Холодильник

      Ещё одна забитая тирамису коробка оказалась на своём месте. Фил устало вздохнул и передёрнул плечами, чтобы размять их.       Поставка. Ежедневная рутина.       Фил любил свою работу, а точнее ту часть дня, когда можно было скинуть фартук, элемент одежды официанта, и пойти заниматься разгрузкой поставки. Пусть коробок было и много, не все они были тяжёлыми. В какой-то части были все различные упаковки, салфетки и пластиковые приборы, которые клались к заказам на вынос, и в оставшейся части были уже продукты. Фил всегда начинал с того, что полегче. Если постараться, то можно ухватить сразу три коробки и за раз отнести на сухой склад — узкое помещение где в стеллажах у стен хранилось всё, чему не нужна была особая температуры. От чёрного входа он располагался дальше чем «мороз» — холодильник. Он представлял собой две комнаты с различными температурами. В одной полуфабрикаты, для которых нужно полное замораживание, а в другой то, что леденеть не должно. Всё просто.       В начале своей «карьеры» Филу претила мысль о том, чтобы выполнять функцию грузчика. Не солидно. И тяжело. Особенно для его «слабых задротских ручек». Однако через недели две работы с гостями, Фил уже не был против при любой удобной возможности сбежать из зала и передохнуть от необходимости сдерживать себя от порывов послать куда подальше очередного хамоватого клиента, которому не понравился суп-пюре, ведь «это комочек, я вам говорю! вы, что, слепой?». со временем даже его задротские ручки привыкли таскать тяжести и поставка стала любимой частью дня. Ну а что, воткни наушники, да потрать ближайший час-полтора на коробки, пока твои коллеги-официанты разбираются с комочками. «Это текстура супа…» Фил, ей богу, был на грани сорваться на посетительницу, если бы в нужный момент менеджер смены не окликнул его из-за прилавка и не отправил бы на поставку. И даже сейчас, спустя час методичного перетаскивания коробок, фил всё ещё прокручивал в голове произошедшую сцену.       Общепит никого не щадит. Фил бывало по несколько раз на дню задумывался об увольнении, тем более работу он совмещал с учёбой и времени на личную жизнь в некоторые дни совсем не оставалось. И однажды он почти решился наконец-то собрать волю в кулак и уволиться!       Но, как назло, в тот день вышло обновление любимой игры и новые платные скины. Немного даже смешно, что Фил уже два года работает только для донатов. Жил он с родителями, за что ему не стыдно в свои восемнадцать, которые оплачивали большую часть его нужд, но категорически отказались выделять бюджет на его «игрушки». Фил не был лудоманом, но азарт есть азарт. У него не было времени на личную жизнь, но было на игры, в которые он ещё и донатить хотел.       Так что официальной версией почему Фил не увольнялся, не смотря на то, что он ненавидит работать в общепите и сфере обслуживания, являлось именно это. Донаты.       Но несколько человек, самых близких друзей, знали правду.       Причина была в том самом менеджере смены и их сложных взаимоотношений. Если спросить кого-то из сотрудников ресторана о их взаимодействиях, то ответы не будут сильно отличаться от одной формулировки — «всё время грызутся и срутся как кошка с собакой». И в целом, происходило всё именно так.       Илья раздражал Фила. С Ильёй всё время хотелось ругаться, спорить и доказывать собственную правоту. Илью хотелось послать куда подальше.       Илью хотелось поцеловать.       И Фил ненавидел себя за это.       Илья пришёл в ресторан раньше Фила и уже на тот момент проходил обучение на менеджера. Они не подружились. Наоборот, при знакомстве Илья очень странно сощурил глаза, посмотрев на новичка снизу вверх, и фыркнул. Фил воспринял это как личное оскорбление. Он физически почувствовал, что Илье в нём что-то не понравилось. И был прав. Так как Муромов ещё не был менеджером, он числился как старший официант, и обучение нового члена команды легло на его плечи. Он всё время придирался к Филу: по поводу и без.       У тебя волосы торчат, иди причешись. Почему форма такая грязная? Почему штанина помята, не мог сложить всё нормально? Ты когда уже выучишь меню и состав каждого блюда? Почему пришёл на три минуты позже положенного? Ты как-то грубо разговариваешь с гостями. Почему бейджик криво висит? Черных, может ты ещё плевать им в тарелки будешь?       Фил отмалчивался неделю, пока не освоился в коллективе. И тогда началось. Они всё время находили причины поругаться, даже по темам не связанным с работой!       Однажды Фил обсуждал со Ромой, другим официантом, с которым они поладили, что ночью он намного активнее, чем днём, и вообще: «будь моя воля, я бы работал в ночные смены». И в этот момент, что само по себе было грубостью, вклинился Илья со своими пояснениями за биоритмы и почему поздняя активность это не норма, а просто сбитый режим. Они «дискутировали» минут десять, пока не пришёл заместитель директора и не сказал им пойти заняться делами.       А ещё Илье не нравилось то, сколько энергетиков Фил выпивал на работе. Он постоянно цокал, когда видел стоящие на полке для бутылок воды алюминиевые банки. И это настоящее кощунство! Фил искренне не понимает, почему у него ёкнуло именно рядом с Ильёй.       Точнее, не до конца понимает.       Фил ясно помнит «начало». Он случайно, в один из первых дней работы, зацепился взглядом за ладони и заметил веснушки на тыльной стороне. Фил задержал дыхание на мгновение! Он просто смотрел на руки Ильи и не думал больше ни о чём, кроме маленьких рыжих пятен. Поцелуи солнца, да?       Мог ли он, Фил, стать солнцем и целовать эти красивые ладони?       Ох ебать. И всё.       Мириться со своими противоречивыми чувствами оказалось не сложным. Фил просто продолжал жить свою обычную жизнь. Учёба-работа-друзья-компьютер. Рутина не нарушилась, порядок вещей в мире не изменился. Просто появились новые детали.       На учёбе он теперь не просто считал ворон. Фил, что удивительно, хотел поскорее уже выйти на смену и увидеться, поругаться, провзаимодействовать с Ильёй. Работа из этого и состояла. Фил, даже принимая заказы, обводил взглядом помещение, проверяя не стоит ли у кассы Илья, который своим особым прищуром смотрит на него и ищет до чего бы докопаться. Друзья становились свидетелями того, как Черных сходит с ума. Пускай их четвёрка, шедшая вместе с самой начальной школы, не могла видеться каждый день, как в старые-добрые, хотя бы раз в неделю они собирались все вместе, обсуждали что нового, кто как двигается и прочие приятные мелочи. Арт, Вик и Кира были самыми близкими людьми для Фила. Он просто не мог не поделиться с ними, пускай и не сразу. Впрочем, к моменту как он хотя бы для себя смог признать двоичность чувств к коллеге, они уже всё знали. После признания у них просто не осталось выбора слушать или нет отчаянное «у него такая нахальная, но, сука, красивая морда».       А компьютер, ну… Фил всегда проводил за ним много времени. С самого детства, с самой покупке, о которой родители жалели до сих пор. Фил мог смотреть подборку смешных котов и хоть в одной обязательно был рыжий кот, фигачищий что-нибудь или кого-нибудь лапой, и умиляло это особенно сильно. Пробивало на слёзы.       И на следующий день круг продолжался.       «Рутина» сам себе вздыхал Фил, заталкивая коробку с тирамису на самую верхнюю полку мороза. Он размял плечи и вернулся в более теплый, относительно, холодильник. С поставкой на сегодня покончено и, по идее, нужно вернуться в сам ресторан, снять куртку, которая предоставлялась для работников, которые выходили на улицу или на этот склад, да и в целом привести форму в порядок: разгладить, почистить и хорошенько оттряхнуть.       Стоило поспешить. Но Фил не мог отказать себе в удовольствии чу-чуть задержаться. Конечно, не просто так.       Проверив в щель дверного проёма, что никого рядом нет, привычным жестом Фил достал из кармана брюк одноразовую электронную сигарету. Он ещё на паре залил новую жидкость, думая, что разочаруется от того, что вкус будет слишком приторно-сладким или наоборот, кислым. Ожидания не оправдались. Малина-черника на вкус оказалось идеальной: в меру кислой, в меру горькой от никотина.       Это была ужасная привычка, Фил знает. Капля никотина — целого коня, да, да, да. Фил знает. Он честно старался этим не злоупотреблять и, обычно, даже не затягивался во время смены. Но новая жидкость, ещё и по приемлемой цене, манила желанием почувствовать ягодный осадок на корне языка слишком сильно. Да и «холод» был чем-то вроде не официально признанной курилкой, о которой не знало руководство.       Ну, до этого дня точно.       Фил сделал несколько затяжек и уже собирался убрать устройство назад в карман и выйти из холодильника, когда толстая дверь начала открываться. Возможно, если бы не приятная дымка в голове от никотина, он бы сумел среагировать раньше, спрятать «подик» и разогнать махами ладони дым.       — Фил, ты ско… — Когда Черных обернулся на Илью, тот уже смотрел своим грозным нахмуренным взглядом. — Ты куришь здесь?       — Что? Нет, конечно! Я вообще не курю!       Фил понимал, что выглядит комично, когда говорит такое и при этом держит электронную сигарету в руках. Ему просто очень не хотелось портить и так плохое мнение о себе. Но Илья тоже это понимал и очень выразительно смотрел на его руку, стоя в проходе. Когда Фил сообразил, менеджер уже зашёл в холодильник, автоматически дёрнув дверь, чтобы закрыть её за собой, и попытался схватить его за запястье, не давая спрятать улику.       — Отдай, Черных! Ты знаешь, что за это полагается штраф? Фил цокнул, пытаясь отцепить от себя чужую руку, красивую, черт, в веснушках… А хватка-то какая крепкая!       — Ты серьёзно ябедничать на меня собираешься? Тебе девять или что? Ну один раз то простить можно.       Илья бросил свои попытки выхватить устройство из чужих рук. Вместо этого он пустился в нотации. Фил, бросивший взгляд за его спину, уже и не вслушивался. Он говорил что-то о том как это отвратительно, плохо и вообще «ты на работе!». Всё внимание Фила было сосредоточено на закрытой двери.       — Ты меня ещё и не слушаешь! — Илья со злости пихнул парня в плечо и развернулся, чтобы пойти к директору и обо всём доложить. И тоже замер. Он вспомнил как сам же и хлопнул дверью, когда заходил внутрь холодильника, забыв о том, что она сломана.       Буквально вчера, накануне вечером, при закрытие ресторана обнаружилось, что дверь в холодильник сломалась. Точнее, ручка изнутри. Она представляла собой «кнопку», на которую нужно было надавить, чтобы механизм сработал. Резина, закрывающая этот механизм, давно ослабла из-за холода и начала падать. Нерадивым сотрудником было лень всё время поднимать её с пола и возвращать на место и нажимали они на саму пружину. А она, в свою очередь, не была рассчитана на такое взаимодействие и накануне вечером отвалилась. И ведь Илья сам предупреждал об этом Фила, чтобы он изнутри не закрывал дверь. Всего-то чуть больше часа назад! И сам и запер их. Без этой пружины дверь не откроется изнутри, а она лежала в офисе, чтобы не потерялась и её могли спокойно вернуть на место как только заявку на починку выполнят.       — Блять, — Илья выругался сам про себя и обернулся на Фила.       — Ну, — протянул Черных. — Раз мы тут заперты, не хочу делать акцент, но по твоей вине, как насчёт того, чтобы обсудить при каких условиях ты передумаешь быть вредной задницей и палить меня директору, м?       Илья хлопнул глазами. До несуразного глупо. Как себя и чувствовал.       — Ты серьёзно?       — Ну да. Я клянусь, что это было в первый и последний раз!       Илья хлопнул себя по лбу. Его ладонь сползла до рта, обхватив подбородок. Пытался скрыть короткую улыбку.       — Тебя вообще не беспокоит, что мы тут заперты?       Фил покачал плечами.       — Ну, я думаю нас начнут скоро искать. Тебя, как минимум.       — Вообще-то… я вышел на обед только что и хотел узнать когда ты закончишь, потому что на кассе меня заменил Рома и в зале осталась Карина и Катя.       Фил задумался. Сегодня была среда, всего шесть вечера с чем-то, а на улице погода едва ли чуть отвратительнее для обычной питерской погоды в феврале. Филу даже казалось, что он видел солнце, когда шёл с пар. Если ближайшие полчаса никому из кухоников ничего не понадобится в холодильнике, то все эти полчаса они в нём и проведут. Только после Илью могут начать искать. Хотя, возможно, кто-нибудь и хватится Фила, что маловероятно из-за того, что все должны знать, что он занимается поставкой.       — Хуёво, что обед ты проведёшь здесь, — Фил хмыкнул и уселся прямо на пол, скрестив лодыжки по-турецки. — Зато со мной.       Илья тяжело вздохнул и закатил глаза.       — Ахуительная перспектива.       Про что именно Илья говорит, Фил не понял, но предпочёл считать, что про упущенную возможность поесть. Ему самому было бы обидно.       Маленькое помещение быстро заполнилось неловкостью и нервозностью. Второе никак не касалось Фила, потому что его не беспокоило, что всё происходящее — это его вина. Для себя он решил, что он — пленник обстоятельств. О том, что он буквально прохлаждает штаны, Фил так же не беспокоился. Он никогда не был сверхответственным сотрудником и даже не стыдился этого. И вообще: он работает ради донатов! Илья его состояние совсем не разделял. Парень раза четыре спросил точно ли Фил не брал с собой телефон, мысленно потерзал себя за то, что не взял свой, попытался активировать механизм в двери без пружины и, после шутки «может отмычкой попробуешь», сдался. По Илье, его жестам, поджатым губам, растиранию рук и нервным поддёргиваниям, было видно как он винит себя и хочет выбраться из этого маленького помещения, отчего неловко становилось уже Филу.       Может, совсем чу-чуть, но он был рад оказаться запертым со своим объектом симпатии. Семь райских минут в шкафу? Нет! Пол, блядских, часа в холодильнике! Отличное начало для ромкома, или, для надежды поговорить по душам, узнать друг друга получше и перестать грызться. Может, они могли стать друзьями? Хотя бы друзьями? Филу очень хотелось верить что да, но Илья на контакт не шёл совсем и, вместо ответа на попытки начать диалог, предпочитал стучать в дверь. Недостаточно сильно, чтобы их услышали из-за того, что боялся оставить вмятине на металлической обшивке.       Когда Илья сдался в своих попытках открыть дверь и сел на пол, Фил тоже сдался в попытках начать разговор. Возможно, это даже неплохо, что они молчат. Хотя бы не ругаются. Но у Фила поговорить — чесалось горло. Ему просто очень хотелось, чтобы Илья перестал мучаться.       Сидит на полу, подтянув колени к груди, смотрит на дверь так отрешённо, и трясётся, потирая покрасневшие руки в веснушках…       — На, — сказал Фил, сняв с себя куртку и протягивая её менеджеру. На мгновение ему показалось, что Илья никак не отреагирует на жест, но тот, мгновение помедлив, принял вещь.       — Спасибо, — прозвучало не совсем дружелюбно из-за фыркающего звука в конце, но Фил улыбнулся. Ему самому было приятно, что он сделал условия малость лучше для Ильи. Да и выглядел рыжеволосый парень, обычно всегда опрятно одетый, до смешного мило в огромной куртке для стафа, которая ещё и была вся испачкана. — А ты сам-то не боишься замёрзнуть?       — О, у меня давление высокое, так что мне толком и не холодно, — Фил неловким жестом почесал голову. Он почти не соврал, хотя температура всё-же ощущалась хуже комфортной. — А чё куртку взял, если беспокоишься, что я замёрзну?       А вот теперь Илья точно фыркнул. Не по злому и даже не раздражённо. Словно его забавляло то, что говорил его коллега.       — У меня аллергия на холод.       Фил не успел уточнить, что он имеет ввиду, когда Илья протянул ему свои ладони, которые до этого спрятал в рукавах. Черных почувствовал волнение и трепет в животе от мысли, что может рассмотреть такие манящие взгляд конечности вот так, прямо, а не тайком, украдкой. Илья сам предложил!       Тыльные стороны ладоней, обычно украшенные только поцелуями солнца, сейчас покрылись белыми припухшими волдырями, а остальная кожа покраснела. Крапивница.       — Ох, блять, ты умираешь?       Илья улыбнулся и снова натянул рукава на руки. А жаль.       — Нет. Просто зудит.       — Бля, если бы ты раньше сказал, я бы сразу отдал куртку. — Илья не ответил словами. Он посмотрел на Фила и криво улыбнулся. Это должен был быть говорящий жест, но Черных совсем не уловил сути. Однако, ему нравилось, что Илья наконец-то разговаривает с ним, поэтому решил попытаться продолжить. — Так, а как это работает? Типа у холода же, э-э-э, нет аллергена? Ну то есть, вот у меня аллергия на мёд и дело на самом деле в пыльце и в ещё какой-то хуйне, которая там содержится. А с холодом это как?       — Если не углубляться в детали, то… — Илья на мгновение задумался. — Да если честно, то чёрт его знает. Это довольно редкая патология.       — Это как-то лечится? Типа, тебе помогают таблетки от аллергии?       — Некоторые антигистаминные, так что в целом да. Но мне это не мешает жить, так что я их даже с собой не ношу. Хотя однажды они бы мне очень пригодились, — Илья неожиданно улыбнулся, вспомнив какую-то историю, и Фил состроил самое заинтересованное выражение лица, чтобы тот продолжил. — Однажды, несколько лет назад, у меня очень чесалась рука и я не понимал с чем это связано. Чтобы остановить зуд я решил приложить к руке что-то холодное и начал водить кубиком льда. Да, всё стало хуже.       Это не было смешно, но Фил находился в таком восторге от самого факта, что он и Илья способны вот так просто разговаривать, что его пробило на смешок. Даже не наигранный!       — А ты уже знал, что у тебя аллергия на холод?       — Самое ужасное, что знал. И даже не додумался, что от льда станет хуже.       — Критическое мышление, или как его там, у школьников не особо развито, — с умным видом заметил Фил.       Илья шутку не оценил и в мгновение стал таким же грустным, как и до разговора об аллергии.       — Да у меня и сейчас мышление не развито, раз я забыл, что дверь сломана.       Филу захотелось хлопнуть себя по голове. Ну почему они вернулись в эту точку?       — Ну ты же в моменте был сосредоточен на мне… на том, что я парил здесь. Не вини себя.       Илья не ответил кривой улыбкой, на которую Фил надеялся. Он даже представил какой неоднозначной она была бы. Возможно, в сумбуре абстрактных значений самым чётким была бы выведена фраза «спасибо, что хотя бы пытаешься». Илья решил действовать по-другому.       — Ну может тебе не стоило курить на рабочем месте, а?       — Ой, ну давай снова вернёмся к этому! Нам же обязательно сраться, если мы заперты где-то только в компании друг друга?       — По-моей вине, да?       Что-то в этой фразе было не так. Вскипающий Фил это заметил. Илья не выглядел злым, он выглядел печальным и разочарованным. Словно даже не в самом себе.       — Что?       — Ты хотел сказать: «мы заперты по твоей вине, Илья», да?       Ах, вот оно что.       — Не угадал. Что я хотел сказать, то и сказал. — Фил приободряюще улыбнулся, в мгновение став спокойнее. Илья на самом деле не винил его. — Знаешь, я вообще-то не злюсь на тебя.       Илья на мгновение от удивления вскинул брови, а затем тут же их недоверчиво нахмурил.       — Не злишься?       — Вообще ни капельки.       — Вообще ни капельки?       — Ага. Я так и сказал.       — Но…       — Никаких «но», Илья, — перебил Фил. — Я не злюсь и всё. Конечно, хуёво, что мы тут застряли и нам, наверное, потом прилетит за это, но я серьёзно не злюсь. Может, вообще к лучшему, что всё так вышло.       Последнюю фразу не стоило говорить. Фил знал и понимал это. Она слишком безконтекстная, слишком отображает всё, что он чувствовал на самом деле. Она выдавала его желание получше узнать Илью, сблизиться, узнать, если у него хоть какие-то шансы на что-то большее, чем постоянные взаимные упрёки.       — В каком смысле "к лучшему"? — Илья наклонил голову. — Тебе лишь бы работой не заниматься, да?       — Пф, конечно. Дело вовсе не в том, что я наделся нормально поговорить с тобой и убедиться, что мы можем не только сраться.       Точка невозврата.       Фил сменил свою позу. Он согнул затекающие колени и сложил на них локти, так, чтобы одну руку оставить висеть, а вторую запустить себе в волосы. Его гложило чувство, что он сказал лишнего. Снова. Как обычно. Может, это не Илья начинал все их срачи, а делал замечания, на которые уже сам Фил как-то не так реагировал?       Через долгую минуту тишины, Илья всё-таки заговорил.       — Значит, ты хотел со мной поговорить. О чём-то конкретном, или… так? — Так, — не думая, отозвался Фил и поднял голову. Илья напротив него выглядел растерянным и немного смущённым. Неуверенным. — Типа… надеюсь, это не прозвучит странно, но ты кажешься мне интересным, но мы с тобой постоянно просто срёмся и ну… Когда ты говорил о своей аллергии, мне показалось, что может быть, просто может быть, мы можем подружиться. Хотя мне начинает казаться, что это глупо и я просто раздражаю тебя.       — Ты хотел подружиться со мной?       — Ага. Я так и сказал.       Фил улыбнулся и, что неожиданно, Илья тоже.       — Разве ты не считаешь меня пиздапротивным менеджером, который заставляет работать и всё в таком духе?       — Считаю? Вообще-то, ты такой и есть, — Фил наигранно повысил тон, чтобы показать своё удивление. — Но! Это не значит, что мне не было бы интересно узнать тебя лучше. Ты такой же душный во внерабочее время?       — Вообще-то, да. И даже хуже.       Фил рассмеялся. И Илья продолжил:       — И что? Всё ещё хочешь подружиться со мной?       — Вообще-то, да!       — Ты странный, Черных, — Илья покачал головой и смущённо увёл взгляд в пол. — Наверное, никто раньше не говорил мне, что хотел бы дружить со мной.       Фил уже открыл рот, чтобы сказать «да я бы с удовольствием не только бы дружил с тобой», но вовремя прикусил кончик языка. Он только нащупал возможность выстроить с Ильёй хоть какие-то отношения. Он не собирается лезть со всем этим раньше времени.       — Ты был вирд кид?       — Что?       — Ну, это тренд в тик токе.       — Видимо, я недостаточно много времени в нём провожу.       — Ты, кстати, косвенно ответил на мой вопрос.