Без неë

      Когда мы встретились, мне было тридцать семь. За моей спиной были годы жизни в осуждении родных, маленькая дочь, растущая практически без отца, и бывший муж, с которым мы решили остаться друзьями. А ещё за моей спиной были годы походов к психологам в попытках разобраться, что за голоса звучат в моей голове и почему я их слышу. Психологи отправляли к психиатрам, психиатры ставили диагнозы и назначали лечение, а голоса так и не уходили. Я боялась засыпать по ночам, потому что отовсюду, из каждого угла, слышала призывы о помощи. Синяки под глазами были чернее, чем тату на теле, а худоба стала совсем болезненной.       И тут появилась она. Она вошла в мою жизнь как персонаж из доброй сказки: успокаивающий взгляд по-матерински мудрых глаз, убаюкивающий голос, что насчитывает какие-то незнакомые слова со скоростью, которая любому современному исполнителю только снится. Я увидела её ещё на поляне, но подходить боялась, я вообще всех боялась, а храбрилась и хорохорилась лишь для внешнего образа. А она залезла под кожу.       Ангелина обволакивала и нежила, любила и позволяла любить. Я и сама не поняла, как так случилось, что она стала мне самым родным человеком. Изосимова обнимала после испытаний, где я чересчур выматывалась, она наливала горячий травяной чай и пела колыбельные на ночь. С ней мои голоса в голове затихали, они тоже слушали её, они хотели её рядом. И я хотела.       Я влюбилась в неё без оглядки, влюбилась, как молоденькие девушки влюбляются в тёплых взрослых людей, дарящих им ощущение дома. Так вот, Изосимова была моим домом. Она была моим смыслом, моей вселенной. Я влюбилась в неё без оглядки и лишь однажды решилась поцеловать...       Поцелуй случился в гостинице, когда она в очередной раз, допев колыбельную, собиралась чмокнуть меня в щëку. Я поймала её губы всего на мгновение. Поверьте, ничего слаще этих губ я никогда не пробовала. Она была мёдом, источником воды в пустыне. Её губы были мягкими и тёплыми, а руки чуть шершавыми и прохладными. Ангелина разорвала поцелуй почти сразу.       Нет, она не говорила, что это неправильно, не собиралась отдаляться. Она вся будто застыла. Пожалуй, сейчас, спустя два с половиной года, я могу сказать, что она просто боялась признаться себе в том, что я ей понравилась, что ей, воспитанной в правильной семье, понравился тот единственный заветный поцелуй. Для меня же быть разочарованием было вполне привычно. Она продолжала петь, обнимать и целовать на ночь, а я... Я начала винить себя и есть поедом, думая о том, что доставляю ей неприятности.       Я начала чахнуть и тускнеть, хотя рядом с ней в мгновение расцветала. Без неё же жизнь снова стала казаться невыносимой. Именно в этот период начал проявляться Юра. Он и вправду был одним из тех, кто относился к нам по-человечески, с ним было приятно работать и общаться. Он принял меня в этом состоянии, заботился, пытался вытащить из вновь накатившей депрессии. Но он не был Ангелиной. Никто не мог, да и не может заменить её.       А Ангелина... Ангелина жила своей отшельнической жизнью, пытаясь не нарушать хрупкое равновесие моего мира. После финала проекта мы виделись всего пару раз. Я отчаянно сильно хотела вцепиться в её руку и никогда её не отпускать. Но жизнь есть жизнь и мне пришлось принять правила игры.       Теперь я — порядочная жена и мама, которая проводит много времени со своей семьёй. Теперь я улыбаюсь на камеру, когда Юрка целует меня при всех. Теперь я держу голову поднятой и будто говорю всем вокруг: вот она я, я есть, я важна!       Но всё это лишь красивая картинка. Всё это совершенно не имеет значения ночами, когда голоса разрывают мою голову на части и требуют вернуть мелодию колыбельной. Всё это не имеет никакого смысла, когда Луна просит рассказать ей ту саму сказку, что рассказывала "тётя Геля". Всё это летит к чертям, когда я снова чувствую на своих губах вкус её губ. Когда весь мир вокруг просит жить, трудиться, помогать. А я не могу... Без неё...