Ломка

Стены здесь были одинаковые. Серые, холодные, безликие. Они не отражали свет, не поглощали звуки, не давали ни малейшего намёка на время суток. Здесь не было окон, и Танос давно перестал понимать, сколько часов прошло с последнего испытания. Только усталость и ломка давали ощущение движения времени. Он лежал на жёстком матрасе, уставившись в потолок, и чувствовал, как его тело постепенно сдаётся. Вены ныли от постоянных спазмов, суставы ломило, во рту пересохло. В голове стояла глухая боль, которая нарастала с каждой секундой. Танос знал, что будет дальше. Сперва дрожь в пальцах, потом бесконтрольное раздражение, затем туман в мыслях. Дальше — хуже. Ломка подбиралась к нему осторожно, но неотвратимо, как песчаная буря в пустыне. Он ненавидел это чувство. Просто ожидание. Он сжал кулаки, чтобы унять дрожь. Люди вокруг разговаривали, переговаривались шёпотом, кто-то смеялся, кто-то молился. Но Таносу было плевать. Они все были просто телами, запертыми в этой клетке. Никто не собирался ему помогать. Его внимание привлёк лёгкий скрип кровати сверху. — Слабак, — раздался насмешливый голос. Танос медленно повернул голову. Нам Гю сидел на своей койке, скрестив ноги, с тем самым выражением лица, которое вызывало у Таноса желание ударить его. Полная самоуверенность, смешанная с откровенным удовольствием от чужого страдания. — Чего уставился? — буркнул Танос, чувствуя, как раздражение пробирается сквозь пелену усталости. Нам Гю чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Просто наблюдаю. Напротяжении всех испытаний ты был активнее, а теперь… — он усмехнулся, — валяешься тут, как немощный и дряхлый старик. Танос стиснул зубы. — Да иди ты. — Ты ведь знаешь, что я прав, — Нам Гю не отводил взгляда. Ты же знаешь, что я тебе нужен? Танос закрыл глаза. — Нужен? —  с всё также закрытыми глазами Танос усмехнулся, но в голосе не было ни капли уверенности. — Ты себе льстишь. Он попытался развернуться к стене, но стоило пошевелиться, как по телу прошла судорога. Челюсть сжалась, руки задрожали. Нам Гю наблюдал. Терпеливо. С интересом. Он не торопил события — ему нравилось смотреть, как Танос борется сам с собой. — Знаешь, что самое смешное? — тихо проговорил он, всё так же сверля нарика пристальным взглядом. Танос не ответил. — Ты сейчас думаешь не о том, как выжить, а о том, как не сломаться перед другими и не потерять уважение. Танос сжал кулаки. — А ты, значит, уже решил, что я сломаюсь? Нам Гю улыбнулся. — Нет, — он спустился на койку к Таносу и наклонился ближе, — я просто знаю цену зависимости. Танос скрипнул зубами. — Если ты пришёл издеваться, то можешь свалить. — А если я пришёл помочь? Танос фыркнул. — У тебя их нет. — Верно, — легко согласился Нам Гю. — Но у меня есть кое-что получше. Танос напрягся. — Не тяни. Нам Гю на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями. А затем его голос стал серьёзным: — Ты сделаешь всё, что я скажу? — вопрос прозвучал так спокойно, что Танос даже не сразу понял, что это не просто слова. Это было распоряжение. В  глазах Нам Гю не было ни малейшего намёка на сомнение. Он был абсолютно уверен в своих словах и в том, что Танос не сможет сопротивляться. — Я чё на дурака похож? — Танос попытался сдержать дрожь в голосе, но не мог. Он знал, что не в силах сделать то, что ему говорят. Он был слишком слаб. Нам Гю наклонился чуть ближе, его глаза были неподвижны, и в этом взгляде Танос увидел холодную уверенность. Он знал, что не сможет уйти. Нам Гю контролировал всё. — Конечно. Ты же знаешь, что у тебя нет выбора. — Нам Гю слегка усмехнулся, его губы растянулись в самодовольной ухмылке. — Ты все свои силы уже потратил, а теперь ты не можешь отказаться. Танос хотел бы ответить, что он не слаб, что у него всё ещё есть силы сопротивляться. Но каждый его ответ звучал всё более неубедительно, и он знал, что внутренне сдается. Чем больше времени он проводил в этом месте, тем больше это место становилось частью него. Нам Гю сделал шаг к нему, и этот шаг был как знак: ничего не может его остановить. Он смотрел на Таноса как на слабое существо, которое уже давно потеряло силу. — Быстро иди в туалет. Танос не пошевелился. — Я сказал, тебе нужно идти в туалет. — Нам Гю проговорил это с такой решимостью, что Танос даже не понял, как это произошло, но он уже встал с койки. Его тело не слушалось, он пытался сопротивляться, но движения становились механическими, подчинёнными. Нам Гю не поторопился. Наслаждался. А Танос чувствовал, что сейчас он уже не решает, что ему делать. Всё, что он мог, — это следовать за Нам Гю, шаг за шагом, даже если этот путь вёл его в тень, в которую он больше не мог выйти. Танос стоял у двери туалета, сжимаясь от чувства беспомощности. Нам Гю подошёл к нему, не скрывая удовлетворения. Его голос был тихим, но с каждым словом в нём звучала такая же непреклонная власть. — Заходи. Тебе не нужно больше сопротивляться. Ты всё равно сделаешь то, что я скажу.