Планка

За спиной с лязгом закрылась тяжелая подъездная дверь. Фёдор поморщился. Опять какая-нибудь бдительная бабка поймает его по дороге на работу и выскажет ему за это. И откуда только знают, кто именно что делает? У окна круглосуточно дежурят? Тогда откуда столько пенсионеров, рассекающих с самого утра на автобусах? Поднимаясь по лестнице на очередной пролёт, Фёдор замечает, что становится темнее. "Только бы опять лампочку не выкрутили, мрази". Увы, он оказывается прав. На этажах выше сумерки, хоть глаза выколи. И даже тусклый свет фонаря у подъезда не в силах хоть немного улучшить ситуацию. Фёдор аккуратно идёт, скользя рукой по перилам, мысленно проклиная то вороватых соседей, то проклятое ЖКХ, которое вновь будет до последнего оттягивать замену лампочек. Задумавшись, Фёдор спотыкается, но успевает опереться о стену. Чертохнувшись, продолжает подъём. Остался ещё один этаж, и он окажется дома. А там клоны. И новые проблемы. Резко в нос ударил сигаретный запах. Подняв голову, Фёдор различает знакомую фигуру, стоящую у окна на лестничном пролёте. — Ты же обычно на балконе куришь, — хмыкает Фёдор, поднимаясь на несколько ступенек. — Холодно, — пожимает плечами Пик, не оборачиваясь. — Если тебя старуха под нами поймает, голову открутит. — Ну пусть попробует, — Пик стряхивает пепел с сигареты в старую банку из-под кофе, любезно поставленную кем-то из курящих соседей. Фёдор останавливается рядом, так же вглядываясь в тьму улиц через мутное стекло. — Выглядишь отвратительно, — наконец соизволил посмотреть на него Пик, затягиваясь. — У нас одно лицо. Так что ты тоже, — парирует Фёдор, копируя позу Пика, опираясь на подоконник. — Дай закурить. Пожалуйста. Одарив скептическим взглядом, Пик всё-таки тянется во внутренний карман куртки. Достав пачку, он протягивает её Фёдору с пренебрежительной ухмылкой. — Сорян, бабские не курю. Обычный Мальборо. — Спасибо, хоть что не "беломор", — фыркает Фёдор, доставая сигарету. — Хотя я бы посмотрел, как ты куришь ментоловые. Пик морщится и закатывает глаза. — Не корчись. Они всё ещё менее противные, чем вишнёвые Ромео, — пожимает плечами Фёдор, хлопая себя по карманам джинс в поисках зажигалки. Осознав бесполезность данных действий, он неловко хмыкает. — Одолжишь зажигалку, пожалуйста? Взгляд Пика сказал всё за себя, но тем не менее он протянул просимое. — Спасибо, — на мгновение лицо Фёдора освещается, выделяя мешки под глазами и утомлённость. Сразу же чувствуется першение в горле из-за табачного дыма, но Фёдор держится и показательно спокойно затягивается. Терять лицо перед Пиком не хотелось. По какой-то причине. Крутя зажигалку в руках, Фёдор различает рисунок. — Че Гевара? Думал, это не в твоём духе. — А кто в моём? Гитлер? — Пик грубо отбирает зажигалку, прищурив глаза. — Ну зачем ты так... — Фёдор вздыхает, ковыряя отколупившуюся краску от исохшего подоконника. — Я так о тебе не думаю. — А ты умеешь? — Пик агрессивно стряхивает пепел. — Я же для тебя всемирное зло. Дьявол. — Неправда. По крайней мере, сейчас... — Фёдор трет лоб. — Просто... Ну, ты угрожал ножом мне. А я... А я был малолетним идиотом, не готовым к ответственности. — Был? — Я пытаюсь исправиться. — Недостаточно. — Я... Иди нахер. — Фёдор слишком сильно затягивается и закашливается, на глазах выступают слёзы. — Я тут пытаюсь... — Что? Оправдаться? Извиниться? Мне не нужны твои чертовы извинения, — зло выплёвывает Пик, невольно сжимая ладони в кулаки. — А что ты хочешь от меня? Я действительно сожалею, я пытаюсь исправиться... — Вот снова. Только Я, Я и Я, — Пик обвиняюще тычет в грудь Фёдора. — Ты глубоко эгоистичен. Всë крутится вокруг тебя, а о нас ты даже не думаешь. — Неправда! Ради кого я пашу как лошадь на трёх работах?! Ради кого я бегаю, собираю документы, чтобы вам выдали паспорта?! При том активно уворачиваясь от подозрений миграционной службы? — Мне тебя пожалеть? Бедный наш Феденька устал. — Блять, я не понимаю, что ты от меня хочешь! — наконец взрывается Фёдор, всплескивая руками. — Я действительно пытаюсь, ясно? Это не просто, это не быстро. Я не умею читать мысли... — Фёдор взлохмачивает волосы, слегка дергая, пытаясь прийти в себя. — И никто не скажет мне о том, как всё сделать правильно... Гулкую тишину нарушает лишь слабый неразборчивый голос соседей и сирена скорой помощи, проехавшая по улице. И та скоро стихает. — Я не выбирал вас. Но я... Я действительно хочу взять на себя ответственность, — пепел с уже наполовину истлевшей сигареты Фёдора падает на подоконник. — Почему? — Что? — Почему я должен тебе верить? Почему я должен верить тому, кто уже не раз угрожал заточить нас обратно в тюрьму? — взгляд Пика прямой, острый, не спрячешься. — Где гарантии, Фёдор? Фёдор молчит долго. Его плечи понуро опускаются. — У меня их нет... Только моё слово. Пик победно хмыкает и уже собирается ответить что-то колкое и уйти, но Фёдор заговаривает вновь. — Я отдам тебе карты. — Что? — Карты. Я отдам их тебе. И ты будешь уверен в том, что я ими никогда не воспользуюсь. — Это не... Они не могут далеко находиться от тебя. — Спрячь где-нибудь в квартире. Уверен, ты найдёшь надёжное место, — пожимает плечами Фёдор, туша окурок в банке. — А я обещаю, что не буду их искать. — ...Идиот, — выдыхает Пик с каким-то странным смешком. — Нет, ты реально... Фёдор. — Это ведь то, чего ты боишься больше всего, не так ли? Я предложил решение. — Я ничего не боюсь. Тем более тебя, — по привычке огрызается Пик, задумчиво крутя сигарету в руках. — Но всё же, тебе станет легче? Пик неопределённо пожимает плечами. — Посмотрим. Помолчав, Фёдор выпрямляется, потирая затекшую шею. — Я мог бы завтра куда-нибудь вывести остальных, и ты их спрячешь. Пик хмыкает, смотря куда-то вдаль. Фёдор уже было собирается уйти, даже поднялся на одну ступеньку, но, помявшись, таки говорит: — Я знаю, что ты сказал, но... Мне правда жаль. За то, как я себя вёл. Нарочито медленно Пик выпрямляется. Небрежно стряхивает пепел с сигареты и, наконец, поворачивается лицом. Смотрит снизу вверх, как всегда жёстким взглядом. Может, это из-за полутьмы, но на секунду Фёдору кажется, что что-то изменилось, возможно, менее хмурое выражение лица? Пик делает шаг, оказываясь на одном уровне глаз, и наклоняется близко-близко. — Продолжай в том же духе, и, может, когда-нибудь ты будешь бесить немного меньше,— Пик выдыхает дым прямо в лицо Фёдору и, развернувшись, начинает подниматься вверх по лестнице. — Вот козёл, — бросает в спину Фёдор, поперхнувшись то ли от наглости, то ли от дыма, то ли... от такой внезапной близости. — Стараюсь держать планку, — доносится насмешливый грубый голос сверху. — Хуянку.