, но нервозность Чана очевидна — Я не смогу просто стать «домохозяйкой» Джун… Я…  — Я с тобой, чтобы не случилось, ананасик — говорит альфа — Это тебе, вынашивать ребенка, тебе рисковать своим здоровьем и кормить его после. Так что, если ты не готов, мы сходим к врачу и узнаем про аборт.  — Тебе вообще не страшно? — тихо, с легким наездом спрашивает Чан — Ты спокоен, будто тебе плевать… — Мне не плевать, милый — честно признается Намджун, и младший замечает, как напрягается его челюсть — Мне тоже страшно, но я прекрасно вижу, как тебе сейчас нужна моя поддержка. Я хочу быть твоей опорой, а не трястись вместе. Я очень переживаю за тебя, за твое здоровье, за эмоциональное состояние — он подходит ближе, нежно обнимая Чана, прижимая его к себе. — Я люблю тебя — шепчет омега, прячась в шее Намджуна, позволяя запаху хвои и ментола, заполнить легкие — Спасибо, что… Ты остаешься сильным для меня — он продолжает вдыхать феромоны. Чувство уверенности, расслабления и комфорта, окутывает его и Чан тихо улыбается Джуну в плечо.  — Я тоже люблю тебя, ананасик — альфа нежно поглаживает спину младшего, успокаивая — Мы со всем справимся — шепчет он.  На следующий же день после подтверждения беременности, они рассказали все ребятам. Те были в не себя от восторга и радости, сразу же подбегая к Чану, с просьбами потрогать живот.  Спустя несколько месяцев… Чан решил оставить малыша, поддержка альфы, их групп и семей, сыграла огромную роль в принятии этого решения. Сейчас омега уже на 5м месяце беременности и только недавно они узнали что ждут здоровую девочку.  — Доча моя, моя радость — нежно шепчет Намджун, поглаживая животик — Наша маленькая Ёнсоль…  Конец…