Warm Animals

Лучшая часть работы Минхо – это час или два до открытия, когда он один в магазине, расставляет товары на полках и проводит инвентаризацию. Когда торговый центр почти пуст и блаженно тих. Это, а также дополнительные четыре доллара к его зарплате помощника менеджера, почти стоят того, чтобы вставать в семь каждую субботу. В те дни, когда Джисон приезжает с ним, чтобы просто позависать часок-другой перед началом его смены, Минхо думает, что, возможно, он был бы не против заниматься этой работой вечно. – Как вы вообще проводите инвентаризацию? – спрашивает Джисон. – У них у всех одинаковые штрихкоды. Они распутывают кучу украшений, которые, разумеется, запутались при транспортировке. – Не очень хорошо, – признает Минхо. Он старается, но. – Им все равно, продаются ли лучше сердечки или цветочки. Важно только сколько украдут. Ответ на этот вопрос: много. Их клиентская база – девочки-подростки. Больше впечатляет, когда они не засовывают тихонько в карманы тюбики блеска для губ. – Мне нравятся сердечки, – говорит Джисон, прикладывая одно из ожерелий к своей шее. На нем это почти чокер. – Оставь себе, – говорит ему Минхо. Джисон отрывает взгляд от застежки. – А? – Похоже, цепочка порвалась. – Нет, не... – Джисон тянет розовую подвеску, а затем улыбается. – О, – говорит он. – Спасибо. – Тебе идет, – говорит Минхо, и ему действительно идет, с его клетчатыми брюками и черной футболкой. Одна из девушек в Hot Topic, наверняка, спросит, где он такое взял. Джисон может сказать им, что ему подарил Минхо. Джисон сияет, перекручивая цепочку так, чтобы застежка оказалась сзади. – Тогда тебе стоит надеть с цветочками, – говорит он и берет из кучи еще одну цепочку. – Почему? – спрашивает Минхо, когда Джисон подходит ближе, держа по одному концу в каждой руке. – Чтобы мы сочетались, – говорит он прямо на ухо Минхо, одновременно обвивая его руками. Минхо не может с этим спорить. Он опускает голову, чтобы Джисон мог увидеть маленькую застежку. Когда он заканчивает, кулон оказывается в углублении на шее Минхо. – И сережки тоже, – говорит Джисон, протягивая руку, чтобы схватить их. – Джисон. Ожерелье – это одно, глупо, но неприметно. Сочетающиеся клипсы выглядят как бижутерия. Они для маленьких детей. – Хён. Минхо закатывает глаза, но сидит спокойно, чтобы Джисон мог зещелкнуть клипсы, все время ухмыляясь. Когда он садится обратно, он разражается смехом. Минхо смотрит на него. – Ты выглядишь так мило, – говорит Джисон с восторгом. – Я похож на бабушку, – ему не нужно зеркало, чтобы знать, что это нелепо. – Бабушка Минхорин, – поет Джисон. – Это делает меня дедушкой? От шеи Минхо до ушей проходит волна жара. Красивый розовый фон для маленьких белых ромашек. – Можешь быть дедушкой, – говорит он. Жар распространяется на его лицо. Клипсы немного жмут. Он, вероятно, все равно их оставит. Он прочищает горло и кивает на руки Джисона. – Тебе стоит накрасить ногти в тон. – Я должен! – Джисон смотрит в дальнюю часть магазина. – У вас продается лак для ногтей, верно?

– Что на тебе надето? К сожалению, Хенджин тоже приходит. – Что на тебе надето? – Что? – Хенджин отставляет свой напиток в сторону и смотрит на себя. На его футболке фигурным шрифтом написано Принцесса с рисунком блестящей короны. На шее три отдельных чокера, а веки блестят. Минхо не примет критику от него. – Почему бы тебе просто не надеть с надписью Я Сосу Члены? Хенджин пожимает плечами: – Охрана сказала, что они выгонят меня. – Не капай на прилавок, – говорит Минхо. – Ты что-то покупаешь? – Ммхммм, – напевает Хенджин в трубочку. Он кладет чокер и два кольца, которые, как знает Минхо, сделают его кожу зеленой. – Одиннадцать сорок девять, – говорит он и тянется под прилавок за одним из его специально подготовленных пакетов. На этом написано Cock Breath, с маленькими завитушками по бокам. – О, только для меня? – говорит Хенджин, протягивая свои деньги. Минхо не уверен, где он их берет без работы. Вероятно, он не хочет знать. – Уходи, пока я тебя не задушил. – Он отсчитывает пятьдесят один цент пенни и бросает их в пакет с украшениями. – Никаких возвратов, никаких возмещений. Наслаждайся.

– Как часто вы прокалываете уши? – спрашивает Джисон, перебирая товары на подставке. Минхо морщится. Это не самая худшая часть работы, но единственная, которая вызывает у него ночные кошмары. – Я или салон? – Ты, – говорит Джисон. – Не очень часто. – Слава богу. – Большинство детей хотят, чтобы это сделала одна из девушек. Джисон возвращает украшение на место и прислоняется к стойке. – Но ты же знаешь как, верно? Ощущение, что это ловушка. Минхо рассказывал ему о том, как ему впервые пришлось делать кому-то прокол, руки так вспотели, что серьги постоянно выскальзывали из пальцев. Он отрывает взгляд от журнала записей. – Да. Джисон усмехается. – Девушки называют тебя оппа и спрашивают, сделаешь ли ты им пирсинг? Минхо краснеет. – Заткнись. – Несколько раз это случалось, и он понятия не имел, как реагировать. На прошлой неделе девчонка сидела на табурете и рассказывала ему, затаив дыхание, что она перейдет в его школу в следующем году. У нее были брекеты. Он снова смотрит на расписание, и это ошибка: не проходит и трех секунд, как Джисон наклоняется ближе, так близко, что его волосы щекочут щеку Минхо. – Оппааа, – говорит он мягко и хрипло, скользя по позвоночнику Минхо. Минхо закрывает глаза и пытается сдержать дрожь. – Ты сделаешь мне пирсинг? – Я проколю тебе рот. – Кольца в губах – это горячо, – говорит Джисон. – Но серьезно. Теперь он пытается не представлять Джисона с кольцом в губе. Может, с колечком в ​​углу рта, его язык водит им туда-сюда. Блять. – Серьезно что? – Ты сделаешь мне пирсинг? Что-то застряло в горле Минхо, когда он посмотрел на Джисона. – Ты хочешь проколоть уши? – Да! Ты можешь это сделать? – Джисон легкомысленно смотрит на эту перспективу, как будто ничего не может пойти не так. Есть так много причин, по которым все может пойти не так. Минхо не хочет испортить уши Джисона. Но если он этого не сделает, значит, это сделает кто-то другой. Ему придется смотреть на них каждый день и знать, что он мог бы их проколоть, но не сделал этого. Он предпочел бы вбить себе в руку целый гвоздь. – Я могу это сделать.

– Это похоже на ограбление, – шепчет Джисон, проскальзывая через служебный вход. Главные ворота опущены, все тусклее из-за выключенного освещения витрин. – Сколько мы могли бы унести? Минхо открывает кассу. – Две штуки и все брелки, которые ты сможешь втиснуть в карманы, – объявляет он. Сегодня Джисон в мешковатых черных джинсах, так что, вероятно, это много. – Хочешь податься в бега ради этого? Джисон качает головой. – Неа. Нам нужно как минимум десять. – Чтобы добраться куда? – Куда захотим, детка. – Джисон шлепает его по заднице по пути к стойке для пирсинга. – Готов? Вот почему Минхо заставил его прийти после закрытия. Его коллегам не нужно еще больше поводов для сплетен. – Сделать в тебе дырку? Да. – Две дырки, – поправляет Джисон. – Одну здесь внизу, а другую здесь, – он тянет себя за мочку уха, а затем зажимает хрящ выше. – Это будет выглядеть офигенно, да? – Да, – соглашается Минхо. Это, блять. Это действительно так. Боже. Хан с пирсингом. Хан с кучей пирсинга. Хан с пирсингом, который ему сделал Минхо. Если у них будут какие-то совместные занятия этой осенью, Минхо будет бесполезен. – Эм. Какие ты хочешь? Джисон крутит карусель настоящих сережек приличного качества, которые они держат для этих случаев; это все гвоздики, но есть и из нержавеющей стали, и из золота, разных форм и камней. – Ты выбирай. – Я? – Ты, – соглашается Джисон, подпрыгивая на табурете. – Ты знаешь, что мне идет. У Минхо очень стойкое мнение о том, что хорошо смотрится на Джисоне. Все, в основном. Ладно. Он поворачивает подставку, просматривая каждый вариант, как будто он не видел их все сто раз. Он думает о простых нержавеющих гвоздиках; титан был бы лучше, темный металл на коже Джисона, но у них их нет. Хотя есть эти маленькие с ободком и крошечными бриллиантами посередине. Джисон любит сверкать. – Эти? Должно быть, это правильный выбор, потому что Джисон загорается от восторга, глядя на них. – Хорошо. – Серьги кажутся тяжелыми, когда Минхо снимает их с подставки. Его руки лишь немного вспотели. – Э-э. Тебе придется снять очки. – Чтобы я не смог видеть, насколько плохую работу ты собираешься проделать? – поддразнивает Джисон, но снимает их и складывает. Без очков взгляд Джисона мягче. Он наблюдает, такой круглощекий и чудной, как Минхо смачивает ватный тампон спиртом и полирует штифты до блеска. Когда Минхо наклоняется поближе, чтобы сделать то же самое с его ухом, руки Джисона обхватывают его бедро. – Будет больно? – спрашивает Джисон. – Все не так страшно, – обещает Минхо. Он трет спиртом, нежно оттягивая ухо Джисона и его лицо становится расслабленным, когда он кладет голову на колени Минхо. – Сюда постоянно приходят маленькие девочки. – Мм, – Джисон не спешит отпускать его, когда Минхо отступает назад, сминая ткань его брюк на коленях. – Я крепче восьмилетки? Минхо устанавливает пистолет для пирсинга, выравнивает его, а затем дважды, трижды проверяет расположение. – Многие из них плачут, – говорит он. Число детей, которые шмыгают носом во время второго прокола, сжимая руки своих матерей, велико. – Если ты тоже будешь, это нормально. – Я никогда не плачу. – На прошлой неделе ты плакал во время Долины Папоротников. – Не... Эй! – вскрикивает Джисон, когда Минхо выбирает подходящий момент, чтобы нажать на 'курок'. – Прости, – бормочет Минхо, прикручивая застежку. Иногда нужно просто вмешаться в вечный двигатель мозга Джисона. – Подло, – надулся Джисон. Он намеренно делает щеки еще более пухлыми. – Бедный малыш, – Минхо касается большим пальцем челюсти Джисона, обхватывая остальными пальцами его шею. Его мизинец лежит на цепочке ожерелья, которое Джисон так и не снял. Глаза Джисона закрываются. – Было больно? Джисон качает головой, совсем чуть-чуть. – Нет. – Все еще хочешь второй? Джисон кивает. Минхо еще раз проводит пальцем по его челюсти, прежде чем опустить руку. – Ладно. Джисон уже не так напряжен, когда Минхо готовится проколоть хрящ, но на этот раз, когда он нажимает на 'курок', Хан шипит от боли. – Прости, – снова говорит он, откладывая пистолет в сторону. – Этот был больнее? – Он делал только мочки ушей. Джисон сглатывает. – Немного. – Мы почти закончили, – уверяет его Минхо, закрепляя застежку так осторожно, как только может. – Вот, – он касается уха Джисона; оно розовое от всех манипуляций, но серьги ему идут. Очень. – И? – Колени Джисона пружинят. – Они хорошо выглядят? – Да, – Минхо хочет прикоснуться к ним снова, снова и снова, твердые под подушечкой большого пальца. Трудно поверить, что они настоящие. Трудно поверить, что Хани просто позволил ему это. – Давай я дам тебе леденец за то, что ты такой храбрый мальчик. – Купи мне Frosty, – говорит Джисон, но берет Dum-Dum, который протягивает Минхо. Это синяя малина, второй любимый вкус Джисона. – С картошкой фри? – Ясен пень, – Джисон надевает обратно очки и смотрит на себя в зеркало. – Да, это горячо.

Сынмин работает в автокафе, поэтому картофель фри немного остывший, но зато бесплатный, из-за большого количества он вываливается на центральную консоль между ними. Его машина видела и похуже. – Твоя мама рассердится из-за сережек? Джисон складывает пополам картошку фри, макает ее в десерт и отправляет в рот. – Нет, – говорит он, качая головой. – Ей не понравится, но все будет в порядке, – он глотает. – Татуировки – не очень. Мне придется их прятать. Минхо думает о эскизах татуировок, которые Джисон ему показал. Думает о том, чтобы увидеть их на коже Джисона. Он облизывает губы. – Ты собираешься сказать ей, что это я сделал? Он вообще никому не хочет рассказывать, хочет, чтобы это был только их секрет, а еще хочет, чтобы все в мире знали, что Джисон позволил ему проколоть его ухо. Все, кроме, может быть, миссис Хан. Джисон смотрит на него. – Ты думаешь, она не узнает? О, да. Он работает в ювелирном салоне. Что-то вроде того. – Она на меня рассердится? Джисон усмехается. – Очень. Посмотри, что ты сделал с ее прекрасным сыном. Минхо бросает в него картошку фри. Джисон пытается поймать ее, но она отскакивает от его щеки. – Сделай еще раз, сделай еще, – кричит он, разворачиваясь лицом к Минхо. – Давай, я смогу.

– Тебе правда не нужно этого делать, – говорит Джисон, пока Минхо закалывает его волосы за ухом. Они отрасли, почти целый дюйм корней Джисона виден. Минхо это вроде как нравится, но Джисон, вероятно, скоро захочет попробовать что-то новое, и напряжет Минхо, чтобы тот заделался колористом, пока он сам склонится над ванной. И Минхо это тоже понравится. – Я знаю, – говорит Минхо. – Я хочу. – Он всегда хочет заботиться о Джисоне. Их родители говорят ему, что он такой хороший хён. – Они не всегда правильно заживают. – Нет? – Голова Джисона резко поворачивается. – Почему ты мне не сказал? – Тебе не о чем беспокоиться, – говорит Минхо, снова поворачивая его лицом к стене. – Я профессионал. – Извини. Не знал, что ты врач по серьгам. – Джисон втягивает воздух, когда Минхо касается кончиком пальца гвоздика в мочке уха. – Все еще болит? – Прошло всего два дня, не удивительно. – Немного, – признает Джисон. Он морщится, когда Минхо поворачивает серьгу вправо, а затем влево, осторожно разрывая рубцовую ткань, которая начала образовываться вокруг штифта. Минхо кивает. – Это нормально, – говорит он. Розоватый цвет, небольшая припухлость, теплый на ощупь – все нормально. Как он и объяснял бесчисленным встревоженным матерям. Он наносит немного чистящего раствора на ватную палочку и проводит по передней и задней части прокола. Джисон вздрагивает, но остается неподвижным, пока Минхо снова крутит сережку, затем двигает ею взад и вперед, убеждаясь, что раствор попал везде. – Ну как, доктор Ли? – Выглядит хорошо, – мягко говорит он. – Еще неделя, и мы вас выпишем. – Неделя? – Вот тогда и случается большинство инфекций, – цитирует Минхо прямо из их учебного пособия. За последние несколько дней он практически выжег это себе в мозгу. – Но ты должен продолжать чистить и проворачивать их каждый день и не менять их в течение шести недель. – А ты не собираешься их чистить для меня? Минхо переводит взгляд с его грустных щенячьих глаз на ухо, серьги Минхо сверкают в ответ. – Конечно.

– Ты проколол Джисону ухо? – спрашивает Хенджин, появляясь из-за спинки дивана. – Нет, – тут же отвечает Минхо, даже когда Джисон плюхается ему на колени. От него пахнет дымом. – Да, – говорит Джисон, наклоняясь ближе, чтобы позволить Хенджину посмотреть. – Видишь? Хенджин тянет руку мимо Минхо, чтобы получше рассмотреть, и касается Джисона прямо перед его лицом. Кольца на его пальцах имеют болезненно-зеленые тени. Минхо хочет сказать ему не прикасаться. – Красиво, – говорит Хенджин. – Мне стоит тоже сделать. – Я этого не сделаю, – говорит ему Минхо. – Только Джисони? – говорит Хенджин, знающий слишком много. Минхо должен найти что-нибудь, чем можно заткнуть его рот. – Потому что он особенный? – Именно, – говорит Джисон, снова устраиваясь в объятиях Минхо. – Заведи себе своего. – Вы, ребята, отвратительны. – Хенджин встает, чтобы взять бутылку пива из рук Чанбина, когда тот подходит. – Как и это. Почему ты всегда берешь Coors? – Хочешь сам купить следующую? – говорит Чанбин, передавая одну Джисону и садясь рядом с ними. – Это не то ухо, братан. Джисон смотрит на Минхо, как будто он имеет хоть какое-то представление о том, о чем говорит Чанбин. Минхо просто пожимает плечами. – Что? Чанбин указывает на свои уши. – Левое – это правильный, а правое – неправильный, понимаешь? – Джисон качает головой. – Это значит, что ты гей. Минхо замирает. Рука Хенджина напрягается вокруг бутылки. Чанбин знает о них. И о Джисоне тоже, подумал он. – Я гей, – говорит Джисон, словно он тоже так подумал. Чанбин просто выглядит сбитым с толку. – Тебе не нравятся девушки? – Чувак, у меня... Я имею в виду... – Джисон бросает еще один взгляд на Минхо. – Да, наверное. Но мне нравятся парни. – Разве тогда не следует сделать по одному в каждом ухе? – Это не… – начинает Джисон, но Хенджин прерывает его, ударив Чанбина по голове. – Что, эй! – Чанбин разворачивается, потирая ушибленное место. Следующие кольца, которые захочет купить Хенджин, будут бесплатными. – Не будь придурком, – говорит Хенджин. – Я не придурок! Я просто спрашиваю. – Чанбин толкает его локтем и поворачивается обратно к Хану. – Извини, чувак, они классные. – Не волнуйся, – говорит Джисон, и Минхо знает, что он имеет в виду именно это. Он не волнуется. Минхо тоже. Он тянет Джисона назад, чтобы положить подбородок ему на плечо и бросить на Чанбина предостерегающий взгляд. Просто на всякий случай. – Можешь отозвать сторожевого пса, – говорит Чанбин, глядя прямо на Минхо и потягивая пиво. Джисон тянется назад, чтобы погладить Минхо по голове. – Спокойно, мальчик, – хихикает он. Минхо рычит так, что только он слышит, и чувствует, как подрагивает живот Джисона, когда он смеется.

– Итак, ты проколол ухо Джисону, – говорит Хенджин, перебирая контейнер со значками на стойке. Минхо надеется, что он уколется. – И? – говорит он, сохраняя совершенно спокойное лицо. – И, каково это было? – Это было похоже на...я не знаю. – Это не было похоже ни на что. Это было мягкое, нервное лицо Джисона, когда он сидел перед ним. Его улыбка, когда он в первый раз увидел их. Биение его собственного сердца каждый раз, когда Джисон заходил с маленьким кусочком Минхо, блестящим на его коже. – Проколоть ему ухо. – А-га, – Хенджин подпирает подбородок ладонью. – И тебе понравилось? Понравилось, если это означает, что его ладони потеют, когда он думает о том, как Джисон позволил ему просто...проделать это с собой, хотя знал, что это будет больно. Когда он думает о других вещах, которые Хани мог бы позволить ему сделать. – Да. – Да, – Хенджин выглядит слишком довольным собой. – Ты не думал о том, чтобы проколоть его своим членом? Минхо бросает взгляд на девушек у дальней стены, примеряющих заколки для волос. – Осторожно, – бормочет он. Одна из девушек украдкой поглядывает в их сторону. Хенджин подмигивает ей, и компания хихикает, девушка, краснея, толкает своих подруг. Минхо нужно научиться бить его телепатически. – В любом случае, – Хенджин наклоняется, и его голос становится тише, медленнее. – Может, тебе стоит попробовать воткнуть в него что-нибудь другое. Почему он до сих пор не запретил Хенджину посещать магазин? – Может, мне стоит тебя поджечь. – Господи Иисусе, – Хенджин достает из коробки значок, чтобы бросить в него. Он отскакивает на пол. – Просто пригласи его на свидание, идиот. – Я не собираюсь приглашать его на свидание, – шипит Минхо, поглядывая на девушек. – Почему нет? Минхо открывает рот и снова закрывает его. Он смотрит на стойку, на смазанные следы ручки, которые так и не стерлись. – Он мой лучший друг, – говорит он, выдавливая из себя слова. Это все. Джисон – его лучший друг. Они проводят почти каждый день вместе, начиная со средней школы. Он не знает, что бы он делал без него. – Ли Мин Хо, – говорит Хенджин, очень нарочито. – Он по-прежнему будет твоим лучшим другом. Хенджин этого не знает. Он не может этого знать. Он, во всяком случае, кажется достаточно уверенным в этом, так что Минхо отрывисто кивает. – Да, – говорит Хенджин. – Теперь иди и попроси его сесть на твой член. Минхо достает из-под прилавка свою бутылку с пульверизатором и брызгает в лицо Хенджину. – Не смей! – Хенджин прикрывает руками голову. – Этот цвет держится только шесть помывок. – Оно пачкает твою рубашку, – лжет Минхо. Хенджин трет себя по шее, ища на руках цветные следы. – Агх, ты придурок, – говорит он, выходя и направляясь в сторону туалетов. Минхо ставит пульверизатор обратно под стойку. Через секунду он хватает значки, которые отобрал Хенджин, и тоже убирает их под стойку. Группа девушек подходит к стойке, и он улыбается им. – Готовы рассчитаться? – спрашивает он. – Вы знаете, что они идут по акции «купи два, получи один бесплатно»?

– Что за преображение? – спрашивает Минхо, пока Джисон наклоняется над раковиной, чтобы попробовать снова. – Какое преображение? Может, это слишком сильное слово. Пирсинг и переход на линзы – это как сцена из фильма. Следующим должен быть макияж, но Джисон уже носит его. Подводку для глаз, во всяком случае. – Пытаешься привлечь внимание капитана футбольной команды? Джисон ловит взгляд Минхо в зеркале. – У нас есть футбольная команда? Минхо фыркает, но. Серьги и контактные линзы всего за месяц – это немало, не так ли? Кажется, немало. Может, и нет. Джисону шестнадцать. Вот когда ты пробуешь что-то новое. Это не значит, что ты пытаешься быть кем-то другим. – Не думаю, что мои очки отпугивают парней. Это, наверное, кто-то не из школы. Может, его работающие друзья, постарше и покруче. Может, Джисон уже положил глаз на студента. – А, черт, – Джисон стоит прямо, его глаза покраснели и он моргает. – Как люди это делают? – Дай я попробую, – говорит Минхо. Джисон собирается закрепить свой образ поцарапанной роговицей. Он никогда раньше этого не делал, но это не должно было быть сложно. Он моет руки и позволяет Хану переложить крошечный кусочек пластика на кончик пальца. – Левый глаз? – уточняет он. Джисон кивает. – Окей. Он кладет одну руку на голову Джисона, а другую прижимает к его щеке, пытаясь решить, как лучше это сделать. Взгляд Джисона продолжает перемещаться между лицом Минхо и его рукой, он немного щурится, хотя Минхо не двигается. – Закрой глаза. – Зачем? – Просто дай им отдохнуть секунду, – говорит он, и Джисон так и делает, крошечные морщинки появляются вокруг его глаз. Через несколько секунд его лицо начинает расслабляться, линии разглаживаются. – Хорошо, – мягко говорит Минхо. – Открой. Они медленно открываются, и Минхо ловит веко Джисона большим пальцем. Ресницы Джисона начинают трепетать, но Минхо просто действует, аккуратно касаясь пальцем глаза Джисона, контактная линза тут же становится на место. – О, вау, – Джисон быстро моргает несколько раз, прежде чем его глаз привыкает. – Ого. Минхо и раньше видел Джисона без очков. Ничего нового. Но он всегда выглядел неуверенным или зажатым и сосредоточенным. Не расслабленным, словно он видит Минхо ясно, без преград между ними. Он все еще думает, что Джисон хорошо выглядит в очках, но. Это тоже очень мило. – Что думаешь? – Он не уверен, хочет ли знать. – Это странно, – говорит Джисон. Он все еще медленно моргает, разглядывая свое отражение. – Хотя круто. Для скейтбординга и всего такого? Не знаю, захочу ли я носить их каждый день. – Ты не сможешь носить их ни дня, пока не научишься их надевать. – Конечно, смогу, – он постукивает Минхо рукой по животу. – Для этого у меня и есть ты. – Быть ​​твоим контактным аппликатором с проживанием? – Звучит не так уж и плохо. – Ты все равно живешь со мной, – он выглядит почти самодовольным, ухмыляясь Минхо в ответ. – Линзы – это бонус. Минхо сглатывает. Они говорили об этом. Найти место вместе. Джисон пока не знает, куда пойдет учиться, но Минхо пойдет куда угодно. Работать и посещать занятия в местном общественном колледже и следить за тем, чтобы Джисон не заучился до смерти. Помогать ему собираться по утрам, тесниться в какой-нибудь темной маленькой ванной и надевать контактные линзы на сонные глаза Джисона... Да. Это бонус. – А я что получу? – спрашивает он. Джисон поворачивается к нему, опираясь на раковину. – А чего ты хочешь? Он хочет поцеловать Джисона. Хочет тоже нравиться Джисону. Но больше всего на свете он хочет видеть его каждый день вечно, даже если это будет вот так. Он берет контейнер, чтобы достать вторую линзу. – Дай мне надеть вторую.

На лице Джисона появляется хмурое выражение, когда он просматривает звенящую подставку с серьгами. – Они не становятся лучше, – говорит ему Минхо. – Что ты ищешь? – Я не знаю. – Что-нибудь для твоей мамы? – У нее ведь не день рождения, не так ли? Кажется, нет. – Для меня, – говорит Джисон, махая ему парой сережек. – Я смогу сменить их завтра. Минхо забыл, что Хан может захотеть это сделать. – Ты не хочешь оставить мои? – дразнится он. В основном. Конечно, Джисон не должен оставлять свои дешевые гвоздики от Клэр только потому, что Минхо их выбрал. Только потому, что Минхо использовал их, чтобы сделать дырки в его ушах. – Еще бы, – говорит Джисон, как будто он идиот, раз вообще предположил это. – Я оставлю эту. Просто хочу что-то побольше сюда вниз. Он щелкает по мочке уха, и да, Хани хотел бы что-то потяжелее. – Не носи ничего отсюда, – предупреждает его Минхо. Они не очень хороши даже для давно заживших проколов. Он не хочет знать, что они сделают со свежим. Джисон смеется и возвращает серьги, которые он держит, обратно на подставку. – Ты ужасный работник. Минхо пожимает плечами. – Мы продаем ужасные украшения. – Он пытается вспомнить место в торговом центре, где нет, но ему приходят на ум только универмаги и типа Kay Jewelers. Нигде там нет того, что, вероятно, нужно Джисону. – Давай пойдем в то место, где Чанбин набил себе тату.

У девушки на стойке регистрации короткая челка и татуировки по всей левой руке, как у девушки на обложке альбомов Джисона. Она указывает им на витрины с драгоценностями, когда они спрашивают. Они представляют собой полную противоположность стенам с товарами, которые окружают Минхо каждый день: у каждого изделия есть свой демонстрационный стенд, все выглядит уникально и хорошо сделано, и вряд ли сломается после трех носок. – Тебе нравятся эти? – спрашивает Минхо, указывая на пару. Это просто свисающие серебряные прямоугольники, но они почему-то действительно выделяются. – О да, они классные, – Джисон крутит подставку, и свет отражается от них, даже больше, чем от камней в ухе Джисона. Он поворачивает ее, чтобы проверить ценник, и его брови взлетают вверх. – Ого. Минхо смотрит и морщится. Это его недельная зарплата, а Джисон получает даже меньше. – Ага. Вот как мы остаемся в бизнесе. – Почему они стоят так дорого? – спрашивает Джисон, возвращая их на место и слегка надув губы. – Извините, – кричит Минхо администратору. – Можно просто купить половину пары? – Можно, – говорит она им, – но это будет стоить шестьдесят процентов от цены. Это не так плохо. Может быть, в разумных пределах, если Джисону они действительно нравятся. Если Джисону надо сменить серьги, Минхо хочет, чтобы это была пара, которую он выбрал. Хенджин, возможно, прав насчет его собственнических наклонностей. – Чувак, – говорит Джисон, тыкая в него. Минхо поворачивается, чтобы посмотреть, на что он смотрит, но он рассматривает вообще не драгоценности. Он смотрит на фотографию парня с укусом змеи. – Это охрененно. – Да, – вынужден признать Минхо. – Я буду хорошо с ними выглядеть? – Да, – Минхо говорит это без колебаний. Он провел достаточно времени, представляя это, чтобы утверждать, что Джисон выглядел бы очень хорошо с кольцами в губах. Джисон наклоняется к нему, достаточно близко, чтобы никто в магазине не мог услышать. – Ты можешь это сделать? Он представляет, как делает именно это – подставляет пистолет для пирсинга к губе Хана и проделывает в нем еще одно отверстие, прямо здесь. Два отверстия. Два пирсинга, которые, как знает Минхо, Джисон будет трогать языком и кусать, когда ему скучно, или он встревожен, или перебрал с кофеином. Или возбужден. Он качает головой. – Я не могу. – Уши – это одно. Он мог бы так сильно испортить рот Джисона. Джисон выглядит расстроенным. Минхо не может, но. Он мог бы. Если Джисон хочет, чтобы он был его личным пирсером, Минхо охотно готов учиться. Если это значит, что больше никто не сможет. – Извините, – зовет Джисон девушку за стойкой. – Могу ли я проколоть губу? – Сейчас? – шепчет Минхо. Он не должен быть удивлен. У Хана есть два режима: прямо сейчас или, скорее всего, никогда. – У вас есть удостоверение личности? У Джисона есть, даже настоящий. Хенджин достал его у чьего-то кузена в колледже за двести баксов. Администратор проверяет его и открывает журнал записи. – Дэйв будет свободен через двадцать минут.

– Вау, – говорит Джисон, когда Дэйв придвигает свой поднос с принадлежностями. – Это большие иглы. Не только иглы. Поднос выглядит как что-то из операционной: зажимы, бинт, перчатки и спиртовые салфетки. И да, иглы, длинные, которые кажутся слишком большими для лица Джисона. Никакого пирсинг-пистолета в поле зрения. Дэйв надевает перчатку и поднимает на него взгляд. – Больше, чем те, что для твоего уха? – Эм, – Джисон поворачивается к Минхо, который чувствует тепло в груди. Дэйв вздыхает. – Больше никаких пирсингов с картошкой, ладно, ребята? – Я работаю в Клэр, – бормочет Минхо. Он не уверен, лучше это или хуже, чем то, что этот парень, этот лицензированный профессионал, думает, что он сделал это в подвале Джисона с помощью английской булавки. Дэйв ощупывает пальцами ухо Джисона, поворачивая его вперед и назад, но это словно Минхо под микроскопом, прижатый для осмотра. Он стискивает зубы, борясь с желанием оттолкнуть руку Дэйва. Хани они нравятся, это все, что имеет значение. – Неплохо, – говорит Дэйв. – Когда ты их сделал? Улыбка Джисона полна гордости. – Шесть недель. – Дай мне знать, если захочешь учиться по-настоящему, – говорит ему Дэйв. Минхо кивает, снова глядя на иглы. Адреналин бежит по его рукам, заставляя его пальцы подергиваться при мысли о том, чтобы держать их в руках. Он мог бы. Дэйв натягивает другую перчатку и протирает спиртом губу и подбородок Хана. Он снимает колпачок с фиолетового маркера и касается двумя пальцами под губой Джисона, по обе стороны от углубления. – Здесь и здесь? Или дальше друг от друга? – Эм, – язык Джисона скользит по внутренней стороне губы, чтобы почувствовать, где он прикасается. – Немного. Да. – Окей, – Дэйв ставит точку, затем другую и протягивает зеркало Джисону. Джисон смотрит в него долгую секунду, неглубоко дыша, прежде чем кивнуть. Всего через минуту там появятся отверстия. Дейв устанавливает зажим вокруг первой отметки. Джисон издает короткое ннгх, и Минхо протягивает ему руку, чтобы он ее взял. – Это твой парень? – спрашивает Дэйв. Минхо бросает взгляд на Джисона и обнаруживает, что тот смотрит в ответ широко раскрыв глаза, ожидая ответа Минхо. Он опускает взгляд на их сцепленные руки. – Э-э. – Расслабься, – говорит Дэйв, прежде чем Минхо придется что-то объяснять. – Просто подумал, что тебе, возможно, захочется узнать, когда он снова сможет целоваться. В комнате тишина, пока Дэйв готовит первую иглу. Минхо проводит большим пальцем по пальцу Джисона. – Когда? – тихо спрашивает он. Дэйв издает смешок, наклоняясь. Джисон пытается следить за ним, но закрывает глаза, когда Дэйв, держа зажим в одной руке, наводит иглу другой. Пистолет в Клэр такой быстрый. Минхо сжимает челюсти каждый раз, когда нажимает на 'курок', надеясь, что ничего не испортит за полсекунды, которые требуются, чтобы проколоть. Пальцы Дэйва двигаются как в балете: скользят иглой внутрь и наружу, продевая подложку в пластиковую оболочку и вытягивая ее. Это почти гипнотизирует. Джисон издает звук, его пальцы сжимают Минхо, глаза зажмурены. Он моргает, когда Дэйв прикручивает шарик на место. Когда он поворачивается к Минхо, его глаза остекленевшие, расфокусированные, словно он получил удар перед тем, как они вошли. – Готов ко второму? – спрашивает Дэйв. Минхо сжимает пальцы Джисона, когда тот не отвечает сразу. Затем он заторможенно кивает. Его взгляд все еще прикован к Минхо, но он позволяет Дэйву наклонить подбородок в другую сторону, повернуть как тому надо. Это та же самая последовательность действий с другой стороны, но на этот раз, когда игла скользит, звук, который издает Джисон, громче, похожий на те, которые он издает, когда Феликс делает ему массаж. Это не тот звук, который Дэйв – или кто-либо в салоне – должен слышать. Второй немного кровоточит; Дэйв держит ватный шарик под новым пирсингом, пока струйка не прекращается. Минхо хочет оттолкнуть его руку и заменить ее своей. Он не заставил Джисони истекать кровью. Дэйв протягивает зеркало Джисону, чтобы тот увидел конечный результат. Джисон какое-то время смотрит в него, приоткрыв рот, прежде чем его свободная рука поднимается в попытке прикоснуться к пирсингу. – О, не трогай, дай им зажить, ладно? – Джисон кивает и крутит головой, чтобы рассмотреть их со всех сторон, затем поднимает взгляд на Минхо. Боже, он выглядит хорошо. – Они выглядят хорошо, – говорит ему Минхо, и Джисон улыбается. Его рука снова начинает подниматься, но Минхо ловит ее, держа обе руки Джисона в своих. – Малыш, ты не можешь сейчас к ним прикасаться. – Один из этих, да? – говорит Дэйв, и Минхо его немного ненавидит. – Следи, чтобы он держал руки подальше, кроме как во время обработки, и сначала помыл их. Я дам вам полный список по уходу, но никаких соломинок, никакого алкоголя, никакой острой пищи, никаких оральных игр в течение месяца. Будь скучным и дай им зажить. – Окей, – говорит Минхо. Хани это возненавидит, но это всего лишь месяц. Он выживет. Он сжимает руки Джисона. – Ты слышал? – Ммгмм, – говорит Джисон, выворачивая губу так, что шарики высовываются. – Что он сказал? Джисон моргает. – Что? Минхо вздыхает, но в его голосе чувствуется нежность. – Я расскажу тебе позже. Дэйв снимает перчатки и берет поднос. – Вы можете посидеть здесь несколько минут. Я встречу вас у входа, когда он будет готов. Когда он уходит, Минхо отпускает руки Джисона и садится вместе с ним на стул, отодвигая ноги Джисона, чтобы освободить себе место. Джисон кладет руку ему на колени. С этого ракурса его губа выглядит опухшей. – Они тебе нравятся? – тихо спрашивает Джисон. Нравятся – это недостаточно сильное слово. – Да, – говорит Минхо. – Они мне очень нравятся. Джисон улыбается. – Мне тоже. – Хорошо, – Минхо улыбается в ответ. Он чувствует, как Джисон ногтями скребет шов его джинсов. – Как ты себя чувствуешь? Джисон пожимает плечами. – Это было не так больно, как я думал, – говорит он и усмехается. – Но синяк будет отличный. Это пометка в колонке плюсов для Джисона. Боевые шрамы. – Ага, – соглашается Минхо. – Но я имею в виду, типа. Когда ты был немного не в себе. Раньше. – О, да, – Джисон хмурится. – Не знаю. Хотя думаю уже лучше? – Окей, – говорит Минхо. Он кладет свою руку поверх руки Хана на своем бедре и переплетает их пальцы. – Хочешь уйти отсюда?

– Не трогай, – напоминает Минхо Джисону, когда тот опускает козырек, чтобы посмотреть в зеркало. – Или что? – поддразнивает Джисон, барабаня пальцами по подбородку. Минхо ждет красного света, чтобы пристегнуть ремень безопасности на коленях Джисона. – Руки. – Минхо, – жалуется Джисон, но просовывает руки под ремень и позволяет Минхо снова затянуть его. – Какую станцию ​​ты хочешь? – Это не очень похоже на задабривание. Они на самом деле переключаются только между тремя, все запрограммированы Джисоном. – Оставь выключенным, – говорит Джисон. Странно ехать, когда они вдвоем не подпевают чему-то по радио, заглушая периодические выстрелы в глушителе двигателя. Но так тоже хорошо – двигаться почти на автопилоте и ловить взглядом Джисона каждый раз, когда он смотрит на пассажирское сиденье. – Эй, – говорит Джисон, пока они стоят в ряду длиной в милю, чтобы повернуть. – Мм? – Минхо поворачивается к нему. Он перестал смотреть на себя в зеркало и откинулся на сиденье, наклонив голову в сторону Минхо. – Он сказал, когда ты сможешь меня поцеловать? Минхо резко нажимает на тормоз с такой силой, что это сотрясает неподвижную машину. – Что? Джисон усмехается. – Сказал? – Эм, – Минхо использует предлог, чтобы медленно продвинуться вперед в ряду и уйти от взгляда Джисона. – Он сказал, что мы должны... ты должен подождать месяц. Для любых оральных штучек. – Любых штучек? – повторяет Джисон, и Минхо чувствует, как его уши краснеют. Он знает, что Джисон иногда заводит случайные связи. Он знает, что это ничего серьезного; Джисон никогда не был на свидании, просто иногда отсасывает кому-нибудь, когда он на вечеринке или играет в видеоигры с друзьями. Это не значит ничего, кроме того, что Джисон возбужден и гей. Джисон однажды предложил отсосать ему. Он был под кайфом и, игнорируя пиво в руке, предпочел играть с дырками на джинсах Минхо, а его пальцы, касавшиеся кожи его бедер – это было слишком для Минхо. Выдержать это, не возбудившись. Джисон заметил это, положил руку на его член и сказал: «Хочешь, чтобы я…?» И Минхо больше всего на свете хотел бы этого. Но это ничего бы не значило. Возбужденный, гей и под кайфом, вот и все. Он покачал головой, и Джисон вернулся к игре с его джинсами, пока не уснул, положив голову на плечо Минхо. И это все что было. Джисон больше не предлагал. – Это всего лишь месяц, – говорит Минхо. – Ты выживешь. – Думаю, мы и так долго ждали. – Хан Джисон, – он оглядывается, Джисон все еще смотрит на него, с улыбкой полной надежды. – Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Улыбка Джисона смягчается. Его взгляд опускается на губы Минхо, а зубы прикусывают припухшую губу. – Все время. У Минхо пересохло во рту. У него пересохла голова. У него пересохла грудная полость, как будто сквозь него пронеслась песчаная буря. – С каких пор? – Уже целую вечность, – Джисон не переживает песчаную бурю. – Правда? – Минхо не знает, как он это упустил. Он так пристально наблюдал весь год после того, как Джисон сказал ему, что ему тоже нравятся парни. Но Джисон не вел себя по-другому рядом с ним. Минхо решил, что в его вкусе качки, раз он тусовался с Чаном и Чанбином. Хан вытаскивает руки из-под ремня безопасности. – Дай мне руку. – Я за рулем, – говорит Минхо, но протягивает Джисону правую руку, чтобы тот положил ее себе на колени. Джисон достает Sharpie из одного из карманов и начинает что-то писать на внутренней стороне его предплечья. Кончик холодит кожу, но Минхо не двигается, даже когда наконец наступает их очередь повернуть налево. Когда он снова смотрит вниз, текст в виде печатных букв гласит:

14 сентября

День поцелуя Джисона

– Чтобы ты не забыл, – говорит Джисон, закрывая маркер. Минхо смотрит на это с открытым ртом. Слова перевернуты, расположены под углом и идеальны. – Это твой день рождения. И день, когда он, судя по всему, поцелует Джисона. – Мгмм, – колени Джисона пружинят, когда он садится прямее. – Тебе все равно придется купить мне подарок. – Ладно, – он купит Джисону все, что он захочет. – Это будет подарком, если я набью это? Джисон хватает его руку и кладет себе на колени, переплетая их пальцы. – Я подумаю об этом.

– Это же не будет слишком страшно, правда? – спрашивает Джисон, пока они стоят в очереди. – Не думаю, – говорит Минхо. Не страшнее, чем то, что они обычно берут напрокат, хотя Джисон действительно проводит большую часть времени, пряча глаза за руками или в толстовке Минхо. – Если хочешь, мы можем посмотреть что-нибудь еще. Джисон качает головой. – Нет, я хочу посмотреть это, – говорит он. – Просто держи меня за руку, если мне станет страшно. Минхо не может сдержать улыбку, которая тут же появляется на его лице. – Договорились. Джисон отворачивается от него и поворачивается обратно, сталкивая их руки вместе. – И добавь побольше масла в попкорн. – Окей. Джисон снова его стучит. – И Sour Patch Kids. – Окей. – И спрайт. – Никаких соломинок, – говорит Минхо. – Агххххх... – Джисон запрокидывает голову. – Дурацкий пирсинг. Минхо не думает, что он дурацкий. – Осталось не так уж и долго. – Тебе легко говорить, – Джисон встает на носочки, чтобы увидеть киоск с закусками. – Тогда Фрутопию. С клубникой.

Фильм не такой уж страшный, но напряженный. Джисон большую часть времени сжимает руку Минхо и шепчет себе под нос нет, нет, нет, утыкаясь лицом в плечо Минхо в худшие моменты. Минхо это нравится.

К тому времени, как они возвращаются к его машине, парковка уже почти пуста. Никто не должен наблюдать. Он поворачивается к Джисону, освещенному только уличным фонарем, находящемся немного дальше. – Это не так, – говорит Минхо. Джисон перестает разворачивать свою наполовину съеденную пачку конфет. – Мм? – Мне не легко. Они особо об этом не говорили последние несколько недель. Их поведение не изменилось, за исключением всех этих держаний за руки. Но Минхо все время думает об этом, и ему кажется, что Джисон тоже. Слова на его руке почти стерлись, хотя он и старался не тереть их. Он просовывает пальцы под глупое розовое ожерелье. Джисон сглатывает, его глаза становятся большими и темными, когда Минхо притягивает его к себе. Они закрываются, когда Минхо нежно прижимается к верхней губе Джисона. – Еще восемь дней, – шепчет он в губы Джисона. Джисон кивает, дышит в него секунду, прежде чем отстраниться. Минхо чувствует головокружение, поворачивая ключ зажигания.

– Ты когда-нибудь целовался с парнем? Минхо подкладывает руку под голову, отражая позу Джисона, их колени соприкасаются. Металлическое предвкушение перекрывает вкус зубной пасты во рту. Джисон знает о девушке, которая поцеловала его, когда ему было тринадцать, и заставила его понять наверняка, что он гей. Это был его первый поцелуй, и последний. – Нет, – говорит Минхо, лишь немного смущаясь. Не было больше никого, кого ему бы хотелось поцеловать. Джисон кивает. – Я целовался только с двумя и это было не очень. Думаю, они считали, что должны поцеловать меня, раз мы собираемся перепихнуться? Но им не то, чтобы хотелось этого. Минхо не может представить, как можно не хотеть поцеловать Джисона. Даже до пирсинга. У него самые красивые губы. – Ты хочешь, чтобы я подождал до полуночи? – спрашивает Минхо. Джисон покусывает нижнюю губу, отчего она уже красная. Он качает головой. – Ладно. Сердцебиение Минхо отдается эхом в его ушах и доходит до кончиков пальцев, когда он тянется к Джисону. Он притягивает Джисона за талию, на несколько дюймов ближе, чтобы сократить расстояние между ними. Когда их губы впервые соприкасаются, это только мягкость и тепло. Тепло на его губах и по всей его груди. Звуки поцелуев разносятся, когда их рты встречаются и разъединяются и встречаются снова, сопровождающиеся их прерывистым дыханием между этим. Он чувствует вкус Джисона. Проколы все еще там, но он их не чувствует, пока что. Пока не прижимается ближе и холод касается его кожи. Когда они наклоняют головы, чтобы раскрыться, позволяя своим языкам соприкоснуться, металл скользит по нему. Джисон такой мягкий внутри, тихие звуки вырываются из его горла и исчезают во рту Минхо, а твердость его сережек задевает губы Минхо. Он мог бы делать это всю ночь. Он может. Он кусает нижнюю губу Хана, и тот скулит, выгибаясь. Он повторяет это снова, посасывая губу Джисона, пока его собственная прижимается к пирсингам, а затем впивается зубами, и скулеж, который издает Хан, настолько громкий, что Минхо приходится сомкнуть их рты, чтобы заглушить его. – Тссс, – выдыхает он, и они оба тяжело дышат. Конечно, Хани громкий. Конечно, он такой. – Могу я потрогать их? Джисон кивает и перекатывается на спину, хватая Минхо за футболку, чтобы потянуть его за собой. Минхо перекидывает ногу через живот Джисона, вставая над ним на колени, и руки Джисона ложатся ему на бедра. Он кладет руку на голову Джисона и наклоняется, чтобы еще раз нежно поцеловать его в губы, просто потому что может, а затем отстраняется. Он касается двумя пальцами губы Джисона, опухшей от поцелуев, а затем опускает их к сережкам. Они исчезают под кончиками его пальцев, но он чувствует их, твердые и прохладные. Он зажимает одну между большим и указательным пальцами и поворачивает, совсем немного, и Джисон хватает ртом воздух. – Это больно? Джисон моментально качает головой. – Нет, просто... Никто больше их не трогал. – Слова скользят прямо вглубь Минхо. Он делает так снова, медленно проворачивая вперед и назад. При каждом движении его большой палец трет край розовой губы Джисона. Он немного тянет, и дыхание Джисона сбивается. Он отрывает взгляд от гипнотического вращения металла и смотрит на Джисона. Взгляд того прикован к лицу Минхо, глаза темные, дыхание медленное и тяжелое. Минхо удерживает его взгляд, засовывая палец под губу Джисона. Дыхание Джисона обжигает его руку, когда он нащупывает подложку и нажимает на нее. Джисон скользит языком по его костяшке, и жар разливается по телу Минхо. Он вытаскивает ровно настолько, чтобы его палец лег на губу Джисона, теперь скользкую от слюны. Он хочет поцеловать его снова, но Джисон раскрывает рот шире, зубы касаются кончика пальца Минхо, и Минхо пользуется шансом проникнуть глубже. Он скользит пальцем к центру языка Джисона, такого мягкого, и снова вытаскивает его. – Следующим ты собираешься проколоть себе язык? – Если ты хочешь, чтобы я это сделал, – говорит Джисон, слова свистят вокруг пальца Минхо, и у Минхо перехватывает дыхание. Пот покалывает его подмышки, грудь. Он хочет... Он не знает, чего хочет. Он снова скользит пальцем и надавливает. Джисон стонет и его бедра дергаются под тяжестью Минхо, он поднимает руки, чтобы схватить его, притянуть ближе, он не знает, чего хочет, но он не хочет останавливаться. – Нет, просто, позволь мне, – говорит он, и Джисон позволяет, немного хныча и снова сжимая руками его бедра. Минхо добавляет второй палец, гладит ими язык Хана, его собственный язык касается его передних зубов, когда он скользит ими дальше. Джисон наблюдает за ним, широко раскрытые глаза скользят по его руке, но в основном сосредоточены на лице Минхо. Минхо трахает его пальцами глубже, и глубже, насколько это возможно, пока горло Джисона не сжимается вокруг кончиков его пальцев, и глаза Джисона не начинают слезиться. – Блять, – говорит он, вытаскивая, но Джисон впивается зубами прежде, чем он успевает оставить его рот пустым. Его язык скользит по подушечкам пальцев Минхо, и Минхо чувствует это вдоль всего позвоночника, распаляя его. Джисон сосет их, покачивая головой, чтобы заполучить в рот все больше и больше. Пальцы Минхо покалывают, а его член увеличивается в джинсах, Хан тоже твердый, он это чувствует. Все те парни, которым Джисон отсасывал, кто-нибудь из них тоже делал ему приятно? Или он всегда использовал свою собственную руку? Ему приходится вытащить пальцы и заменить их ртом, Джисон яростно целует в ответ, пока Минхо наваливается на него своим телом. Боже, это Джисон, его Джисон, его губы, его грудь и его член, прямо под ним. – Могу я, – говорит он, толкнувшись бедрами к Джисону. Пронзительный звук, который издает Джисон, заставляет его замереть, тяжело дыша в его рот, пока их лбы соприкасаются. Джисон кивает, хнычет что-то вроде ах-хга, и Минхо усмехается на это. Он никогда, и ни с кем другим. Он никогда не хочет. – Ладно, я просто... Я собираюсь... – Он прижимается, горячий повсюду, член пульсирует, и Хан тянет его вниз, а сам толкается вверх. Он не знает, должно ли это быть именно так. Это так быстро и интенсивно, и это лучше, чем когда-либо, когда он занимался этим в одиночку. Его член выравнивается прямо вдоль члена Хана, трется и трется об него, и через несколько секунд он доходит до края. – Хён, – задыхается Джисон, без устали толкаясь бедрами. Это больно, но Минхо прижимается сильнее, доводя его, пока Джисон не застывает, царапая его сквозь рубашку. – Минхо. – Джисони. – Кожа Минхо пылает, даже когда кайф угасает. Он только что поцеловал Джисона. Кончил с Джисоном. Он все еще чувствует вкус металла его пирсинга. Он целует его снова, небрежно и ухмыляясь. Ему не терпится сделать это еще тысячу раз. – С днем ​​рождения.

– Можно ли использовать одну и ту же сережку для пирсинга дважды? – спрашивает Джисон, наблюдая, как Минхо настраивает пистолет. – Нет, – говорит он. – Это противоречит политике компании. – Вероятно, на то есть веская причина. – Никому не говори, чтобы меня не уволили. – Я не буду, – торжественно обещает Хан. – Ладно, – Минхо садится на стул и раздвигает ноги, притягивая Джисона между ними. – Ты помещаешь кожу сюда, ясно? Равняешь по точке посередине. Когда все выглядит как надо, нажимаешь на 'курок'. Потрать столько времени, сколько нужно, не спеши. – Ладно, – эхом отзывается Хани. Он сохраняет сосредоточенное лицо, пока наводит пистолет, брови хмурятся, а глаза слегка прищурены. – Все хорошо, – уверяет его Минхо, кладя руки на талию Джисона. – Как только будешь готов. Минхо зажмуривает глаза от боли, но открывает снова через мгновение. – Умница, – тут же говорит он Джисону, сжимая его бока. – Как выглядит? В том, как Хани касается раковины его уха, есть доля благоговения. – У тебя сережка, – говорит он. – Твоя сережка, – напоминает ему Минхо. – Хорошо выглядит? Хан кивает, продолжая водить большим пальцем по уху. – Мне нравится. Минхо заводит руки за спину Джисона, чтобы притянуть его для поцелуя. – Мне тоже нравится, – говорит он. Он, возможно, никогда не вытащит ее. Нет, это от Клэр. Он вытащит ее, пока она не заржавела у него в ухе.