Может перейдем, наконец, на ты?

POV Доран. Приведя себя в порядок, я наведываюсь в местную библиотеку, чтобы подыскать интересное чтиво на вечер. Замечаю в углу мужчину – высокий, темные волосы собраны в аккуратный пучок, а на глаз натянута чёрная повязка. Младший Дубейский отпрыск. – Доброго дня, – не глядя здороваюсь с Рамом, который продолжает сидеть на диване как истукан и пялиться между полок. Тут же вспоминаю все его взгляды, усмешки и неуместное внимание в сторону нашей драгоценной госпожи. Вот оно – причина моей неприязни к этой семейке. Один коршуном наседает на Радху, будучи без пяти минут женатым, второй не отстаёт от бесстыжего брата и пытается посягнуть на святое. На святую. Как будто свет на ней клином сошелся! Хотя… мне ли осуждать этих двоих? Сам по уши утопаю в дерьме. – Здравствуйте, господин Басу, – брахман с демонстративной неохотой выдавливает из себя вежливую фразу, но я её полностью игнорирую и, схватив с самой ближайшей полки первый попавшийся томик, разворачиваюсь на пятках, покидая просторное помещение библиотеки. Находиться в одной комнате с божественным засранцем нет никакого желания. Шагая по коридору до своей временной спальни, бросаю взгляд на книгу в руке. «Ярмарка тщеславия» – гласит название на обложке. Беззвучно смеюсь, поражаясь тому, как же мне это всё напоминает сложившуюся ситуацию. Иронично… С литературой не вяжется. Сидя на кровати прямо в одежде и упираясь спиной в перьевые подушки, в который раз перечитываю страницу. Буквы плывут перед глазами, упрямо пряча от меня смыслы текста. Мысли вновь возвращаются к разговору в кабинете Де Клера. Лорд ясно дает понять, что намерен сотрудничать. Судя по циничному взгляду и услужливой вовлеченности, дело вовсе не в искренних чувствах и бескорыстном желании уберечь собственную невесту. Тут скорее личная выгода и нежелание упасть лицом в грязь перед обществом, дабы не стать тем самым неудачником, что умудрился «запачкать руки» о связь с убийцей. Генерал-губернатор, представитель короны, усаженный на трон в нашей стране самой королевой, не имеет права на ошибку. А быть столь недальновидным – это серьезная ошибка. Учитывая все нюансы, уповать на порядочность лорда я не имею права. Защита Деви по-прежнему полноценно лежит на моих плечах. Сам не осознаю, но уже с твердой уверенностью принимаю эту ответственность. И откладываю книгу на тумбочку. Устраивая голову на подушках, вспоминаю сегодняшнюю тренировку. Самолюбие тешит тот факт, что птичка ко мне неравнодушна – её злость и демонстративная дерзость подтвердили это без лишних слов. И в какой-то момент у неё получилось вывести меня из себя. Я ведь совсем не собирался выкладывать всё, как есть… Перед глазами застывает образ гордой госпожи Шарма. Красивая и уверенная в себе, она не растеряла достоинства даже в таких обстоятельствах – я ведь буквально отверг её чувства на время. Любой женщине – да и мужчине – подобные слова от близкого сердцу человека будут подобно плевку в лицо. Но лучше горькая правда, ведь так? Правда… Прикусывая губу, серьёзно задумываюсь над тем, сказал ли я правду девушке? Ведь обстоятельства слегка изменились. И если ещё буквально месяц назад я позволял вольности в голове, представляя, как усаживаю Деви на себя, нависаю сверху или приказываю упасть на колени… то теперь готов вспороть себе брюхо за подобные грязные мысли, и самому стоять на коленях уже перед ней. Как можно было задуматься о сестре близкого друга в таком ключе – полбеды, тут высокой моральной оценкой личности и не пахнет: я никогда себя таковым не считал. Но вспоминая её искренние глаза и добрую улыбку, обращенную ко мне. Асуры! Нет! Нет, я не могу! Не хочу думать об этом, но, не в силах остановиться, вскакиваю с кровати. Сердце ускоряет свой ритм. Ловлю себя на том, что не задумываясь бросился к двери. Чтобы что? Рвануть к ней в спальню и извиняться за всю ту грязь, что о ней фантазировал? Я идиот, и обвинять себя в том, что естественно – тоже идиотский поступок, но не могу перестать думать о том, что вытворять с ней всякую похабщину недопустимо. Потому что такой необыкновенной женщины я ещё не встречал. Было удивительно и невыносимо приятно осознавать, что, когда на эту красивейшую ракшаси смотрят, разинув рты от восхищения, самые благородные мужчины Бенгалии, она ловит на себе мой взгляд. Мой! И это греет мне сердце, как какому-то сопливому мальчишке. Разворачиваюсь от двери и падаю в кресло, наливая из стоящего на подносе графина воды в стеклянный стакан. Делаю глоток и принимаю важные для себя решения. Я и пальцем не прикоснусь больше к Дивии Шарма до тех пор, пока не смогу четко ответить, что чувствую по отношению к ней. В мыслях проносится одна из немногочисленных встреч в Калькутте, где я впервые нарушил границы дозволенного с наследницей Шарма и получил положительный сигнал на покорение этой вершины. Причем с её же подачи. Flashback – Драгоценная госпожа вольна делать всё, что ей заблагорассудится. И почему-то я вовсе не удивлен, что именно Вы оказались той самой исключительной особой помимо женщин Басу, кому позволили управлять собственным родом невзирая на пол и возраст. – Как обычно уверенный и прямолинейный, Доран нависал над наследницей Шарма, точно она не хищная птица, а воробей. Смотрел изучающе, пристально, не скрывая при этом, как нравилось ему то, что видел перед собой. Молодая, уверенная в себе, она привлекала именитого Палача своим вольным характером и пылким нравом. А ещё ему безумно нравилось её смущать… – Господин Басу, Вы единственный мужчина из дюжины, кто с таким восторгом принимает на власть девушку, – хмыкнула Деви, достойно выдерживая его бессовестный взгляд. Будь Доран на десяток лет помоложе, не стал бы так осторожничать – схватил бы в охапку и женился, плюя на все запреты и предрассудки. Но угроза развалить дюжину охлаждала пыл своенравного льва. – Быть может, потому что я рос под крылом женщин? Моя вера принадлежит Великой Махакали – могущественной женщине. И родила меня тоже женщина? Я вообще считаю, вы гораздо лучше нас и достойны большего, чем быть простыми прислужницами для бестолковых мужчин. Удивительно, что англичане в этом вопросе оказались намного мудрее. Даже у них хватило ума усадить на трон королеву, а не очередного буржуя, – сказано это было тоном, которым впору излагать истину. Деви удивленно выгнула бровь и недоверчиво бросила: – Неужто супруге своей Вы отводите власть в семье? Доран расхохотался – его очаровывала упорная наглость плевать на неделикатность вопроса. Хочет – спрашивает, и неважно: прилично это или же нет. Именно этим она была так похожа на него самого. – М-м, скажем так: ей доступна свобода и воля, а на моих плечах благополучие и статус. В любом случае, для общества мы примерная семья, где женщина априори должна быть несчастной и загнанной. Но в действительности, госпожа Шарма, эта женщина не нуждается в любви и внимании, – закончил с наглой ухмылкой. Последнюю фразу Деви восприняла точно пощечину. Скрыть раздражение не удалось, как и колючий взгляд. «Почти признаётся, как лелеет свою жену? Какого асура тогда прилепился ко мне, точно банные листья на спину?!» – Неужто окутываете её заботой и внимаем? – улыбка вышла язвительной. Драгоценная госпожа скрипнула зубами, жалея, что под рукой не оказалось кханды или хотя бы дубинки. Первую воткнула бы в ногу меж мягких тканей – чтобы до боли, но не смертельно. Вторая со звонким стуком прилетела бы в голову, выбивая из неё дерзость и цинизм. Басу вновь не сдержался – разразился таким громким смехом, от которого беседка в саду резиденции Шарма едва не развалилась. С трудом успокоился, переводя дыхание. Улыбнулся иначе – игриво и так обольстительно, что Деви тут же смутилась. Так на неё ещё никто и никогда не смотрел. – Ревнуете, драгоценная госпожа? – И, заметив, как её глаза возмущенно округлились, а рот приоткрылся, намереваясь выдать порцию оправданий, тут же поспешно добавил: – Поверьте, в последнее время окутывать заботой и вниманием мне хочется совершенно иную женщину. Одну особенную птичку, – Лев с довольной улыбкой подпер подбородок рукой, с удовольствием подмечая, как смуглая кожа госпожи Шарма заливается нежно-вишневым оттенком. Она отчаянно избегала взгляда бессовестного мужчины, мысленно проклиная его за то, что посмел так вести себя с ней. Посмел быть таким привлекательным. Задавать свои правила и тут же их нарушать, в очередной раз доказывая – для него не существует никаких границ. А если кто-то всё-таки пытается его в них заключить – он с равнодушной решительностью покинет любые рамки дозволенного, вытянув оттуда и Деви. – Прекратите, – женский голос звучал неуверенно и сердито. Тогда Доран позволил себе опустить ладонь на её колено, уверенно его сжав. Басу приводило в восторг смущать и сбивать с толку неприступную драгоценную госпожу. – Уясните одну элементарную истину, Дивия: чем сильнее Вы мне сопротивляетесь – тем отчаяннее я желаю Вас заполучить. Ухмыляюсь, с наслаждением вспоминая ее задирающий взгляд и не по-девичьи острый язычок. Великие Боги, мне определенно точно нельзя пускать эту женщину замуж. Ни за кого. Разве что, за себя. Чуть позже. POV Деви. И если была в моей жизни ситуация глупее и безнадежнее, чем вляпаться по самое не хочу в любовные безрассудства с самим Палачом, то сейчас я таковой припомнить никак не могу. Неподъемным грузом на сердце лежали чувства к тому, к кому их испытывать точно не следует. А ситуацию усугубляют его семейное положение, мой статус и наши характеры. Сижу перед Сарой и пропускаю мимо ушей все её щебетания. В голове прокручиваю неоднозначное завершение нашего с Дораном диалога. И вроде бы сказал прямо, что о случившемся не жалеет и испытывает ко мне симпатию, но ответственность за тот поцелуй с себя благополучно снял обычным мужским «разберись в себе, а я пока разберусь в себе. Похожу, поищу, может кого получше найду». По крайней мере, для меня это прозвучало именно так. И что делать теперь с этой своей влюбленностью, я не имела никакого понятия. – Так, мне кажется, или ты совершенно меня не слушаешь?! – поднявшийся на несколько тонов тембр голоса Сарасвати сбивает меня с мыслей. Чуть сконфуженно поднимаю глаза и вижу недовольное красивое личико, чье выражение направлено в эту секунду лишь на меня. – Сара, сейчас тебя слышал весь дом. И я в том числе. Но врать не буду – слушаю с перерывами, – признаюсь, тяжело вздыхая, и наверняка выгляжу крайне кисло – настолько, что младшенькая Басу тут же подсаживается ко мне ближе и, оставляя чашку с молочным чаем на столике, притягивает к себе. – Признавайся, что у вас произошло? – спрашивает тихо, устраивая меня в теплых объятиях. Я удивленно поднимаю голову, заглядывая в её спокойное лицо. Сара игнорирует пристальный взгляд, продолжая гладить меня по предплечьям, и кажется чересчур серьезной. – И почему мне неловко? – усмехаюсь себе под нос, кладя ладони на изящные пальцы Басу. – Что именно? – Говорить… к-хм… с тобой о твоем дяде, – слова едва не застревают в горле, но вырываются изо рта быстрее, чем я умудряюсь развить мысль. Чувствую, как подруга тяжко вздыхает. – А с кем тебе ещё говорить об этом? Может, с прислугой? Или с сестричкой своего жениха? – слышу в тоне младшенькой львицы иронию и мысленно соглашаюсь – список людей, с которыми можно обсудить дела любовные, не впечатляет. Камал по шее надает за увлечение его другом, говорить о таком с Рамом или Архатом ещё более странно, а больше нет никого. Сарасвати – меньшее из зол. И я решаюсь. – Хорошо. Только ему ни слова! – получаю несильный шлепок по руке за собственные сомнения и, выдержав паузу, продолжаю: – Я почти призналась ему, что испытываю симпатию. А он почти отверг меня. Тишина. Госпожа Басу размыкает кольцо объятий и немного отсаживается, чтобы иметь возможность смотреть на меня во время беседы. Её брови взлетают вверх, а голос становится громче, когда девушка выдает удивленно: – Быть такого не может! – Э-э… почему? – Он не может игнорировать эту симпатию, потому что сам только и делал, что добивался твоего внимания всё последнее время! – заявляет уверенно львица, и я приоткрываю рот от удивления, не сразу найдя, что ответить. Пауза затягивается, и Сарасвати подскакивает с софы, глядя на меня, как на дурочку. – Что он сказал тебе? Дословно, – требует рассказать Басу, и я хмурюсь, пытаясь вспомнить детали. – Сказал, что не хочет дурить мне голову, пока сам в себе до конца не разобрался. И что мне тоже нужно определиться, что я чувствую. – О, Великая Мать! Ты серьезно? Это по твоему «почти отверг»? Деви, это называется «действия взрослого человека, который задумывается о последствиях и не рискует бросаться в крайности, чтобы не подставляться и не подставлять тебя»! Да он же влюблен как мальчишка! Шок, отразившийся на моем лице калейдоскопом эмоций от надежды до отрицания, веселит Сарасвати. Она складывает руки на груди и довольно прищуривается. А я мастерски восстанавливаю уверенное выражение на лице и заявляю, приправляя свой тон легкой насмешкой: – Сара, какое ещё «влюблен»? Не говори глупостей! – Деви, у тебя что, нет глаз? Да дураку понятно, что это не просто «увлечение»! Дядя с трудом слюни подбирает при виде тебя, и взгляд у него горит так, будто ты последняя женщина на этой планете! И чем больше он пытается скрыть свою заинтересованность тобой, тем больше я это вижу. Считай чутьем, семейной связью, но факт остается фактом: Радха в попытке скрыть свои отношения с Раджем против воли натаскала меня, и я стала различать скрытое влечение невооруженным взглядом. Лучше всего у меня получается определять подобное у кого-то из семьи, так что… – Сарасвати многозначительно прерывается, игриво дернув бровями. Я растерянно устремляюсь в одну точку перед собой. Басу молча допивает остывший чай и даёт мне время переварить услышанное. В конце концов, я решаюсь поделиться собственными мыслями. – Хорошо, возможно, всё так. Но это ничего не меняет. Он женат. И ты сама мне напоминала об этом сегодня! – поднимаю указательный палец вверх, подчеркивая важность последнего предложения. Сара согласно кивает. – Всё верно, женат. И я бы на твоем месте подумала сто раз, прежде чем затевать с ним игру. Но кто ж способен противиться собственным чувствам? – грустно вздыхает Басу, и я почти уверена, что думает она в эту секунду о Радхе. На следующий день. POV Доран. С утра пораньше, пока многие пребывали в объятиях Сапнешвари, или как там в Европе называют Бога сна, меня пригласил на завтрак Де Клер, чтобы сообщить «радостную» весть, которую принесли его люди. Ха! Маленькая служанка добровольно поведала, будто бы я – тот самый негодяй, убивший бедную Клару Суинфорд. Чего и стоило ожидать. Не сомневаюсь, к этому признанию приложил свою поганую руку братец покойной. Чтоб ему асуры брюхо вспороли за наглую ложь! Злюсь, меряя шагами уже свою спальню. Столовую я покинул два часа тому назад, так и не закинув в рот ни единой крошки, в скверном и взвинченном настроении, но не без гордости, присущей каждому из членов семьи Басу. В руках кинжал, когда-то подаренный другом. Лезвие, как и всегда, остро заточено и готово к бою. Хочется самому воткнуть холодную сталь по самую рукоять в этого поганого англичанина и хорошенько её провернуть, напомнив о том вечере, который всем нам дал ясно понять – индийские гости с самого первого дня стали костью в горле для всей страны, и Англия не переставала пренебрежение своё охотно демонстрировать. Разумеется, это взаимно. Интересно, что там положено за убийство влиятельной особы: плаха, повешение, расстрел? Тюрьмой точно не отделаюсь. Тяжело вздыхаю. Одной смерти и так достаточно. По крайней мере, все будут точно убеждены, что именно Доран Басу убил эту гнусную семейку, и на Деви не падёт и тень сомнений. Лучше уж я, чем птичка. Укажи девчонка пальцем на драгоценную госпожу – не стал бы раздумывать ни секунды, взяв всю вину на себя. Этот вариант должен устроить каждого: невеста лорда окажется не при делах, кровожадные трусливые мистеры смогут примерить на себя образы «палачей» и попробовать мне отомстить за смерти их жалких приятелей, а я… а, собственно, что мне терять? Так, стоп. В какой мрак понесло! Хочется развеяться, привести в порядок мысли, которые не дают покоя ещё со вчерашнего дня. По-хорошему надо бы всё обсудить с Камалом, а то в последнее время со стороны кажется, будто я избегаю лучшего друга. Но внутреннее чутье буквально вопит, что задушевной беседе следует случиться позднее. Даже спасительная тренировка кажется не в состоянии принести мне должного покоя. Смелости хватает признаться самому себе в том, что сейчас рядом хочется видеть лишь одного человека, или, если быть точнее – другую. Одну своенравную госпожу. Выглядываю в окно и вижу, как по бледному небу плывут серые кучевые облака. Судя по их цвету, дождя не предвидится. Но не стоит обольщаться – погода в Англии слишком переменчива. Вот сейчас идёт дождь, а минут через пять сквозь тонкую завесу проглядывают слабые лучи солнца. Решаю всё-таки выйти на улицу. Уж лучше там, чем сидеть здесь, в четырёх стенах, смиренно выжидая, пока по мою душу явится констебль с конвоем и заберёт в тюрьму. И хотя утром генерал-губернатор со спокойной уверенностью заверял, что это недоразумение он уладит, чутьё подсказывало обратное – этот гад Суинфорд ни перед чем не остановится. Ему надо совершить правосудие, а я идеальный кандидат на роль злодея. Не зря же меня именуют Палачом. Перед тем как выйти из комнаты, беру в руки бумагу и перо. Почти не задумываясь, вывожу на чистом листе слова на бенгали. Рука движется быстро, а слова складываются в два коротких предложения: «Госпожа Шарма, предлагаю провести этот день с пользой. Буду ждать Вас на конюшне». Подпись не оставляю. Сгибаю лист пополам, убираю в карман шервани и только тогда покидаю покои. На удачу, я почти сразу сталкиваюсь со служанкой – молчаливой и исполнительной женщиной средних лет – пожалуй, единственной в доме, кто всё это время не проявлял к нашей делегации никакого интереса. Она приветствует меня вежливым поклоном и тихо спрашивает «что угодно?», стоит мне задержать её. Вручаю письмо и называю имя получателя. Пристально слежу за реакцией прислуги на имя госпожи Шарма и пытаюсь понять: побежит ли тут же докладывать Де Клеру о просьбе индийского гостя или же промолчит. Но она безучастно кивает мне и обещает непременно передать послание, предназначенное невесте лорда. Последние слова прислуги служат напоминанием, что прямо сейчас я совершаю глупость, решив пригласить драгоценную госпожу на прогулку под носом у её жениха. Но это не пугает, лишь ещё больше раззадоривает сидящего внутри меня хищника. – Желательно сделать это в ближайшие минуты, – я отворачиваюсь, так и не удостоив вниманием прощальный книксен, и шагаю в сторону лестницы.

***

– То есть ты мне предлагаешь сесть на эту кобылу, которая годится разве что только для милых леди? – грозно смотрю на стоящего передо мной мальчишку, у которого только-только проявились усы над верхней губой. – Н-но, мистер… – заикаясь, произносит юнец, пятясь к стойлу той самой лошади, о которой шла речь. Мой грозный вид произвёл на одного из помощников конюха неизгладимое впечатление, от чего тот затрясся. Морщусь от очередного «мистера» в свою сторону. – Об-бычно гости выбирают эту лошадь для прогулок. — Мы не проедем и мили, как твоя кобыла выдохнется, и мне придётся тащить её до особняка на своих плечах. Поэтому предлагаю тебе хорошенько подумать прежде, чем предлагать новый вариант, – для острастки достаю кинжал из-за пояса, чтобы простимулировать работу мозга помощника конюха. – Я… Я поищу. – Будь добр. Приваливаюсь к стене конюшни и слежу за тем, как молодой англичанин беспокойно бегает от стойла к деннику и присматривает для меня лошадь. Время от времени чувствую на себе его взгляд. Стоит нам встретиться глазами – он тут же вжимает голову в плечи и начинает двигаться боком, видимо полагая, что так становится менее заметным. Поведение мальчишки даже забавляет меня и на время отвлекает от волнующих мыслей: решится ли госпожа Шарма на прогулку, или же отвергнет предложение. Судя по тому, что я ей наговорил в последнюю нашу встречу, шансов у меня мало. Не хочется признавать, но, если последует отказ – чему я не удивлюсь, – это расстроит меня. Качаю головой. Возможно, даже к лучшему будет, если она не придет. И всё же… – Мистер… – слышу робкий голос помощника конюха. Оказывается мальчишка подошёл ко мне, а я не приметил. – Господин Басу. Пора бы запомнить, – раздражённо бросаю ему в ответ. – Всё готово? – М-м, – точно корова мычит юнец, подыскивая нужные слова. – Есть одна проблема, мис… господин Басу. Я нашёл для Вас один вариант. Лошадь довольно своенравная, но очень выносливая, если знаешь, как с ней сладить. – Покажи мне, – в предвкушении отрываюсь от стены. – Люблю своенравных, – уже тише добавляю, и перед моим взором тут же предстаёт облик драгоценной госпожи. Стоит нам поравняться со денником, я тут же оттесняю мальчишку в сторону и впериваюсь взглядом в коня буланой масти. Песчаный оттенок шерсти с лёгким золотистым отливом. Грива же, хвост и ноги тёмные, почти чёрные. Карий глаз смотрит на меня с неким вызовом. Животное недовольно трясёт головой и ступает с ноги на ногу, звонко стуча подковами по каменному полу. От коня исходит неуёмная сила и энергия. Чувствую, как рядом со мной дрожит мальчишка. Видно, этот конь пугает его не на шутку. А я с неким детским восторгом рассматриваю животное, и с нетерпением сжимаю руками дверь денника. – Дождёмся смотрителя. Он должен подойти совсем скоро. Только его одного Тейлор привечает, – помощник нервно кивает в сторону коня. – Даже лорд Де Клер не решается седлать этого жеребца. Держит лишь из-за того, что это подарок отца… – юнец резко обрывает свою речь, решив, что и так слишком много поведал гостю. – Так-так, с тигром нашёл общий язык, а с конём нет. Любопытно, – и, недолго думая, отбрасываю крюк, распахивая дверь денника. – Господи! – слышится мне вслед, когда делаю два осторожных шага вперёд. – Господин, не заходите! – Тш-ш, – прикладываю палец к губам, показывая жестом – сейчас лучше замолкнуть. Двигаюсь медленно, пристально глядя то в левый, то в правый глаз зверюги. Конь начинает недовольно ржать, обнажая ряд крепких зубов. Не привык он к такой дерзости со стороны людей – видно, обычно все его опасаются. Но я буду не я, если не управлюсь с животным. – Ну, здравствуй, друг, – точно родного приветствую коня. – Давай знакомиться, – мой голос тихий, вкрадчивый, без тени страха. Знаю, что они тонко чувствуют людское поведение и читают эмоции, поэтому сейчас не место агрессии, злобе или раздражению. – Меня зовут Доран, и я пришёл познакомиться. Пристальнее осматриваю крепкие деревянные перегородки денника, подстилку из чистой соломы и опилок, поилку, кормушку и ясли, наполненную сеном. Видно, что за этим животным хорошо ухаживают — созданы все условия, чтобы конь был сыт и чувствовал себя в безопасности. – Как же зовут такого славного скакуна? – стою на месте и даже не думаю приближаться. Лишнее движение лишь усугубит ситуацию. – Кажется, Тейлор? Верно? – делаю паузу. Ответа по понятным причинам не жду, лишь даю коню возможность привыкнуть ко мне и моей речи. – Славный мальчик. Красивый. Сильный. Умный. – Понижаю голос, обращаясь к своему провожатому: – Он всё время тут обитает? Даже на прогулку не выпускаете? – Конюх Бенджамин старается выводить его в загон хотя бы раз в день на пару часов и при хорошей погоде, чтобы Тейлор имел возможность «пообщаться» со своими сородичами и размять ноги. Благо, у лорда обширное имение, загоны у нас просторные – есть где разгуляться. – Сегодня, так понимаю, его не выпускали? – говорю шепотом, боясь спугнуть Тейлора громким голосом. – Нет, мистер… господин Басу. – Оттого и взволнован. Хочет на волю. – Я киваю, поняв одну из причин недовольства Тейлора. – Он мне нравится. Пожалуй, мы не будем дожидаться конюха. Неси седло, поводья… в общем, всё самое необходимое… – краем глаза замечаю, что мальчишка глядит на меня чуть ли не с ужасом. – …Если не хочешь, чтобы я запер тебя тут. С ним. Один на один, – после моих слов и без того светлое лицо юного англичанина бледнеет. Вот-вот, и он свалится мне под ноги без чувств. – Живее. А после подготовь ещё одного скакуна. Для невесты лорда. Малой, несмотря на своё предобморочное состояние, всё же уходит выполнять приказ. А я вновь обращаю всё внимание коня на себя. – Наконец-то он ушёл. Теперь мы можем нормально поговорить. Без посторонних. Ты пойми меня… – и я продолжаю забалтывать животное, чтобы расположить к себе. Речь постепенно превращается в монотонную, без очевидных признаков эмоций. Тейлор поначалу смотрит с недоверием, продолжительно фыркает: то отходит назад, то делает первые неуверенные шаги навстречу. С каждой минутой моего монолога вижу, как конь начинает всё больше прислушиваться к словам. Об этом «говорят» его уши, которыми он водит в разные стороны. И, что самое главное, он успокаивается. Из взгляда исчезает недоверие. И я мысленно ликую – очередная победа, пускай и такая маленькая. Требуется ещё время, дабы убедиться – скакун окончательно расслабился в моём присутствии. А после я уверенно подхожу к зверю и плавно, стараясь не спугнуть, опускаю ладонь на мощную шею. Из-за близкого контакта на секунду ноздри Тейлора расширяются, но вскоре ощущаю вибрацию, исходящую от животного. Аккуратно поглаживаю его по лоснящейся коже. – Хороший мальчик, – лошади любят похвалу, поэтому, глядя на Тейлора, не забываю говорить ему ласковые слова. – Вот и подружились. – Хм… – вдруг слышится где-то рядом. Поворачиваю голову и вижу, как в проёме мелькает знакомый силуэт и тёмные кудри. Моя бы воля – тут же кинулся бы следом, но осторожничаю. Нельзя резко разрывать связь между собой и конём, иначе может не поздоровиться. Поэтому медленно отнимаю руку. – Ещё вернусь. Отдохни от меня немного, – тепло улыбаюсь и выхожу из стойла. – Любите лошадей? Поворачиваю голову вбок и вижу в пяти шагах от себя госпожу Шарма, облачённую в европейский костюм для езды верхом. – Порой они лучше, чем люди. – И чем же, например? – Они никогда не скрывают своих эмоций, не сдерживаются. Будь то любовь или неприязнь. – Вы на что-то намекаете, господин Басу? – Нет, что Вы, драгоценная госпожа. Я говорю исключительно о лошадях. Какие тут могут быть намёки, – усмехаюсь, всматриваясь в красивое лицо напротив. – Знаете, я всё гадал: придёте или проигнорируете приглашение. Даже мысленно подготовился к тому, что единственным спутником на прогулке, не считая коня, будет лишь моя тень. И я безмерно рад, что Вы всё же пришли, – чуть наклоняюсь вперёд, желая поймать её взгляд, который за всё время моей короткой речи блуждал от стойла к стойлу, от денника к деннику, от тюков с сеном к попонам, сушащимся на дверях. И лишь последние слова заставляют её остановиться, чтобы сфокусироваться на моих глазах. Она закусывает нижнюю губу и молчит в ответ. – Что же сподвигло Вас отправиться на прогулку? – Сегодня славная погода. И… я люблю кататься верхом. К сожалению, лорд не смог взять с нами Деймоса, оттого скучаю по нему и нашим коротким вылазкам, – она вздёргивает подбородок и с вызовом глядит на меня. Мои губы расплываются в улыбке, стоит только взглянуть на окно конюшни. На счёт одного госпожа Шарма точно слукавила. Как я и подозревал – погода изменилась. Небо заволокло тёмными тучами, которые обещали принести с собой дождь. Я молюсь всем Богам, чтобы это наступило не раньше, чем мы вернемся с прогулки обратно в особняк. – Да, всё дело в пого-о-о-де, – намеренно растягиваю последнее слово. Щёки Дивии мигом розовеют, грозясь приобрести пунцовый оттенок. Она понимает, что её уличили в маленькой лжи. – Что же, не будем терять время.

***

Спустя четверть часа, после долгих уговоров Тейлора и угощений, которые я скормил коню, мы с госпожой Шарма всё же покидаем пределы конюшни и отправляемся, куда глаза глядят. Чёткого плана у нас нет. И это мне даже нравится. Я уверенно держу поводья и задаю направление жеребцу. Краем глаза замечаю, что Деви следует за нами, любуясь местной природой. Хочется нарушить возникшую тишину, но как назло в голове крутится лишь утренний разговор с Де Клером. Правильным будет рассказать ей самому, пока это не сделал лорд или же неожиданно нагрянувший констебль напару со слизняком Суинфордом. Проблема заключается в том, что я понятия не имею, как это мягче преподнести. Зная характер Дивии Шарма, не удивлюсь, если она тут же кинется меня спасать. Но и скрывать не вариант. Чувствуя настроение наездника, Тейлор тихо выказывает свое недовольство подо мной. Наклоняюсь вперёд – ближе к ушам строптивого коня. – Молчи, мальчик. Ты прав, мне следует расслабиться и наслаждаться приятной компанией, – тихо говорю я ему и успокаивающим жестом хлопаю жеребца по шее. А после оборачиваюсь, чтобы ещё раз полюбоваться на свою спутницу. Она этого не замечает. Хоть и смотрит по сторонам, но видно невооруженным глазом – что-то гложет ее. Словно бы мысленно борется с чем-то или кем-то. Быть может, это лишь плод моей фантазии, и я напридумывал себе всякого? Деви незаметно для себя сжимает бока скакуна коленями, и тот послушно ускоряет шаг, нагоняет, а вскоре и вовсе заметно перегоняет нас на два корпуса. Не окликиваю её – чего доброго отвлечётся, и конь, воспользовавшись заминкой, скинет наездницу наземь. Я слегка ударяю пятками по бокам своего жеребца, и Тейлор устремляется вперёд. Намеренно не обгоняю молодую госпожу. Уж больно интересен вид сзади. Спина ровная хоть и расслабленная, уверенная посадка, корпус и руки движутся в такт движениям скакуна. Мой взгляд с середины спины плавно перемещается ниже. Жакету для верховой езды каким-то удивительным образом удаётся подчеркнуть все достоинства Деви. Штаны аппетитно обтягивают упругие ягодицы – во рту тут же образуется слюна, которую я мигом проглатываю. И только я это делаю, как драгоценная госпожа оборачивается и одаривает меня радостной улыбкой. Сияющие серые глаза глядят с благодарностью. Адресую Деви ответную улыбку. Глядя на неё, только это и хочется делать. Сегодня, завтра, даже спустя много лет. Вот только возможно ли это? Прислушиваюсь к сердцу, и чувствую, что оно неспокойно. Стучит в груди так громко, точно молот по наковальне бьёт. Вот и ответ. Жмурюсь, крепче сжимаю поводья, зачем-то тяну их на себя. В ответ тут же слышу негодование жеребца – он водит головой из стороны в сторону, привлекая тем самым внимание к себе. – Прости, – шепчу тихо, зная, что конь услышит, – сегодня из меня неважный наездник вышел. Когда открываю глаза, к своему облегчению вижу удаляющуюся спину Деви. Скакун и его наездница прибавили шаг, и теперь двигались в сторону небольшой дубовой рощи. Сжимаю бока своего жеребца и пытаюсь задать ему нужное направление. И, то ли в отместку за то, что был к нему невнимателен, то ли из-за природной вредности, Тейлор упирается и отказывается следовать к роще. – Ну-ка прекращай, а не то… – вновь тяну поводья на себя, чуть сильнее давлю на упругие бока зверя. И сразу же понимаю – всё зря. Вряд ли его испугают мои угрозы, ко всему прочему не привык я срывать злость на животных. Да и не послушается, а лишь больше обидится. В таких случаях необходимо спешиться и приласкать коня. Приходится повиноваться. Пока спускаюсь, в очередной раз ловлю себя на мысли, что этот упрямец своим темпераментом напоминает госпожу Шарма. – Добился своего, – беру поводья в руки. – Выбрал тебя на свою голову. – Кошусь на Тейлора, а тот спокойно стоит, будто и не было никакой сцены. – Всё понятно. Решил от седока избавиться, – разгадываю замысел жеребца и делаю для себя неутешительный вывод – оставшийся путь до поместья лорда мне придётся идти пешком.

***

Дивия встречает меня с хитрой улыбкой. – Господин Басу, не Вы ли говорили перед прогулкой, что можете справиться с любой лошадью? – ехидно замечает она, стоит мне подойти ближе. – Кажется, конь Вас не слушается. – Лёгкое недопонимание. Ему просто требуется время, чтобы привыкнуть ко мне, – невозмутимо парирую я, глядя на Деви сверху вниз, так как она последовала моему примеру и тоже слезла со своего жеребца. Увидев, что Шарма еле сдерживает смех, начинаю посмеиваться в ответ. Ситуация – глупее не придумаешь. – За то время, что Вас не было, я успела пересечь рощу, и заметила неподалёку ещё одно озеро. Предлагаю дойти до него. – В любом случае куда-то двигаться надо. Озеро не самый плохой вариант, – киваю в приглашающем жесте в сторону узкой дороги, на которой едва хватает места для двух человек и четвероногих спутников. Поначалу мы идём молча. Время от времени наши руки соприкасаются, и я чувствую лёгкое волнение. Что же до Деви – от каждого подобного контакта её щеки становятся на тон краснее. Но что ещё интереснее – она даже не пытается положить ладонь в карман жакета для верховой езды, будто ей нравится вот так случайно дотрагиваться до моей кожи. – Господин Басу, – мнётся, подбирая нужные слова, – я хотела… Хотя, нет, не важно, – Шарма отрицательно мотает головой, сжимая губы в тонкую линию. Я выжидающе смотрю на собеседницу, но она игнорирует мой взгляд. – Что Вы хотите узнать, госпожа Шарма? – спрашиваю я, и тут же замечаю, как между изящных бровей пролегает морщинка. – Вы же понимаете, что теперь я от Вас не отстану. – Расскажите о своей супруге, – выпаливает на одном дыхании и отворачивается к своему коню, лишь бы не встречаться с моими глазами. Неожиданная просьба сбивает с толку. Что-что, но только не это я ожидал от неё услышать. Зачем, ради Богини, Деви понадобилось узнавать о Банхи? Неужели ревность? Что она собирается делать с этой информацией и как использовать? В голове с десяток вопросов, но всё же задаю другой – самый нейтральный на мой взгляд: – Что именно Вам о ней рассказать? Деви вздрагивает, оборачивается и изумлённо смотрит на меня, не до конца осознавая – я всё же согласился ответить на этот вопрос. Наверняка думала, что грубо откажу или же попросту отшучусь в своей привычной манере. И я вдруг понимаю, что ни того, ни другого мне делать не хочется. Однако всю правду тоже не стану выкладывать, ведь это касается лишь меня и моей жены. Смогу поведать только часть, чтобы удовлетворить любопытство госпожи Шарма. – Какая она? Мда, не так я планировал провести сегодняшний день в компании Деви. И прежде, чем ответить, мне требуется время, за которое мы успеваем преодолеть рощу с большими раскидистыми деревьями. – Спокойная, отстраненная, замкнутая, добрая и понимающая. Полная противоположность своему имени. Банхи – огонь. – Безучастно даю краткую характеристику своей супруги, глядя на дорогу, которая успела заметно расшириться. – Она как штиль в море, оттого с ней уютно, но… скучно. «В отличие от Вас, Дивия», – хочется добавить в конце, но эта фраза так и остаётся молчать на губах, равно как и последующие за ней мысли, которые птичке знать совершенно необязательно. Женитьба на Банхи – вынужденная мера. Семнадцать лет назад Видия предложила выбор без выбора: либо это, либо смерть от рук англичан. Я выбрал последнее, предупредив, что перед этим заберу с собой пару десятков колонизаторов – не в моей привычке уходить, пусть даже из жизни, с пустыми руками. Но, как и следовало ожидать, второй ответ сестра не приняла и, сослав меня в Клифаграми, женила на местной девушке из приличной на её взгляд семьи, на правах главы рода запретив покидать пределы деревни. Первые годы семейной жизни не отложились в памяти. Лишь помню, как срывал гнев на каждом, кто попадался мне на пути – в том числе и на новоявленной жене. Всему виной была молодость, а также горячая кровь, подталкивающая совершать необдуманные поступки. Свою роль сыграла и обида на сестру, которая закинула меня в клетку точно непослушного зверька и передала поводок жене и своим подручным, сторожившим меня днями-ночами. Минул пятый год, и я оканчательно принял, что навсегда осел в Клифаграми. С тех пор учился жить, как подобает женатому мужчине – лучше узнавал женщину, с которой мне предстояло пробыть свой век, а также принялся наводить порядок в родовом гнезде. И если последнее мне давалось легко, то взаимоотношения с Банхи выстраивались медленно. Мы долгое время притирались друг к другу, изучали привычки, проверяли личные границы, осторожно делились планами касаемо совместного будущего. За всё время нашего брака я не прикоснулся к ней. Семейное ложе так и осталось пустовать, а светлые простыни не сумели познать тепло наших тел. Ни я, ни Банхи не хотели быть вместе как мужчина и женщина. О детях мы тоже не мечтали, и, как позже выяснилось, Банхи была пуста по части продолжения рода. Пожалуй, лишь в этом мы оказались солидарны, в остальном же оставались чужими людьми, при этом с уважением относящимися к желаниям партнёра. На людях отлично отыгрывали роль супругов, а с наступлением ночи расходились кто куда. Именно поэтому информацию о тайной связи своей жены и портного, обшивающего нашу семью, я воспринял довольно спокойно. Испытал лишь некоторую досаду по причине того, что супруга сама не поведала мне об этом, злые языки наплели. Пришлось эти языки укоротить, дабы о неверности жены не узнали другие. Но измена сыграла мне на руку – я осознал, что отныне волен делать что хочу и когда захочу. Поняв, что я в курсе интрижки, Банхи предложила развестись. У нас не было наследников, да и к тому времени конфликт с англичанами улёгся. Но я отказался от предложения – зная, что господин Басу женат, никто и не посмеет пытаться сосватать мне очередную невестушку, лишь бы заполучить статус моей семьи. Так я и жил последние годы в формальном браке, пока не повстречал ракшаси из рода Шарма, которая перевернула всё с ног на голову и заняла мои мысли и, кажется, сердце тоже. – Господин Басу? – М-м, да, драгоценная госпожа? Что‐то ещё желаете узнать? Например, люблю ли я её? – чувствую, как усмешка искривляет мой рот. Смотрю на Деви, на её угрюмое лицо, и понимаю, что этим вопросом слегка перегнул палку. Но птичка ведь неспроста затеяла весь этот разговор, а значит рано или поздно всё равно спросила бы меня об этом. – Не интересно? – Не интересно, – она раздражённо поправляет жакет, окидывает меня суровым взглядом снизу-вверх, а после отворачивается и ускоряет шаг, желая избавиться от моей компании. Качаю головой, коря себя за несдержанность. Ведь приглашал не для того, чтобы снова поссориться, напротив – одно из желаний было обсудить насущные дела в спокойной обстановке, где никто не станет нас прерывать. Хорошо хоть не забралась на коня и не ускакала обратно в поместье. Значит, у меня есть шанс помириться с разгневанной госпожой. Уже ближе к озеру нагоняю Дивию. Мог и раньше, не будь у меня дополнительных сложностей в качестве упёртого жеребца, что поначалу и вовсе отказывался продолжать путь, пытаясь вернуться обратно. Девушка оставляет коня на небольшой поляне, где ещё не успела пожухнуть трава. На свой риск подвожу моего своенравного четвероного друга к жеребцу госпожи Шарма и, к собственному облегчению, вижу, что Тейлор даже не думает показывать характер, а лишь преспокойно присоединяется к трапезе. До берега мы идём в тишине. Но молчаливое негодование, каким всю дорогу «одаривает» меня моя прекрасная собеседница, красноречивее всяких слов. Я же стараюсь сдерживать рвущийся наружу смех – уж больно мило выглядело возмущение этой маленькой женщины. Озеро оказывается довольно большим – с нашего места едва видны противоположные берега, и выглядит необжитым – кажись, гости и сам лорд сюда не заезжали. От воды неприятно тянет холодом и запахом тины, что покрыла участок, идущий по линии берега. Да и сама погода заметно испортилась. – Вы обижены на меня? – останавливаюсь в паре шагов от Деви. – Ничуть, – коротко бросает она единственное слово, смотря на гладь озера, которую рассекает стая уток. Знаю точно – врёт, но нет смысла уличать её в этом – и без того понятно, что вопрос про любовь к супруге сильно задел. – Раз так, то откровение за откровение, драгоценная госпожа, – сокращаю дистанцию между нами, подходя ближе к девушке, чтобы получить ответы на терзающие меня вопросы. – Вы часто стали посещать библиотеку, а также гостиную на первом этаже. Какие отношения вас связывают с Рамом и Камалом? – Отношения? – небольшой шажок назад. Замечаю, как в серых глазах зажигаются подозрительно яркие огоньки, а на губах возникает знакомая мне ухмылка. – Не понимаю, о чём это Вы. Знает, но решает поиграть со мной. Что ж, ладно. – Я видел не раз, как Вы покидали библиотеку в довольно приподнятом настроении. Это касается и гостиной, – хищно щурюсь, делая шаг вслед за Деви. Но госпожа продолжает отступать. – Вы следили за мной! – Ещё два её шага назад. – Нет, просто случайно проходил мимо. – Одного моего шага достаточно, чтобы приблизиться к ней почти вплотную. – И сколько раз, позвольте узнать, Вы случайно проходили мимо? –она продолжает пятиться. – Неважно, – отмахиваюсь. Я и правда намеренно не следил; просто видел дважды, как птичка выпархивала из золотых клеток поместья уж какая-то чересчур довольная. Это-то меня и насторожило, а потому решил выяснить, что или кто именно стал источником хорошего настроения. За первой дверью оказался младший Дубей со своим вечно стылым взглядом, которым одаривает окружающих по любому поводу. От него, понятное дело, ничего не добился. Вторая дверь скрывала Камала. Я как бы невзначай расспросил друга, на что тот ответил – вспоминали с Деви приятные моменты из общего прошлого, когда Кайрас был жив. Ответ звучал правдоподобно, и у меня не осталось причин не верить. Но отчего-то мне не удавалось отделаться от неприятного чувства. Деви и Рам? Деви и Камал? Что ещё их связывает? Молодая госпожа смеётся мне в лицо, явно решив, что я лгу. – Тогда я воздержусь от ответа, господин Басу… Ах! – она вдруг оступается и летит спиной вниз. Я, не теряя ни секунды, обхватываю Шарма за талию и прижимаю к себе, ощущая лёгкий трепет её стройного тела. – Осторожнее, госпожа, – шепчу, склоняясь к тонкой шее. Горячее дыхание ласкает её нежную кожу, и я едва сдерживаю порыв оставить на ней свой след. Вдыхаю аромат масел и специй, исходящий от тёмных волос. О, Боги, как же она сладко пахнет. Мой взгляд скользит по очаровательному личику, задерживаясь на губах, слегка приоткрытых от волнения. Чувствую, как её тело дрожит, но Деви не отстраняется. Это молчаливое согласие, этот едва уловимый трепет сводят с ума. И я осознаю, что больше не могу сопротивляться внезапно нахлынувшему порыву. Одна рука сжимает девичью талию, а другая бережно касается румяной щеки, поворачивая лицо ко мне. Дивия едва успевает уловить мой взгляд, полный затаенного желания, как мои губы накрывают её. Она замирает на мгновение, глаза широко раскрываются от неожиданности, но вскоре веки медленно опускаются, и птичка ныряет в мой омут с не меньшей страстью. Её ладони нерешительно касаются моей груди, а затем обвивают шею, притягивая ближе. Чувствую, как её дыхание сбивается, а тело стремительно расслабляется, подчиняясь этому моменту. Мы теряем счёт времени, и только когда я наконец отрываюсь от сладких губ, тут же напарываюсь на взгляд, полный укора, хотя в глазах также плещется и что-то большее – недосказанность, желание, которое Деви оказывается больше не в силах скрывать. – Господин Басу… – её голос дрожит. Губы слегка припухли от поцелуя. Я знаю, что перешёл черту. Она слишком долго была недосягаемой и теперь, когда оказалась в моих руках, я не хочу отпускать её, хоть и понимаю, что не могу удерживать подле себя вечность. Совладав со своими желаниями и вернув прежнее спокойствие, я нехотя выпускаю притихшую Дивию и делаю шаг назад. Птичка стоит, словно заворожённая, её щёки пылают после поцелуя. Она неловко поправляет одежду, а взгляд её упорно ищет что-то вдали, лишь бы не встречаться со мной глазами. Спустя мгновение госпожа отворачивается и снова начинает буравить водную гладь. Её взор теряется в отражении серого неба, затянутого тяжёлыми тучами, которые нависли над нами, усиливая ощущение тревоги. И я вдруг вспоминаю, что послужило поводом для сегодняшней встречи. Медленно делаю шаг по направлению к Деви, чувствуя, как холодный ветер обдувает моё лицо, и останавливаюсь рядом. Мы стоим не касаясь друг друга, но её близость ощущается так явно, будто птичка продолжала находиться в моих объятиях. Вздыхаю, понимая – дальше молчать нельзя. – Дивия, – стараюсь говорить мягко, но твёрдо. – Сегодня утром Де Клер сообщил, что меня обвиняют в убийстве Клары Суинфорд. Она замирает на миг, а затем быстро поворачивается ко мне. Её глаза округляются, рот приоткрывается в попытке что-то сказать, но Шарма оказывается не в состоянии подобрать нужных слов. Я же продолжаю говорить, не давая себя прервать: – Я всё решу. Ты должна оставаться спокойной, – незаметно для девушки вновь использую попытку перейти на «ты». – Никаких необдуманных поступков, никаких признаний. Ты поняла меня? Смотрю на неё, стараясь сохранить собственное спокойствие. Деви же, напротив, воспринимает мои слова как конец света. – Как Вы можете быть таким невозмутимым? – её голос дрожит, а глаза наполняются явным недоумением. – Мы должны что-то сделать! Я… я готова признаться. Скажу как есть: что это я убила ту женщину. Своими руками. Последние слова повисают в воздухе, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается от тревоги за маленькую безрассудную ракшаси. Она готова взять на себя вину за убийство. Но её признание не спасёт ни её, ни меня – оно только усугубит всё. – Не изводи себя, – резко обрываю я её. – Всё решаемо. За мной ещё никто не пришёл. Это всего лишь слова маленькой служанки. – Но я обязана это сделать! – Ты ничего и никому не обязана. Хватит, Деви, – мой голос звучит резче, чем я планировал. Хватаю Шарма за плечи, чуть встряхиваю в попытке остановить. – Не лезь в мои дела. Я. Всё. Сделаю. Сам. И вот она останавливается. Мои слова ранят, и я вижу, как во взгляде девушки появляется что-то новое – разочарование, злость, боль. Драгоценная госпожа медленно высвобождается из моего захвата, лицо её становится каменным. – Хорошо, – говорит она холодно, и голос этот звучит ледянее ветра, дующего на берегу озера в Хартфордшире. – Больше не буду. И не смейте мне «тыкать»! Она разворачивается и уходит. Шаги быстрые и решительные – от них веет пугающей уверенностью. Я не пытаюсь остановить. Вместо этого стою на берегу озера, чувствуя, как на лицо падают первые снежинки. Снег кружится в воздухе, лёгкий и такой редкий, словно сама природа до конца не решила: а действительно ли он нужен сейчас. Деви подходит к своему жеребцу, который мирно пасётся рядом с моим, и одним ловким движением вскакивает в седло. Она не оглядывается, не говорит ни слова. Резкий щелчок поводьев, и её силуэт растворяется в осеннем пейзаже. Я смотрю на удаляющуюся фигуру наездницы, и в груди разливается тяжёлое, гнетущее чувство.