Трудоголики

Поздним вечером в штаб-квартире японской имперской демонической армии оставались лишь немногие дежурные. В офисном крыле, кажется, и вовсе ни души. Тем не менее, в кабинете генерала-полковника горел свет. Никого, кто случайно оказался бы здесь, не удивила бы эта картина. Все знали, что Хиираги Курето-сама отличался трудолюбием на грани трудоголизма. Но даже если бы случайный гость и проходил мимо, он бы не смог заглянуть в кабинет старшего наследника. Во-первых, искусно наложенная иллюзия скрывала тонкую полоску света, сочащегося из-под двери. А во-вторых, печать надежно охраняла находящихся внутри от незваных гостей. - Не слишком ли ты параноишь, братец? - Шинья откинул в сторону свой мундир, оставаясь в легкой нательной рубашке. Он лениво расселся на столе, не заботясь о том, сколько важных документов оказались под ним. Молодой мужчина широко улыбнулся, натягивая в руках короткий собачий поводок. Свисающий с одного конца шипастый ошейник плавно покачивался, подобно маятнику, ведущему обратный отсчет до начала чего-то грандиозного. - Заткнись, - буркнул Курето, добавляя последние штрихи в магический барьер. Окинув свое творение тревожным и придирчивым взглядом, он убедился, что их даже ядерный удар не побеспокоит. Можно было выдыхать. Шинью эта картина забавляла, но по-доброму. В конце концов, любимый старший братик б точно не пережил позора, если бы кто-то застал их в самом разгаре их игры. Он и так с большим трудом на нее согласился. - Готов? - мужчина спрыгнул со стола и за пару легких шагов преодолел расстояние между ними, оказываясь прямо перед высокой фигурой. Взгляд ледяных глаз скользнул от широкой груди вверх, к напряженно поджатым губам. Ответ последовал не сразу. Курето сделал пару глубоких вдохов, собираясь с силами. Неужели он действительно был готов на это пойти? Еще пара мучительно долгих для них обоих мгновений. Воздух вокруг словно искрит. Наконец, он выдохнул и решительно кивнул, полностью отдаваясь во власть ситуации и младшего брата. Улыбка Шиньи стала шире, а в ледяных глазах пугающе запрыгали озорные огоньки. Глубоко внутри Раймейки отозвалась легким щекочущим электричеством. У внутреннего демона сегодня будет пир. Судя по хищному оскалу и горящим глазам напротив, тигр также готовился вцепиться когтями в добычу и наесться вдоволь. Шинья легко положил руку на широкое плечо, мягко надавливая. Поняв безмолвный приказ, Курето медленно, но послушно опустился сначала на одно колено, потом на другое. - Хороший мальчик, - прошептал младший, наклонившись к нему и оборачивая кожаный ремешок вокруг его шеи. По спине Курето снова пробежали мурашки, а к горлу подступило желание радостно погавкать в ответ, но было стремительно подавлено. Щеки тут же залились краской, выдавая неловкость, которую он сейчас испытывал. Тишина. Щелчок замка ошейника. Шинья выпрямляется во весь рост и властно смотрит сверху вниз. От этого взгляда хочется сжаться в комочек. Курето даже не подозревал, что младший братец был способен на такое. Но еще больше его удивила реакция собственного тела. Приятная дрожь электрическим разрядом пронеслась по каждой клеточке, натягивая нервы. Хотелось уже не просто лаять, а скулить. Он отвел взгляд вниз, тихо ругаясь себе под нос. Неужели в его душе было место для таких ужасных желаний? На мгновение он представил колючий взгляд разочарованного отца. Интересно, что бы он сказал, увидев его в таком жалком положении? - Какой милашка. Может, купим тебе собачьи ушки и хвостик? - Шинья игриво наклонил голову набок и улыбнулся, прищурив глаза. Его ласковый звонкий голос вызвал новую волну теплого электричества, прогоняя осточертевший образ их строгого старика. - Не забывайся, - прозвучало совсем не так твердо, как планировалось. Даже как-то жалко что-ли. В ответ лишь хихикнули и дернули за поводок вперед. Курето едва успел выставить руки, чтобы не поцеловаться с полом. Эта выходка младшего брата его должна была раздраконить, но она задела совсем другие струны его души. Скрытые ото всех за толстыми стенами, крепкими замками и надежными печатями. Но прежде чем он предался рефлексии и самоанализу, нога в тяжелом армейском сапоге опустилась ему на плечо, придавливая к земле. Дыхание сбилось от возмущения и неожиданности. Мужчина напрягся всем телом и исподлобья взглянул на совсем забывшегося братца. Но только охнул, поскольку Шинья склонился над ним. Поводок натянулся сильнее, заставляя Курето смотреть прямо в глаза напротив. В затуманенном рассудке послышался мурлыкающий смех демоницы. "Постарайся не кончить так быстро". Он мысленно качнул головой, приказывая ей заткнуться. Но со стыдом признал, что в штанах действительно стало невыносимо тесно. Никогда раньше он так быстро не заводился. В этот момент рука в перчатке из тонкой кожи легонько скользнула по щеке вниз, очерчивая острые скулы. Грубым и резким движением Курето приподняли за подбородок и поцеловали в приоткрытые от возмущения губы. Горячий язык Шиньи ловко юркнул ему в рот, громя вялое сопротивление и быстро отвоевывая каждый миллиметр. Курето широко распахнул глаза, все еще удивляясь этой стороне младшего брата. Каждую предыдущую совместную ночь все было совершенно иначе. Можно сказать, диаметрально противоположно. Неужели покорный и ласковый Шинья, послушно исполняющий каждый каприз старшего брата, был такой же маской? Образом, созданным из чужих ожиданий? Навязанной другими ролью? Курето казалось, будто его мир, до этого четкий и понятный, сейчас переворачивался с ног наголову, безжалостно швыряя его из стороны в сторону. Он встретился со взглядом Шиньи. Его глаза чуть ли не светились, как у хищного зверя ночью, вызывая очередной табун мурашек по спине. Боль в плече, удушье от неудобной позиции и удовольствие от жаркого поцелуя смешивались в какой-то кошмарный коктейль, кружащий голову и заставляющий окончательно утратить связь с реальностью. Мир вокруг сжался в какую-то крошечную точку, готовую взорваться тысячей ярких красок в любое мгновение. Но вместо высшего удовольствия последовало разочарование. Горячие губы отстранились. Курето оставалось лишь беспомощно и зачарованно наблюдать за тем, как, не выдержав напряжения, рвется тонкая ниточка слюны между ними. И после этого его взгляд окончательно отказался фокусироваться. Шинья, наконец, освободил онемевшее плечо и потянул за поводок, заставляя опьяненного брата послушно ползти за собой на четвереньках. Если бы желание погавкать застало Курето именно сейчас, вряд ли бы у него хватило воли его подавить. Ловким привычным движением Шинья запрыгнул на стол. Сколько раз его на нем брали? Кажется, они оба давно сбились со счету. Впрочем, это было не важно. Сладкое желание возмездия растянуло тонкие губы в хищном оскале. Он дернул за поводок, подтягивая питомца к себе. Голова старшего оказалась прямо между стройных ног. Его расфокусированный взгляд с большим трудом уловил, как натянулась ткань на ширинке. Действуя словно в бредовом сне, Курето потерся щекой о мягкое бедро, пока его дрожащие пальцы пытались разобраться сначала с пуговицей, а затем и с молнией. В эти долгие мгновения он благодарил судьбу за то, что они додумались предварительно снять мундиры. В таком состоянии он бы точно не справился ни с ремнем, ни с пуговицами военной формы. Длинные тонкие пальцы зарылись в короткие волосы на затылке. Да, схватить их в кулак и натянуть, как с ним часто поступал Курето, у Шиньи не вышло. Но мужчина не отчаивался. Его рука скользнула вперед, на макушку, где длина волос братца позволяла провернуть этот трюк. Послышалось тихое шипение снизу. Кажется, резкая боль развеяла туман, окутавший разум Курето, отчего сейчас на Шинью смотрело два разъяренных красных огонька. Но это продлилось недолго. Потеряв всякий страх, младший ткнул его лицом в свою расстегнутую ширинку. Тот прикрыл глаза, вдыхая пьянящий аромат. Рассудок снова заволакивало сладкой пеленой желания, заглушая крики уязвленной гордости. Как же оказалось приятно заткнуть этот раздражающий голос, душивший его годами. Словно в замедленной съемке он достал из ширинки младшего брата то, существование чего он старательно игнорировал каждый прошлый раз. Шинья затаил дыхание, тоже не веря в происходящее. Курето неуверенно облизал губы, собираясь с силами. Голос гордости все же пробился сквозь густой сладкий туман. Разве мог чистокровный Хиираги позволить себе опуститься так низко перед каким-то приемышем? Мужчина стиснул зубы, отстраняясь. Шинья мягко ослабил хватку и ласково потрепал его по волосам, словно говоря "ничего страшного, ты пытался". "Свернуть на полпути? Какой позор!" - послышался голос демоницы, у которой из-под носа забрали главное угощение. Впрочем, она была быстро послана куда подальше не менее раздраженным ситуацией хозяином. Он устало уложил голову на мягком бедре, неуверенно скользя пальцами по нежной плоти. Сверху послышался тихий стон. Этот звук стал для Курето вторым дыханием. Глаза мужчины загорелись азартом, а голос гордости был сурово выброшен куда-то на задворки рассудка. Грубые пальцы смелее взялись за возбужденный орган, как за рукоять катаны. Поводок натянулся. Курето поднял взгляд. Лицо Шиньи было краснее красного. Значит, даже этого бесстыдника можно было смутить? Это определенно возбуждало. Не прерывая зрительного контакта, Курето медленно приблизился губами к налитой кровью головке. Кажется, от прежней уверенности Шиньи не осталось и следа. Курето усмехнулся и провел по ней языком, слизывая солоноватую жидкость. Последовавший за этим звук стоил всех унижений, хоть и свел к нулю все их предыдущие ночи. "Не таким уж ты и был хорошим любовником раньше, да?". "Заткнись, демон". Но Раймейки была права. Раньше Курето не слышал подобных стонов. Не то что бы он придавал этому значения. Но, услышав однажды, он возжелал большего. Поэтому, без сожалений наступая на горло своей гордости, мужчина снова провел языком по чувствительной головке, вырывая из любовника очередной стон. Тело Шиньи задрожало, а поводок натянулся до предела. Шипы на ошейнике впились в нежную кожу, вызывая извращенную смесь удовольствия и боли, разнесшейся по всему телу. Охнув, Курето с большим энтузиазмом обхватил кончик уже возбужденного до предела члена в рот. На уголках зажмуренных голубых глаз заблестели слезы, которые тут же были стерты тонкими пальцами. - Это точно ты, братик? - Шинья старался звучать привычно насмешливо, но голос его дрожал, предательски срываясь на стон. Кажется, их игра пошла совершенно не по плану и Курето вновь перехватил инициативу, пусть и таким совершенно неожиданным способом. Впрочем, он был совершенно не против повторить эксперименты с гордостью и подчинением. Все же отдаваться с головой во власть других оказалось очень даже приятно. - Я. больше. не..., - Курето тут же отстранился, понимая, к чему все идет. Настолько далеко заходить он еще не был готов. Правда, он не мог сказать, что для него было хуже: принять семя в рот или, как вышло в итоге, на лицо. Теплая густая субстанция покрыла его щеки и губы. Некоторые капли даже попали ему на лоб. Мужчина сердито уставился наверх, ловя потерянный взгляд младшего брата, который тут же принялся обтирать его первой попавшейся под руку бумагой. Где-то в глубине души смеялась демоница "признайся, тебе понравилось". У Курето не было даже сил (или желания?) возражать. Он выхватил бумагу из рук Шиньи, чтобы вытереться самостоятельно. Взгляд зацепился за подпись отца внизу страницы... Это была бумага от Хиираги Тэнри. - Старик бы нас убил, - уведомил Курето, едва сдерживая смех. Шинья, еще не отошедший до конца от оргазма, лениво взглянул на бумагу и узнавал особый бланк. Но затем игриво потянул за поводок, упираясь ногой в плечо старшего брата. - В пекло старика, - сладко промурлыкал он. Курето довольно оскалился, разделяя его мнение, и отбросил оскверненные листы бумаги в сторону. Его встретил неописуемо довольный и вожделенный взгляд. Кажется, впервые эти глаза не смотрели на него с ледяным безразличием. Неужели, только сейчас он нашел общий язык с тем, с кем уже много лет делил постель? И прежде чем громовой демон успел подстебать его и за это, он успел его заткнуть. А вот слившийся со своим демоном воедино Шинья времени зря не терял. Мягкая ступня опустилась Курето на промежность, выбивая воздух из легких. И когда он только успел сбросить сапог со второй ноги? - Я ведь должен позаботиться о старшем братике, да? - тонкие губы растянулись в нарочито ласковой улыбке. Но от вида обнаженных клыков по спине пробежали мурашки.