Выбор левой

Драко Малфой стоял в центре гостиной, заложив руки за спину и выпрямив спину, как палку. В воздухе витал запах горящего пергамента и выдержанного вина, а на грудь давил гнетущий груз традиций. Его мать, бледная и невозмутимая, сидела в кресле с высокой спинкой справа от него, обхватив пальцами изящный бокал. Отец стоял у большого камина с непроницаемым лицом, и пламя отбрасывало резкие тени на его черты. Две девушки стояли перед ним на коленях, склонив головы и размеренно дыша. Они были одинаково одеты в серебристые мантии, их лица были скрыты тонкими кружевными вуалями. Одна слева. Одна справа. — Выбирай. Это была традиция Малфоев, древняя, как само поместье, — Драко слышал о ней с детства. Выбор крови, наследия, преданности. Узы, которые нельзя разорвать. Он всегда считал это варварством, чем-то, что должно было остаться в пыльных книгах и воспоминаниях давно умерших предков. И всё же вот он, стоит перед ними, и на его плечах лежит груз многих поколений. Его отец откашлялся, и тишина стала ещё более напряжённой. — Мы ждем. Драко резко вдохнул. Он знал имена девушек, сидевших перед ним, — ему рассказали об их происхождении, достижениях, пригодности. Он знал, кого из них предпочитал его отец. Он знал, кого из них его мать едва заметно выделяла взглядом, постукивая пальцами по ножке бокала. Но все это не имело значения. Он не должен был выбирать сердцем. Но он выбрал. Он слегка повернул голову. — Та, что слева, — сказал он ровным голосом. — Я выбираю её. На мгновение воцарилась тишина, затем его мать тихо выдохнула, отец резко кивнул, а девочка слева подняла голову. Драко мельком увидел бледную кожу под вуалью, мягкую, едва заметную улыбку, прежде чем её поставили на ноги. Его сердце странно, непривычно дрогнуло — почти как от облегчения. Он сделал выбор. И она принадлежала ему. К лучшему это или к худшему.

***

Гарри Поттер стоял в тени поместья Малфоев, тяжело дыша и сжимая в руках ткань своего Плаща-невидимки. Он собирался уйти. Он собирался повернуть назад, как только понял, где оказался. Но потом он увидел Драко. Он стоял там, весь такой собранный, элегантный и уверенный, и его серебристые глаза смягчились так, как Гарри никогда раньше не видел. Он не ухмылялся. Он не был высокомерным. Он не был полным ненависти. Нет. Драко Малфой смотрел на нее— девушку слева — с чем-то опасно близким к нежности. Что-то в Гарри сломалось. Словно холодная рука обвилась вокруг его горла и крепко сжала его. Болезненная, удушающая ярость охватила его грудь, скручивая рёбра. Та же ярость, что горела под его кожей с тех пор, как тело Седрика упало на землю. С тех пор, как голос Волан-де-Морта снова зазвучал. С тех пор, как Дамблдор сказал ему полуправду, а Сириус велел ему сидеть смирно и ждать, как будто ожидание когда-либо приносило ему пользу. С тех пор, как Малфой рассмеялся в поезде, как будто мир не изменился, как будто всё это не имело значения. Но это? Это имело значение. Драко сделал выбор. Он выбрал ее. И Гарри хотел уничтожить его. Прежде чем он успел осознать, что делает, его тело уже двигалось, инстинкты были острее разума. Он последовал за девушкой, как только её увели, проскользнув мимо величественного поместья Малфоев, по коридорам, пронизанным древней магией. Она так и не заметила его приближения. Вспышка его палочки, произнесённое шёпотом заклинание, и её тело рухнуло в его объятия. Она была лёгкой. Такой хрупкой. Едва слышный вздох потрясения сорвался с её губ, прежде чем она обмякла. Гарри на мгновение прижал её к себе, его пульс бешено колотился. Какая-то отдалённая часть его сознания шептала, что это неправильно, что он должен остановиться. Что так поступил бы Малфой. Но другая часть — более грубая, тёмная — прошипела в ответ: Малфой делает всё, что хочет. Почему ты не можешь? Его хватка усилилась. План сформировался так же легко, как дыхание. Несколько украденных прядей волос. Запертая дверь в месте, где никто не подумает искать. Кипящий котёл. Он займет ее место. А Драко Малфой — такой высокомерный, такой уверенный, такой блаженно-наивный —никогда не поймёт разницы.

***

Оборотное зелье пузырилось в котле, густое и вязкое, его цвет менялся от тёмно-серого до бледно-золотистого. Пряди её волос — светлые, почти серебристые — завивались на поверхности, прежде чем раствориться в смеси. Гарри уставился на него. Он уже делал это раньше. Переодевался, менял внешность. Но это было не то же самое, что пробраться в Министерство или одурачить старого учителя. Это было по-другому. Это было вторжение в чью-то жизнь. Он слегка повернул голову и посмотрел на запертую дверь в другой части комнаты. Ни звука. Ни движения. Она все еще была там. Он заставил себя отвести взгляд. Дело было не в ней. Это было из-за него. И Малфоя. Сделав глубокий вдох, он зачерпнул зелье из флакона и опрокинул его в себя. Перемены были мучительными: кости скручивались, кожа растягивалась, в горле жгло, когда голосовые связки сжимались, превращаясь во что-то более мягкое. Его конечности уменьшились, вес изменился, и когда он снова открыл глаза, то стал ею. Он выдохнул, беря себя в руки, прежде чем подойти к зеркалу. Девушка смотрела на него в ответ. Бледные, тонкие черты лица. Губы, которых он не узнавал. Глаза, которых у него никогда раньше не было. Он поднял руку и прижал незнакомые пальцы к незнакомому лицу. Это было идеально. Он повел плечами, привыкая к новому весу своего тела. Затем он натянул лежавшие рядом с ним серебром одежды — те, что она носила до того, как он занял ее место. Пора уходить. Как только он вошёл в гостиную Слизерина, Драко просиял. — Наконец-то, — выдохнул он, быстрым шагом пересекая комнату и беря Гарри —её— за руки. Гарри не отстранился. Теплота пальцев Драко удивила его, его хватка была крепкой, настоящей. Он ожидал самодовольства, высокомерия, дерзкого замечания о том, что теперь она принадлежите му. Но Драко просто… испытал облегчение. — Я волновался, — пробормотал Драко, понизив голос, чтобы она могла его услышать. — Я думал, может, ты передумала. Гарри выдавил слабую улыбку. — Никогда. Драко расслабил плечи, а затем с энтузиазмом человека, совершенно не разбирающегося в правде, повернулся к комнате. Остальные слизеринцы собрались вокруг, на их лицах читалось спокойное любопытство. Блейз одобрительно кивнул. Тео поднял бокал. Младшие ученики перешёптывались между собой, широко раскрыв глаза от чего-то среднего между благоговением и завистью. Пэнси Паркинсон не улыбнулась. Она скрестила руки на груди, поджала губы и окинула её—его— острым взглядом. — Ты уверен в этом, Драко? — спросила она лёгким голосом, но с какой-то ядовитой ноткой. Драко закатил глаза. — Очевидно. — Хм, — она наклонила голову, слишком пристально рассматривая её. — Полагаю, она довольно красива. Гарри выдержал её взгляд, сохраняя на лице мягкое, вежливое, осторожное выражение. Пэнси не была глупой. Она будет наблюдать за ним. Она испытает его. Он должен был бы стать лучше. — Пойдём, — сказал Драко, подводя её к дивану у камина и задерживая руку на её пояснице. — Теперь ты часть Слизерина. Нам нужно многое наверстать. Гарри позволил увести себя, его сердце бешено колотилось о ребра. Это сработало. Это было идеально. Драко Малфой понятия не имел. Но Снейп знал. С другого конца комнаты, где он стоял у входа, темные глаза профессора Снейпа были прикованы к ней. И он не выглядел одураченным.

***

Сначала это была игра. Жестокая, изощрённая шутка, в которой Гарри управлял фигурами, наблюдая за тем, как Драко ходит именно так, как он хотел. Он мог бы уйти через неделю. Он мог бы позволить Оборотному зелью рассеяться, оставив Малфоя униженным, растерянным, сломленным. Но он этого не сделал. Потому что Драко, который должен был быть самодовольным, высокомерным, невыносимым, не был ни одним из этих качеств. Драко был добрым. По крайней мере, для нее. Мягкие слова. Нежные прикосновения. Он смотрел на нее, как на что-то редкое, что-то драгоценное. Он не просто выставлял ее напоказ в гостиной, как трофей. Он задавал ей вопросы. Он говорил ей что-то шёпотом, в темноте, когда в спальне Слизерина горел слабый огонек. И Гарри — скрученный, потерянный, закрученный по спирали — слушал. — Иногда мне кажется, что я не могу здесь дышать, — признался Драко однажды вечером тихим голосом в тусклом свете гостиной. Они были одни. Он принёс им чай. Он всегда приносил ей чай. Гарри обхватил пальцами тёплую чашку, и пар окутал его лицо. — Почему? Драко выдохнул, проведя рукой по волосам. — Ожидания. Давление. Ты не представляешь, каково это — быть Малфоем, — он глухо рассмеялся. — А может, и представляешь. Ты ведь всё понимаешь, да? Ты видишь меня. Гарри почувствовал, как что-то темное свернулось у него в животе. Он должен был испытывать отвращение. Он не должен был чувствовать ничего, кроме победы. Вместо этого он почувствовал — нет. Он не хотел давать этому название. — Я знаю, — вместо этого сказал Гарри более мягким голосом, чем следовало бы. — Я вижу тебя. Драко смотрел на нее так, словно она была единственным, что удерживало его на ногах. И Гарри, который годами ненавидел его, который месяцами тонул в горе, в ярости, в удушающем ощущении того, что у него отняли, — позволил ему. Потому что, возможно, дело было уже не в Малфое. Может быть, этого никогда и не было. Может быть, дело было в нем.

***

Время растворилось в ничто. Она больше не знала, день сейчас или ночь. Прошли недели. Прошли месяцы. Комната была маленькой, душной. Воздух был затхлым, густым от пыли, сырого камня и металлического привкуса старой крови. Ее кровь. Ее ногти были сломаны, обкусаны, содраны до крови. Она царапала стены, пока не заболели руки, пока не пошла кровь из запястий, пока не заныли кости в пальцах от каждой неудачной попытки сбежать. Дверь так и не открылась. Сначала она кричала до хрипоты, её голос разрывал горло, она пыталась, чтобы хоть кто-нибудь — хоть кто-то — услышал её. Никто не пришел. Никто не приближался. Она считала дни по царапинам на полу. По тёмным пятнам собственной крови, к которым она прижимала пальцы, просто чтобы доказать, что она всё ещё существует. Но теперь время ускользало. Следы сливались воедино. Может быть, она была здесь всегда. Может быть, она вообще никогда не существовала за пределами этих стен. Её конечности ослабли и дрожали, когда она попыталась встать. Голод терзал её изнутри тупой, непрекращающейся болью. Она прижала дрожащую руку к полу, учащённо дыша и заставляя себя двигаться. Она не умрет здесь. Она не могла. Тот, кто украл её жизнь, кто ходил в её шкуре, смеялся её голосом, прикасался к нему. У нее перехватило дыхание, рыдание подступило к горлу. Она убьет их. Если бы она когда-нибудь снова увидела свет, если бы когда-нибудь почувствовала тепло солнца, она разорвала бы их на части собственными руками. Она собиралась выбраться отсюда. И когда она это сделает, то собиралась сжечь мир дотла.

***

Драко первым заметил это в мелочах. То, как её пальцы дрожали перед тем, как прикоснуться к нему, словно ей нужно было вспомнить, как двигаться. То, как её глаза — когда-то мягкие, знакомые — иногда темнели, мерцая чем-то голодным, чем-то неправильным. Она всё ещё смеялась над его шутками. Всё ещё улыбалась ему так, что у него болели рёбра. Но ее руки всегда были холодными. И когда она поцеловала его — когда притянула к себе, когда её губы прижались к его губам, — это было почти идеально. Почти. Что-то в её движениях, в том, как она держалась, заставило что-то глубоко внутри него сжаться от беспокойства. Он сказал себе, что это не имеет значения. Что ему все это мерещится. Что он просто боялся потерять единственное, что давало ему ощущение, что он не задыхается. А потом Пэнси нашла сережку. Тонкий серебряный предмет, покрытый коркой пыли и крови, лежал в трещинах между камнями подземелья. Она повертела его в пальцах, а затем пристально посмотрела на нее. — Ты уронила. Гарри — она — посмотрел на нее сверху вниз. Слишком долго. Слишком расчетливо. — Это не моё, — спокойно сказал Гарри, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Пэнси замурлыкала. — Хм. Странно. Я могла бы поклясться, что видел ее на тебе в начале семестра. Драко нахмурился. — Пэнси… Но она уже двигалась, проводя пальцами по каменной стене, прижимаясь к швам, прислушиваясь. Гарри затаил дыхание. Пэнси подобралась слишком близко. Тем временем Снейп стоял в своём кабинете и смотрел на пустое место на полке. Один флакон. Пропавший без вести. Не просто какое-нибудь зелье — Оборотное. Снейп крепче сжал пальцами край стола. Он знал, что с ней что-то не так, но это… это было предательством. Его разум работал быстро, методично, перебирая воспоминания. То, как она изменилась в позе, как двигалась по подземельям, словно не привыкла к тому, как её тело вписывается в пространство. То, как её взгляд иногда устремлялся на него с вызовом. Снейп за свою жизнь научил многих лжецов. Это был один из лучших. Он повернулся на каблуках, его мантия развевалась у него за спиной. Пришло время подтвердить его подозрения. В темноте заброшенной комнаты девушка прижалась губами к холодному камню и прошептала. Не слова. Не заклинания. Просто звук. То, как стены отражали её дыхание, как эхо менялось и дрожало, — кто-то был близко. Скоро они ее услышат. Они должны были это сделать. Её тело слабело, разум угасал, но она не собиралась сдаваться. Она заставит их выслушать. Она заставит их заплатить.

***

Это произошло в одно мгновение. Никакого грандиозного откровения. Никакого драматического раскрытия. Всего одно-единственное слово. «Грейнджер». Кровь Драко застыла в жилах. Они были в общей комнате, одни, огонь в камине едва тлел, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Она свернулась калачиком рядом с ним, положив руки на колени и слегка наклонив голову, слушая, как он говорит о чём-то незначительном. И тогда, небрежно — слишком небрежно — она сказала это. — Даже Грейнджер уже бы догадалась. Тишина. Тяжелая, удушающая тишина, которая звенела громче любого крика. Драко уставился на него. Его сердце забилось медленно и гулко, когда тяжесть этого слова осела в его груди. Грейнджер. Не грязнокровка. Не эта невыносимая гриффиндорка. А Грейнджер. У него перехватило дыхание. — Что ты только что сказала? Гарри — она — застыл. Слишком долгий удар сердца. Затем раздался смех — лёгкий, непринуждённый, но Драко не обманулся. — Просто выскользнуло, — пробормотал Гарри, заправляя прядь волос за ухо. — Ты же знаешь, я её ненавижу… Но Драко больше не слушал. Его разум метался, прокручивая в памяти каждое мгновение, каждую незначительную деталь, каждый раз, когда его охватывало подозрение. То, как дрожали её руки, когда он целовал их. То, как она иногда пугалась собственного отражения. То, как её тело никогда не было таким, как раньше. То, как она произнесла его имя, Драко, словно пробуя его на вкус впервые. Он отшатнулся, к горлу подкатила тошнота. Нет. Это было невозможно. Это не могло быть так. Теперь его дыхание было неровным, грудь поднималась и опускалась слишком быстро. — Произнеси мое имя, — прошептал он. Гарри моргнул. — Драко. Это был её голос. Но это была не она. Палочка оказалась у него в руке прежде, чем он успел подумать. — Кто ты, черт возьми?

***

Палочка дрожала в руке Драко. Гарри —не она, никогда не она— стоял перед ним с её лицом, телом и голосом. Паразит. Вор. Огонь тихо потрескивал, и этот звук был единственным, что нарушало удушающую тишину. — Ты, — прошептал Драко, и это был не вопрос. Гарри не пошевелился. Теперь он видел это — трещины в иллюзии. Легкое напряжение в том, как она стояла, как сжимала пальцы, словно готовая сражаться. То, как Поттер смотрел из-за позаимствованных глаз. Дыхание Драко было неровным, его грудь слишком быстро поднималась и опускалась. Его тошнило. Ему хотелось кричать. Ему хотелось… — Тогда убей меня, — внезапно тихо сказал Гарри. Драко замер. Гарри склонил голову набок, что-то нечитаемое промелькнуло в его украденном выражении лица. — Ты всё понял. Так что сделай это, — пробормотал он, медленно и размеренно шагая вперёд. — Околдуй меня. Прокляни меня. Покончи с этим. Палочка Драко не опустилась. Он должен. Он мог. И все же. Свет камина мерцал на лице Гарри, и Драко вспоминал каждую минуту до этого. О том, как ее руки ощущались в его руках, даже когда они были холодными. О том, как она улыбалась ему, как будто он был всем. О том, как она целовала его, как будто это что-то значило. За исключением, что это вообще никогда не было ею. В горле Драко зародился смех, резкий, дикий и неправильный. Его вес придавил его, вдавливая в рёбра, царапая горло, пока он не вырвался на свободу. Он смеялся, дрожа, задыхаясь, захлебываясь от смеха. Гарри не пошевелился. И тогда, наконец—наконец-то — Драко заговорил. — Как долго? — прошептал он. Выражение лица Гарри не изменилось. — Разве это имеет значение? Пальцы Драко сжали волшебную палочку. Его разум кричал ему, чтобы он напал, покончил с этим, сжёг Поттера дотла. И все же — он прерывисто выдохнул, опуская палочку. — Нет, — хрипло сказал он. — Полагаю, что нет. Гарри моргнул. Он этого не ожидал. Драко сделал медленный шаг вперёд, затем ещё один. Его руки дрожали, но голос был ровным. — Ты забрал ее у меня. Гарри не стал этого отрицать. Драко потянулся вверх и прижал пальцы к её щеке — щеке Поттера. Ложь. Уловка. Монстр. Его сердце сжалось. Его пальцы сжались. — Тогда, я полагаю… — выдохнул Драко, наклоняясь и прижимаясь лбом к лбу Гарри. — …Мне просто придется любить тебя. У Гарри перехватило дыхание. Драко улыбнулся. Извращенный. Отравленный. Сломанный. Он должен убить Гарри. Он должен кричать. Он должен сжечь Хогвартс своей яростью. Но он этого не сделал. Потому что Гарри украл у него все. Так что теперь Драко украдет его обратно. И Гарри, пойманный в свою собственную паутину, позволит ему.

***

Настоящая девушка так и не выбралась оттуда.

Ее ногти обломались до кости.

Ее дыхание превратилось в тишину.

Стены поглотили ее целиком.

И никто никогда больше не заговаривал о ней.