Портрет

      — Натаниэль, ты – ничтожество! Абсолютная бездарность! — грубый мужской голос эхом разнёсся по коридору, последовавший за ним звук пощёчины так и повис в воздухе, наэлектризовав его до убийственных вольт.       Молодой парень сидел в кабинете и выслушивал своё начальство. Эта работа не была легальной, поэтому требовала строжайшей секретности, но юношу отчитывали совсем не за это.       Его босс, Боб Рот, был крупной шишкой на чёрном рынке и особенно любил «заниматься искусством» — хорошие копии знаменитых картин приносили огромные деньги. Но сейчас мужчина был явно недоволен:       — Какого хуя ты, шавка, перестал приносить бабки!? Пару месяцев назад твои копии разбирали как горячие пирожки, а сейчас ты сбагриваешь мне какую-то халтурщину! Заказчики называют это дешёвым срамом, а ты, блять, даже не прилагаешь усилий, чтоб это исправить! Ничтожество! — Боб Рот не утихал, покрывая Натаниэля матом.       Его бледная кожа покраснела в местах ударов. Босс никогда не церемонился с ним, но сегодня он конкретно выбесил его — картина, предназначенная дочери главы подпольного мира, была выполнена просто ужасно.       — У тебя есть минута для того, чтоб объясниться, Натаниэль, иначе ты будешь снова заперт в своей комнате.       Ему ничего не хотелось говорить. Он прекрасно осознавал, на каком дне оказался. Натаниэль всю жизнь провёл в той комнате, периодически получая по заслугам от начальства. Но тогда у него была мотивация, чтоб порадовать своего босса.       — У меня кризис. — коротко выразился он, потирая запястья. Со вчерашнего дня они горели адским пламенем и заливались кровью, ведь Натаниэль прекрасно осознавал, что за разговор его сегодня ожидает, поэтому хотелось как-то себя подготовить.       Его щёки стали красными от многочисленных пощёчин, которые он сегодня получил. Это было заслуженно, казалось ему.       — Да мне поебать! Кризис не должен мешать твоей работе! — Боб ударил по столу кулаком, — Если ты, сучёнок, через два дня не принесёшь мне картину, я избавлюсь от тебя на месте. Ты — моя собственность и не имеешь право отлынивать, пока я тебе не разрешу.       Внезапно их прервали: в кабинет вошёл сын Боба Рота. Он даже взглядом не удостоил обессиленного Натаниэля.       — Бать, там открылась выставка какого-то мужика. Отправь своего недотёпу поглядеть на него, а то ты своим криком уже всех заебал. — пожаловался парнишка, явно недовольный происходящим. Он был человеком другого сорта – могущественный и богатый, Натаниэль ему совсем не ровня. Его не волновала судьба простого раба, Нат был для него лишь назойливым шумом где-то в помещении. Раздражительным псом, на которого всегда срывались хозяева.       — Хорошая идея, мой милый мальчик. Натаниэль, ты всё понял?       — Да, босс.       — Замечательно. Тогда пиздуй на выставку и возвращайся полным идей. — Боб выставил его за дверь, кинув последний злобный взгляд с кратким: — Живо.       Натаниэлю ничего не оставалось, кроме как повиноваться ему. Он минуту стоял за дверьми и прожигал взглядом стену: снова его отправляют туда, не зная куда, чтоб сделать то, не зная что.       В первый раз он оказался так близок к ликвидации. Было множество дней, когда его новые друзья исчезали спустя пару дней стажировки, потому что не оправдали ожиданий босса.       — Эй, Нат, ты чего раскис? — из транса юношу вывел парень, который, кажется, продержался здесь больше всех, — Неужели тебя вновь отчитали? Ох, на твоих щеках останутся синяки... Он – чудовище.       — Я ничего не могу с этим поделать, Лука. Твоя группа сейчас самый успешный коммерческий проект, поэтому он стремится как можно быстрее избавиться от мусора вроде меня. Никому не нужны художники, тем более такие, как я.       — Перестань недооценивать себя! Ты прекрасен, Нат, у тебя всё получится! Мы сможем откупиться ну очень скоро, обещаю. — парни мечтали об этой идее очень долго, но, к сожалению, все накопленные деньги Натаниэля были забраны Бобом за очередную провалившуюся продажу копии. — Не забывай слушать свою внутреннюю мелодию. Сейчас она так тосклива, но в жизни всё не так плохо.       Лука обнял юношу, будто передавая ему свою жизненную энергию. Этот парень случайно ввязался во всю эту «чёрную игру», за что Натаниэлю было невероятно жаль его, но Лука смог вылезти и даже стал прибыльным для Боба.       — Прости... Мне нужно идти, иначе меня действительно ликвидируют. Спасибо, Лу. Не знаю, как бы я выжил без тебя.       Натаниэль пошёл к себе в комнату, чтоб привести себя в порядок и одеться подобающе. Он наконец расчесал отросшие рыжие волосы, надел чистую шёлковую чёрную рубашку и взял с собой сумку.       Нат очень старался выглядеть, как все, но его комната выдавала, что всё не в порядке: вещи валялись везде, скомканая бумага и испорченные холсты переполнили мусорный бак, а белые голые стены сводили с ума.       Юноша вышел из здания и понял, что понятия не имеет, куда ему идти. У него не было телефона, потому что сын Боба узнал о его профиле в социальных сетях, и тут же его забрал, говоря что-то о секретной работе.              Мимо проходила девушка, невероятная красотка с и угловатым силуэтом. Как же Натаниэль хотел бы нарисовать её и подарить ей её портрет... Но ему было нельзя, ведь его рисунки бессмысленны и плохо продаются.       — Извините... А вы, случайно, не знаете, где здесь выставка картин? — поинтересовался Натаниэль, явно смущаясь её внимания.       — Ах, вы так незаметны! Напугали меня! Вам прямо за угол, я только что оттуда! Художник — невероятный мастер портретной живописи! — красотка оказалась ещё и явной ценительницей искусства... У Натаниэля не было и шанса.       — Спасибо вам... Вы п-прекрасно выглядите, кстати... — вероятнее всего, они больше никогда не увидятся, ведь Париж невероятно огромный город.       — Спасибо! Меня зовут Маринетт Дюпен-Ченг. — девушка протянула руку для рукопожатия.       — Натаниэль Куртцберг. — юноша пожал ей руку.       — Не хотите сходить на показ мод через неделю? Сам Габриэль Агрест обещал прийти! Вот мой номерок, позвоните мне! — девушка протянула свою визитку, она оказалась модельером. — А теперь мне пора бежать! Пока-пока!       — Обязательно! До встречи! — с грустью в голосе попрощался Натаниэль. Он был уверен, что они больше не увидятся, ведь его дни сочтены.       Он завернул за угол и увидел картинную галерею, на которой горела яркая неоновая вывеска: «Томас Астрюк. Лучшие портреты за последние 10 лет». Судя по всему, ему нужно было туда.       Выставка была, на удивление, бесплатной и никак не охранялась, будто всё помещение вымерло: внутри ни души.       Оказавшись внутри, перед Натаниэлем открылось огромное количество однотипных по концепту картин: чёрный фон и чье-то лицо. Он заглянул чуть глубже, разглядывая каждую картину: мастерство поражало, но ничто Ната не цепляло.       Куртцберг уж собирался уйти, но вдруг его сердце забилось чаще, как это бывает от созерцания старинных работ в галерее. Его дух прямо-таки захватило от зрелища: портрет парня в полный рост. Он обнажён, но насколько же поражала его фигура: острый носик, непослушные тёмные волосы, написанные отнюдь не чёрной краской, а сложным и многогранным цветом, а также пустые, абсолютно пустые зелёные глаза, смотрящие прямо в душу Натаниэля.       — Это Марк Ансьель. — раздался сзади чей-то голос. — Модель с поистине невероятной историей. Я написал его не так давно, но чувствую, что эта картина принесёт миллионы! Ха-ха! — это был художник, на чью выставку он пришёл, но Нат не мог оторвать от картины взгляд. Юноша наслаждался каждым мазком и каждой мелкой черточкой на картине. — Буду считать, что вам действительно понравилось! Хорошего просмотра! — мужчина исчез.       Натаниэль не знал, сколько он простоял, смотря на этот холст. Он нашёл музу. Нашёл то, что так давно искал. В его внутренней мелодии запели арфы, забили колокола, задули трубы и мягко звякнул треугольник, окончательно наполнив Ната вдохновением.       На улице уже стемнело, ему нужно было скорее идти в комнату, чтоб снова начать творить. Написать этот замечательный портрет и показать боссу.       Но у него ничего не получилось. Он не смог уловить ход мыслей Астрюка и разрыдался прямо за столом. Искусство никогда так не трогало его, как этот портрет Богом забытого художника. Вспоминая «Марка Ансьеля», Натаниэль ощущал такой экстаз, такую радость и эйфорию, какие не испытывал за всю свою жизнь.       Пусть Боб убьёт его и распотрошит, чем Натаниэль умрёт без этих чувств. Он светился от счастья, но и одновременно с этим хотел содрать с себя кожу и избавить этот мир от себя. Натаниэль не достоин существовать с «Марком Ансьелем» в одном мире.       А что, если украсть картину? Если сделать «Марка Ансьеля» своей собственностью, своей иконой и идолом? Молиться на него каждый раз в поисках желанной музы.       Не успел Натаниэль сообразить, как картина оказалась у него в комнате. Среди хлама она смотрелась, как настоящий бриллиант в золотой раме. Дорогой и стильный портрет, который теперь принадлежал Натаниэлю.       В очередной раз Нат созерцал, готовясь к смерти через пару дней. Зато самое великое искусство теперь в его руках. И никто не разлучит их до самой смерти.       Он уснул. В эту ночь он спал так крепко, ведь душа его была спокойна и готова отправиться на небеса.       Натаниэль разлепил глаза от странного шума в комнате, будто он здесь не один. Повернув голову, Нат увидел парня с картины прямо у себя в комнате.